38. «Минус два»
27 сентября 2025 г., 23:29
10 февраля 1989 год
Чёрная волга с серебстым запорожцем подъехали к кладбищу. Народ начал выходить из небольшого белого автобуса. Поодаль стояли Лера с Антоном, Мама с дядь Мишей, Наташа и теть Нина.
— Костя бы не одобрил, что мы здесь, — покачал головой Дед.
— Я не могла не приехать. Мы с Вадимом помирились. Он мне хорошим другом был, — вздохнула я.
— Ага, этот хороший друг тебя чуть не изнасиловал, — вышел из машины телохранитель, открывая мне дверь.
— Саш, о покойниках либо хорошо, либо никак.
Из запорожца вылезли Рычаг с Черепом, подходя ближе. Я молча пошла в сторону родных. Поздоровалась, принесла искренние соболезнования матери Желтухина.
Цыган с Дом Бытовскими ребятами подхватили и понесли чёрный гроб под громкие рыдания тёть Нины. Все двинулись за ними к заранее выкопанной могиле.
Ребята опустили на землю Вадима, позволяя попрощаться с ним в последний раз. Все по очереди подходили к серому телу Желтухина. Кто-то рыдал, кто-то что-то шептал, кто-то целовал в лоб.
Подойдя к племяннику крестной, прикрыла глаза. Несколько горячих слез скатились по щекам.
— Вадька, ты же обещал, что всё будет хорошо. Почему не сдержал слово? Дурачок! — провела пальцами по холодной безжизненной щеке. — Обещаю, что Адидас за всё поплатится. Спи спокойно, Вадимка.
Отошла от него я. Наташка притянула меня в объятия, начав тихо плакать. Гробовщики закрыли крышку, опуская на глубину нашего близкого парня.
Закусив губу, попыталась сдержать слёзы, но получилось не очень хорошо.
— Натусь, пошли отойдем? Поговорить надо.
Она кивнула, и мы с телохранителями отошли на несколько метров от собравшихся.
— Что ты хотела, Мир? — всхлипнула девушка.
— Вова не появлялся?
— Приходил. Девочки говорят, что он каждый вечер ждёт меня у общежития. Но я ж теперь у мамы живу. Не хочу его знать! Правильно она про него говорила! Он ей сразу не понравился!
— Нат, он – ужасный человек. Суворов должен поплатиться за содеянное. Согласна со мной?
— Да, — зло проговорила Рудакова. — Он забрал жизнь Вадима, парней его убил.
— Раз ты тоже такого мнения, я хочу кое-что предложить. Нам нужна помощь в его поимке. Раз он каждый вечер караулит тебя около общежития, так давай ему дадим то, что он хочет?
Девушка непонимающе подняла на меня взгляд.
— В смысле? Ты хочешь использовать меня в качестве приманки? — я кивнула. — Ты совсем что ли, Мир?! А если он и меня убьет?!
— Не убьет. Тебя подстрахуют ребята с Универсама и мои телохранители. Они, в свою очередь, скрутят, наконец, Вову, чтобы он никому не причинил больше вреда, — положила руки на её плечи. — Помоги, Наташ. Пожалуйста.
— Мир...
— Это крайняя мера. Вова до полусмерти позавчера ночью Даниила избил. Мы должны поймать его. Вдруг он ещё кого-нибудь побьет? А тут такой хороший шанс. С тобой ничего не случится. Обещаю.
Чуть помолчав, она глубоко вдохнула и подняла на меня глаза.
— Я точно не пострадаю?
— Точно.
— Ладно. Я согласна.
— Отлично. Тогда ровно в 7 вечера появись на пороге общежития. Мои пацаны будут незаметно сопровождать тебя на протяжении всей дороги. В общаге будет ждать Череп. Снаружи с черного входа – Дед с Рычагом, а у главного – мои ребята. Запусти его внутрь. Как и всегда. С понтом ничего не было, ничего не знаешь. Отправь в комнату, а сама скройся. Поняла меня?
— Да.
Я встретилась взглядом с Цыганом и кивнула в нашу сторону. Тот всё понял и, оставив пацанов, подошел.
— Здравствуй, Мир, — протянул мне ладонь старшой.
— Привет, — пожала руку в ответ.
— Адидаса на нашей территории нет. Парни прочесали всё вдоль и поперёк.
