Мой Мир || Кащей

19 декабря 1988 год Утро понедельника выдалось не таким уж и весёлым. Просидев всю ночь за переводом, я, наконец-то, смогла закончить эту книгу. Впереди остались ещё две. Ну, если так и будет проходить моё времяпрепровождение, я закончу их до конца отпуска. Даже отправлять Денису не придётся. Надо сегодня отослать перевод этой и приготовить поесть. Надеюсь, всё пройдёт без происшествий, хотя... в Казани ни один день не проходит без этого... За стенкой в гостиной мама гладила свой медицинский халат, принесённый вчера на стирку. Даниил собирался в школу, что-то ища. Я вышла, облокотилась на косяк двери и устало улыбнулась маме. — Котёнок, а чего ты не спишь? Мы тебя опять разбудили? — Нет. Я ещё не ложилась. За переводом сидела. Сегодня пойду и отправлю Денису. Может, до Нового года придёт. Как раз опубликует. И денежку лишнюю пришлёт. — Но ведь нельзя так изматываться. Совсем не бережешь себя. — Да-да. Перед своим Дениской хочешь выслужиться? — зло кинул брат, выходя из комнаты. — Что, вовремя не сдашь книгу и всё? Любовь закончится? Перестанешь быть ему нужной? Мои глаза округлились. Дар речи пропал. Я никогда за словом в карман не лезла, но сейчас... прибывала в шоке. С чего он вообще взял, что мне интересен Денис, как партнёр для отношений?.. — Даниил, что это за разговор? — недовольно посмотрела на Даню мама. — Сестра зарабатывает на жизнь этим. — Ага. То, что стелется перед этим богатеньким мужиком? — Даня, хватит про меня так говорить, — не выдержала я. — Он – сугубо, мой начальник. Больше ничего. У меня с ним деловые отношения. — НЕ ПИЗДИ! Мы с мамой переглянулись. Рот отвис, наверное, до пола. — ДАНЯ! ЧТО ЭТО ЗА СЛОВА ТАКИЕ!? ГДЕ ТЫ ИХ НАБРАЛСЯ? ПО ГУБАМ ПОЛУЧИШЬ СЕЙЧАС! — повысила она голос, идя за братом. В коридоре зазвонил телефон. Чтобы не получить тумаков от мамы, Даня быстро снял трубку и начал разговор: — Алло... да, эта квартира Свиридовых. Чё вы хотели? ... Вы, кто? ... А, так эт ты? ... У нас таких нету, а если есть, то с тобой не хотят говорить! ... Пошёл нахуй! Повесил трубку он, схватил кроссовки с курткой и кепкой и выбежал из квартиры в тапочках. Я выглянула в коридор, где стояла озадаченная мама. — Что это вообще сейчас было? — посмотрела она на меня. — Опять психует. Я с ним вчера решила поговорить по поводу Москвы. Так он подумал, что Вас туда зову только из-за того, что у меня там Денис. Он почему-то не учёл, что до этого я ему сказала, что до сих пор люблю только Костю. — Что-то последнее время он часто срывается. Наверное, смерть отца так повлияла. — Или плохое влияние... Ещё и с этим человеком так неприятно и плохо получилось. Интересно кто звонил?.. — Ну, кому надо, тот перезвонит. Я с Даней сегодня поговорю. Он извинится. — Не извинится. Он не понимает, что так лучше для всех. Мы не сможем залезть к нему в голову вбить нужное, — телефон в коридоре опять зазвонил. — На этот раз я возьму, а ты иди халат доглаживай. Подойдя ближе, я с сняла трубку. — Здравствуйте, квартира Свиридовых. — Мирослава, это ты? — зазвучал из трубки звонкий мужской голос. Я перевела взгляд на вопросительно смотрящую маму и кивнула. — Денис? — Да. Я так волновался. Ты уже пять дней не приходила в издательство. Я приехал к тебе, а квартира закрыта. Соседи говорят, что ты быстро собралась и куда-то уехала. С тобой всё хорошо? — Более-менее... — «не считая попытки изнасилования, повышенного внимания со стороны криминального