Мой Мир || Кащей

Каждый день Костя приходил к своей любимой невесте, делая всё для её выздоровления. Он даже мог не спать сутками, только что бы его девочка снова пришла в норму. Несколько раз доставал через свои связи дорогостоящие лекарства и помогал снова встать на ноги. На протяжении пребывания Мирославы в больнице, Кащей приказал пацанам, под командованием Деда, сделать ремонт в разгромленной квартире Свиридовых. Уже к пятому января на полу лежал новый линолеум, а на стенах поклеены дорогие обои. Некоторая мебель поменяна на более новую. Это был «маленький» подарок Юлие Сергеевне к Новому Году. Правда, она отпиралась и хотела возместить деньги, но, Вершинин наотрез отказался, настаивая на своем. 6-го января на адрес качалки пришла малява из Московского Централа. Кащей долго решался, чтобы открыть конверт, боясь отрицательного ответа. Но в итоге не выдержал выписанный день назад Череп и, без разрешения, достал письмо. Как только Костя увидел это, сразу вспыхнул, но тут же потух, услышав положительный ответ. Палач дал добро на брак Вора в законе с Мирославой. Теперь он официально мог сделать её своей женой. Параллельно со всем парень решал дела в качалке и на заводе. Все вокруг удивлялись как он умело распределял время, чтобы успеть всё и сразу. Только вот Костя устал от такого бешеного ритма. Но не показывал своих слабостей не перед кем, кроме неё. А она успокаивала его, говоря, что скоро это все закончится, ведь выписка совсем близко. 9 января 1989 год Собрав последние вещи в три небольшие сумки, я сидела на кровати и ждала, пока крёстная сделает выписку и всё оформит. Сейчас я, более-менее, пришла в первоначальный вид. Лишь несколько синяков на теле и лице, шрамы на руках, бёдрах, животе и над губой, украшали меня. Хорошо, что на лице я могла скрыть изъяны за хорошим слоем макияжа. Я снова встала на ноги. Костя каждый день помогал мне учиться ходить и вот за 10 дней, могу почти уверенно передвигаться, опираясь на костыль. Только вот Вершинин не разрешает ходить без подстраховки, боясь, что упаду и что-нибудь себе поврежу. Порой эта гиперопека слишком навязчива, но его тоже можно понять. Он чуть не потерял меня и теперь, буквально, пылинки сдувает. Все вроде бы хорошо. Жизнь налаживается, но... Всегда есть какие-то загвоздки. После похищения, как и тогда после летней попытки изнасилование, я перестала улыбаться и смеяться. Я могла хитро ухмыльнуться, но не более. У меня был словно блок на эту эмоцию. Я ничего не могла с собой сделать. Как бы окружающие не пытались меня рассмешить, у них ничего не получалось. Я чувствовала себя, словно, живой, бездушный труп. Ладно, вру, у меня остались несколько тёплых чувств к маме, Даниил, Деду, Черепу, Катюхе и сильная любовь Косте. Ну и следующая загвоздка, которая мучила меня на протяжении всего пребывания в больнице – постоянные кошмары. В них все события, во всех деталях и подробностях, снова повторялись, заставляя вскрикивать и просыпаться в холодном поту. Костя наотрез отказался отпускать меня домой, ссылаясь на то, что там не его территория, и он не сможет присматривать и защищать. Можно сказать, перед фактом поставили. Теперь мои вещи были перевезены в его квартиру. А мы с мамой, собственно, и не были против. — Ой, какая у меня красивая крестница! — зашла в палату крёстная. — Юбочка со свитером так гармонируют с волосом! А сапожки! Ну загляденье! Я тут принесла выписку. — Спасибо, Лерчик, — начала я подниматься с кровати, опираясь на костыль. — Погоди, солнышко. Посиди пока. — Чего ждать? Что-то не так? — крёстная присела рядом, беря мои руки в свои. Я перевела на неё вопросительный взгляд. — Лер, ты чего? — Мир, я считаю, что ты должна кое-что знать. Мы с мамой не хотели тебе это говорить до выписки, пока ты достаточно не окрепла, — замолчала женщина, опуская взгляд, будто боясь говорить. — Не молчи, а? Ты меня пугаешь. — Солнышко, мне очень жаль... но из-за полученных при избиении травм и ножевого ранения... ты теперь не сможешь иметь детей. — Ч-что?.. Это, это точно? — голос предательски задрожал. — Лера, Лерочка, скажи, что это неправда, что ты просто шутишь! К глазам подкатили слёзы. В горле застрял ком, не дающий нормально дышать. Да, я говорила, что не хочу детей, но это пока что. А потом... через год-два... — К сожалению, Мирослав. Мы сделали все анализы, которые только можно. На УЗИ тебя водили и так далее. Увы. Ты теперь бесплодна. Я прикрыла глаза руками, чуть нагибаясь вперёд. Слёзы неконтролируемо текли по щекам. Внутри чувствовалась невыносимая боль. Я никогда не смогу ощутить в себе жизнь. Теперь я точно неполноценна. Как отреагирует на это Костя... Как... Крестная присела ближе, начиная обнимать и успокаивать. — Прости, дорогая. Мы правда искали любые способы помочь. Но увы. Мне так жаль... Просидели мы так ещё наверное минут 7-10, пока её не позвали к какому-то сложному пациенту. Поцеловав меня в макушку, она удалилась, а я все также осталась на недавно застеленной кровати. — Мирослава Викторовна, ты че эт плачешь? — ворвался ко мне в палату запыханный Дед. — Кто тебя обидел? Чёт случилось? — Да... из-за обоев и ножевого ранения я теперь не смогу иметь детей. Эти уроды отняли у меня самую желанную для каждой женщины радость. Я теперь пустая... — Моя милая девочка, может эт не точно? У нас имеются