— Ну и ладно. Смотри. Рассказываю дальнейшие наши действия. Вова последние несколько дней по вечерам обшивается у Наташиного общежития. Сегодня она пойдёт туда к 7-ми часам. Незаметно вместе с моими подстрахуйте её. Внутри и с черного входа будут дежурить телохранители. Когда Вова начнет убегать, не дайте ему скрыться. Скрутите и живым передайте Деду с Рычагом. А потом мы с тобой поедем и проучим его. Согласен?
— Согласен. А почему ты думаешь, что он придёт и сегодня? Вдруг не случится такое? — закурил Игорь.
— Он любит Нату и не подозревает, что возможна от неё такая подстава. Если не придёт, будем что-то решать. Но я уверена, что всё пройдет гладко.
— Хорошо. Тогда в 7 мы будем у общежития. Договорились.
Кивнув и в очередной раз принеся соболезнования, попрощалась со всеми и поехала в качалку к пацанам.
Подвальное помещение встретило разговорами мальчишек, запахом сырости и пота. Вошла внутрь. Все разом перевели на меня взгляды, сорвались с мест, подбежали, начав приветствовать и обнимать. Последним подошел Маратик. Потупив виновато взгляд, обнял.
— Вова мне больше не брат. Он меня предал. Я никогда не прощу его, — прошептал мальчишка.
— Вава предал всех нас. Я обещаю, он будет наказан, — потрепала его по волосам. — Как ухо твоё?
— Нормально, — отстранился он от меня. — Почти не болит.
— Ну отлично. Давай иди к Гуле. А то уж заждалась тебя, — усмехнулась я, поглядывая на сидящую на ринге девчушку.
Суворов кивнул и пошёл к возлюбленной, а я, махнув Валере с Вахитом, прошла в Кащееву каморку.
— Ангелочек, мы, увы, ничем не можем тебя порадовать. Адидас как сквозь землю провалился, — вздохнул Зима, закрывая дверь.
— Зато у меня есть новости. К вечеру соберите пацанов, в которых не сомневаетесь. Желательно человек 10-15. И незаметно выдвигайтесь к общежитию на Энергетиков. Подстрахуйте Наташу. Там будет её ждать Вова. Когда они зайдут внутрь, встаньте по периметру здания. Кто-то с черного входа, кто-то с главного. С Вами будут Цыган и его ребятки. Когда Адидас начнет убегать, скрутите его и передайте телохранителям. Они знают что с ним делать. Поняли?
— Конечно, — кивнул Вахит.
— Сделаем всё по красоте, — добавил Валера. — Как там Кащей? Не очнулся?
— Очнулся. Уже рвется к Вам, — улыбнулась я. — Но про это пока молчим. Скорлупе не говорим. Поняли?
— Поняли, — одновременно сказали супера.
— Ну с Богом, ребятки, — подошла к ним я, обнимая. — Удачи нам. Чтоб всё прошло хорошо.
Заехав в кондитерскую, купила Костин любимый Наполеон. Поднявшись в квартиру, с порога услышала звонок стационарного телефона. Поспешно сняв трубку, ответила.
— Ало. Слушаю.
— Привет, Мир! — послышался голос Колесникова.
— Привет, Тём. Ты узнал?
— Да. Камышов Роман Игоревич. 1943 год рождения. Проживает на Ильюшина 45. 3-й подъезд, 36 квартира.
— Отлично! Спасибо за информацию!
— Я так понимаю, мне нужно замять дело за отсутствием улик?
— Да. Правильно понимаешь, — кивнула я, расплываясь в довольной ухмылке.
— Ты только сама никуда не вляпайся. Пусть кто-нибудь из твоих по-тихому от него избавится.
— Ну, Тём. Мы что, звери какие-то? Просто потолкуем с ним. Не более.
— Хорошо. Ладно. Пошёл я. Работать надо. Удачи.
— Ага, пока, — повесила я трубку и повернулась к телохранителям. — Ну что, дорогие? Сегодня ловите Вовчика, а завтра наведываетесь в гости к Камышову на Ильюшина 45, 3 подъезд, 36 квартирка. Увозите его к Адидасу. И убираем сразу двоих.
Пройдясь по дому, собрала в сумку нужные вещи. Подкрасилась и переоделась. Не в черном же ехать к Кащею в больницу. Я же «не ездила» на похороны Вадима. Хотя, он и так знает, что меня не свернешь с пути. Вот такая я твердолобая.
— Так, Саш, отвези меня с ночевкой к Косте, для алиби. Как будто я ни причём. А Вы работайте. Я позвоню часов в 10 вечера. Чтоб наверняка. Узнаю что и как.
— Хорошо, солнышко, — кивнул Дед, забирая мою сумку.