авторитета, обострившихся чувств и ужасных отношений с братом». — Не волнуйся. Я в Казани. Мне пришлось срочно уехать. Папа погиб. Были похороны. Я не могла оставить маму с Данькой. — О, господи! Давай я приеду и помогу? Что Вам нужно? Я все сделаю. — Нет, всё у нас есть. Не нужно приезжать. Мы со всем справимся. Я книгу доперевела. Сегодня отправлю тебе. — Да ладно с этой книгой. Как вообще произошло это всё? Если там пахнет криминалом, мой отец сможет всё разрулить. — Сначала была версия, что не справился с управлением. Потом сказали, что тормоза перерезали. Перед этим он поспешно собрал документы и куда-то хотел поехать. Потом этих документов не обнаружилось в машине. Не нужно своего отца привлекать. У нас работают над этим делом. Если будет нужна Ваша помощь, я обязательно тебе позвоню. — Всё-таки настаиваю, чтобы я приехал к Вам и помог. — Денис. Пожалуйста. Не надо. Я очень ценю твоё рвение, но не нужно. — Ладно. Ну если что, ты мне только позвони. Я первым рейсом прибуду. А с кем я разговаривал до этого? С твоим братом? — Да. С Даниилом. Не злись на него пожалуйста. Он не специально. Просто чуть-чуть... расклеился после смерти папы. Ну и не очень хорошо воспринял предложение о переезде в Москву. — Я уверен, ты сможешь с ним договориться. — Надеюсь. Прости, что так пропала и не предупредила. — Ничего, я всё понимаю, — замолчал Князев. — Да, сейчас иду. — Иди. Не буду тебя задерживать. Пока. — Если что, звони. Пока. Люблю т... Я быстро повесила трубку и скривилась. — Ну что, наговорились? — вышла ко мне из гостиной мама с халатом в руках — Да. Ох уж это его «люблю»... Так противно звучит. — Потому что ты Костю любишь, вот из уст Дениса признания в любви и кажутся противными. Вы вчера так и не поговорили? — начала одеваться она. — Нет. Его не оказалось дома. Даня знает где он находится, но играет в партизана. Хочет, чтобы мы завтра на дискотеке встретились. Хотел. Сейчас, может, и не позовет его... — Вот и правильно. А даже если и не встретишься, просто сходишь и развеешься. Но, зная Даню, он осуществит задуманное несмотря на обиду. Он будет делать всё, чтобы ты забыла про Дениса. — Смутно верится... — вздохнула я, снимая очки. — Знаешь, последнем местом, где мы Костей были, как раз была дискотека. — Я уверена, что всё пройдёт без происшествий, — сказала мама, целуя меня в лоб и выходя из квартиры. — Хорошего тебе дня. Пока. — Пока, — улыбнулась я ей, закрыла дверь и пошла готовить завтрак, чтобы от меня была хоть какая-то польза в этом доме. ***** Выбежав из квартиры, между первым и вторым этажом мальчишка быстро натянул на себя куртку. Переобувшись в свои потрепанные кроссовки, аккуратно положил тапочки в портфель. На голове была надета все та же кепка с прямым козырьком, отправленная Мирой из Москвы на его 16-й день рождения. Он был самым крутым. Ему завидовала вся скорлупа и даже старшеки из школы. Достав украденные из кармана сестринского пальто сигареты, он поспешно закурил, облокотившись на стенку соседней пятиэтажки, находящейся в равном отдалении от дома и качалки. Злость на сестру перекрывала все чувства. Мальчик не мог здраво мыслить. Вчера, когда Мирослава с мамой болтала на кухне, он в очередной раз подслушал их разговор. Тогда сестричка рассказывала маме про личную жизнь. Этот Денис, начальник из издательства, ему сразу не понравится, но он не стал встревать в разговор, поняв, что надо будет об этом наедине поговорить с ней. На несколько