деньги. Мы сможем тебя подлечить. Все будет хорошо. — Точно. Крёстная с мамой сделали все анализы и манипуляции. Увы... — я подняла взгляд на телохранителя. За этот месяц тот страшный бугай с Ж/Д вокзала, превратился для меня во второго отца, как бы это абсурдно не звучало. Всю заботу и любовь, которые должны были уходить сыну, он отдавал мне. Это внимание было очень приятно. Правда, папу никто не сможет заменить по-настоящему. — Не будет хорошо, Саш! От меня нет никакого толка! Только одни проблемы... Не нужно было меня спасать... — Дорогая, ты че такое говоришь? Ты - самая нежная, самая милая и прекрасная девушка. От тебя нет никаких проблем! Ты сделала нашу жизнь намного светлее, добрее и веселее. Ты - очень умная, заботливая и просто любимая наша Царевна. Ты из самого Кащея сделала Вершинина Костика. Убирай такие мысли из головы, подкрашивай реснички и пойдём вниз. А то твой ненаглядный там уж заждался. — А он приехал? У него же сегодня должно быть совещание. — Конечно. Как он не приедет на твою выписку? Смеешься? Это совещание Кащей провёл ещё вчера вечером. Достав из сумки косметичку, я поднялась с кровати и, опираясь на костыль, пошла к раковине. Умывшись, протёрла лицо и накрасила глаза. — Ну вот. Красавица! Пошли? Я кивнула. Дед взял мои сумки и, было хотел подхватить под локоть, но я не разрешила. Я что всегда буду ходить под ручку с кем-то? Самой надо. Тем более я уже уверенно наступаю. Как только спустились вниз, я подняла взгляд и увидела всю ту же старую компанию: Уразов с Молотковым, Катюха с Артемом, Череп и мой любимый Костя, в руках которого огромный букет розовых гвоздик. Похоже, тогда на вручении это точно был он... Надо ему как-нибудь задать этот вопрос. Ребята закричали и бросились меня обнимать, кружить и что-то рассказывать. Каждый был рад, что я снова в строю и с, более-менее, нормальной наружностью. Закончив с объятиями, друзья расступились, пропуская ко мне Вершинина. — Здравствуй, Царевн! Ты просто очаровательна! — отдал мне букет парень, легонько обнимая за талию и впиваясь в губы. Спустя мгновение он отстранился и, отойдя от меня на шаг, опустился на одно колено, параллельно доставая тёмно-бордовую бархатную коробочку. Открыв её, на небольшой подушечке лежало золотое колечко с сантиметровым сверкающим бриллиантом посередине и мелкими тремя с правой и левой сторон. — Дорогая моя Мирослава, в этот прекрасный январский день окажи мне часть и стань моей женой. — Я согласна, — кивнула я, хитро ухмыляясь и протягивая свою ручонку к жениху. Все присутствующие начали ликовать, скандируя «горько»! Мой ответ не был для Константина Сергеевича сюрпризом. Он знал, что я точно соглашусь. Точнее, это знали все. Быстро поднявшись с колена, он взял колечко и аккуратно надел на безымянный палец правой руки. — Теперь ты точно моя, Вершинина, — прошептал, наклоняясь старшой. — А я и не сопротивляюсь, Кащейка. Руки Кости опустились на мои бедра, нежно поглаживая. Его губы накрыли мои. Я прикрыла глаза. Язык парня проник внутрь, начав медленно исследовать, углубляя поцелуй. Дыхание замирало. Теперь во рту присутствовал пряный привкус табака, вперемешку с мятной жвачкой. Именно о таком моменте я мечтала, лежа под капельницами. На сорок четвертом крике мы отстранились друг от друга. Я непроизвольно закусила нижнюю губу и, смотря в его глаза, утонула в таких родных омутах. — Поехали домой, Царевн. Я кивнула. Вершинин отпустил мою талию и пошёл куда-то за ребят. Все снова подбежали ко мне, обнимая и поздравляя. Катюха сразу взяла мою руку и начала рассматривать дорогое колечко, параллельно кидая грозные и недовольные взгляды на Артёма мол: если не подаришь такое же, тебе будет хана. А он... как всегда, выглядел как побитая собачонка. — Ну к! Быстро отошли от моей невесты! — грозно крикнул из-за толпы Костя. Все вздрогнули и послушались. Теперь передо мной стоял жених, на руках которого висела белая шубка на 10 сантиметров выше колен с воротничком и поясом. После этого Колесникова точно съест своего мужа. — Кащейка... — рот отвис, глаза округлились. — Да. Я ж говорил, что надо будет прикупить тебе ее, — помог надеть мне новенькую вещицу парень. — Ну это же дорого, — прошептала я, наклоняясь к его уху. — Деньги мои не считай. Я в состоянии задаривать тебя такими подарочками хоть каждый день, — мазнул губами по виску жених и быстрым движением подхватил меня на руки и понес на выход из больнички. — Не мужчина, просто клад, — ухмыльнулась я, целую его щеку. Далее последовал маленький праздник по случаю моей выписки. Дома нас ждал огромный стол, накрытый разными салатами, горячими блюдами и спиртным. Все это приготовила Катя вместе с жёнами Кита и Молота. Коля, оказывается, женился на сестрёнке Ильи – Веронике, а Илья встретил замечательную девушку Женю. Они работают воспитателями в детском саду, куда и возят своих малышей. У всех моих друзей дети. Только вот у меня их теперь не могло быть. Больно это осознавать. Все веселились, радовались, праздновали и даже танцевали. Костя с друзьями травили истории, рассказывали о нашей молодости. Дед поведал о своей семье, а Череп поделился со мной, что вышел на след тех, кто так нехорошо поступил с его женой. Теперь он воодушевился и ищет их с новой силой. Ещё мужчина много раз извинялся передо мной за то, что не смог тогда защитить. Ну