— Удачи, ребятки, — обняла телохранителей и, накинув шубку, вышла из квартиры.
*****
Договорившись с Лерой, уже приехавшей с поминок, о ночевке, довольная двинулась к Вершинину. Распахнув резко дверь, широко улыбнулась.
— С Днём рождения, Костик! — рассмеялась я, закрыла дверку и, подлетев к кровати, обхватила его лицо ладонями и поцеловала.
— Спасибо, Царевн, — улыбнулся он. — А ты чё с сумкой?
— Я договорилась с крестной. Сегодня ночую у тебя. Раз пока не могу настоящий подарок подарить, хоть так порадую.
— Не нужны мне никакие подарки. Главное чтоб с тобой и малышом всё нормально было, — приподнялся он, обхватывая мою талию руками и целуя ещё плоский животик. — Как ты чувствуешь себя?
— Всё хорошо. Почти не тошнит. Голова не кружится, — зарылась пальцами в его волос. — Когда ты ещё не вышел с комы, было плохо. Постоянно унитаз обнимала.
— А как ты узнала, что беременна? — притянул он меня на кровать.
— Мне плохо очень стало после ужина, затошнило. Телохранители подхватили меня, на диван в гостиной уложили. Саша побежал в аптеку и принес с таблетками два теста. Я посмотрела на него, как на дурака. Он же только знал, что я бесплодна. Ну а у меня появилось сомнение: «А вдруг»? Пошла и сделала тесты, а там, представляешь, две полоски, — улыбнулась я. — Потом заплакала от счастья. Засмеялась. Блок на улыбку спал.
— А я все это пропустил, валяясь тут... — грустно усмехнулся Кащей.
— Зато ты жив. Впереди ещё столько прекрасных моментов, которые с нами случатся. Ты обязательно примешь в них участие, будешь рядом, — улыбнулась я, вставая. — А сейчас давай отпразднуем твой День рождения?
— Отпразднуем? — непонимающе посмотрел он на меня.
— Ну да. Ты думаешь я пришла с пустыми руками? М? — прошла я к сумке, доставая еду и его любимый торт. — Я вчера весь день готовила, между прочим.
— Это Наполеон? — подскочил он ко мне, выхватывая коробочку из рук. — Бля, как давно такое не ел.
— Но-но-но! Сначала нормальная еда, а потом уже десерт! — пригрозила ему пальцем.
— Ой какая грозная у меня жена, — ухмыльнулся он. — Ну ладно. Давай свои разносолы.
Время пролетало незаметно. Мы сходили к Даньке, болтали, смеялись. Всё было как раньше. Как в детстве и после свадьбы.
Когда стрелки на наручных часах начали приближаться к 7-ми вечера, начала непроизвольно кусать губы, волнуясь. Хоть бы всё у них прошло нормально. Чтобы хоть как-то себя занять, достала несколько бумаг с завода, начав изучать. Видимость работы. Только мыслями я была не в больнице, а у общежития на Энергетиков.
— Царевн, всё нормально? Ты какая-то не такая, — подошел ко мне Вершинин, присаживаясь. — Чё случилось? Я ж вижу чёт не так.
— Волнуюсь чуть, — улыбнулась я. — Не бери в голову, Кость.
— Из-за чего волнуешься? Чё ты там намутила? На часы постоянно поглядываешь. Будто ждешь чёт.
— Я не могу пока сказать. Как только удостоверюсь, что всё прошло хорошо, так сразу расскажу. Понял?
— И когда ж это всё произойдет? — приподнял бровь Кащей.
— К 10-ти часам. Больше ничего не скажу! — уткнулась я в документы.
Вдруг услышала скрип пружин, почувствовала, как кровать подалась под его весом.
— Костя... ты куда? — начала я, но не успела договорить.
Шаг. Еще шаг. Щелчок. Он подпер дверь стулом.
Я приподняла бровь, непонимающе смотря на него. Костя подошел медленно, как хищник, загоняющий добычу в угол.
— Ты... что задумал? — голос звучал ровно, но пульс уже бешено колотился где-то в висках.
Кащей не ответил. Просто наклонился, схватил меня за бедра и резко притянул к себе.
— Костя! — вскрикнула я, вцепившись в его плечи, но он уже опускал меня на спину, накрывая собой и запирая в клетке из своих рук.
Наше дыхание смешалось – моё учащенное, его – тяжелое, горячее.
— Ты думала, я позволю тебе работать, пока ты здесь? — прошептал прямо в губы, не давая ответить.