часов он отпустил ситуацию, но предложение Миры стало для него спусковым механизмом. Шепот Мирославы, которым она проговорила, что до сих пор любит Костю, да и слова, сказанные за столом Даниилу, из его памяти словно испарились. Всё затмевала злость на сестру. Всю ночь в голове проносились мысли, что она именно из-за своего нового хахаля собралась перевезти семью в Москву. Она не появлялась дома, бросила их на 8,5 лет, а тут хочет утянуть в свое Московское царство к какому-то незнакомому мужику? Нет, он ни за что не допустит этого. По крайней мере для себя. «Да и вообще какой может быть Денис, если здесь есть Костя?» — Данечек, не понял. Чё эт за дела? Откуда сигареты? — послышался недовольный хрипловатый голос откуда-то слева. — К-Костя... — сжался испуганно малец, забыв на мгновение про кипящую внутри злость. — З-Здравствуй... Даня поспешно выкинул сигарету и протянул ладонь своему старшому. На что получил сильный подзатыльник и, вскоре, рукопожатия. — Это чё тебе сестрёнка отписала? Чёт не верится, — отнял оставшиеся 4 сигареты старшой. — Нет. Я сам взял. Втихаря, — опять получил подзатыльник Свиридов и зашипел. — Как она? Всё нормально? — Лучше всех... Лучше б она вообще не приезжала! — Поясни. — А чё пояснять? — начал повышать голос Даня, снова заводясь. — Мы только помирились. Она мне рассказала про Вас. Как всё было... — И как же всё было? — ухмыльнулся Кащей, закурив сигарету и прищурившись. — По дружбу рассказала. Про то, как ты представил её пацанам в качестве своей девушки, потом про изнасилование в 15 лет, про предложение и твой арест. Сказала, что в Новый год Вы расстались при каких-то странных обстоятельствах. — При странных обстоятельствах... да уж. Было дело... — А ещё она сказала, что отъезд в Москву вынужденная мера. Типо ты ей сказала так сделать. Намекнул, что в Казани ей житья не будет. — Чё? Я? — округлил глаза Кащей. — Да я б никогда ей не сказал такое. — Вот-вот. И я про то же! — Чёт тут не то. Ну а почему она лучше б не приезжала? — Почему-почему? Приехала и начала агитировать маму на Москву. Казань – болото, затаскивающее нас. Потеряли папу и сами в этой трясине увязнем. Ей всё равно на то, что тут у нас целая жизнь! Она, видите ли, хочет в Москву нас отвезти, купить там квартиру. Да нифига! Хахаль у неё там богатенький. Поэтому она и рвётся туда. — Хахаль? — усмехнулся Костя и глубже затянулся сигаретой. Слова Свирида прошлись как ножом по сердцу. В глубине души он понимал, что после письма и восьми с половиной лет отсутствия у его Мирославы уже кто-нибудь должен был появился, возможно, есть семья. Но всё равно было больно. Как тогда, на Новый 1981 год. — Да, я говорю, что тут Костя, что Вам нужно поговорить. А она... только о себе и думает! — Нет. Нечего нам говорить! Пусть всё останется так, как есть. У неё своя жизнь в столице. У меня своя тут. — Ой, Данька, здоров! — вылетел из-за угла Марат и остолбенел, увидев перед собой друга со старшим. — Здравствуй, Кащей. Суворов подошел и протянул руку старшему, а потом другу. — Пиздруйте в школу. Если я ещё раз увижу, что ты куришь, Свирид. В жопу запихну сигареты и подожгу. — Понял. До свидания, Кащей. Пацаны снова пожали руки старшому и пошли в сторону школы. Недовольный Кащей поплёлся в качалку, переваривая вываленную на него информацию. Всё равно этот Новый год не давал ему покоя. Ну не то в нем было что-то. А, может, это он был влюбленным идиотом, не видящем дальше своего