Притворись

Стоило омегам зайти на территорию дома, все вокруг начали им свистеть, узнавая в прибывших местных «звёзд». Вечеринка проходила у Ким Тэхёна, а все знали, что он альфа, предпочитающий только альф. Поэтому гомофобов здесь не было. Но были те, кто относился равнодушно и не расстилался у ног популярных студентов. Чимин почти сразу влился в тусовку, принимая алкогольное угощение от незнакомца. Юнги отнял стаканчик с напитком и сам лично налил другу из другой бутылки. Чимин же шикать начал. Не любил он занудство омеги и иногда не понимал, как можно не любить столько классные мероприятия. Это же мечта любого студента. Выпивка, громкая музыка и альфы. Много альф. На любой вкус и цвет, как говорится. Чимин пританцовывает, рассматривая обстановку. Дом у Кима огромный, двухэтажный, и это радовало. Ему даже показалось, что он находится на американской тусовке. Здесь всё в точности так же. Неудивительно. Тэхён совсем недавно переехал в Корею, почти всю жизнь жил в Америке, в Бостоне, оттуда, видимо, и остались замашки. Некоторые друзья у альфы тоже были иностранцами. Чимин был бы не против попробовать подружиться и с ними. Осушив первый стаканчик, он отдает Юнги его в руки и требует ещё. Тот наливает и возвращает обратно. Сам же омега не пьёт. Находиться здесь и так никакого удовольствия нет, а выпивать, учитывая, что никогда не пил, лишь пробовал, — сомнительная затея. К тому же кому-то нужно приглядывать за Чимином. Хосок же сразу находит компанию и уходит от друзей, Юнги салютует ему и подмигивает, понимая, что альфа нашёл с кем уединиться. М-да… Тоска смертная. Сборище прыщавых гормонов. И пусть Юнги сам ещё подросток, но ему бы и в голову не пришло — в зюзю пьяным, да с незнакомцем… Мерзость какая! Но вот Чимин так не думает. Он вьётся юлой возле Чонгука, а тот в свою очередь обнимает его за талию и так нагло к себе прижимает, что смотреть противно. Конечно, Юнги, как лучший и верный друг, желает счастья Чимину, но точно не с таким, как Чон. По нему же видно, что дольше чем на ночь омеги с ним не задерживались, почему же Чимин думает, что с ним будет иначе? Юнги, если честно, злиться начинает и решает устроить небольшую сцену. А что? Они пара, имеют право. Он подходит к омеге, чуть сдвигая Чонгука, и прижимает к себе, демонстративно целуя в губы. Замечает, как Чимин теряется, начинает глупо хихикать, облокачивается на плечо и незаметно для остальных шепчет на ухо: — Юнги, что ты делаешь? Уйди. Но Юнги даже не подумает. Он не отпустит лучшего друга в сальные объятия этого противного альфы. — Кисуля моя, не хочешь уединиться? — громче положенного говорит, чтобы все, кто с ними рядом, услышали. Вокруг начинают свистеть и смеяться. Чимин краснеет от возмущения, но продолжает улыбаться, делая вид, что всё нормально и так должно быть. Сам косится на Чонгука, и тот, скользя по нему взглядом, кусает губу и подмигивает. Он явно намекает! Точно хочет! Ну что Юнги делает? Они так не договаривались! Чимин обнимает своего парня за шею, гладит по спине, делая вид, что флиртует, но то, что говорит, является полной противоположностью действий. — Прекрати, тебе пора уходить! — Чимин, — шепчет Юнги в ответ, обнимая крепче, и утыкается в ухо, — не ходи с ним. Ты же пьян. — Мне плевать! — Эй, ребята! — кричит один из студентов. — Кто хочет посмотреть, как два омеги целуются? Давай сюда! Комната снова наполняется свистом и радостными воплями. Чимин сужает глаза, бросая недобрый взгляд на друга. Юнги же усмехается, но ему не весело. Скорее, он разочарован. Сначала всё казалось забавным, но теперь становится противно. Они не экспонаты и не звери за стеклом, чтобы ими любовались! Тьфу… Но, несмотря на мысли и полное отрицание, он притягивает Чимина к себе и целует в губы, сразу с языком. Целует жадно, глубоко, при этом трогая омегу за ягодицы. Чимин хотел спектакля? Он его получил! Юнги чувствует, как друг упирается ему в плечи, слегка сжимая блузку, и едва слышно возмущенно стонет, за что Юнги прикусывает его губу и, кинув взгляд, полный разочарования, который заметен лишь Чимину, уходит под громкие крики от кучки придурков. Чимин вытирает губы, тяжело дышит и провожает друга взглядом. Он не понимает, что нашло на Юнги, но решает разобраться с этим позже. Поэтому снова натягивает на лицо широкую улыбку, берёт стаканчик с алкоголем и вливается в толпу. Выискивает глазами Чонгука, но альфы нигде нет.