как я могу обижаться на него, если он не знал, что около квартиры меня ждут люди с дубинками и, рискуя своей жизнью, бросился в драку с четырьмя пацанами? Я не держала на него зла. К вечеру гости начали расходиться. Девочки помогли мне прибрать остатки нашего маленького пира. Костя не разрешил выходить на улицу, дабы слишком скользко. Поэтому, проводив ребят с порога квартиры, я отпустила его с ними вниз, а сама, накинув олимпийку, вышла на балкон и закурила свои сигареты. Впервые за эти две недели появилось это туманящее голову чувство. Табачный дым заполнял лёгкие, помогая отвлечься от всего. Снизу помаленьку разъезжались ребята, обнимаясь с подвыпившим весёлым Кащеем. — Можно ли Вам составить компанию, дорогая наша Мирослава Викторовна? А то в квартире ты ж не разрешаешь курить. Даже босс нудит, но выходит либ на лестницу, либ на балкон, — высунулись ко мне из квартиры Дед с Черепом. Я вздрогнула от неожиданности и, медленно повернувшись к ним, закатила глаза. — Я с Вами поседею раньше времени! Нечего курить внутри. Проходите. — Ты ж и так белая! У тебя не видно будет, — невозмутимо сказал Дима. — Умеешь ты, конечно, комплименты отвешивать, Череп! — покачала головой, затягиваясь. — Как чего-нибудь ляпнешь, хоть стой, хоть падай. — Не, падать не надо. Не, ну а чё? — А ничего! — прописал Александр подзатыльник своему младшему коллеге. — Что сейчас на улице делается? Как дела у Кащея на заводе? Что вообще нового? — А он тебе что ль не рассказывает? — Только в общих чертах. А Вы знаете всё. Хочу, так сказать, услышать все стороны и оценить масштабы стихийного бедствия. — Да нет никакого стихийного бедствия. На улице все спокойно. О, тот пацан, который помог тебе, Тимур кажись, теперь с нами. Честер. С Даниилом и Маратиком сдружился. — Эх, дурачок. Жил бы спокойно... нет, надо было в группировку влезть... А почему «Честер»? — Честный и изворотливый. Чёт скорлупа с Киноплёнкой не поделила. Маратик, как всегда, пальцы гнет. Вот в контрах теперь. Ну на старших эт не распространяется, — оповестил Дима, затягиваясь. Он сейчас был ближе к делам группировки, нежели Александр. — Да и на заводе всё спокойно. Проверки все прошли на ура. У Кащея ж везде связи. Как-то до Нового Года приходили семьи Соколова и Кошелева, требовали доли их ненаглядных, но, как только увидели все договора, сразу ж осели. Соколовы переехали, как поползли слухи, и на них начали вешать клейма. А Кошелевы сидят и не высовываются. Их сейчас жёстко Артём Катеринин чистит. — Да уж. Какой позор на их фамилии, — выдохнула я табачный дым, прикрывая глаза. — Наверное, нельзя так говорить, но они это заслужили. — Заслужили. Они не имели права трогать тебя, Мирка. — Ты не рассказала ему ещё? — Нет. Пока нет... — Чё эт моя Царевна мне не рассказала? — грозно-весёлый неожиданный голос жениха заставил волну мурашек снова пробежать по телу. Возможно, я бы ещё подумала как сказать «новость», а сейчас, хотя... может и отверчусь. — Удачи, мы, наверное, в качалку пойдём, — сказали хором телохранители, выходя с балкона. — Пока, Мирослава Викторовна! До свидания, Кащей! — Ага, идите, идите. Я затушила о пепельницу окурок, повернулась и медленно прошла в квартиру, закрывая балкон. Руки Кости тут же опустились на мою поясницу, притягивая к себе. Не став терять такой выгодный момент, прикоснулась своими губами к его. Мои пальцы дотронулись до пуговиц черной рубашки, пытаясь быстрее их расстегнуть. — Не, Царевн. Не время пока что, — отстранился от меня Вершинин. — Я, конечно, пиздец как хочу тебя, но тему не нужно так умело переводить. Я ж всё равно узнаю. — Ну Кость! — теперь я попыталась выбраться из его хватки, но руки ещё крепче прижали меня к себе. Я опустила глаза и замолчала. — Говори, — продолжил держать меня одной рукой Кащей, двумя пальцами второй хватая за подбородок. Наши взгляды встретились. Наверное, впервые за все годы нашего знакомства, у меня по спине пробежал холодок от этих, смотрящих прямо в душу глаз. — Чё язычок-то свой прикусила, Царевн? Не достоин я знать эту информацию? Только с телохранителями делишься? — Это только Дед знает... И то нечаянно получилось, — опять в глазах начали появляться слёзы, голос дрогнул. Что-то я из сильный девушки при нём превращаюсь в какую-то размазню. — Мир, ты чё? Я напугал тебя? — отпустил мой подбородок Костя и прижал к себе. Я уткнулась ему в плечо и, вдыхая запах перегара вперемешку с дорогим одеколоном, заплакала. — Кость, мне сказали в больнице, что я теперь никогда не смогу родить ребёнка. Из-за всего того, что они сотворили со мной, я теперь бесплодна, — шептала я, всхлипывая. — Это правда? — Да. Пожалуйста, прости, что раньше не сказала. — Это б всё равно не изменило моего решения. Мы вылечим тебя. Сделаем всё, чё нужно. Не будем сидеть сложа руки. — Но они же сказали... — Мне поебать чё они сказали. Поедем в твою Москву. Там-то, наверное, поумнее специалисты будут. Посмотрим чё там скажут. Я думаю, они не откажут. Заплатим любую сумму. — А если ничего не получится? Если не даст результатов лечение? — Мы об этом не будем думать. Как я тебе до этого говорил? Проще не для нас, — Вершинин отстранился, глядя в мои красные от слез глаза. — Я сделаю всё, чтоб моя жена была счастлива. И не важно сколько на это уйдёт средств. Все у нас будет хорошо! Обещаю, что через несколько