Мой Мир || Кащей

11-го числа Костя провёл Мире маленькую экскурсию по ее владениям, ну как маленькую? Ноги девушки за последнее время отвыкли от такой нагрузки, хотя они ещё и треть не обошли. Кащей отдал жене все документы, договора, помогая в изучении. Царевне нравилось, что с работниками и пацанами Вершинин был грозном Бессмертным, а с ней все тем же Костей, что и до тюрьмы - нежным, заботливым, внимательным и верным. 12 января 1989 год 10 утра. На завод можно особо не торопиться. Начальство не опаздывает, а задерживается. Да и сегодня туда особо не хотелось идти. Пусть отдохнут от нашего внимания. В качалку тоже рано не хотелось бежать. Ну а смысл? Пацанов нету, другие старшие на своих территориях, а на диване развалился спящий Череп. Классика. Можно подремать подольше, ну а если произойдёт экстренная ситуация, мой... муж... непривычно... сорвётся и решит проблемы. — Ну привет, кукла! Если ты не подпишешь документ, мы убьем тебя! — подходил ко мне улыбающийся парень. — Нет, нет, нет! — попыталась я вырваться, но снова оказалось крепко-накрепко привязанной к потолку и полу. — Какая же ты жалкая, Свиридова! — достал из кармана нож бабочку Кулак, подойдя ко мне вплотную. — Ну раз ты отказываешься, нету смысла держать тебя тут. Всё равно ты – ничего не стоишь. Твой жених предал тебя, с Людой в качалке трахается, пацаны не ищут. Мать с братом уже давно похоронили. — Нет, пожалуйста, не надо... — голос задрожал. — НАДО! Пацан завёл назад руку и со всей силы нанёс несколько ударов ножом бабочкой в живот. Я вскрикнула и, быстро приняв сидячее положение, заплакала. Дыхание стало частым и громким. Слёзы начали течь по щекам горячими струйками. В комнату вбежал Костя, в одних трениках, почти с ноги открывая дверь. — Царевн, ну ты чё? Опять кошмары? — сел ко мне на кровать обеспокоенный Вершинин, заключая в объятия. — Тих, тих. Не плачь, всё нормально. Это прост сон. Я смогу защитить тебя. — Кость... я знаю, но там всё такое реальное...они каждый раз приходят и убивают меня... — говорила я, всхлипывая. — Просто... страшно... — Их уже нет. Они не принесут нам вреда. А с кошмарами справимся, обещаю. — Честно?.. — отстранилась я, глядя в родные карие омуты. — Конечно, дорогая, — поднес Костя руку к щеке, вытирая слёзы и останавливаясь на скуле. Я прикрыла глаза. Губы Вершинина нежно коснулись моих, оставляя легкий поцелуй с табачным пряным вкусом. — Чем планирует моя Царевна сегодня заниматься? — Надо книгу доперевести. Осталось 100 страничек. А ты мне хотел что-то предложить? — Попросить. Сегодня вышел после отсидки мой знакомый. Нормальный мужик. Завтра в Казани будет. Надо приготовить чё-нибудь, обмывать его освобождение будем. Ты скажи чё купить. Я отправлю Черепа с Дедом. — А что это за человек? Что любит? — Не принципиально. Жрёт всё. Бывший тренер по боксу. Твоим телохранителем будет. — Моим? Зачем? — смутилась я. — Череп же есть. Забыл? — Череп сейчас занят местью. Ды и в качалке от него толку больше. А с тобой должен быть проверенный человек. Тем более я в нем уверен. И возражения не принимаются. Сделаешь? — Как всегда... А ты мне что за это? — ухмыльнулась, прищуриваясь. — Ну в долгу точно не останусь, решайся. — Ладно. Приготовим банкет моему будущему телохранителю. — Спасибо, Царевн. У меня самая лучшая жена! — Ой подхалим, ой подхалим! — прикрыла глаза, плюхаясь на кровать. Кащей хохотнул. — Записывай. — Мож ты? Они не поймут мои каракули. Я повернула на него голову, цокнула и закатила глаза. — Давай, неуч! В течение следующего часа я написала список продуктов и отправила Костю в качалку к Деду и Черепу. Ой, сколько было недовольных взглядов и ворчаний. А нечего просиживать дома штаны. Его знакомый. Пусть тоже принимает участие. А я, сходив в душ и приведя себя в порядок, составила меню на завтрашний праздник. Переодевшись в домашнюю одежду и надев очки, села за перевод книги. 20-го позвоню в посольство, а 23-го надо быть в Москве, если все пройдёт как запланировано. Как раз заеду в издательство и отдам книжку. Тем более, новые произведения китайской литературы уже давно не издавались. А всё почему? Потому что этот язык знала только я и не могла постоянно смотреть на иероглифы. Да, люблю его, но не на постоянной основе. Плюс, надо продлить отпуск или вообще уволиться с посольства. Сейчас, в свете того, что я являюсь владелицей завода, остается мало времени на переводы. А там ещё и документы будут. Ладно книжки... это не срочно, Денис всё равно не требует их сдавать в какие-то определённые сроки. А вот с официальными бумажками будет намного сложнее. — О, привет, Мирославка Викторовна! — вырвал меня из мыслей голос телохранителя. Я медленно подняла глаза и смутилась. — Привет. Сколько время? Вы уже сходили? — Ну да. Уже пол второго. Купили всё, чё ты написала. Правда, хлеб забыли. Вот Кащей за ним и пошёл. А меня отправил тебе на помощь. — Ничего себе. Как время быстро летит. — О, покажи чё делаешь, — подошел ко мне Дед, заглядывая в печатную китайскую книгу. — Какие-то... закорючки непонятные... Как ты в них разбираешься? Можно глаза с головой сломать. — За два года я выучила китайский в совершенстве. Даже лучше преподавателя. Если задаться целью, то и у тебя получится. — Ой, не. Моя голова не под эт заточена, — помог мне подняться с кресла Саша. — Ну так и моя не была. Я вообще не должна быть переводчиком. Всю жизнь мечтала стать великим художником. И в школу ходила специальную. Готовилась. Но, увы. Не сложилось. Мы прошли на кухню, я не спеша разобрала продукты и начала готовить мясо по-французски. — А почему ты не стала художником, если не секрет? — Нет. Не секрет. Все время, пока я училась, мне помогал Костя. Он водил меня в