***

Юнги раздраженный выходит на улицу и садится на лавочку, решая немного подышать свежим воздухом. Он бы прям сейчас ушёл домой, но оставить Чимина никак не может. Ему всё ещё не ясно, как можно так себя вести. Но друг всегда таким был… Наверное, то, что Юнги любит его таким, и есть настоящая дружба. Омега надеется, что их игра в любовь закончится так же быстро, как и началась. Потому что если сначала казалось, что будет весело, то сейчас, сидя в одиночестве в незнакомом месте, всё по-другому. Это не нравится. Не нравится держать в руке этот стакан и делать вид, что ты пьешь. Не нравится улыбаться незнакомым людям. Не нравится понимать, что Чимин сейчас с Чонгуком… Странное чувство внутри. Раньше Юнги такого не испытывал. Может, потому что раньше с Чимином они были только вдвоем? А с поступлением в универ друг изменился. Юнги чувствует, как они отдаляются, хотя всё ещё вместе. Каждое утро, день, час, минуту. Но что-то словно изменилось. Может ли Юнги злиться из-за украденного Чимином первого поцелуя? Нет, конечно, он ни на что не рассчитывал — они же просто друзья… Просто сейчас он ощущает себя так, словно его использовали. Будто для Чимина этот поцелуй был мимолетной шалостью, пустяком. Ничего личного, лишь игра, затеянная ради собственного удовольствия. Да, это, несомненно, задевает, но куда сильнее гложет мысль о том, что теперь Чимина целует кто-то другой. Что это? Неужели ревность? За долгие годы дружбы Юнги не сталкивался с этим чувством. Ему никогда не приходилось делить с кем-то Чимина, но если и появлялся кто-то третий, он никогда против не был. Так почему же сейчас в груди так нестерпимо свербит? Будто там клокочет что-то чужеродное, неестественное. От этого хочется избавиться. Заглушить, поэтому, сморщившись, он делает глоток горькой гадости и проглатывает, медленно выдыхая, чувствуя, как внутри обжигает. — Не помешаю? — раздается знакомый голос и Юнги поднимает голову. Перед ним стоит Чонгук, закуривает сигарету, подпирая спиной стену. — Нет, — тихо в ответ. Почему Чонгук здесь? А Чимин тогда где? Возможно, альфа вышел просто покурить и, чтобы не стоять одному, решил немного поговорить? — Почему один? Где твой омега? «Твой омега…» — слова повисли в воздухе, незнакомые и оттого волнующие. Юнги, сам омега, внезапно обрёл своего… Звучит странно, почти нереально, но внутри разливается приятное тепло. «Мой омега…» — мысленно усмехается он, пробуя это слово на вкус. Раньше и представить не мог, насколько трогательно, почти нежно, это может звучать. Юнги никогда не задумывался о своей ориентации. Но теперь, смакуя сладкое «мой омега», понимает, что это не вызывает ни малейшего отторжения. Наоборот, что-то внутри отзывается на это теплотой и… удовольствием? — Наверное с нашим другом, — коротко улыбается. — А почему ты не с ними? — присев рядом, интересуется альфа, выдыхая густой дым в сторону, внимательно рассматривая омегу. — Вышел подышать, — поджимает губы и смахивает пальцем чёлку со лба. — Не холодно? — Чонгук садится ещё ближе, закидывая руку на спинку лавочки, и Юнги напрягается. Он отодвигается к самому краю, колени его смыкаются, ладони скользят между ними, и он чуть горбится в спине. — Нет, всё нормально, — старается выглядеть уверенно, но напор этого наглеца растворяет запал, и Юнги чувствует дискомфорт. Не нравится находиться рядом с альфой. Не нравится общаться с ним. Не нравится отвечать на вопросы. Он впервые ощущает себя небезопасно. — Может, выпьем? — горячее дыхание Чонгука обжигает кожу на шее, и Юнги, вздрогнув, резко встает с лавочки. — Не стоит, — обрубает все попытки альфы и хмурится. Тот улыбается, пожимает плечами и, докурив сигарету, тушит о стену дома. — Я… — но его перебивает голос. Чимин стоит недалеко от них, явно чем-то недовольный, Юнги бы даже сказал, злой. Он, сузив глаза, скользит по ним взглядами, и когда Чонгук обращает на него внимание, то омега улыбается и легкой походкой, но Юнги видит, что друг очень напряжен и пьян, подходит к нему и обнимает. — Детка, ты оставил меня одного? — губы его улыбаются, а вот глаза излучают недобрый огонёк, — вы чего здесь делаете и без меня, а? Я могу и ревновать начать, — глупо смеётся он, целуя Юнги в уголок губ. Чонгук встает с лавочки и кидает взгляд на часы. — Мне пора, был рад видеть. — Что? Уже? — расстроенно хнычет омега, продолжая висеть на шее друга-парня. — Ага, — кивнул тот, — завтра пары, увидимся, — и, бросив мимолетный взгляд на