лет в этой квартире будут бегать маленькие Царевны и Кащейки. — Я люблю тебя, Вершинин. — Взаимно, Мир. Вдруг такой прелестный и сладостный момент прервался. В коридоре зазвонил стационарный телефон. Мы смутились. Этот номер знали лишь мама с Данилом и Череп с Дедом. Мама на сутках, Дима с Александром ещё не успели бы прийти, а Даня шляется, наверное, где-то. — Ты кому-нибудь давал номер, кроме тех четырёх человек? — Нет. Сейчас разберёмся, — отпустил меня из объятий жених и пошёл коридор. А я медленно поплелась за ним и, остановившись, облокотилась на дверной косяк, сложа руки на груди. — Алло! Костя перевёл на меня свой взгляд и приподнял бровь. — Да, подождите, — приложил трубку к груди. — Эт тебя, Царевн. — Меня? — удивилась я и, отстранившись от косяка, похромала к нему. — Мирослава Викторовна. Слушаю. — Добрый вечер! Извините за беспокойство. Это мама Андрея Васильева. Светлана Михайловна. Кого?... таких пацанов не было в Универсаме. — Кого простите? — Ну Андрюши. Он с Вашим братом Даниилом дружит. — Агааа... поняла. — Скажите, а почему Ваш брат раздаривает такие дорогие подарки? Эта кепка в комиссионке стоит около 25-ти рублей. Мы не можем принять такую дорогую вещь. Куда я могу поднести головной убор? Кепка?.. чего? — Ой, Светлана Михайловна. Не берите в голову! Я работаю в посольстве в Москве. Деньги имеются. Нам по дешёвке привезли кепки. Вот я и решила порадовать мальчиков. — Ну как же так? Давайте я тогда отдам нужную сумму? — Не нужно. Пусть носит в удовольствие. — Ой, спасибо Вам огромное, Мирослава! — Та не за что. До свидания, — положила я трубку. Вдохнув поглубже, перевела взгляд на Костю, облокотившегося на стенку напротив меня. — Ну чё? Кто эт был? — В душе не ебу, но знаю что трём малолетним дебилам сейчас будет пиздец. — Нухуя. Ты матюкаться умеешь? — Блять. У вас с Даниилом один словарь на двоих? — перевела я взгляд от него на телефон и начала набирать номер качалки. — А чё они натворили-то? — Походу кепки своровали, — в трубке послышались гудки и картавый голос Зимы. — Здравствуй, Вахит. — Ангелочек? Ты как? Как здоровье? — Всё хорошо. Подержу ещё Вас в страхе. Ты мне вот что скажи, Свирид, Адидас младший и Честер в подвале? — Ага. Позвать их? — Пусть подрываются и идут к Кащею домой. Если через 10 минут их не будет, отхватят пиздюлей не только от меня, но и от него. — Понял. Давай, Ангелочек. Я положила трубку, перевела взгляд на Вершинина и подошла вплотную, смотря глаза в глаза. — Если мой брат меня не послушает, ты поговоришь с ним насчёт воровства и напомнишь чем это чревато. Понял меня? — Какая у меня жена важная и грозная. Ну прям Кащеева Царевна. Я тебя понял. Пошли покурим? — Пошли. Выйди на балкон, парень снял с себя чёрный излюбленный пиджак и накинул мне на плечи. Теперь я стояла в свитере, олимпийке и его пиджаке. — Забери обратно. Мне не будет холодно. Вдруг заболеешь? — Всё нормально, Царевн. У меня иммунитет. — Вроде взрослый, а по итогу за самим нужен глаз да глаз. Если заболеешь, лечить тебя не буду! — хмыкнула я, закатила глаза и сложила руки на груди. — Ды ещё и вредная, — притянул меня к себе Вершинин, целуя в макушку. — Как будто бы спустя 18 лет это стало для тебя открытием. Имеешь что-то против? — Не-а. Всегда знал. И мне эт нравится. — А может не пойдём? — послышался голос Маратика. — Ты хочешь получить по фанере от Кащея? У него удар поставлен. Посильнее, чем у Славки будет, — сказал Даня. — Нет, но откуда они узнают были мы в качалке или нет? — Маратик, за эти две недели пока я с Вами, понял, что наш старшой всегда всё узнает, даже если его там не было. А Мирослава и подавно! Так что лучше пойти. — Да, да! Тимур истину глаголет. Зашли все живо! — крикнула я мальчишкам. А затем, понизив голос почти до шепота, продолжила. — Кость, иди на кухню. Если они захотят сбежать, встанешь в дверной проем перекрывая путь отступления. Вершинин хохотнул, отпустил меня и быстрым шагом вышел с балкона и скрылся на кухне. А я, уже медленнее, тоже покинула балкон и, сложив руки на груди, облокотилась на стенку из тёмного дерева, стоящую в гостиной. Дверь в квартиру открылась. — Обувь снимаем и проходим! Через несколько минут в комнату зашли, словно побитые собачонки, мальчишки. Глаза опущены, но зато с тремя одинаковыми кепками-сеточками «USA California». — Откуда кепки? — Так нам это, друг подарил, — поднял глаза Марат, прищуриваясь. — И какой же это друг вам подарил их? Андрей Васильев? Так почему же его мама звонит мне и говорит, что эти кепки подарил Даниил и дал номер этой квартиры, чтобы, если что, могли связаться и решить вопросики? Отстранилась от стенки и двинулась к ним. А они от меня. Как я и предполагала. Но, их попытка сбежать не стала успешной. Спинами они влепились в широкую грудь своего старшого. — Кащей? — синхронно подняли на него головы пацаны. — Не ожидали увидеть меня в моей же квартире? Сюрприз! — ухмыльнулся парень. — Вам не говорили, что воровать нехорошо? Хотите, чтоб вас поставили на учёт в милицию? Совсем ненормальные? Это перечеркнет вашу дальнейшую жизнь! Краев не видите? Денег нельзя просто попросить? У всех, вроде, обеспеченные семьи. Или ко мне бы пришли! Думаете, я б не дала эти сраные 100 рублей? — Мы не подумали, Слав. — Да, Мир. Мы не должны были так делать, опустил глаза Тима. — Чтобы Вы точно