Кемджира, должен выжить.

Глава 23.

Нанеся лекарство, Фаран закрыл крышку, сунул контейнер в карман рубашки и встал, чтобы уйти, оставив Кемджиру в замешательстве. Его лицо все еще было красным, а губы были плотно сжаты. "{Учитель снова так любезно со мной обращается...}" Кемджира покачал головой и ущипнул себя за бедро, чтобы сдержать свои чувства, зная, что скоро Фаран вернется к своему обычному холодному и безразличному отношению. Похлопав себя по щекам, он встал и направился к лестнице, расположенной в левой части дома, намереваясь принять еще одну ванну перед сном, не зная, что Джет прячется за большим кувшином с водой, кусая кулак и плача, а Чанвит похлопывает его по плечу, чтобы утешить. Они планировали сказать Кему, что не вернутся в свою комнату спать этой ночью, и напомнить ему, чтобы он запер дверь. Однако они не увидели его в комнате и спустились вниз, чтобы поискать, но увидели всю эту сцену. Боясь выдать свое присутствие, они спрятались за кувшином. "Если Учитель испытывает чувства к Кему, он должен просто сказать об этом. Если он узнает, что я уговариваю Кема сдаться и уйти в Пхонгу, он посадит меня в глиняный горшок и утопит по-настоящему", - ворчал Джет, а Чанвит качал головой. Он не отрицал, что Учитель испытывает чувства к Кемджире - это было очевидно любому, кто их видел, - но он покачал головой в ответ на нелепые мысли Джета. Он был живым человеком. Как можно было посадить его в глиняный горшок и утопить? Кроме того, Учитель Фаран не был таким уж неразумным человеком. "Ты бредишь", - пробормотал Чан, обращаясь скорее к себе, чем к Джету, который повернулся к нему, явно не уловив слов. "А? Что ты сказал?" Чан приподнял очки и осторожно смахнул комара с колена Джета. "Ты готов встать? Я устал отмахиваться от комаров ради тебя. Почему ты вообще ходишь в шортах?" Услышав это, Джет бросил на него взгляд. "Ладно, ладно, ладно! Ты становишься все более и более раздражающим в последнее время, понимаешь?!" *** Наступило утро, и староста округа Чанг, узнав накануне вечером новости от Учителя, отправился в его дом, чтобы забрать сына и отвезти в больницу для дальнейшего лечения. Перед отъездом отец и сын выказали дань уважению шаману. "Я попросил людей проверить это. Похоже, Кла знал, что Джет и Пхонг идут на храмовую ярмарку вместе, и устроил засаду, надеясь ранить Пхонга, чтобы тот не смог выйти с ним на сцену для боксерского поединка. Жаль, что мы не смогли его поймать, потому что не было улик, а свидетели на месте преступления даже не помнят, что произошло вчера вечером", - с явным разочарованием сказал староста. Фаран сидел молча и слушал, ничего не отвечая, потому что староста, похоже, просто хотел выплеснуть свое разочарование. Без доказательств ничего не оставалось делать, как пустить все на самотек. Свидетели утверждали, что ничего не помнят, но не потому, что забыли, а скорее всего потому, что с самого начала были ослеплены магией. "Я просил его не уходить далеко от дома и слушать, что вы говорите, но он настоял на том, чтобы уйти. Прошу прощения, что побеспокоил вас так поздно ночью", - продолжил он, бросив суровый взгляд на сына, который сидел рядом с ним, сцепив руки. Однако взгляд Пхонга, казалось, постоянно кого-то искал. Фаран заметил его взгляд, отставил чашку с кофе, кивнул и спокойным голосом ответил: "Староста, не волнуйтесь. Это обычная лихорадка. Вам следует отвести его к врачу". Староста поблагодарил Учителя за помощь и быстро повез сына в больницу. Пуккапхонг хотел попрощаться с Кемджирой и взять у него номер телефона, но, похоже, того не было рядом. Спросить у Фарана он не решился, так что в итоге ему пришлось уйти ни с чем. Как только они ушли, из леса за домом вышли Джет, Кемджира и Чанвит с большим мешком вешенок. Изначально Джет не понимал, почему Учитель вдруг захотел