художку, покупал краски, кисти, карандаши, вдохновлял. Все работы были посвящены ему. Как только пришло письмо, и мы с костей расстались, я просто не смогла снова окунуться в рисование. Всё о нём напоминало. Каждый раз, как я приходила с занятий, у меня начинались плачь и истерика. Это ужасное состояние продолжалось на протяжении полугода. Да, я закончила школу через силу. И даже диплом есть, но жизнь с этим связывать не собиралась. Методом исключения выбрала профессию переводчика, так как англичанка в школе всегда пророчила мне такую судьбу. И университет был хороший в Москве. Специально подальше от Казани. В письме же было написано: «если ты не уедешь из Казани, 1 сентября тебя пустят по кругу Универсамовские пацаны». Поступила я с лёгкостью. Та и закончила тоже без труда, выучив пять языков, помимо русского и латыни. Вот так как-то. — Ничего себе. Так во всём виноват наш Кащей. — Нет. Я никогда его не винила. Скорее мои чувства к нему. Знаешь, мы ведь даже по нормальному не почувствовали, как это быть взаимно любимыми друг для друга. Признались в чувствах 31-го января, на мой День рождения, а 1-го его повязали. Хоть нам и выбивали свидания, этого было мало. Мы же не могли каждый день быть рядом, как сейчас. Я всегда ему была верна. — Тюремный срок сломал всех. И меня, и Черепа, и тебя, пока ты ждала его. И в особенности Кащея. После письма у него пропали положительные чувства. Он стал жестоким и равнодушным. Ко всем, без исключения. Мог избить и просто выместить злость на ком-нибудь. Таким и вышел. А, в этом декабре, после твоего звонка, старшой наш начал превращаться в того двадцатилетнего Вершинина. Мы даже сначала не поняли почему происходят такие изменения. А потом он послал нас встречать тебя на вокзал. Ну баба и баба. До меня доперло кто ты ток тогда, когда он выбежал бить морду Жёлтому. Я понял, что принцессой была ты. — А ты был с ним в качалке, когда я позвонила первый раз? — Ага. Он трубку взял, сразу глаза закатил и хотел было положить, но потом даже я услышал этот недовольный крик. И бац! На том конце ты трубку повесила. Вот тогда-то разозлился пиздец! Рвал и метал. Хотел дать пизды Свиду. Пацаны пришли как раз. Он вышел, подозвал его. Даниил и сказал, что звонила сестричка - Мирослава. Вот тут-то Костик и осел, — я ухмыльнулась и покачала головой. — Ну а потом нас послал за тобой, наказав, чтоб молчали в тряпочку. Ой, а как ты Черепа ушатала... Молодец! Я повернулась к Деду и недовольно посмотрела. — А нечего было лезть! Сам напросился. Дверь в квартиру открылась и тут же закрылась. Мы с Дедом переглянулись. Телохранитель сходил проверил нет ли там никого и вернулся обратно. — У нас приказ был. Не могли мы ослушаться Кащея. А потом он как начал смеяться над Димкой. Минут 20, наверное, хохотал. А тот стоял смущенный. И обижен был на тебя. Боялся, что ты опять ему пробьешь фанеру. — Ну если бы полез, обязательно получил. Прям как Турбо. — А, ему тоже досталось от Вас двоих. Сам виноват. За свой вспыльчивый характер всегда получает. Вот его пока не берут на серьезные делюги, хоть и в суперах ходит. Ну или под присмотром ток. Данил и то, порой, умнее. — А что Вахит его не сдерживает? Они же друзья. — Сдерживает, когда может. Но не всегда ж они вместе. Ну или просто не может. Вот тебя, когда встретил, не остановил же. Хотя, он бы и не успел. — А им не объясняют, что нельзя трогать слабый пол? А вот в моё время... — застыла на месте я, понимая, что сказала. Неужели я стала такая старая, что использую это выражение... — Костя с Китом и Молотом всем говорили защищать девушек и не трогать. — Объясняют. Он бы не ударил. Просто припугнул, чтобы не лезла куда не следует. Ды так и сейчас. Сами за эт фанеру скорлупе пробивают. Ну вот Кащей ему и ебнул. Первый самый вызвался искать тебя тогда. Везде принимал участие. Ты не думай. У нас все пацаны классные и порядочные. Ни за что не предадут друг друга, не бросят в беде и вступятся. «На корабле всегда есть крыса. Тот, на кого никогда не подумаешь. Будем верить, что у нас таких нет». Дверь в квартиру снова открылась, но уже сопровождаемая громким чиханием. Мы опять переглянулись, узнав кто это. Я поставила в духовку мясо и пошла в коридор. Облокотившись на косяк, сложила руки на груди и недовольно посмотрела на парня. — Не поняла, ты заболел что ли? — Я? Нееет! — шмыгнул носом Костя. Я закатила глаза. — ДУРАК! Ну говорила же, что заболеешь! — Ой, ну не ворчи, Вершинина. У меня только сопли. Костя скинул с себя ботинки и плащ, подходя ко мне и целуя в макушку. — Иди переодевайся в домашнее и приходи на кухню. Чай с лимоном сделаю. — А говорила, что лечить не будешь... — Ну куда я денусь?.. Я же не хочу, чтобы мой непутевый муж помер от простуды. — Ну почему ж сразу непутевый? — руки Кости опустились на мои ягодицы и начали сжимать. Голос понизился до шепота. — Я знаю твоё тело наизусть. Каждую клеточку. И легко смогу довести до оргазма меньше чем за 5 минут. Губы Вершинина опустились на мою шею, прикусывая и оставляя свежие багровые отметины. — Кость... тут Дед на кухне помогает. Ты что творишь?.. — Ну он там, а мы тут. Тем более ты - моя жена. Чё хочу, то и делаю. И тебе эт нравится. — Ну не сейчас... — простонала я. — У меня стоит. Ты, 100%, влажная. Поэтому, сейчас, — лёгким движением Кащей подхватил меня на руки и понес в спальню. — Мы через 20-30 минут вернёмся! — Он же поймёт, чем там будем заниматься, — прошептала я, заливаясь краской. — Вообще похуй. Пусть завидует. Пронеся меня через всю квартиру, Костя зашёл в спальню. Опустив меня на кровать, закрыл дверь и начал снимать с себя одежду. Я последовала его примеру и уже через минуту лежала нагая, рассматривая его накаченное тело, забитое татуировками. Паук в паутине и Д.