носа? Как только мужчина зашёл внутрь, Дед оживился, толкнув своего коллегу в бок. — Эй, я там такой хороший сон видел. Опять мне всё обломал! — недовольно потянулся Череп. Взглянув на идущего на них старшого, сразу встал и выпрямился, будто ничего не было. — Чё, спишь, Черепок? Работать надо, работать. А не жопу просиживать на моем диване. Телохранители поднялись и пожали руки боссу. — Кащей, мы эт, узнали насчёт отца Мирославы Викторовны, — начал Дед. — Ну и? — скидывая плащ на спинку, плюхнулся на диван мужчина. — Вечером 13 декабря, прям перед отъездом Виктора Петровича, какой-то пацан подрезал тормоза на его волге, — закурил Череп. — Наш? — Точно не наш. Сначала все нормально было. А потом, на трассе мужик тормозить начал. К нему кто-то вылетел на дорогу. Ну и съехал на обочину, в дерево. — И главное вот что интересно. Травмы были бы небольшие. Пристегнутый ремень, подушка раскрылась, да и удар не особо сильный. Скорость небольшая была. Дотронулся только бампером. А вот раны то совсем не от аварии. Обставлено всё так, как было надо тем, кто заказал его. Предположительно, тот, кто выбежал, и добил отца Мирославы Викторовны, — продолжил курящий Дед. — Они документы с компроматом искали. Виктор Петрович мне отдал их перед своим отъездом. Сказал сохранить и передать в руки Миры. Лично, — закусил внутреннюю сторону щеки Кащей. — Найдите и приведите мне всех, кто причастен к его смерти. — Убьешь? — Для них смерть будет роскошью. — Сделаем. — Я это, дела пошёл делать. Приду не скоро, — вышел из каморки Череп, натягивая песочного цвета дубленку. — Эт куда он поперся? Неужели мой приказ выполнять? Чё эт инициатива в жопе заиграла? — Нет. Насчёт жены своей, Ирки. Всё никак не смирится. Ищет и ищет её насильников, отомстить хочет. Но, увы, безрезультатно. — Чё у нас связей нет что ли? Пусть скажет: чё, где и как было. Всё порешаем. Почему б в память о светлом человеке не помочь. — Сам хочет. Его ж жена была. — И чё? 1,5 года топчется на месте и нихуя. Если мою принцессу тронули... — замолчал Костя, открывая водку и делая глоток. — Я б в первый день всех расстрелял. — Мирослава Викторовна – твоя принцесса? — Вершинин закашлялся. — Да знаю я. Уточнить прост хотел. Вчера встретил её. Она сказала, что ты ей предложение делал. Расстались Вы как раз в тот Новый год, когда я не уследил за тобой. — А чё это про меня у Вас разговор зашёл? Ты ей сказал, что я – Кащей? — Нет. Не сказал. Она спросила про паренька, который выбегал и вместе со мной бил Желтого. Ну а я под дурочка: мол, знаете его, дорог Вам? Она сказала, что эт ты. Жених и её бывший. Очень хочет с тобой поговорить. Чёт там мутное произошло, когда Вы расстались. Костик, давай по-честному. Вам и правда надо поговорить. Я помню, как страдал и до сих пор убиваешься по ней. Ты даже Д.П.Т. свое набил из-за неё. Готов порвать за неё любого. Даже к этому хмырю из похоронки ездил. Девчонка тоже чёт чувствует к тебе. У меня то глаза есть. Я со стороны всё вижу. — Ничего она не может ко мне чувствовать! У неё в Москве хахаль богатенький есть, — усмехнулся Вершинин. — Это кто тебе сказал? — Свирид. — Сам же всегда говоришь: «Говорят, кур доят», а на деле? Я вот видел, как они вчера от твоей квартиры шли. Ты думаешь, что она пошла бы к тебе в гости, если бы у неё был кто-то? Около своего дома Мирослава Викторовна поссорилась с братом. Может, со злости мальчишка это и вякнул? — Со злости думаешь? Тебе рассказать, как