запомнили, что так не надо делать, ваш старшой сейчас пропишет каждому по фанере. — Ты же говорила, что он не будет эт делать, если мы придём! — возмутился Данька. — А вы говорили, что воровать не будете. Какая жалость. Один-один. Обуваетесь, выходите на улицу и ждёте Кащея. — Меня нельзя трогать, — сделал шаг ко мне Суворов. Костя хохотнул, качая головой. — Вова... — Маратик, не волнуйся. С Вовой я сама решу вопрос. Мне кажется, он будет не против, что тебе пробьют фанеру за воровство. Пацаны снова опустили головы и, обувшись вышли из квартиры, а я, наказав прочитать лекцию о вреде воровства, выпихнула старшого из квартиры и пошла в душ. Быстро сделав все нужные манипуляции, через 15 минут я была уже в спальне и ждала своего молодого человека. Нужно ж было отблагодарить его за то, что он делал для меня на протяжении этих двух недель. Надев на себя шелковую персикового цвета обтягивающую ночную рубашку на тонких бретельках и такой же халатик на поясе, встала спиной напротив входа в комнату и стала ждать своего ненаглядного. Предвкушая сладостную ночь. Дверь в квартиру хлопнула. — Фанера пробита, лекция прочитана. Всё по красоте, — открыл дверь в спальню Кащей и, по-видимому, застыл. Я повернулась к нему и, закусив губу, потянула за пояс халата. Шелковая ткань медленно сползла, оголяя плечи, руки, а затем и вовсе падая на пол. — А теперь подходящее время для... этого? Глаза Кости заблестели искорками похоти. Ухмыльнувшись, он уверенно подошел ко мне и, подхватив на руки, прижал к стене. Мои ноги обхватили его торс, а руки обвили шею. — Да, — прорычал он, опускаясь к шее. Прижавшись губами к моей коже, начал оставлять страстные мокрые поцелуи, параллельно прикусывая её и делая красноватые отметины. Его рот медленно опускался к ключицам, доходя до линии декольте. — Как я ждал этого, Царевн. Пиздец как хочу тебя. Отстранившись от стены, он подошел к кровати и аккуратно опустил меня на неё, начиная снимать с себя рубашку с майкой, и всем остальным, оставаясь в одних трусах, в которых уже явно было тесно его возбуждённому члену. — А теперь ты. Рубашечка конечно красивая, но без неё намного лучше. Опустив руки на низ шелковой сорочки, начал тянуть вверх, оголяя всё больше и больше пространства для взора. Сняв её, он, едва касаясь кожи кончиками пальцев, провёл от ключиц к низу живота. — Не нравлюсь я... такая? — отвела в сторону взгляд. — Ты не можешь не нравиться. У тебя идеальное тело, даже несмотря на пару шрамов. Костя наклонился и начал покрывать поцелуями обнаженную кожу с того места, на котором до этого закончил. Дойдя до груди, чуть прикусил соски. Его рот двинулся вниз по животу. Раздвинув мои ноги, начал прокладывать дорожку из влажных поцелуев по внутренней стороне моих бёдер, медленно приближаясь к заветной точке. Внутри зарождалось захватывающее душу и плавно нарастающее чувство наслаждения. Пальцы Вершинина раздвинули мои влажные складки. — Такая мокрая, а я ещё толком ничего и не сделал. Как же мне нравится, что ты течешь от единого моего прикосновения. — Да. Да. У кого-то тоже встаёт всего лишь от одного моего поцелуя, — губы Кащея резко опустились на мой клитор, охватывая и посасывая. Я застонала. — Разве это... не... кайф?.. Язык парня начал выводить незамысловатые движения по моему чувствительному клитору то ускоряясь, то сбавляя темп. Я стонала, схватывая простынь руками. И правда его рот хорошо работал. Он не только умел чесать своим языком, решая проблемы, но и доводить меня до высшего пика наслаждения. Кульминация медленно подбиралась, заставляя узелок помаленьку сжиматься. Видя, что я стала тяжело дышать, парень добавил к своему языку два пальца, плавно входящие в меня. — Быстрее... прошу... — простонала я дрожащим голосом. Его пальцы с языком ускорились. Узел внутри начал завязываться с новой силой. Спустя несколько движений я выгнулась, подаваясь чуть вперёд и начиная громко стонать, переходя на крики. Дыхание сбилось. Волна наслаждения прошлась по телу, словно цунами. Меня накрыл желанный и яркий оргазм. — Какая ж ты сладкая, Царевн, — отстранился Костя, облизывая губы и поднимаясь с колен. Его примеру последовала и я, вставая с кровати. — Теперь я поведу, — вот уже три раза Костя доводил меня до заветной кульминации. А я его всего один. Хотелось отплатить ему за удовольствие. Правда, я этого никогда не делала, но, надеюсь, что у меня получится и ему понравится. Встав перед ним, Мира толкнула его на кровать. Её руки опустились к резинке трусов и начали стягивать вниз. Секунда и они уже на полу. Опустившись, так же, как и он, на колени, Царевна обхватила его член рукой и начала водить вверх и вниз. С губ парня слетел низкий отрывистый стон. Приняв это за просьбу к продолжению, девушка коснулась ртом его возбуждённый плоти и начала повторять синхронные с рукой движения. Внутри Вершинина все сжималось. Эти ощущения были совсем не такие как до этого с Людой или кем-нибудь другим. Сейчас удовольствие захлестывало его. Он не отвлекался на представление её образа, чтобы достичь заветной кульминации. Знал, что ему сосёт его любимая девочка. Это заставляло не сдерживаться, позволяя волнам удовольствия накрывать его с головой. По мере того, как Свиридова наращивала темп, член всё твердел. Стоны становились громче и первобытнее. — Если ты не остановишься, я кончу