П.Т. на правом плече, эполет на левом. Под ключицами колокольчики и восьмиконечная звезда, роза ветров, кажется. На коленях тоже по одной такой же. И много шрамов. Некоторые татуировки перекрывали их, но всё же. Сколько же ему пришлось пережить за эти 5 лет колонии... — Ты чё, Царевн? — Любуюсь моим мужчиной. Нельзя? — закусила я нижнюю губу, приподнимаясь на локтях. — Тебе всё можно, — стянул с себя последнюю вещь парень, нависая надо мной. Коленом Костя раздвинул мои ноги, а сам опустился к ключицам, оставляя влажные поцелуи. Плавно его рот опустился к груди, прикусывая зубами затвердевший сосок. Правая ладонь опустилась на вторую, сжимая между указательным и большим пальцами второй. Пальцы руки поползли к набухшему клитору и, опустившись чуть вниз, быстрым движением вошли в меня. С губ сорвался громкий стон. Сейчас было совершенно безразлично услышит нас телохранитель или нет. Лишь Вершинин и его действия были для меня на первом месте. Движения Кащея становились быстрее. Девушка под ним выгибалась и извивалась всё сильнее. Он и правда знал её наизусть. Поэтому доставить ей удовольствие не составляло никакого труда. Она текла от единого прикосновения, а уж тем более от его умелых пальчиков и рта. Стенки ее влагалища судорожно сжимались вокруг его пальцев. Дыхание Мирославы участилось. Стоны начали срываться всё чаще. Вынув пальцы, он резко вошёл в неё всей своей длиной, перемещая по-хозяйски руку на шею и слегка сжимая. Тело пронзило волной удовольствия. Она была полностью его. Влажной, горячей и тугой. Темп ускорялся. Вторую положил на талию, быстрыми движениями входя в свою бесовку. Внутри девушки всё выжигало, узел внизу живота слишком сильно завязался, став чересчур болезненным. Тело молило о разрядке. Руки Миры переместились на широкую спину мужа, впиваясь ногтями. Ему нравилось видеть её следы на своем теле. Соблазнительные стоны слетали с её влажных губ. Костя почувствовал, как стали сокращаться мышцы вокруг его члена. Она кончила, выгнувшись в спине и громко застонав. Ее узость оказалась слишком манящей, чтобы продержаться хотя бы несколько минут. Усилив темп, Кащей сделал ещё несколько толчков и, закричав от наслаждения, кончил в неё, получив желанное удовольствие. Обессилено, упав на подушки, парень прижал Миру к себе и едва коснулся губами ее виска. — Боже, с тобой так охуенно. Я не устану эт повторять, — прошептал хриплым голосом Вершинин. Я хитро ухмыльнулась и опустившись к его шее, прикусила и поцеловала, чтобы осталось несколько красноватых следов. — Теперь все будет точно знать, что глава Универсама принадлежит мне и никому больше. Only mine. Освободившись из его объятий, надела свою маячку с шортиками. — Приходи чай пить с лимоном, бедовый мой. Я вышла из спальни и пройдя мимо зеркала, посмотрела на себя. Бля, три свежих засоса. Один на шее и два на ключицах. Залившись краской, зашла на кухню к невозмутимо режущему салат Деду. — Мирослав. Я мясо вытащил. Готово. И Два салатика накромсал пока Вы там... развлекались. Я потупила взгляд и сделалась краснее, чем свекла, лежащая перед Александром. — С-спасибо... — еле выдавила я из себя и отвернулась к плите, ставя чайник на соседнюю конфорку с варящимися ингредиентам на оливье. — Ч-чай будешь? — Конечно. Безмолвно кивнув, достала три кружки, в две из которых разложила чай с дольками лимона, а себе свой любимый кофе. Из коридора вышел довольный Кащей в трениках и белой майке. Подойдя ко мне сзади и поцеловав в макушку, забрал кружки и, разлив кипяток, сел и начал пить. Немая тишина повисла на несколько минут. Поняв, что так не может дальше продолжаться, я повернулась и оглядела мужчин. — Расскажите про этого человека. Выходит который. А то мне с ним коммуникации выстраивать, а ничего не знаю. — Ну чё тебе рассказать? Рычаг или Иван. Сорокет с копейками. Бывший тренер по боксу и КМС по нему же. Семьи нет вроде как. Ну не говорил никогда. — А почему Рычаг? И сидел за что? — Умеет «надавливать» на людей и манипулировать. За эт и прилипло погоняло. Сидел за причинение тяжких телесных и убийство. — А он мне ничего не сделает?.. — Никто тебе ничего не сделает. Обещаю, Царевн. Тем более в твоём окружении много таких. Вот сейчас ты находишься в компании двух убийц. И на минуточку, твой муж порешал около 20-ти человек, но ты ж согласилась стать моей навсегда. — Как 20?.. — голос дрогнул. Я сглотнула. В душе стало страшно. Очень страшно. Внутри всё рухнуло. Оказывается, я ничего не знала про Костю. Да, я предполагала, что те 6 человек были убиты, но не 20... руки затрястись. За последние время девушка подзабыла, что он - криминальный авторитет Казани, Вор в законе, лидер группировки, да и просто опасный человек. Для неё он был веселым, добрым, милым и любимым парнем. Мужем. Тем, кто делал ее счастливой. И случайное откровение стало для неё слишком неожиданным ударом. — Царевн, ну ты чё? — встал и двинулся в мою сторону Кащей. Я, смотря на него, медленно начала пятиться назад. — Ты испугалась что ль? Я безмолвно начала мотать головой, встречаясь с балконной дверью. Блять. — Мир, я никогда не причиню тебе вреда... — подошел ко мне вплотную Вершинин, кладя руку на плечо. Я дернулась и зажмурилась, пытаясь забыть его слова и абстрагироваться от происходящего. — Я не трону тебя. Солнышко, пожалуйста, посмотри на меня. Царевн... — Это п-правда? Т-ты убил 20 человек? — открыла я глаза, заглядывая в его тёмные, почти чёрные омуты. — Нет. Я просто неудачно пошутил. Не нужно мне было этого делать, — начал врать парень, отодвигая девушку от холодного стекла. Сболтнув лишнего, он увидел, как испугал свою девочку. С другой он бы и бровью не