было всё тогда? Вот и вынесешь вердикт. Взглянув со своей стороны. Кащей встал и достал из сейфа небольшой засаленный конверт с маркой, на которой был изображен ландыш. Именно в таких конвертах присылала Мирослава ему письма на зону. «31 декабря 1980 год — Ну чё, не пришла твоя принцесса? — подсел к Вершинину высокий, лысый, накаченный мужчина с голубыми глазами. Как только Костя попал в тюрьму, на него все ополчились. Сосунок совсем, а пальцы гнёт веером. За словом в карман не лезет, дает отпор. Только за первый месяц парня избивали больше 15-ти раз. Постоянно ходил с синяками, разбитыми губами, но не сдавался, скалил недавно прорезавшиеся зубки, желая показать, что он сильный и сможет выжить. В одной из таких драк над пареньком, можно сказать, сжалился один из неприкосновенных людей главы воровского мира, Палача – Дед. Мужчина не стал мириться с тем, как измываются над ещё зелёным Костиком и вступился за него, взявшись обучать и помогать. — Нет. В этом месяце у нас закончились посещения. Следующее теперь будет в начале января. Как раз недолго осталось. 3 денёчка. — Рассказал хотя б о ней. Чё-нибудь. А то принцесса, принцесса... — Это невеста моя, — улыбнулся Костя. — 10-й класс заканчивает. Поступать будет в художественное училище. Умная, невероятно красивая и... упрямая, как баран. В общем, самая лучшая на свете. Люблю, не могу. — Не боишься, что не дождётся? — Нет. Я в ней уверен. Она дождётся. — Ну лады. Ко мне браток один пришёл. Я отойду. Ты не встревай в ситуации пока меня нет. А то я тебя знаю. — Ды все нормально. Учишь как будто пять лет мне. Если чё, смогу за себя постоять. В камеру зашёл милиционер. — Вершинин, тебе письмецо, — протянул мужчина лет 30 конверт со знакомой маркой. — Дедов, на выход. Лицом к стене. Вершинин подошел вместе с мужчиной к охраннику и забрал конверт. Вернувшись на свою койку, он улыбнулся, увидев такой родной за 10 лет почерк. Аккуратно разорвав вверх конверта, паренёк достал долгожданное письмо. Новый год, праздник. Приподнятое настроение не покидало его душу. Что может быть приятней поздравление любимой и рассказа последних новостей? Аккуратный почерк, каждый выведенный крючочек. Всё его. Родное. Его любимой Мирославы. «Здравствуй, Костя! Я никогда не писала таких писем. Поэтому, если что, извини. Надеюсь, ты меня поймёшь и не станешь идти наперекор словам. Я помню, как мы познакомились, и как зарождалась наша дружба. Помню твои подарки и каждый совместный праздник. Мгновения, проведённые с тобой, отдавались теплом в моём сердце. Спасибо, что представил пацанам, обеспечив мою безопасность. Очень удобно до сих пор. Предложение руки и сердце заставляло трепетать душу. За этот не долгий миг счастье я испытала ураган эмоций, который рассеялся из-за тебя как по щелчку пальцев. Во время твоего пребывания в тюрьме, за эти полгода, поняла, что не смогу смириться с тем, что ты выйдешь с клеймом на всю жизнь. Рядом со светлой, доброй и жизнерадостной мной не должен быть такой грязный, безнадёжный, неблагополучный, некультурный и ужасный неудачник. Мои слова задели тебя? Ой, извини. На это и было рассчитано. Я поняла, что не люблю и никогда не любила тебя. Я презираю тебя за всё, что ты делал, делаешь до сих пор и будешь делать. Ты просто жалок. Я ненавижу тебя. Надеюсь, что ты никогда не появишься в моей жизни. Мы расстаемся! Навсегда и бесповоротно! Не ищи меня! Не трогай! Забудь, что я вообще существую в этом мире! Мирослава» Улыбка сползла с лица Вершинина. В душе что-то надломилось. Сердце начало стучать быстрее обычного. Что вообще произошло за недолгие 6 дней после их последнего свидания? Почему его любимая невеста написала такое? Они не ссорились. В последнее посещение всё было прекрасно... рассказы, смех, поцелуи. А сейчас? «...