прямо в твой рот! — а Мирослава-то и не собиралась останавливаться. Левую руку девушка положила на накаченный торс парня, впиваясь и оставляя несколько красных отметин. Движение стали ещё быстрее и глубже. Вершинин громко застонал, прикрывая глаза и чуть приподнимаясь в спине. Рот девчушки наполнился большим количеством солоноватой жидкости, медленно стекающий с уголков губ. Проглотив её она, аккуратно вытерла пальцем остатки. Ухмыляясь, устроилась на члене Кащея, но не насаживаясь на него, а просто начав тереться своими влажными складками. Её губы опустились к его, затягивая в очередной страстный поцелуй. Руки Кости сжали грудь девушки. Мира издала тихий сон в губы жениха. Убедившись, что член снова встал, Царевна отстранилась от губ, взяла рукой и вставила в себя, почувствовав его длину. Вершинин откинулся назад, ощущая узость её влагалища. Бёдра девушки начали медленно двигаться, позволяя насаживаться на внушительных размеров пенис любимого. Руки Кости опустились на её бёдра чуть сжимая, чтобы не сделать больно. Они помогали ей двигаться в нужном ритме, заставляя подбираться к точке невозврата. Парню это нравилось, правда, в сексе он любил быть ведущим, смотря как под ним процессом наслаждается маленькое извивающееся тело. — Поигралась в главную и хватит, — прохрипел старшой. Лёгким движением он перевернул и уложил Мирославу на лопатки. Она и сделать то толком ничего не смогла. Лишь пискнула от неожиданности. Чуть приподняв её ноги, Костя вошёл в неё всей своей длиной. Парень знал, что так он доставит ей больше удовольствия. И правда. Она прикрыла глаза и начала ловить наслаждение. Руки снова сжали простыни. Страстные стоны наполняли квартиру. Они не грамма не стеснялись, позволяя раствориться друг в друге. Дыхание начало сбиваться. С каждым толчком их тела напрягались всё сильнее. Ускорившийся, спустя ещё несколько движений, их одновременно пронзило будто током, заставляя пронестись по телам волны мурашек и ощутить невероятный бурный оргазм. Кащей настолько наслаждался Царевной, что и не понял как кончил прямо в неё. — Я не должен был... — Кость, ты знаешь мою ситуацию. Теперь ты можешь кончать в меня каждый раз и ничего от этого не будет. Вершинин лёг рядом с невестой и, накрывшись и протянув в объятия, уткнулся носом в её макушку. Девушка прикрыла глаза и спустя несколько минут провалилась в сладкий, младенческий сон. Она знала, что в руках её жениха, ей ничего не грозит. Кошмары отступили на задний план, позволяя впервые за несколько недель нормально поспать. — Я сделаю всё, чтоб ты была самой счастливой на свете. Ты вылечишься и родишь мне маленькую копию себя. Я верю в это, — прошептал Костя, прикрывая глаза. 10 января 1989 год — Просыпайся, Царевн. А то не успеешь собраться, — начал шептать Вершинин, параллельно покрывая моё лицо поцелуями. — Кость, куда нам спешить? Только утро. На завод можем прийти и к 12-ти. А в качалку и подавно. Дай поспать! — недовольно отвернулась от него я. — Нет нам нужно в другое место. — Куда? — Ну вот если ты встанешь, пойдёшь собираться, и вовремя все сделаешь, узнаешь. Я недовольно захныкала, снова поворачиваюсь к Вершинину и открывая глаза. Посмотрев на часы, я снова перевела на него взгляд. — 9 утра... а в другой день это нельзя сделать? — Неа. Я на сегодня договорился. Денежку заплатил. Так. Если ты сама не поднимешься, сам отнесу на кухню или в ванну. Куда там тебе надо первее? — В ванну. Неси. — Хитрая ты, Царевн! Я хмыкнула и закатила глаза. — Сам предложил. Теперь отвечай за слова, Кащейка, — парень поднялся и, наклонившись кровати, легко поднял меня и понёс в ванну. — А, может, мне всегда теперь так передвигаться по квартире? Удобно. — Ды не вопрос, — ухмыльнулся жених и подмигнул. Зайдя в ванну, он опустил меня на коврик. — Всё, свободен! Можешь пока завтрак приготовить. — Я? Завтрак? — Да. Ты. Привыкай к совместной жизни. Напомню, что я уже готовила омлет. Теперь твоя очередь. Мне кофе с лимоном. — Чё? — Ты тоже не знаешь как это делать? Во деревня... в кружку 1 ложку кофе, 1 сахара, заливаешь водой и добавляешь 2 дольки лимона, всё. Иди! — выгнала я Вершинина из ванной. Быстро помыв голову и приняв душ, обернулась в полотенце и стала около зеркала. — Кость! А как мне краситься? По обычному или по парадному? — По парадному. Кивнув, начала наводить красоту. Надев линзы, начала убирать тональником синяки. Сделав щечки румяными, принялась за глаза. Взяв из косметички кремовые, светлые и тёмно-коричневые тени, растушевала так, чтобы от носа краю глаза цвет переходил от светлого к тёмному. Ну и последним, на данный момент, шагом я подкрасила реснички чёрной тушью. Остались только губы и духи, но это будет перед выходом. Выйдя из ванной, похромала на кухню к Вершинину и увидела на столе две кружки кофе и лимоном. — Это всё мне? — удивилась я, садясь на стул у окна. — А не жирно ли будет? Сердечко то выдержит? У меня не одна ложка кофе. — Оно уже натренированное за 2,5 года. Ну ладно. Так и быть. Я не буду у тебя отбирать этот вкусный напиток, — взяла я свою кружку и, поднеся к губам, отпила глоточек. — Ну всё. Теперь ты будешь мне готовить его. — Ага. А есть ты чё будешь? — заглянул парень в холодильник. — Тут вишнёвый торт твой, сыр, колбаса, салат какой-то. — Я не ем по утрам. Только кофе и сигарета. Мне хватает. — Не