съесть том-ям с курицей и вешенками тем утром. Он отправил их в лес на поиски грибов. К счастью, они не столкнулись с кабаном Праем, так как им не пришлось заходить слишком глубоко, чтобы набрать полный мешок. Когда они вернулись и увидели, что машина Пуккапхонга едет рядом с машиной старосты Чанга, они поняли, что произошло, и могли только с благоговением смотреть на Учителя ... Но Кемджира, не знавший о ситуации, выразил сожаление, увидев, что Пхонг уже уехал. Он вспомнил утром, как тот схватил его за руку и помог убежать от банды ночью, и понял, что до сих пор не поблагодарил его. "Пхонг уже ушел. А я решил приготовить ему рисовый суп". Услышав это, Джет, мывший грибы в тазике неподалеку, с тревогой посмотрел на друга, потому что не был уверен, слышит ли Фаран, читавший газету за обеденным столом позади них, или нет. Он быстро сменил тему. Но Фаран, конечно, уже слышал. Покончив с едой, шаман повел Джета, Кема и Чанвита в кладовую, чтобы помочь выбрать из большого стеклянного шкафа старые игрушки, которые еще были в хорошем состоянии. Их предстояло сложить в пластиковые ящики, чтобы передать представителям детского дома, которые приедут в деревню этим утром. Игрушки в шкафу были теми, что покупал для него дедушка. Однако в детстве Фарану было не очень интересно играть с обычными детскими игрушками, он предпочитал их собирать. В результате многие игрушки до сих пор были в отличном состоянии. Долгие годы он сомневался, что с ними делать. Он видел в них память о своем дедушке и чувствовал эмоциональную привязанность к ним, ведь он хранил их столько лет. Однако другая часть его души не хотела привязываться к этим материальным ценностям. В конце концов он решил, что пришло время пожертвовать их. "Кто-нибудь из вас хочет что-нибудь пожертвовать?" - спросил Фаран. Чанвит, вспомнив, что у него есть новая, неиспользованная тетрадь и коробка с канцелярскими принадлежностями, решил пожертвовать их. Раньше он оставлял тетради и карандаши дома и покупал новые, чтобы иметь их под рукой в случае необходимости, но теперь они ему больше не пригодились. У Джета было несколько телефонов для игр, но с собой он носил только два. В последнее время он нечасто играл в игры, поэтому быстро последовал за Чан, чтобы сделать свой вклад. У Кемджира не было ничего, кроме восьми кукол, которые он получил накануне вечером. Он решил пожертвовать семь и оставить одну себе. С этой мыслью он побежал за Джетом. Вскоре все трое вернулись и положили свои вещи в ящик вместе с пожертвованиями Учителя. Фаран посмотрел на семь пухлых кукол Кемджиры пустым взглядом, затем закрыл крышку ящика и велел ученику отнести все вниз. В этот момент к дому подъехал пикап старосты деревни. Учитель позвонил ему раньше, чтобы тот прислал кого-нибудь за ними. Фаран сел рядом с водителем, а трое студентов, погрузив ящик с пожертвованиями в грузовик, быстро забрались на заднее сиденье. Придя в общинный зал деревни, шаман, одетый в темно-серую китайскую рубашку с воротником и закатанными рукавами, оголил на левой руке татуировку Hah Taew Yantra, а на правой - Chat Phet Yantra, обе для удачи и защиты. На левом запястье он носил браслет с черным камнем и такруд из тигровой кожи, подаренный ему дедом. И непременным атрибутом были солнцезащитные очки. Многие могут удивиться, почему Фаран всегда надевал их, когда выходил из дома. Основных причин было две: во-первых, его глаза были чувствительны к свету, возможно, из-за его нерегулярного сна, а во-вторых, Фаран не хотел, чтобы женщины смотрели ему в глаза, так как это часто приводило к проблемам. Некоторые даже вторгались в его дом. Джет поклялся, что это не ложь. Оказавшись в зале, Фаран передал представителю приюта пожертвования и немного денег, как делал это уже много раз. Представитель приходил сюда за пожертвованиями