повел, но не с ней. Хоть она и говорила, что хочет быть в его делах всецело, пусть тут останется в неведении. Так будет лучше. — Пожалуйста, поверь. — Реально, Мирослав! Я постоянно нахожусь с ним. Знаю. Он не врет, — подхватил Дед, выгораживая своего босса. Дебил малолетний. Зачем он вообще про это сказал?! — Веришь?.. — прошептал Костя, заводя прядь моих волос за ухо и начиная поглаживать скулу подушечкой своего большого пальца. А я всё ещё пыталась разглядеть в омутах подтверждение его слов. Врал он хорошо, только вот глаза... вместе с ложью в них были... сожаление и испуг. Страх, что я его отвергну. — Царевн?.. Опустив взгляд, я тихо прошептала: «верю». Они оба понимали, что нагло врут друг другу. Но если Вершинины хотели сохранить свою совместную жизнь, должны были сделать этот шаг, приняв демонов, поселившихся внутри за эти 8 лет разлуки. — Даже в гневе, я и пальцем не трону тебя. Поизвращать – да, я ж уже говорил, как буду наказывать за непослушание. Всегда буду защищать и любить, — шептал Кащей на ухо так, чтоб его слышала лишь я. — Я не смогу без тебя. Ты приносишь свет в мою мрачную жизнь. Ты вернула меня к жизни. — А я без тебя... — подняла я руки и наконец-то ответила на объятия, параллельно утыкаясь носом в его плечо. Дверь в квартиру со скрипом открылась. Послышались недовольное шуршание и шепот пацанов. — Кащей мы эт, всё! Костя не выпустил меня из своей крепкой хватки. Я лишь немного отстранилась и непонимающе посмотрела на него. — Это голос Маратки? — Иди ты. У тебя с ним родственные связи. И коммуникейт налажен, — выпихнули к нам Даниила пацаны. — Здравствуй, Дед. Привет, Славка. Мы тут эт, все помыли. Волга блестит. Можно смотреть, как в зеркало. — Чего?! — Если б они поступили нормально и вышли первыми, я б не тронул их. А эт всего лишь трудотерапия. Пусть закаляются. Ну чё, пойдёте к нам за стол? — Нет! Нам домой надо! — закачал головой Суворов. — Дом, там, где люди. — Мальчики, если хотите, присаживайтесь. Я мясо по-французски сделала. — Не, не, не, спасибо большое, Мирослав, мы, наверное, и правда пойдём... — откуда-то сзади донёсся голос Тимы. Старшой только хотела что-то сказать, как моя рука прикрыла его рот. Безмолвно кивнула пацанам, чтобы они бежали. За несколько секунд в квартире остались только я, мой муж и телохранитель. Попросив Деда выйти, я дождалась пока он не спеша проследует в гостиную. Глубоко вдохнув и сжав зубы почти до скрипа, недовольно зыркнула на Кащея. Весь страх пропал. Теперь была лишь злость. — ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ, ВЕРШИНИН?! Использовать детей в своих целях? СОВСЕМ ГОЛОВА НЕ ВАРИТ?! Они же заболеют! — Ну вылечатся. Чё ты мне предлагаешь, самому идти её и мыть? Я болею, вообще-т, — показушно закашлял Константин. — Тебе для чего скорлупа нужна? Чтоб у тебя на побегушках быть? Подай, принеси, помой? Так? — А почему б и нет? Они отлично справляются с обязанностями, постоянно расширяя кругозор своих действий. Тем более, они сами виноваты. Не вышли первыми к своему старшому. Эт неуважение. — И ты решил их так наказать? Да? — Ага. Для профилактики. А то слишком умными стали. Этикет не соблюдают. Пусть знают кто перед ними стоит. — Прежде всего надо оставаться человеком. Нужно думать о других. Ты понимаешь, что в такой мороз мыть машину на улице это бред? И замки замерзнут, и они заболеют! — Ну я ж о тебе думаю, забочусь, оберегаю, как могу. Мне этого достаточно. Бля, а насчёт замков я не подумал... — СУКА?! ТЕБЯ ТОЛЬКО ЭТО СМУЩАЕТ?! — закричала я, отталкивая от себя мужа. — Царевн, ну мы чё из-за этого что ль ругаться будем? Хочешь, я Даню не буду в это впрягать? Хоть это и не по понятиям, но раз ты так реагируешь. — БЛЯТЬ, КОСТЯ! ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! — Дорогая, ну хватит дуться и кричать, — подошел ко мне вплотную Костя, вжимая в себя. Его губы резко опустились на мои, нагло проникая внутрь языком. Я не отвечала, начав вырываться и бить парня по плечам кулаками, ну мои попытки оказались безуспешны. Глубоко вдохнув, я сдалась и перестала бить его, прикрывая глаза и отвечая на поцелуй. — Я, наверное, пойду, ребят. Удачи вам! — крикнул Дед, выходя из квартиры. А мы остались на той же кухне, продолжая готовить банкет и наслаждаться друг другом. 13 января 1989 год — Что Вам непонятно в наших с Константином Сергеевичем словах?! Мы сказали принести отчёты к 12-му января. Вопрос: сегодня какое? — 13-е... Мирослава Викторовна... — потупила взгляд девушка. — Я уже почти 26 лет Мирослава Викторовна! Чтобы к вечеру у меня на столе лежали по отчёты за последние три месяца. Я понятно объясняю, Элечка? — недовольно смотрела на неё, прожигая взглядом. — Да. К вечеру принесу. Я могу идти? — Свободна! Девушка опустила глаза и быстрым шагом двинулась на выход из кабинета, а я, вдохнув поглубже, откинулась на спинку кожаного кресла и развернулась к окну лицом. — Нифига себе, Мирка! Вот эт ты даешь... я даж бояться тебя стал... грозная такая... на Кащея похожа. Прям маленькая копия! — проговорил сидящий на диванчике Череп. — Когда нормально начнут работать, тогда и стану к ним хорошо относиться. Расслабились с этими ублюдками. Дверь в кабинет раскрылась, послышались медленные уверенные шаги. — Я БЛЯТЬ СКАЗАЛА СТУЧАТЬСЯ?! ВАМ НА КИТАЙСКОМ ПОВТОРИТЬ ИЛИ НА ФРАНЦУЗСКОМ?! Avant d'entrer, vous devez frapper! Jusqu'à ce que votre cul me rapporte le rapport, vous pouvez oublier le chemin de mon bureau! ТАК ПОНЯТНЕЕ?! (Прежде чем заходить нужно стучаться! Пока ваши жопы не принесут мне отчеты, можете забыть дорогу ко мне в кабинет!) — А вот эт моя любимая Вершинина, — послышался голос Кости за моей спиной, — Вот такая у меня грозная женушка. Твой