И поцеловал. Грубо. Ненасытно. Как будто хотел доказать, что жив, что он все еще ее Кащей, что ни пули, ни больница, ни врачи не смогут отнять у него этого.
Его рука скользнула под мою футболку, ладони обжигали кожу.
— Здесь... могут же зайти... — я задыхалась, выгибаясь под его прикосновениями.
— Пусть только попробуют, — прикусил мою нижнюю губу, заставив вздрогнуть.
И продолжил целовать. Глубже, настойчивее, как будто хотел выпить из нее всю жизнь, всю боль, все страхи этих дней.
И я сдалась, впустила его. Ответила с той же яростью, забыв про бумаги, про больницу, про Адидаса, про все, кроме него.
Тишину нарушали только прерывистые вздохи, глухое скольжение ткани и тихий стук колес кровати о стену.
Мирослава лежала на спине, ее бедра уже обнажены, юбка и колготки сброшены на пол бесформенной шелковой лужицей. Холод больничного воздуха пробежал по коже, но тут же был вытеснен жаром его ладоней, что медленно скользили вверх, от коленей к бедрам, оставляя за собой мурашки.
— Костя... — голос сорвался, когда его пальцы впились в ее кожу, оставляя красные отметины.
Он не ответил. Только наклонился, прижимая губы к внутренней стороне ее бедра, заставив вздрогнуть.
— Ты... не должен... — она закусила губу, когда его язык провел влажную линию по чувствительной коже.
— Не должен? — поднял голову Вершинин. Его глаза горели в полумраке. — И кто мне запретит? Ты – моя жена. Что хочу, то и делаю.
Его голос звучал хрипло, как у человека, который слишком долго молчал. Пальцы впились в ее бедра, раздвигая их шире и прижимая к матрасу.
— Ты ж скучала, — прошептал он, целуя ее уже выше, ближе, заставляя выгибаться.
— Нет... — Мира закрыла глаза, но тело дрожало, предательски отвечая на каждое прикосновение.
Он рассмеялся. Низко, горячо, прямо в ее кожу.
— Врешь, Царевн. Я ж вижу.
И погрузился в нее, языком, пальцами, всем, чем мог, заставляя стонать, хвататься за простыни, кусать свои же губы, чтобы не закричать от удовольствия.
Когда Вершинин вошел, Мира вскрикнула, впилась ногтями в его спину и чувствуя, как его тело, еще не до конца зажившее, напряглось от боли, но не остановилось.
— Ты... не до конца выздоровел... — она попыталась оттолкнуть его, но он только сильнее вдавил ее в матрас.
— А ты... беременна, — прошептал, двигаясь медленно, глубоко, как будто хотел прочувствовать каждую секунду. — Так что мы квиты.
Она застонала, запрокинула голову, чувствуя, как тело раскрывается, горит, требует большего. Кащей не торопился, как будто мстил ей за все эти дни страха, ожидания, неопределенности.
— Смотри на меня, — приказал он, и Мира открыла глаза, встретив его взгляд – темный, неистовый, полный той же ярости, что и в бою.
Когда она кончила, Костя прижал ее к себе, заставив почувствовать, как его тело дрожит в последних толчках, как бьется сердце. Часто, громко, живо.
Он не отпускал ее, даже когда все закончилось. Держал, как будто боялся, что любимая Царевна исчезнет, если разожмет объятия.
— Больше не рискуй, — прошептала я, целуя его в висок и чувствуя, как дыхание постепенно выравнивается.
Он фыркнул, провел рукой по моему животу, где уже росла наша маленькая жизнь.
— Обещать не буду, но постараюсь.
И я рассмеялась, потому что знала: Вершинин никогда не изменится. А мне этого и не нужно.
*****
Общежитие на Энергетиков.
7 часов вечера
Рудакова непринужденной походкой возвращалась домой. Будто ничего не произошло за эти несколько дней. Снег хрустел под черными сапожками на каблучках. Морозный воздух обжигал щеки, но она не замечала этого.
Подняв глаза, перед ступеньками общежития увидела оперевшегося на стену и курящего «любимого».
— Ну наконец-то я дождался тебя, Натусь, — расплылся в улыбке Адидас, выкидывая в непонятном направлении бычок и подходя ближе.
Девушка натянула улыбку и кинулась в объятия Суворова.
— Вовка! Я так скучала. Боялась, что с тобой что-то случится, — прошептала она, утыкаясь в его широкую грудь.
— Что может со мной случиться? Всё хорошо, дорогая, — зарылся он в её кудрявый блондинистый волос. — Пойдём внутрь. А то что на морозе стоять?