от жителей деревни раз в два-три месяца. Затем они сфотографировались. Фотографом был также один из представителей приюта. Хотя они и просили шамана делать фото каждый раз, когда приезжали, они хотели сделать еще одну, будто желая пополнить коллекцию. В кадр позвали Джета, Кема и Чанвита. Джет взглянула на Фарана и быстро подтолкнул Кема, чтобы тот встал рядом с ним. Кемджира, застигнутый врасплох, слегка ударился носом о руку Фарана. "Простите, - сказал Кемджира, плотно закрыв глаза, боясь, что его будут ругать. Однако Фаран лишь взглянул на него и велел встать как положено. Затем Кем с сердитым видом повернулся к Джету и пнул его ногой. Тот чуть не вскрикнул от боли, но стоявший рядом Чанвит быстро закрыл ему рот. Это был как раз тот момент, когда фотограф нажал на кнопку спуска затвора. После этого они вчетвером отправились к дому бабушки Си. Придя туда, увидели, что она готовит десерт на кухне. Белый дым и сладкий аромат ханом тянь доносились до входа в дом. Фаран, Кемджира и Чанвит ждали снаружи, позволив Джету войти в дом, чтобы позвать бабушку Си. Вскоре она вышла, а тот нес поднос со свежеприготовленными десертами. "Проходите, садитесь в дом. Охладитесь с помощью вентилятора и отведайте десертов", - сказала бабушка Си на исанском диалекте и жестом приглашая их войти в дом. Кемджира и Чанвит, получив разрешение, сняли обувь и последовали за учителем внутрь. Фаран сел на пластиковый стул, который Джет поставил рядом с бабушкой Си, а остальные собрались вокруг низкого деревянного стола на полу. Перед ними стоял поднос с ханом тянь, который выглядел и пах просто божественно. "Я только что сделала их. Я думала попросить Старосту отнести их завтра к вам домой. Что привело вас сюда?" Фаран, снявший солнцезащитные очки и повесивший их на воротник рубашки, ответил на том же диалекте глубоким, мягким голосом: "Мы принесли игрушки для детей. Я слышал от Старосты, что вы неважно себя чувствуете, поэтому привел этих ребят, чтобы навестить вас". Бабушка Си кивнула, ее глаза сверкнули ярким блеском. Пожилой человек без детей, как она, естественно, радовался, когда кто-то проявлял заботу. "Мне стало намного лучше. Не беспокойтесь обо мне. Это дело стариков. Идите, идите, поешьте". сказала пожилая женщина, взяв с подноса тарелку с десертом, которую она приготовила для Фарана, и поставила ее перед ним, чтобы он ел первым, а дети, сидевшие вокруг, могли последовать его примеру. Как только Учитель съел кусочек, Кем и Джет, которые сидели и ждали, улыбнулись и тоже принялись за еду. Чанвит тоже потихоньку взял себя в руки и стал спокойно есть. После этого бабушка Си начала беседу с Учителем. Кемджира не мог есть так быстро, как Джет. Он успел съесть всего несколько кусочков, как они закончились. Фаран взглянул на Кема, а затем обернулся, чтобы ответить на вопрос бабушки Си. Вскоре он протянул руку, чтобы поставить перед Кемджирой свою тарелку, в которой еще оставалось несколько кусочков, даже не взглянув в его сторону. Кем поджал губы, взглянул на Фарана и быстро опустил глаза, стараясь сдержать эмоции. Джет, видя драматические жесты друга, уже собирался взять немного для себя, но не успел - Кемджира шлепнул его по руке, отодвинул тарелку и зашипел, как котенок: "Эта тарелка моя!" Бабушка Си ласково рассмеялась и сказала, чтобы все подождали еще немного, так как скоро будет новая партия, которая готовилась на пару. Она разложит ее по пакетам, чтобы они могли забрать домой. Хотя Кемджира и угрожал Джету, в конце концов они поделились и доели десерт вместе. Кем жевал сладости, пока его щеки не надулись: он никогда раньше не пробовал такого вкусного ханом тяня, как у бабушки Си. Фаран невольно засмотрелся на щеки Кемджиры, так похожие на щечки кролика, что почувствовал щекотку в груди, поэтому отвернулся и решил больше не