босс, кстати, Рычаг. На неё работать будешь, — подошел ко мне Кащей, нагнулся и оставил легкий поцелуй на губах. Подав руку и придерживая второй за талию, Костя помог мне подняться. — Ну, настоящая Царевна! Я развернулась. Он поддерживал меня, чтобы не упала на своих «ходулях». Мы пошли к стоящим впереди ребятам. Взгляд был направлен на впитывающего каждое моё движение смуглого мужчину. Темный коротко стриженный волос, на лице щетина и усы. Карие глаза. Прямой нос и четкие скулы. Накаченное спортивное тело. На безымянном пальце правой руки наколот перстень, внутри которого змея оплетает кинжал. А на среднем, как и у Кащея, с закрашенной черной серединой. Отсидел от звонка до звонка, не попав под амнистию или не подписав условно досрочное. Мужчина явно был удивлён, что Мирославой Викторовной, владелицей такого огромного завода является двадцатипятилетняя девчушка. Он представлял её совершенно по-другому: женщина старше Кащея на несколько десятков, полноватая от такой шикарной жизни. Высокомерная и расфуфыренная важная пятидесятилетняя тётка. Но его ожидания не оправдались. Красивая девчушка, одетая в чёрные деловой брючный костюм-тройка, состоящий из пиджака, прямых брюк с ремнём с большой пряжкой и белой шелковой маечке на тонких бретелях. Чёрные туфли на высокой шпильке делали её ноги визуально длиннее. Лёгкие макияж и серёжки с большими бриллиантами. Вьющийся волос, с одной стороны забранный невидимкой, открывающий взору несколько недавно поставленных засосов. Подобное творчество было и у Кащея. И правда она была настоящей Царевной. Они с Кащеем, несомненно, подходили друг другу. Оба важные, грозные, с ехидной хамоватой ухмылочкой. — Приятно познакомиться, Мирослава Викторовна, — сделал шаг в нашу сторону Рычаг, беря мою руку и аккуратно целуя. Сей жест был неожиданным, но приятным. Как только его губы встретились с тыльной стороной ладошки, почувствовала, как хватка мужа на моей талии усилилась. Ревнует. Хах. — Взаимно, Иван, — легко кивнула я. — А ну хватит. Рычаг, съеби на пару шагов. Такое позволено ток мне. Телохранитель отошел, а я ухмыльнулась, смотря на своего мужчину. Ничего не выдавало его недовольства, кроме выступающих желваков и крепких рук на моем теле. — Мальчики, идите в машину. А мы сейчас подойдем. — Да, да. Исчезли в страхе. Телохранители кивнули и поспешно пошли на выход, параллельно надевая на себя дубленки. — Неужели ревнуешь, Кащейка? — Как говорила одна горячая девочка: «моё позволено трогать только мне», — легко развернул меня к себе парень, впиваясь в губы. — Мирослава Викторовна, я принесла отчеты! — зашла в кабинет Элечка, застыв на месте и смотря на нас, открыв рот. — БЛЯТЬ, ЭЛЯ! ТЫ, КАК ВСЕГДА, НЕ ВОВРЕМЯ! — оторвался Вершинин от меня, идя к секретарше. Я ухмыльнулась, смотря как удав хочет съесть маленькую серую мышку. — К-Константин С-Сергеевич... д-добрый д-д-день... я не з-знала, что В-Вы тоже тут... — ДА, ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ Я ТОЖ ТУТ. СТУЧАТЬСЯ БЛЯТЬ НАДО, ВХОДЯ В КАБИНЕТ К НАЧАЛЬСТВУ! Девчушка побледнела и сжалась, прикрыв глазенки, будто ждя, что ей сейчас прилетит с кулака в милое личико, спрятанное за очками. — Не пугай девчушку, дорогой. Спасибо за оперативность, Элеонор. Вот как только пинок прилетит, так за 15 минут со всем справитесь, — подошла я к Кащею, нависающему над невысокой секретаршей. Моя рука скользнула под его расстегнутый пиджак, ложась на поясницу и начиная медленно выводить пальчиками узоры, смиряя его пыл. И правда, он выпрямился и глубоко вдохнул. Работает, хах. Второй рукой я забрала документы. — Иди, Эль. Если будет что-то срочное, звони. — Х-хорошо... д-до свидания! — выскользнула она, захлопывая дверь. — Костик, Костик... напугал девчушку. Инфаркт, наверное, получила. — Я, пожалуй, промолчу, — процедил он, едва слышно, и мазнул губами по моему виску, отходя к шкафу и доставая шубку и сапожки. ***** — А эт вот качалка. Тут мои орлы тренируются, — ходил важно Кащей, показывая Рычагу владения. — А где они, кстати? Знаю, что Универсам - одна из самых больших и крутых группировок, а тут чет никого, — оглядывая тренажеры и ринг, говорил Иван. — Сборы. Придут через часа 2-3. Вот и представлю тебя. — Я всё накрыла! Приходите! — крикнула я, поставив на стол бутылочку красного сладкого вишневого вина, к шести водкам. Интересно, какими они выйдут из качалки и сколько пацанов уйдут с пробитыми фанерами... вопросики... В кабинет зашли мужчины. Ко мне на диван сел Костя, напротив Дед, а по краям Череп с Рычагом. Кащей разлил по рюмкам беленькую, а мне в бокал вина. — С днем твоего, брат! Пусть жизнь идет по нужному курсу, чтоб все было на мази. Желаю, чтоб братва тебя уважала, и удача в каждой ситуации была на твоей стороне. Пускай в делах — ровные расклады, а в жизни — правильные люди рядом. Крепкого здоровья, верных соратников, чтоб в любой момент спину прикрыли, а по жизни — чистый авторитет и уважение! — произнес тост старшой, чокаясь со всеми. Следующие несколько часов мужчины травили истории о своем пребывании в Казанском и Московском централах. Рассказывали о покушениях на жизни и о судьбе, сложившейся после выхода. Дед с Черепом были довольны своей новой жизнью. Тут они были авторитетами. Имелись деньги, связи и уважение. Они ходили под Кащеем, являясь приближенными самого Бессмертного. Когда разговор зашёл про Палача, все затихли. Лишь Вершинин, не боясь, выпытывая у Рычага положение дел главного криминального авторитета. Он снова расширил свои владения, уже подбираясь к Уралу. Я, про себя, удивлялась как один человек, сидя за решеткой, может иметь столь высокий статус и держать в кулаке больше, чем 30 городов, постоянно подминая под себя всё