— Хорошо. Тогда как всегда. Лестница стоит у окон кухни.
— Понял.
Наташа отстранилась от Суворова и пошла внутрь. Быстро прошмыгнув мимо вахтерши, поднялась не второй этаж и распахнула окошко, впуская уже поднявшегося Вовика. Парень спрыгнул с подоконника, отряхнулся и мазнул губами по виску любимой.
— Иди в комнату. Она открыта. Там Ирка должна быть. А я к девочкам заскочу. Конспект один забрать нужно, — улыбнулась Рудакова.
— Хорошо. Только не задерживайся, — улыбнулся он в ответ.
Девушка пошла в сторону какой-то из комнат, а Суворов к Ирке. Поняв, что он не следит за ней, свернула на лестницу и, пробежав три пролета, залета к Кариму, начав обсуждать последние новости со смен.
Довольный Вовчик подошел к двери, распахнул, зашёл. Повернул голову и застыл. На кровати Рудаковой сидел, покуривая, Череп.
— Ну здорово, Адидас! — ухмыльнулся телохранитель. — Не ждал?
Суворов не стал медлить. Тут же сорвался с места, выбегая из комнаты. Швырнув окурок в открытое окно, Дима побежал за ним. Как Мирослава и предполагала, парень начал пролетать пролеты, спускаясь к запасному выходу, что всегда был закрыт лишь на шпингалет.
Улица встретила резким порывом холодного воздуха, миганием фонаря, двумя телохранителями и толпой из Универсамовских и Дом Бытовских пацанов.
— Адидасик, не надоело бегать? — усмехнулся Турбо.
— За свои поступки надо отвечать, — размял кулак Цыган.
— Ах вы, суки! Спелись с Вершининой! — почти прокричал Суворов, поняв, что, если побежит вперёд, будет избит насмерть.
Развернувшись к Черепу, замахнулся и рванулся на телохранителя. Тот лишь ухмыльнулся и, отскочив, прописал апперкот в грудную клетку беспредельщика. Вова согнулся и попятился назад.
Дед махнул рукой. Пацаны тут же сорвались с мест, подбежав и начав избивать парня. Смешались все. Не было различий кто ты. Дом Быт. Универсам. Они не разбирались куда наносить удары. Просто били за своих погибших друзей, за попытку убийства старшой, за нарушенные понятия. Ногами, кулаками с кастетами. Всем, что имелось в наличии.
— Всё! Хватит! — крикнули Цыган с Вахитом.
Пацаны тут же расступились, позволяя телохранителям пройти к почти к безжизненному телу Суворова. Лицо превратилось в кровавое месиво. Одежда со снегом залиты багрово-алыми пятнами. Глаза слегка приоткрыты. Слышны тихие хрипы и стоны.
Подхватив Вову под подмышки, понесли к открытому багажнику серебристого запорожца. Кинули тело. Закрыли.
Развернувшись к пацанам, безмолвно кивнули. Дед подошел к Цыгану. Пожал руку. Чуть дернув на себя, прошептал:
— Мирослава сообщит место и время.
— Хорошо. Буду ждать, — отстранился парень. Махнув своим, двинулся от общежития на свою территорию.
— Молодцы, — ухмыльнулись телохранители, глядя на Универсам. — Вышедший из комы Кащей с Царевной будут гордиться Вами.
Пацаны округлили глаза. Молчание сменилось взрывом радостных криков. Все начали прыгать, обниматься и просто радоваться.
— А теперь можете спокойно расходиться по своим делам, — усмехнулся Дед. — О том, что сейчас было, молчим.
Все понимающе кивнули и разбежались в разные стороны.
Рычаг улыбнулся и, махнув наблюдающей из окна Наташке, сел за руль машины, отъезжая от здания на улице Энергетиков.
*****
Стрелки на наручных часах показали ровно 10 вечера. Аккуратно выскользнув из Костиных объятий, накинула на себя шелковую ночнушку с махровым халатом и было хотела выйти из палата, как послышалось его недовольное ворочание:
— Ну и куда ты собралась? Сбегаешь от мужа, Царевн?
— Я скоро вернусь. Узнаю что и как и приду, — отодвинула стул от двери, выходя в коридор.
Дойдя до поста медсестрички, улыбнулась, протягивая 10 рублей.
— Я сделаю один телефонный звонок и уйду. Спасибо за понимание.
Она кивнула, кладя деньги в кармашек халата и пропуская меня к аппарату.