не люблю и никогда не любила тебя. Я презираю тебя... ты жалок... неблагополучный... неудачник... не ищи меня... забудь, что я вообще существую в этом мире...» — проносились написанные строки в голове. «Нет! Этого не может быть! Она не могла так написать!» Вынув из тумбочки остальные письма любимой, Вершинин начал всматриваться в почерк, сравнивая каждый выведенный крючок. Те же буквы, та же ручка. Одно и то же. Всё её. Как можно не поверить написанному... его Мир рушился, рассыпался на мелкие кусочки, которые он не мог заново собрать. Паренек согнулся, облокотившись локтями о колени и прикрыв ладонями лицо. Эмоции брали верх. Обида, страх, сильная боль в области сердца. Душа разрывалась на части. Хотелось сбежать, появиться на пороге Мирославы и самому всё выяснить. Или... хотя бы позвонить. Сунув под подушку письма, он подскочил и направился к двери. Громкий продолжительный стук, разбудивший оставшихся четырёх человек. — Ты чё, мелочь? Берега попутал? — Жопу приткни и сиди спокойно. Люди уважаемые отдыхают. — Не ваше дело! Закрыли рот и дальше легли на свои койки! — огрызнулся Костя. В его глазах проскальзывали злость, гнев, не дающие здраво мыслить. — Чё вякаешь? Тут нет твоего защитничка. Не боишься снова кровью харкать? — спрыгнул здоровенный мужик с двухэтажной кровати и пошёл на Вершинина. К нему присоединились и остальные. — Чё мне вас бояться? За себя могу постоять. — Пхах! — замахнулся всё тот же заключенный, целясь Косте в висок. Он не попал. Паренёк увернулся и, проскользнув между койками, сам накинулся на этого мужчину. Один удар, второй. Избивал он его со всей злостью, что накопилась за эти полгода. Тем более поступок той самой, разжег в нём эти эмоции. Не дав закончить начатое, его за плечи схватили четыре крепкие мужские руки. — Здесь так дела не делаются, — сплюнув кровь на пол и улыбнувшись, поднялся мужчина. Достав из-под матраса весло*, он медленно двинулся в сторону вырывающегося паренька. — За свои слова и действия надо отвечать! Извиняйся, или она будет в тебе. НУ ЖЕ! — НИКОГДА! НИ ПЕРЕД КЕМ Я НЕ СТАНУ ИЗВИНИТЬСЯ! — плюнул в его сторону Костя. — Ах ты, щенок! Весло несколько раз со всей силы вонзилось под правые рёбра Вершинина. Белая безрукавка разом стала алого цвета. Рот был прикрыт рукой того же заключенного. Мычание и «крики» боли не были слышны охранникам. Обмякшее тело Костика с грохотом упало на пол. Под правым последним ребром торчала заточка. Заключенные разбрелись по своим кроватям с понтом так и было. Через несколько минут дверь в камеру отворилась. Зашедшие Дед с милиционером не поверили глазам. — БЛЯТЬ! Я ЖЕ ГОВОРИЛ НИКУДА НЕ ЛЕЗТЬ! — закричал Дедов. Сразу началось движение. Заключенного Вершинина Константина Сергеевича с пометкой «не разглашать» спустя несколько минут отправили с мигалками в первую городскую больницу. С подобным случаем уже начавшие отмечать врачи тюремного здравпункта не справились бы, окончательно загубив пацана. Палачь видел в мальчишке потенциал. За словом в карман не лез, ум и сила имелись. Спокойно мог бы стать одним из них. Вором в законе. Как только узнал его с этих граней, приказал