больше территорий? — О! А у меня гитара ж есть! Кто-нибудь ещё умеет играть? — оживился Рычаг, поднимаясь со стула. Я перевела взгляд на своего мужа, хитро улыбаясь. — Нет, Царевн! — Ну Кащейка! Ну пожалуйста! — А ты чё, умеешь что ль? — округлил Череп, жуя бутерброд со шпротами. — Умею, но играть не буду. Я закатила глаза и сложила руки на груди. — Нечего свои красивые глазенки закатывать, дорогая. Как-нибудь в другой раз. — Ой, а в детстве постоянно мне песни посвящал! Не оторвать было от инструмента. Зануда, ты, Кащейка! Давай мне, Вань. Сейчас как сыграю. Рты пооткрываете! Телохранитель засмеялся, протягивая девушке черную гитару. Подтянув струны как ей нужно, провела несколько раз и, набрав побольше воздуха, начала: «Всегда быть pядом не могут люди, Всегда быть вместе не могут люди, Hельзя любви, земной любви пылать без конца. Скажи, зачем же тогда мы любим? Скажи, зачем мы дpуг дpуга любим, Считая дни, сжигая сеpдца? Любви все вpемя мы ждём, как чуда. Одной единственной ждём, как чуда, Хотя должна, она должна сгоpеть без следа. Скажи, узнать мы смогли откуда, Узнать пpи встpече смогли откуда, Что ты моя, а я твоя любовь и судьба?» Кащей впитывал каждое слово и движение своей ненаглядной девочки. Он любовался ей. И до сих пор не мог поверить, что она, наконец, его. Что они вместе и никогда не расстанутся. В качалку начали медленно заходить пацаны, не понимая откуда доносится нежное девичье пение. Такого тут никогда не было. Это было для них неожиданно и ново. «Скажи, а сколько пpишлось скитаться, Сpеди туманных миpов скитаться Затем, чтоб мы с тобою, мы дpуг дpуга нашли. А вдpуг пpикажет судьба pасстаться, Опять пpикажет судьба pасстаться, Пpи свете звезд на кpае земли. Hе счесть pазлук во вселенной этой. Hе счесть потерь во вселенной этой, А вновь найти любовь, найти всегда нелегко. Hо всë ж тебя я ищу по свету, Опять тебя я ищу по свету, Ищу тебя сpеди чужих пpостpанств и веков». Девушка не обращала внимания на окружающих, растворившись в песне из любимого фильма. Поняв, что эта музыка идет из кабинета старшого, ребята медленно начали подходить к двери, облепливая каждый её сантиметр. Они боялись спугнуть Царевну. Каждый безмолвно наслаждался голоском Мирославы, пропуская его через себя. «Всегда быть pядом не могут люди, Всегда быть вместе не могут люди. Hельзя любви, земной любви пылать без конца. Скажи, зачем же тогда мы любим? Скажи, зачем мы дpуг дpуга любим, Считая дни, сжигая сеpдца? Любви всё вpемя мы ждём как чуда, Одной единственной ждём как чуда, Хотя должна, она должна сгоpеть без следа. Скажи, мы сможем узнать откуда, Опять мы сможем узнать откуда, Что ты моя, а я твоя любовь и судьба?» Последний раз проведя по струнам, она подняла взгляд. Пространство вокруг неё и за открытой дверью тут же наполнилось хлопками, свистом, громкими возгласами и восторженными криками. Потупив взгляд, она залилась краской и не спеша завела за ухо прядь волос. — Спасибо... — смущенно сказала я. Пьяненький Кащей расплылся в довольной улыбке и поцеловал Мирославу в макушку. Пацаны медленно начали расходиться по качалке, всё ещё обсуждая увиденное шоу. Костя взял гитару и, положив на диван рядом, понял меня, беря за руку и ведя к выходу. — Ванька, пошли, буду представлять тебя своим! — махнул Вершинин мужчине. Наша коалиция не спеша выплыла из кабинета. Кащей громко крикнул, привлекая внимание пацанов — Салам всем! Пацаны, в наших рядах пополнения! Любите и жалуйте! Рычаг. Бывший КМС и тренер по боксу. Можете к нему подходить и уточнять вопросики, — показал на Ивана старшой. Все выстроились и начали представляться, пожимая руки. Как только ребята прошли, Вершинин продолжил, ухмыляясь и по-хозяйски притягивая меня. — Рычаг будет числиться у нас в качестве еще одного телохранителя. Сугубо для мой любимой жены. — Жены?! — хором прошлось по всей качалке. Я кивнула, ухмыляясь и приподнимая руку, показывая два золотых кольца, красующихся на моем безымянном пальчике. Все присутствующие захлопали в ладоши, заулюлюкали и засвистели, начиная поздравлять нас. Через несколько минут активных возгласов, Кащей с мужчинами удалились в кабинет. Я бы, может, тоже пошла с ними, но меня остановили Данька с Маратом и Тимой, затягивая в крепкие объятия. — Славка! Мы так рады за Вас! Вы с Кащеем такая красивая пара! Наконец-то победили и будете жить счастливо! — Ох, мальчишки, я так счастлива. За последние 8 лет уже и не думала, что почувствую это прекрасное чувство. — 8 лет?.. — послышался откуда-то сзади незнакомый голосок. Я подняла глаза, увидев побитого пацаненка в пальто и... кепке сеточке. Все сразу стало понятно. Мальчишки отпустили меня, позволяя подойти к нему. — Я так полагаю, ты - Андрей Васильев. Да? Если ты находишься здесь и... побит, значит пришился. Я - Мирослава. Сестра Свирида и жена вашего старшого - Кащея. — Приятно познакомиться! — улыбнулся мальчик, протягивая мне руку. — Андрейка, давай на чистоту? — пожала я руку, но не отпустила. — Так как ты до этого был не в Универсаме, я не могла пояснить за кепочку. Ребята вот отхватили за воровство от старшого по первое число. Ну а так как ты теперь пришился, дурачок, то тоже должен. Я права, ребята? Повернулась я к трем оболтусам. Все разом потерли затылки и правый висок. — Ну молчите, молчите. Тебя и так сегодня знатно помяли. А, кстати, кто? — Свирид. — Во дела, Данечек! — покачала головой я, переводя взгляд на брата. — Задержись потом. Поговорить надо будет. А теперь насчёт тебя. Кащей если и пробьют фанеру, то точно отправит в нокаут, а нам это не надо. Поэтому за свой не очень хороший поступок это сделаю я. Справедливо? — Справедливо, — вздохнул Андрей и зажмурился Не став ждать, я сжала кулак