Сняв трубку и набрав знакомые цифры, стала ждать ответа.
— Слушаю, — проговорил спокойно Дед.
— Саш, ну что там? — прикусила я губу, начав нервно наматывать на палец телефонный шнур.
— Всё хорошо, солнышко. Взяли. Рычаг остался с ним. Череп приехал. Вот на кухне сидит котлеты жрёт.
— Ну молодцы. Димка не изменяет своим принципам, — усмехнулась я. — А Адидас ничего Ване не сделает?
— Не волнуйся. В таком состоянии – нет. Пацаны отомстили ему. Он не может теперь нормально даж дышать, — замолчал Дедов. — Ты умничка, Мир. Придумала такой план. Только благодаря твоим мозгам мы взяли его.
— А без Вас ничего бы не получилось. Все молодцы, — улыбнулась я. — С Наташей всё хорошо?
— Да. Жива, здорова. До дома проводил.
— Отлично. Теперь осталось сходить в гости к Пауку.
— Завтра мы этим занимаемся.
— Ну не телохранители, а золото, — рассмеялась я. — Ладно. Идите отдыхайте.
— Давай, солнышко.
Я положила трубку и довольная пошла в палату к Вершинину. Открыв дверь, увидела Кащея, медленно поедающего Наполеон.
— Ля ты мышь! А с беременной женой поделиться? — расхохоталась я.
— Я чё не даю тебе? На! — протянул он мне вторую ложку. Я села рядом и последовала его примеру. — Чё довольная такая? Выкладывай чё намутила.
— А наши Вову взяли, — хихикнула, кладя в рот кусочек торта.
— Не понял, — приподнял бровь Костя. — Ну к давай всё подробно и красках.
— Я придумала маленький план. Раз Суворов ошивался у общаги, значит и сегодня должен был там быть. Наташка стала приманкой. Запустила его. Сама по-тихому скрылась, а он прошел в комнату, где его уже ждал Череп. Потом Адидас должен был побежать к запасному выходу. Видимо, он так и сделал. Там уже его ждали наши и Дом Быт. Побили, скрутили. Теперь он за голодом с Рычагом. Вот как-то так, — довольно покачала ногами и улыбнулась.
— Бля... как ты умело заставила всех плясать под свою дудку. Ну могёшь, Вершинина! — довольно рассмеялся Кащей. — Но в лоб тебе все равно надо дать за такие маневры. Без моего ведома, за моей спиной... — не успел договорить он, как я развернула его лицо и впилась в сладкие от Наполеона губы. — Это всё? Или я ещё чёт не знаю? — отстранился через несколько минут от меня он.
— Остался только Камышов, но с ним мы разберемся завтра.
— Давай ты не будешь об эту гниду ручки свои нежные марать? Хочешь ударить – ударь. Но избавятся пусть телохранители.
— Хорошо. Так и сделаем, — чмокнула его в щеку. — А теперь продолжим трапезу. А то мы всё ещё хотим есть.
Начала довольно уплетать торт. Вершинин засмеялся. Встав, разлил сок по стаканам. Вручив мне, поднял свой:
— Чтоб всё у нас троих было хорошо!
— И без приключений, желательно!
Рассмеялись мы, чокаясь.
11 февраля 1989 год
Проснувшись, приоткрыла глаза. Попыталась потянуться, но тут же была прижата к горячему мускулистому телу Кащея. Усмехнулась. Даже сейчас, во сне он не отпускал меня.
— Кость... — прошептала я. Ладони дотронулись к его скулам, начав скользить к полуоткрытому рту. Большой палец провел по нижней потрескавшейся губе. — Просыпайся. Уже расцвело.
Вершинин поморщился.
— Рано ещё, — хриплым ото сна голосом прошептал он. — Спи лежи.
— Ну Костя... и совсем не рано... 10 утра. Тебе скоро придут капельницу ставить.
— Не нужны мне никакие капельницы. Я и так себя нормально чувствую. В понедельник пойду к Лерке. Скажу: пусть выписывает меня. Чё я тут тухну пока всё самое интересное там?
— Не пойдёшь ты никуда! — возмутилась я. — Сколько надо, столько и будешь тут лежать. Ей виднее. Ишь что он захотел!
— Я лучше... — не успел договорить он.
— Нет! Ты не знаешь что лучше, а что нет! Будешь лежать пока она сама не выпишет тебя! — фыркнула я. — А то я обижусь и не буду с тобой разговаривать. Уже забыл как это? Повторим?
— Манипуляторша, — усмехнулся он.