смотреть. Однако, повернувшись и встретившись взглядом с бабушкой Си, он быстро поднял солнечные очки и надел их обратно, сказав, что поможет доплести бамбуковую корзину для молотьбы, которую старая шаманка оставила возле дома перед уходом. Затем он сразу же встал, вышел на улицу и сел на бамбуковую подстилку у дома. Остальные, прежде чем уйти, были полны решимости помочь подмести дом, вымыть полы и наполнить бутылку с водой в холодильнике. Когда они закончили, бабушка Си позвала Кемджиру на кухню, вручила ему пакет с ханом тянем, выглянула из дома, а затем обернулась к нему и сказала: "Послушай бабушкины слова, мой мальчик, я гарантирую, что это хороший совет..." Кемджира стоял и слушал, его лицо покраснело и покрылось бисером пота. **** Вернувшись в дом Фарана, Джет заметил, что Кемджира был необычно тих и то и дело украдкой поглядывал на Учителя. Оказавшись в спальне, он, казалось, все время пребывал в задумчивости. Наконец Джет не смог сдержать любопытства и спросил: "Эй, Кем, что с тобой? Ты ведешь себя странно с тех пор, как мы вернулись". Кемджира посмотрел на Джета и наконец решил рассказать ему обо всем, начиная с того, что произошло прошлой ночью, и заканчивая тем, что поведала ему бабушка Си. Кемджира не мог забыть Фарана, будь то в прошлой или нынешней жизни. "Только не сердись на меня, - мрачно сказал Кемджира. Джет быстро поднялся с кровати и сел рядом с другом, нежно погладил его по волосам, чтобы успокоить, и сказал: "Я не сержусь на тебя. Хлопот не оберешься, понимаешь? И я видел прошлой ночью, что Учитель сделал первый шаг!" У Кемджиры от шока открылся рот, и он с покрасневшим лицом ударил друга по ноге. "Ты подслушивал!? Это нехорошо, Джет!" Чанвит, который в это время молился, хотел встать и выгнать Джета из комнаты, что бы его тоже не отругали. "Забудь о прошлой ночи. То, что рассказала тебе бабушка Си, гораздо интереснее. Я немного шокирован тем, что она понимает такие вещи"– сказал Кем, имея в виду любовь между двумя мужчинами. Бабушка Си спросила Кемджиру, романтичны ли его чувства к Фарану, и дала совет, как поступить. Джет знал, что старая шаманка любит Фарана как собственного внука и беспокоится о том, что он еще не женился, так как. возможно, не хочет, чтобы тот оказался одиноким, как она. Поэтому пожилая женщина посоветовала Кемджире следовать своему сердцу и высказаться, чтобы потом не сожалеть, как бабушка Си, которая потеряла свою любовь еще в молодости. Если бы у Фарана был кто-то, кто позаботился бы о нем, она бы тогда почувствовала, что может спокойно умереть. "Хочешь начать прямо сейчас? Я буду рядом, чтобы оказать тебе психологическую поддержку. Не бойся", - сказал Джет. У Кемджиры потекли слезы, он был благодарен другу за то, что он понял и не осудил его неспособность пережить свою любовь. Кем кивнул, решив последовать совету бабушки Си. Чанвит в тоже время чувствовал себя неловко, необъяснимый дискомфорт побуждал его сказать другу, что это плохая идея, но он не хотел отговаривать его. В конце концов он нехотя поплыл по течению и оказался за тем же столбом. Было уже очень поздно, и Кем решил, что Фаран, должно быть, уже лег спать, поэтому подошел к двери спальни Учителя, сжал ладони и прочитал кхатху, которую дала ему бабушка Си: "Бхутапирани Тайнти Анду Дуаянамобхуттхая" Затем он достал из-под мышки жестянку с охлаждающим порошком. Вообще-то Кемджира собирался использовать обычную детскую присыпку, но поскольку она закончилась, он решил воспользоваться им. Он насыпал немного порошка в левую руку, трижды обвел его указательным пальцем другой руки, глубоко вдохнул и дунул в сторону двери спальни. В этот самый момент дверь распахнулась. Лицо Фарана, обычно бледное, стало еще бледнее от пудры. Кемджира застыл на месте, когда до его слуха донёсся слабый голос Джета: "Чан, бежим!”