не трогать. Те трое ослушались и тем же новогодним вечером предстали перед Палачом. Теперь они не были «блатными» или «мужиками». Их опустили до самой низкой касты. «Петухи» или «опущенные». У них не было никаких прав. Самая грязная работа стала их до конца срока». *весло – заточенная ложка. — И чё теперь твой посторонний взгляд увидел? — закурил Костя, отпив с горла остатки водки. — Я для неё грязный, неблагополучный неудачник. Как был, так и остался. — Это не она писала, — констатировал Дед. Кащей расхохотался. — Почерк тот, конверт тот. И ты хочешь сказать, что это писала не она? — Не она. Ну, во-первых. Девчонка всегда обращалась к тебе «Дорогой Костик». Во-вторых. В других письмах, где она просто рассказывала о своей жизни, что любит тебя, слог другой. Более мягче. Девчачий такой. А тут, будто мужик писал. В-третьих. Подписывалась она не «Мирославой», а «Мирочкой» или «Твоим Миром». В четвёртых. Принцесска твоя твердолобая и, как сам говорил, как баран, упрямая. Не обессудь. Твои слова. В письме она говорит, чтоб ты её больше не трогал, забыл и больше не появлялся в жизни её. А вчера сама ходила к тебе и хотела поговорить. Потом у меня про тебя спрашивала. Ну вот скажи, нахера ей интересоваться тобой, если она своими ручками писала это письмо, и ей ты не нужен и в помине? — Самоутвердиться? — Этой девчушке не нужно самоутверждаться за счёт других. Она и так имеет хорошую самооценку, — Дед встал и, выходя из каморки старшого, добавил. — Послушай меня внимательно. Я никогда тебе не хотел зла и не советовал плохого. Ты мне, можно сказать, стал, как брат. Собери всю волю в кулак и поговори с Мирославой Викторовной на завтрашней дискотеке. Свирид её туда поведёт. Вам нужно объясниться. Ты меня понял? — Эт не нужно. — ДЫ ПОЙМИ ТЫ СВОЕЙ ТУПОЙ БОШКОЙ, ЧТО МОЛЧАНИЕМ ПРОБЛЕМЫ НЕ РЕШАЮТСЯ! За эти 4 сраных дня ты извел себя! Похудел, лицо осунулось, синяки под глазами появились. Ты в конце концов трахаться не можешь и не хочешь. Сколько ты раз Людку прогонял? Пять? Шесть? До приезда Мирославы Викторовны у тебя такого никогда не было. — Блять, Дед! Ты и за этим следишь? — Следи не следи всё видно невооруженным глазом. Просто услышь меня. Большего я не прошу. — Хорошо, — процедил Кащей сквозь зубы. — Завтра на дискотеке мы поговорим. Даю слово. ***** Десять вечера — Даниил? — зашла в комнату мама. — Нам нужно поговорить. — Материться я не должен был. А насчёт остального я не стану извиняться, — отвернул к стенке мальчик. — Данечка, ты был неправ. Тогда на кухне и вечером ранее Мирослава призналась мне, что до сих пор любит Костю. Она очень жалеет, что с их отношениями все так получилось. Я же помню, как она грезила свадьбой и совместной жизнью с ним, как плакала, не спала ночами и каждый раз ездила, пытаясь выбить хотя бы одно свидание. На Новый год 1981 год пришло от него какое-то письмо. После этого они расстались. Тогда Мирославу как подменили. Она перестала улыбаться ещё сильнее похудела. Мы даже её к врачам водили. Она, переступая через себя, закончила художественную школу. После каждого занятия приходила и рыдала. Всё ей напоминало о Косте. Параллельно твоя сестра целиком и полностью погрязла в изучении английского и французского языков, которыми до этого даже и не интересовалась. И уехала она в Москву, я думаю, не просто так, — мама замолчала и погладила Даню по спине. — Она до сих пор не снимает его кольцо. Повторюсь, Мира любит его. Дениса она