— Да, вот такая я! Что-то не нравится?
— Всё нравится, — открыл глаза Кащей, улыбнулся и поцеловал в лоб. — Ладно. Иди одевайся, — отпустил меня муж.
Я усмехнулась и, выскользнув из объятий, подошла к соседней кровати. Вершинин следил за каждым моим движением. Стянув шелковую ночнушку, натянула водолазку и колготки с юбкой.
— Без этого всего тебе намного лучше, — ухмыльнулся он, на что я закатила глаза и тихо хмыкнула.
— Только одно на уме, — сложила вещи в сумку. Открыла железный контейнер с мясом и начала завтракать.
— Делись, — поднялся Костя с кровати, садясь рядом и беря с тумбочки вилку.
Закончив прием пищи, Кащей отправился на процедуры, а я, зайдя на несколько минут в педиатрию, спустилась вниз, где меня уже ждала чёрная волга с телохранителем.
Увидев меня, Дедов с довольной улыбкой выскочил из машины, подбегая и забирая сумку.
— Доброе утречко, солнышко.
— Доброе, — обняла телохранителя. — Ты чего такой довольный?
Мы подошли к машине. Он открыл мне дверь, а сам опустился на водительское сидение. Мотор заурчал. Волга двинулась с места.
— Ну всё. Поздравь нас. Мы взяли Паука. Он не был рад видеть меня. Я ж Костика в начале всегда защищал. У него на меня ещё тогда зуб был. А потом, когда опустили, и подавно.
— Он ничего тебе не сделал? — взглянула я на Дедова.
— Не. Кулак в висок, тряпку с эфиром к морде и всё, — усмехнулся мужчина. — Как будто в первый раз.
— Ну хорошо. Значит ночью поедем к ним. Поболтаем.
Я усмехнулась, переводя взгляд в окно. Если бы мне в начале декабря сказали, что за эти два месяца со мной случится столько приключений, я бы рассмеялась в лицо этому человеку и покрутила пальцем у виска. Похороны папы, встреча с любовью всей жизни и старыми друзьями, похищение, роспись, попытка убийства Кости, недоудушение и беременность. А теперь этот список пополнится ещё и зачисткой тех, кто хотел испортить мне жизнь. Что же это за город такой? Казань не перестает удивлять меня с каждым новым днём, принося всё новые и новые приключения.
*****
11 часов вечера
50 километров от Казани
Неприметный домик на окраине заброшенного поселка
Серый запорожец с черной волгой остановились у одноэтажного здания, чуть не доезжая до ворот. Из машин вышли телохранители, Царевна и Цыган.
Пройдя внутрь, перед нами открылась интересная картина: привязанные верёвками к стульям Адидас и Камышов, и курящий Рычаг, облокотившийся на стенку около окна.
— Ого, какие люди... старшие сразу двух группировок посетили нас, — прохрипел, ухмыляясь, Суворов. — Мирославочка, любовь моя. Каким судьбами?
— Думал избавился от меня? Хрен тебе, Вовчик. Я сучка живучая, — усмехнулась, подходя к нему вплотную.
Сжав кулак, размахнулась и со всей силы нанесла точные удары сначала в правый, потом в левый висок, в грудь. Парень закашлялся, начав сплевывать на пол кровавую жижу.
— А теперь ты, — подошла ко второму, беря двумя пальцами за подбородок и ухмыляясь. — Ты несколько раз посмел посягнуть на жизнь моего мужа. За это должно быть наказание.
Повторила я с ним те же действия, что и с Адидасом, добавив ко всему удар в переносицу и под дых.
Отойдя к старшому Дом Быта, кивнула, позволяя случиться мести.
Тишину прорезал голос Паука:
— Ты же обещал, что всё нормально будет!
— Подожди, Игорь, — махнула я Цыгану. — Не поняла. А сейчас давайте-ка поподробнее. Что там кому кто обещал? — Молчание. Я закатила глаза и повернулась к Деду. — Ну что делать с ними будем?
Телохранитель ухмыльнулся, протягивая мне Костин револьвер. Я развернулась, отодвинула курок и направила в лоб Камышову.
— Говори, мразь, — процедила сквозь зубы. — Иначе пуля вышибет тебе мозги за доли секунды, — молчание. — Ну хорошо.
Переведя ствол ниже, нажала на курок. Громкий выстрел. Истошный крик. Простреленное колено зека.