и со всей дури, ударила пацаненку в нос. Он отшатнулся назад, прикрывая его руками. В качалке повисла гробовая тишина. Закатив глаза, я повернулась к присутствующим. — Ну что сразу замолчали? За дело пробита фанера. Ведь так? — Да, — промычал Васильев, доставая из пальто платок. — Продолжаем заниматься своими делами. Не отвлекаемся. Марат, Тимур, помогите другу привести себя в порядок. А ты, Дань, сбегай, пожалуйста, в кабинет к Кащею и принеси мою шубку. Наверх с тобой сходим. Брат кивнул и через несколько минут принёс мне верхнюю одежду. Придерживая меня за руку, мы поднялись наверх. Я достала из пачки сигарету и протянула Даниилу. Он вопросительно посмотрел на меня чуть наклоняя голову. — Бери. Разрешаю. Праведников будете строить перед Турбо с Зимой, но мне то в уши не лей. Знаю, что куришь. Поэтому не стесняйся. — Ты чего такая добрая? Закурив свою, я прислонилась к стене подъезда и прикрыла глаза, чувствуя, как табачный дым проникает в лёгкие. — Просто. — Слав, я не специально Андрея побил. Мне просто выпало. Там был выбор либ я, либ Тимур, либ Марат. Он же с нами пришёл. Вот мне попалось. — Хорошо. Просто, не делай так больше. Постарайся. И не влипай ни в какие передряги. Мама и так на ладом дышит. Папа, я. Все это слишком резко навалилось на неё. Она хоть и держится, но... — затянулась, медленно выпуская дым. — ...на неё сейчас особо нет надежды. Ей вообще лучше не знать о некоторых наших вещах. А я не всегда смогу тебя отмазать. Если за дело возьмётся тот, с кем у меня нет связей, ты поломаешь себе жизнь, Данечка. Тем более сейчас я являюсь женой Вора в законе. Мне вообще лучше не появляться в таких местах. — Я тебя понял. Постараюсь не творить дел. А ты хоть маме сказала, что теперь не Свиридова, а Вершинина? Я кивнула. — Конечно. Они с Костиком это провернули. Втихаря! Представляешь? И колечки выбирали, оказывается, вместе. На росписи присутствовали только Катя с семьей и Дед. Потом, мы праздновали у нас все вместе. Как только фотографии Катюха проявит, покажу тебе. Это просто слишком спонтанно получилось. Я до самой росписи не знала обо всём. Так бы и тебя позвала. Ты ж мой любимый братишка! — Ды ты чё? Не обижаюсь совсем! — тоже затянулся братик. — Славка, я так рад за Вас! Вы с Костиком по-настоящему этого достойны. Что ты, что он были словно два ходячих безжизненных трупа. Но всё-таки смогли побороть свои принципы и стать счастливыми. Я ухмыльнулась — Знаешь, когда я училась в Москве, даже и думать не могла, что снова когда-нибудь смогу чувствовать этих бабочек в животе. Сердце с душой замирают, когда он целует меня. А эти прикосновение... я так люблю его, Дань. Данилка затушил бычок о стену и, выкинув куда-то в сугроб, подошел и крепко обнял. — Я уже жду, когда Вы сделаете мне много красивых кудрявых племянников с карими глазами и таким же упрямым и бойким характером, как и у тебя. И желательно, сначала девочку. — П-почему? — голос предательски надломился. К глазам подступили слёзы. — Ну как почему? — не обратил внимания на интонацию братик. — Это ж будет маленькое солнышко с такими же веснушками, как и у нас. Ее можно будет в платьишки одевать. Я, как дядя, буду её защищать, на руках носить, радовать. Подарочки нам всякие, игрушечки. Конечно и пацана хотелось бы, но первее маленькую принцесску. И Яной назвать. Яночка. Вершинина Яна Константиновна. Звучит! — Даня... — всхлипнула я. — После ножевого и многочисленных ударов по низу живота, я теперь не смогу иметь детей... — Слав... — отстранился от меня брат, заглядываю в глаза. — Мож, можно чёт сделать? — Мы 23-го, примерно, в Москву поедем. Костя договорился там с кем-то. Меня посмотрят и вынесут вердикт. Сказал, что неважно сколько будет стоить лечение. Мы ухватиться за любую соломинку. Приказал даже не думать о неблагоприятном исходе. Надеюсь, все получится. — Да. А по-другому и быть не может! Всё будет хорошо! — снова заключил меня в объятия Даничек. Хоть я и не считала себя низкой, но по сравнению с этой шпалой была на пол головы ниже. Уткнувшись в его плечо, прикрыла глаза. Сразу стало так легко. В его объятиях я по-настоящему поверила, что так и будет. — Дань, мне помощь нужна будет твоя. Только между нами. Ни пацанам, ни Кащею, — прошептала я, еле слышно. — Ну он же всё равно узнает, — тоже сбавил до шепота голос родной мальчишка. — Да, но только тогда, когда это потребуется. — Ладно. Чё такое? Сделаю в лучшем виде. — Мне нужно, чтобы ты был моими глазами. Я постоянно нахожусь на заводе или дома. На качалку у меня нет времени. Сейчас, со дня на день, придёт Вова. Уж не поверю, что он просто смирится, сидя снова не в почете среди старших и на заднем плане. Начнется шевеление. Чувство у меня неприятное опять появилось. Только не говори никому. Я должна знать, что происходит в ваших кругах. Понимаю, что это выглядит как доносы, но... — Хорошо, Мир. Я отстранилась от брата, непонимающе смотря. Его слова заставили меня удивиться. — Так быстро? И без препирательств? Что-то новое, дорогой. — А чё ты удивляешься так? Вы Кащеем одни из самых дорогих мне людей. Я не хочу, чтоб с Вами чёт случилось. Сейчас у нас время непонятное... все ждут возвращения Адидаса, превознося его до небес. Но, а по сути, чё он сделал? Ни хрена! Побегал на побегушках у Молота несколько лет и начал пальцы гнуть, мол крутой старшой. Вот Костя - да! Постоянно за пацанов заступается, справедливый, учит всему, деньги дает. Вес имеет. Важный, грозный. А эт... шушера... но зато добренький и слишком самоуверенный. Он ещё не пришёл, а рога обломать уже хочется. Тем более, Кащею, не понравится, что он проявляет интерес к его жене. Я ж помню, как он ухаживал за тобой. Хоть и смутно. Последние три месяца