не переваривает. Он ей противен. Насчёт Москвы... хотела как лучше, но раз ты не хочешь, мы никуда не поедем. Она это сама сказала. За последние 2,5 года, твоя сестричка очень много сделала для семьи. Присылала деньги, на которые отец купил машину, подарки, в которых ты до сих пор ходишь. Она сейчас даже Костику привезла гитару, несмотря на их прошлое расставания. И ты после всего этого думаешь, что твоя сестричка не любит ни его, ни нас? Ты должен извиниться перед ней. Она не заслужила такого отношения от тебя. — БЛИН! Она ж мне и правда это говорила! — подскочил с кровати Даниил, понимая, что был неправ и, со злости, наплёл про Миру Кащею. — Я всё понял! Скоро вернусь! Люблю тебя, Мам! Сорвался с места Свиридов. — ДАНЯ?! Ты куда? — посмотрела ему вслед встревоженная Юлия Сергеевна. — Исправлять свой косяк! — сшиб с ног брат Мирославу. — Славик, я был не прав! Ты – самая лучшая сестра в мире! Люблю тебя! Сильно-сильно! — Данечек, ты чего? Я не обижаюсь на тебя. — Я просто дурак! — накинув куртку, выбежал из квартиры Свиридов. — Самокритично... Мальчишка понесся в сторону дома Кости, в это время он, предположительно, уже должен был быть там, но увы. Там старшого не оказалось. Следующим местом, где мог бы застать Вершинин, была качалка, но и там его не было. Поняв, что он, мягко говоря, «обосрался». Вернулся домой и тихонько прошел к комнате сестры. — Мирослав, ты спишь? — прошептал входящий брат. — Данечек? Ты вернулся! — подскочила Мира и обняла его, роняя на пол перевод новой книжки. — Куда ты убегал? Мы с мамой волновались. — Я такой дурак... ты даже не представляешь! — Пошли покурим. Расскажешь мне всё. — Я не курю. — Хватит врать, Данька, — щелкнула сестра ему по носу. — Ну не поверю, что я не заметила, как скурила 5 сигарет из новой пачки. Пошли. — Да. Я взял, но, Костя мне уже всыпал за них. Они вышли на балкон. Мира достала из пачки вишневую сигарету и прикурила. — Костя? — Я с ним встретился, недалеко от подъезда. Как раз курил стоял. Он подошел и отвесил мне подзатыльник. И сигареты отнял. Спросил, как ты. А я ему рассказал про Дениса. Про то, что ты хочешь нас утянуть в Москву только из-за того, что он там. Со всей злостью. Я не должен был это делать. Вот сейчас и бегал, хотел объяснить ему, что был не прав. Его нигде не было... — Так, получается, ты всё-таки знаешь, где его можно найти? — Знаю. Мирослава, я – ужасный брат. Совсем забыл твои слова, что любишь его до сих пор и кольцо не снимаешь. Я наговорил ему такого про тебя... Пожалуйста прости меня! — Дань, пацаны не извиняются. — Я знаю, ну как в такой ситуации могу язык в жопу засунуть и отбрёхиваться? Ведь я, можно сказать, обрёк Ваши отношения на несчастный финал. — Дорогой, ну что ты говоришь? Наши отношения уже давно с таким финалом. Я с Костей не общалась 9 лет без пяти дней. Ну, а если так получилось, значит, зачем-то надо. — Я всё исправлю! Я поговорю с ним завтра! Обещаю! Вы помиритесь на дискотеке. Я уверен! А сейчас быстро откладывай свои эти... иероглифы и ложись спать. А то будешь варёная с синяками под глазами. Ты должна быть красивей всех! И очки эти не смей надевать в ДК. В них ты слишком важная. На училку похожа. Мирослава засмеялась. — Хорошо! Сейчас же ложусь спать. И очки не буду надевать! Свирид обнял сестру и пошёл в свою комнату, а Мира, потушив истлевший бычок, зашла в комнату, убрала с ковра книгу и листы с переведённым текстом. Опустилась на кровать и уснула.