Юнги, подмигивает и уходит. — Это что такое?! — шипит Чимин, моментально стирая улыбку с лица. Он отходит на два шага от Юнги и складывает руки на груди, глядя в глаза. — Ничего. Я вышел проветриться, а он подошёл, — спокойно объясняет всё как было. — Юнги, ты кажется забыл, что должен был уйти домой! Мы договаривалась! — Я не мог оставить тебя здесь одного, решил подождать, — он подходит к другу и берёт за руку, но тот не позволяет. — Чимин-а, Чонгук тебе не пара, не нужно с ним пробовать. — Чего? — усмехается Чимин, почти задыхаясь от такой наглости. Как его лучший друг смеет такое говорить? Он же знает, как Чимин влюблен! — Да он тут со всеми уже, зачем тебе такой нужен? — Такой уверенный?! — повышает голос. — Успокойся, пожалуйста. Не злись, рыбка, — вспоминает любимое прозвище друга, которым раньше называл. — Просто по нему видно, я не хочу, чтобы потом тебе было больно. — Знаешь, от чего мне реально больно? — Чимин подходит смело и тычет пальцем тому в грудь. — От того, что мой друг пытается увести у меня альфу! Глаза Юнги расширяются и он удивленно моргает. — Чимин-и, что за бред? Это не так! — А что нет? Что вы делали тут вдвоем? Юнги приоткрывает рот, совсем теряясь и не зная даже, что ответить вразумительного. Что он слышит в голосе друга? Ревность? Неужели тот ревнует его? Или стоп… Чимин ревнует Чонгука? — Я тебе уже сказал. Он сам подошёл, клянусь тебе, — делает шаг ближе, осторожно приобнимая за плечи. — Знаешь, что, Юнги? Надо было одному идти! С тобой вообще нельзя ни о чём договариваться! Из-за тебя ничего не получилось! Спасибо, что испортил мне вечер! — выкрикивает на грани слёз и убегает к выходу. Юнги тяжело вздыхает и, взяв со спинки лавочки пуловер, идёт вслед за другом. Он догоняет его возле дома. Потому что всю дорогу, что они шли, Чимин не останавливался и не реагировал на оклики. Явно был зол, Юнги отчасти понимал. Ведь друг был пьян, и он так же понимал, что пьяному ничего не докажешь. Это и злило, и заставляло нервничать. Они так давно не ссорились. Но терять лучшего друга из-за какого-то придурка Юнги не намерен. — Да подожди же ты! — все-таки останавливается возле двери дома. — У меня ничего не было с ним. Он мне не нужен, хватит, пожалуйста, Чимин-а! Омега пьяно моргает и кивает. Видимо, он выпил слишком много перед самым выходом, и накрыло только сейчас. Юнги помогает ему зайти домой, провожает в комнату, раздевает и укладывает в кровать. Самого уже рубит, ведь не привык гулять по ночам, да и стакан алкоголя сильно действует, поэтому решает остаться на ночь здесь. Пишет родителям, чтобы не ждали, и ложится на кровать. Ему не хочется ссориться из-за альфы. Это настолько глупо, что даже смешно… Он очень надеется, что Чимин утром, когда придет в себя, всё осознает и перестанет себя так вести. Повернувшись на бок, он изучает лицо друга. Внимательно, словно заново открывает его для себя, и улыбается. Чимин и во сне такой же милый и это так контрастирует с его взрывным характером — парадокс, к которому Юнги давно привык. Он любит его. Считает самым близким, незаменимым, и пусть порой и злится на него, но злость эта — лишь мимолетная тень на солнце их дружбы, неспособная омрачить их связь. Никем и никогда. Юнги уверен. Чимин ворочается, что-то невнятно бубня, и приподнимается, глядя в глаза. — Ты здесь, — расплывается в пьяной улыбке и ложится ближе обнимая рукой, и утыкаясь в шею, щекоча дыханием. Юнги бережно укрывает его одеялом и замирает, почти переставая дышать, когда чувствует невесомый поцелуй. Легкое прикосновение ладони поворачивает его голову. Юнги едва успевает вдохнуть, как его губы накрывают чужие, жаркие и требовательные. Чимин вцепляется пальцами в его волосы и почти нависает сверху. На мгновение Юнги теряет ориентацию, а затем, словно растворившись в волне странного, обволакивающего спокойствия, сдается. Он обхватывает ладонями лицо друга и углубляет поцелуй, почти задыхаясь от сладости и чувственности, пронзающих до кончиков пальцев. Они перекатываются по кровати в танце сплетенных тел, сбрасывая одеяло, чтобы ещё теснее переплестись руками и ногами, сливаясь в единое целое. — Ты здесь, — сквозь поцелуй снова шепот, и Юнги улыбается. Приятно. Так приятно целоваться. Приятно знать, что Чимин больше не злится и хочет быть рядом. Как же приятно… Но улыбка гаснет, а вихрь щекочущего счастья, бушевавший внутри, вмиг рассыпается в прах, едва до его слуха доносится следующее: — Чонгук…