понял. Так нельзя. Жрать надо, Царевн. А то вон кожа да кости. — Ну если я не хочу? Тем более эта привычка появилась ещё раньше, чем кофе с лимоном. Как только поступила, у меня был выбор: подольше поспать и, не поев, побежать на пары, накрасится и, не поев, побежать на пары или же поспать подольше, накрасится, не поесть и опоздать на половину первой пары. Чаще всего мы с Линой выбирали последний вариант. — И все варианты без завтрака. Непорядок, — покачал Костя головой и, взяв салат, сел напротив меня. — Кстати. Это ты мне тогда после вручения диплома подарил гвоздики? Да? На открытке твой почерк был. Не ожидав такого вопроса, Костя подавился, но спустя несколько секунд, поднял глаза и кивнул. — Я просто хотел тебя порадовать. Ты была такая красивая и счастливая. Вот и купил те 50 гвоздик. А потом, даж несмотря на твой крик и плачь, не стал появляться. Дурак! Надо было тогда ещё выйти и поговорить. Наши судьбы б сложились по-другому. — Так ты и мой крик слышал? Да уж, Вершинин... Какими же мы были дурачками. Но, все эти испытания сделали нас сильнее. И вот теперь я сижу с тобой на кухне снова в статусе невесты. — Согласен. — А кто тебе сказал моё местоположение? — Свирид, — помявшись ответил Костя. — Все молчали, ниче не говорили. А тут он подвернулся. Решил попытать удачу, а он и выдал тебя. — Во говнюк маленький! Всем было приказано молчать. Чтобы ты меня, если что, не нашел. — Я всегда найду тебя. — Ну да, — откинулась я на спинку стула. — А куда мы едем? Как мне одеться? Раз накрасилась по парадному, то и одеться, наверное, так же надо? — Я видел, что у тебя есть красивое белое платье. Надевай. — Мы что ли в ЗАГС едем? — подняла я на него вопросительный взгляд. — Нет, — замотал головой Кащей, доедая салат. Только сейчас заметила, что от полной миски за несколько минут не осталось, собственно, ничего. — Вот это ты жрёшь, Константин Сергеевич! — Ну чё есть то есть. Заместо тебя, — пожал он плечами невозмутимо. Добив кофе, я встала и пошла мыть кружку. Через несколько секунд в раковине уже стояла салатница, а Вершинин, чмокнув меня в щеку, пошёл принимать водные процедуры. Прибрав на кухне, пошла в комнату сушить волосы. Как бы я не пыталась их выпрямлять, они всё равно вились. Порой это было противно. Забрав передние пряди назад, заколола большим белым бантом. Поменяв серёжки-гвоздики на подаренные на Новый Год Костины золотые с большим бриллиантом, достала из шкафа свой наряд. Кремовый кружевной комплект нижнего белья, телесные капроновые колготки и белое платье на резинке от груди до талии с шифоновой юбкой на подкладке чуть выше колена и длинными шифоновыми рукавами на манжетах. Быстро одевшись, накрасив губки ярко-розовой помадой и пшикнувшись духами, я вышла в гостиную и прошла к зеркалу, висящему в коридоре. Из ванной вышел мой любимый жених. Новый чёрный костюм, белая рубашка и бордовая бабочка. Все это делало его ещё более важным и красивым. — Белая рубашка? Последний раз ты её надевал в ДК перед тем как тебя забрали. — После этого перестал любить их, но сегодня надо. Парень перевёл взгляд на меня. Глаза заблестели, а губы растянулись не в ухмылке, а в искренней улыбке. Кащей подошел ко мне сзади и, приобняв, поцеловал затылок. — А всё-таки я правильно сделал, что тогда в 70-м заступился за тебя. Если бы не тот сентябрь, не было б у меня такой красивой невесты. — Прям красивой-красивой? — Самой красивой на свете! — повернул меня к себе парень, с легкостью подхватывая и начиная кружить. — Кость, я счастлива! ***** Чёрная волга остановилась у двухэтажного здания с резными деревянными дверьми. На снегу лежало конфетти, а с фасада свисал серпантин. На стене висела бордовая табличка, с написанными на ней золотыми буквами: «ЗАГС». Я повернула голову в сторону жениха, прищуриваясь. — А обманывать не хорошо, между прочим, Кащейка. — Ну а чё я должен был сказать? Да, в ЗАГС! Весь сюрприз бы испортился из-за твоей догадки, — сказал, выходя из машины, Вершинин. И, обходя, открыл мне дверь и, взяв на руки, понес в здание. — Я ж сама могу дойти! Костя! — Там ступеньки. Сиди и получай удовольствие! А то ишь чё. Возмущается мне тут ещё! Я закатила глаза и недовольно хмыкнула, осматривая все вокруг. Мраморные блестящие стены с полом, на котором расстелена красная ковровая дорожка, белая каменная лестница с золотыми перилами. Ну торжественно. Нечего сказать. Поставив меня на ноги у входа в зал для росписи, Кащей снял нашу верхнюю одежду и достал из внутреннего кармана своего плаща паспорта и ещё одну бархатную коробочку. — Мы не опоздали?! — послышался откуда-то сзади голос Катюхи. Повернувшись, я увидела поднимающихся по лестнице подругу, Артёма с Ангелинкой на руках и Деда. — Ах Вы партизаны! Знали и не сказали! — поставила я руки в боки. — Папа! Отпусти! Быстла! — Артем послушно опустил Ангелинку на пол, и она со всех ног побежала ко мне, обгоняя всех. — Милааа! Я перевела взгляд на малышку и чуть присела, чтобы быть с ней на одном уровне. Протянув ручки, девчушка упала в мои объятия, утыкаясь в плечо. Костя стоял и внимательно наблюдал за этой картиной. К нему подошел Дед, пожимая руку. Затем и Артем. Правда, когда он протянул, Кащей ухмыльнулся и, нагнувшись, что-то сказал ему. Следак недовольно отстранился, убирая руку. Что у них вообще произошло, раз он так реагирует