постоянно спрашивает про тебя, а Марат все выкладывает на блюдечке с голубой каёмочкой. — Ого, а я и не знала, что интерес не потух. А ты, Данька, молодец. Верен тому, кто тебя, буквально, вырастил. Я ценю это. Да и Костя тоже. Тогда на этом и порешили. Из качалки вышел Рычаг громко вдыхая морозный воздух. Даня поспешно отстранился от меня, глядя на нового телохранителя. Иван вопросительно посмотрел у нас, ничего не понимая. — Рычаг, познакомься. Это - Свирид или Данилка. Мой младший брат. 16 годиков. Скорлупа. Братишка протянул уму руку, быстро пожал и, легко улыбнувшись, побежал вниз к пацанам. — Давай только по-честному? Подумал, что я обжимаюсь с каким-то левым пацаном за спиной Кащея? — снова закурила вишнёвую сигарету. — Да. Ещё удивился почему ему всё равно, что ты ушла с ним наверх. Был не прав. Признаю. — Ничего страшного. Теперь знаешь. Данька - мальчик хороший. Смышленый. Взращивался мной и Кащеем. Души не чает в старшом, уважает и, как собачка, за ним бегает, — затянулась я. —А бдительность – эт хорошо! Нам она в ближайшее время ой как понадобится. Поясни. — Скоро в Универсаме появится человечек один... Из Афгана приходит старый «знакомый», очень любящий быть первым в коллективе. Адидас Старший или же Вова Суворов. Брат Маратика. 100% от него будет попытка подорвать авторитет Кащея среди пацанов. Надо быть начеку и пресечь на корню. — Понял. Значит, незаметно будем посматривать за их семейкой, — опа, отлично! Ещё один. Прям кстати! — А Вы правда с костей так долго знакомы? — Ага. 18 лет. Он спас меня от хулиганов, когда я была ещё в первом классе. Задружили сначала. Когда мне 17 исполнилось, в чувствах признались, а на следующий день его забрали. Потом спустя полгода нам пришли письма с нашими почерками. Идентичные. В них было написано, что нам нужно расстаться. Мы так и не смогли поговорить. Оставаясь друг без друга на целых 8 лет. Я уехала в Москву, он так и остался в Казани. А в этот декабрь случилось несчастье. Моего отца убили. Ну и мне пришлось на несколько дней раньше приехать. И тут началась череда событий, заставивших нас вновь столкнуться. Мы ругались и мирились, решив остаться друг с другом насовсем. Снова признались в чувствах, а потом... — замолчала я, затягиваясь и думая говорить или нет. И всё-таки вскинув голову к верху, позволяя снежинкам ложиться на лицо и слезинкам не скатываться по щекам, продолжила. — ...меня похитили, избив Черепа до комы. Три дня компаньоны отца вместе с отшитыми пацанами из соседних ОПГ издевались, унижали, резали и просто избивали меня. Только чтобы подписала дарственную на долю папы. Я это не сделала. В последний момент, когда Костя с Дедом были от меня за несколько шагов, пацаны пырнули продырявили мне живот ножом. На фоне множественных травм, переломов рёбер и ранения, я перестала нормально жить. Сугубо существование. Кащей мне помогал, доставал лекарства, научил снова ходить, та и вообще постоянно был рядом. Всё вроде пришло в норму. Только вот есть минус. После этих событий у меня, словно заблокировались улыбка и смех. Осталась только хамоватая ухмылка. Вот теперь ты знаешь обо мне много интересного. — Так вот почему хромаешь. Знаешь, я и не думал, что ты столько пережила. Так-то был уверен, что владелица завода живёт шикарный жизнью без всяких проблем. Да и вообще в моем представлении Мирослава Викторовна - пятидесятилетняя, толстая, расфуфыренная баба. — Не оправдала ожидания? Разочаровала? — ухмыльнулась я, затягиваясь. — Не разочаровала. Приятно удивила. — Спасибо. Теперь ты расскажи о себе. А то не особо много знаю. Лишь за что сидел. — Всё у меня нормально было. КМС по боксу, тренер. Мои мальчишки на соревнованиях первые места постоянно занимали. Семья: жена, сын маленький, 8 годиков. Семь лет назад в один из вечеров мы шли домой, и какая-то гопота взяла и пристала к нам. Я сразу дал понять, что лучше не подходить, но они все равно это сделали. Их пятеро было. Схватили Саню с Серёжкой. Пока я дрался, нанёс двум много тяжких телесных, а одного убил. Когда те оставшиеся увидели, что я раскидал их друганов, просто взяли и убежали. А я подлетел к своим, а они... убиты. Серёжке эти отморозки перерезали горло, а Саню несколько раз пырнули ножом. Умерла от потери крови прямо у меня на руках. Я ничего не смог сделать... Из глаз мужчины потекли слёзы. Он прикрыл лицо руками, скрывая от меня свою сломленную душу. Я покачала головой и прикрыла рот рукой, смотря на своего телохранителя. — Вань, прости пожалуйста, я не знала. Я б никогда не надавила на больную тему. — Ничего. Теперь ты тоже обо мне знаешь кое-что. Не бойся меня. Я, может, и кажусь грозным уголовником, но работу хорошо своего выполняю, уважаю боссов, добро ценю и всегда защищу, — улыбнулся он, убирая руки и смотря на меня. Вдохнув, он подошел ближе и снова поцеловал тыльную сторону моей ладони. — Ты зацепила меня, Мирослава Викторовна. Такую девушку не всегда встретишь. Пошли вниз? А то холодно. Ты уже стоишь около получаса на морозе. — Спасибо, Вань. Можешь просто называть меня Мирой. Пошли. Спустившись вниз и пройдя к кабинету Кащея, мы продолжили празднование. Теперь с нами за столом сидели ещё и супера. Вахит с Валерой что-то бурно рассказывали своему старшому, а он, собственнически положив руку на моё плечо, внимательно слушал их, параллельно шепча мне на ухо горячие словечки, от чего я краснела, представляя, что мой муж сделает со мной ночью. Сегодня в наших рядах появился новый человек со своей историей и внутренним миром. Да, на первый взгляд он может показаться пугающим, но на деле просто мужчина со сломанной душой и разбитым сердцем. Правильно говорят: не судите книгу по обложке, главное её содержание.