— Хорошо! Я расскажу! — застонал мужчина. — Как только я откинулся, ко мне пришёл этот с предложением убрать Кащея. Что ему, что мне Вершинин испортил жизнь. Мы договорились. После того, как решился вопрос с Киноплёнкой, мы поехали и застрелили муженька твоего. А он блять, сукин сын, выжил нахуй!
— Так это всё-таки ты, сука, всё провернул... — глянула я на Суворова. — Тебя Костя в люди вывел. Начал учить вопреки словам Кита. А ты ещё и выёбываться на него начал!
— ЕМУ ВСЕГДА БЫЛО ПОХУЙ НА МЕНЯ! ОН ЗАБРАЛ У МЕНЯ АВТОРИТЕТ! УНИЖАЛ! ПРИСВОИЛ ТЕБЯ! — заорал Адидас.
— У тебя никогда не было авторитета. Это первое. Я полюбила Вершинина ещё задолго до твоего появления. Это второе. И третье – это были не унижения. Если бы ты с самых первых дней не начал гнуть пальцы веером, а прислушиваться к нему, сейчас бы всё было по-другому.
— ЧТОБ ВЫ СДОХЛИ! ТЫ! ВЕРШИНИН! ПРЕДАТЕЛЬНИЦА НАТАШКА! Сначала в тебя надо было стрелять, а потом уже и в остальных!
— Игорь, Адидас весь твой. Делай с ним что хочешь, — похлопала парня по плечу. — Главное, чтоб живым он не остался.
Цыган ухмыльнулся. Последовали методичные удары по искалеченному телу Суворова. Стоны, крики. Всё смешалось. Старшой Дом Быта достал нож-бабочку. Несколько раз загнал под рёбра Вове. Затем перешел за его спину, придерживая уже свисающую голову.
— Это тебе за Жёлтого, Жука и Кола! — лезвие ножа скользнуло по шее Адидаса. Хлынула кровь, заливая из без того багровую дубленку.
— А теперь ты, — ухмыльнулась я, смотря на Паука. — Такие черти не должны оставаться в живых.
Наставив ствол ко лобу Камышова, безжалостно спустила курок. Раздался выстрел. Точный. Кровь мужчины размазалась по стене.
Телохранители с Цыганом довольно кивнули и захлопали в ладоши.
— Молодец, Царевн! — усмехнулся Рычаг, подходя ближе и приобнимая. — Вы с Кащеем две копии. Что ты, что он не остановитесь перед теми, кто посягнет на Ваше.
— Вы бы поступили точно так же, будь на моем месте, — отдала револьвер обратно Деду. — Избавьтесь от них.
Глубоко вдохнув, сжала кулаки и пошла на выход из дома. За мной, обгоняя, двинулся Череп, открывая дверь волги. Я села. Телохранитель обогнул машину. Автомобиль развернулся и поехал в сторону города.
— Вот это ты даешь, Мирка... — усмехнулся телохранитель, качая головой.
— Дим, давай по честному? — перевела на него взгляд. — А ты не так поступишь, когда найдёшь ублюдков, которые Иру убили?
Череп замолчал. Глубоко вдохнул и согласился.
Прикрыв глаза, откинулась на заднее сиденье. Теперь нам ничего не угрожает. Всё будет хорошо. Я уверена.
Подъехав к подъезду, телохранитель развернулся к беловолосой девушке. Царевна расслабленно спала на заднем сидении, тихо посапывая. Заглушив мотор, вышел из машины. Улыбнулся, переводя на неё взгляд через стекло.
— Знаешь, я не умею говорить всякие розовые сопли, — закурил Дима. — За эти два месяца ты стала для меня не просто объектом охраны. Сначала я думал, что нас послали просто за избалованной девчушкой, избила меня. Потом узнал тебя получше. Привязался. Даже жизнью почти пожертвовал, не сомневаясь. Не потому, что Кащей приказал. Я боялся за тебя. Ты такая хрупкая, красивая, умная и, одновременно с этим, сильная девушка. Ирку чем-то напоминаешь. Теперь ты для меня даже больше, чем сестричка. Я ни за что и никогда не предам тебя. Всегда буду защищать и ценить.
Выкинув бычок, бесшумно открыл заднюю дверь. Подхватив на руки невесомую Царевну, двинул бедром. Закрыв машину, понес её на второй этаж. Занес в квартиру. Аккуратно положил на кровать, снимая сапожки и шубку.
Она даже не проснулась, лишь чуть поморщилась. Улыбнувшись, наклонился ближе. Прикоснулся обветренными губами ко лбу Мирославы.
— Спи спокойно, солнце. Теперь всё будет хорошо.