друг на друга? Вопросик... — Привет, принцесса! Какая ты сегодня красивая. Платье розовенькое и бантики. — Ага! Дедушка на Новый год подалил! А ты тоже кластвая. Беленькая! Мама сказала, что ты за какого-то злого дядьку замуж выходишь! Я ухмыльнулась, переводя взгляд с девчушки на Катю и Вершинина. Парень засмеялся. — Лина! Не злой дядька! А Кащей. Старшой сделал несколько шагов в нашу сторону и, опустившись на корточки, улыбнулся и протянул руку малышке. Теперь я внимательно наблюдала за его действиями, изучая и делая пометочки. — Привет, принцесса! Я – дядя Костя, Кащей. Лина прищурилась и, оглядев его, гордо пожала руку. — Если будешь обижать тетю Милу, побью! Парень рассмеялся и подхватил на руки Лину. Та хихикнула и взяв Костю за кудряшку, потянула, рассматривая. У всех отвис рот. Самому Бессмертному угрожает трехлетняя малявочка, а он, словно пластилин, прогибался под неё. Ничего себе. И Лину не испугал, раз сразу подпустила к себе. И после этого он будет говорить, что станет плохим отцом? А станет ли... Я поднялась. Артем стоял с невозмутимым видом. Только выступающие желваки и сжатые кулаки выдавали его недовольство. Значит, у них явно был какой-то конфликт. — ЛИНА! НУ ЧТО Ж ТЫ ТАКАЯ У НАС! — подошла к нам недовольная Колесникова. — Ничё, Катюх! Дочка у тебя такая ж боевая, как и ты. — Мам, а дядя Костя совсем не Кащей. Вон какие кудляшки! И доблый! Улыбается! Он подходит Миле! Одобляю! Все засмеялись. Если б ты знала, малышка, как этот дядя страшен в гневе... Пу-пу-пу. — Вершинин, Свиридова! Проходите! — крикнула женщина, высунувшись из зала. Все присутствующие зашли внутрь. Дед подошел ко мне и, отдав букет из девяти белых калл, перевязанный ленточкой, протянул руку. — Я понимаю, что отца не заменю тебе, но позволь довести до Костика и отдать в надежные руки. Я кивнула и, взяв его под локоть, вошла в зал. Катюха взяла с собой фотоаппарат, делая снимки, почти каждую секунду. Пройдя через зал, телохранитель остановился около Кости и, передав меня ему, пожал руку и пошёл к стоящем недалеко ребятам. — Добрый день, дорогие гости и новобрачные! Сегодня, 10-го января 1989 года, вступают в брак Мирослава и Константин. Уважаемые невеста и жених, у вас есть то, что ищут миллионы, а обретают лишь избранные. Это любовь. Именно она соединяет сердца и судьбы, мысли и стремления на пути к великому искусству супружеской жизни: жить для счастья любимого человека. Выполняя высокий долг как представитель государства, я прошу вас ответить, является ли ваше решение стать законными супругами, создать семью искренним, взаимным и свободным. Готовы ли вы принять на себя великий долг друг перед другом и перед будущим ваших детей? Согласны ли вы, Мирослава, стать женой Константина? Мы повернулись друг к другу. Костя взял меня за руку. — Согласна, — ухмыльнулась я. — Согласны ли вы, Константин, стать мужем Мирославы? — Согласен. — На основании вашего желания и согласия в присутствии близких и друзей ваш брак регистрируется. Я прошу обменяться кольцами. Обручальное кольцо — это символ единства, верности и чистой любви. Пусть они всегда напоминают вам, что ваша любовь бесконечна, — Ангелина поднесла нам маленькое блюдечко с двумя золотыми колечками. Одно узенькое и маленькое, а второе широкое и большое. Мы аккуратно надели их на безымянные пальчики друг другу. — А теперь нужно подписями скрепить ваш семейный союз. Нагнувшись, поставили две подписи на свидетельстве о заключении брака. — В соответствии с Семейным кодексом РСФСР сегодня 10-го января ваш брак зарегистрирован. Я объявляю вас законными супругами, мужем и женой. Поздравьте друг друга первым брачным поцелуем! Костя ухмыльнулся и положив руки на талию, собственническим движением, притянул меня к себе и, чуть наклонившись, прошептал: — Теперь ты точно моя, Вершинина. Его обветренные губы прикоснулись к моим, начав медленно двигаться, целуя нежно и неторопливо, потом его язык скользнул в мой рот, усиливая поцелуй. Его руки, до этого лежавшие на талии, скользнули на мои бедра, слегка сжимая. Ребята на фоне скандировали «ГОРЬКО», а мы их и не слышали, растворяясь в желанном поцелуе. Его губы стали требовательнее, а поцелуй более страстным и жадным, словно Кащей не получал этого уже давно, язык переплетался с моим в горячем танце. Парень медленно отстранился, тяжело дыша и прижимая меня к себе, его губы переместились на висок, не спеша покрывая легкими поцелуями. — Сегодня вам вручается ваш первый семейный документ — свидетельство о заключении брака, дорогой и памятный документ вашей новой семьи, признанный государством. От всей души желаю, чтобы ваш союз был прочным, любовь — искренней, а воспоминания об этом дне — тёплыми и радостными. Сегодня вы положили начало долгой, счастливой жизни, и какой она будет — зависит только от вас двоих. Судьбы вам славной и жизни долгой! Взяв документ и поблагодарив регистратора, мы вышли из зала. Присутствующие поздравляли нас, фотографировали, дарили маленькие и не очень маленькие подарочки. В течение прошлых восьми лет они и думать не могли, что снова смогут быть вместе, что их глаза снова будут искриться, смотря друг на друга, а при единой мысли замирать сердце. Что же может быть лучше этого? 10-е Января 1989 года они запомнят навсегда. Ведь в этот день они стали официально принадлежать друг другу.