Кемджира, должен выжить.

Джет и Чанвит привезли Кемджиру домой. Джет планировал вернуться, чтобы оценить ситуацию в доме бабушки Си, а Чан должен был остаться и присмотреть за Кемом в резиденции Учителя. По прибытии Кемджира заперся в комнате, и парню ничего не оставалось делать, как сидеть и слушать плач друга, доносящийся с той стороны двери. Он чувствовал всепоглощающую печаль, не поддающуюся описанию, и сидел молча, не в силах что-либо предпринять. Он молился о том, чтобы все прошло и поскорее наступили лучшие дни. **** Музыка "Торрани гунсанг", песни, которую часто исполняют на похоронах, звучала по всей деревне. Похороны бабушки Си состоялись вечером того же дня в окружении печали и скорби многих людей. Ее тело оставили в доме на одну ночь, а на следующий день отвезли в храм для кремации, согласно последнему желанию пожилой женщины, о котором она всем рассказала ранее. Поскольку у нее не было ни детей, ни родственников, она не хотела обременять жителей деревни. Хотя многие не согласились, предпочитая следовать традиционным обычаям, они понимали, что никогда не отплатят за доброту этой великой благотворительницы. Поэтому выполнение последней просьбы бабушки Си было сочтено уместным. "Учитель, почему бы тебе сначала не принять ванну и не переодеться? Я позабочусь здесь", - предложил Джет, подходя к Фарану, который все еще был в белой рубашке, испачканной кровью и промокшей после прыжка в пруд с лотосами. Он не переодевался уже более двух часов, поэтому Джет беспокоился, что Учитель может заболеть. Атмосфера вокруг Фарана была слишком напряженной, чтобы кто-то мог подойти и завязать разговор, кроме его близкого ученика Джета. Но как только тот увидел, что учитель кивнул, то спокойно отошел в сторону без лишних разговоров. В это время, как бы ни было хаотично вокруг, Фаран спокойно сидел на полу, его черные глаза были прикованы к благовониям в бумере перед гробом. Он наблюдал, как пламя сжигает каждую палочку, пока они не погасли одна за другой. Медленно проходила минута за минутой, и каждое воспоминание начинало возвращаться, раскачивая спрятанные в груди чувства, дрожащие от печали. Для Фарана бабушка Си была тем человеком, который проявлял к нему доброту, ничем не отличавшуюся от доброты его родной матери. Она первой обняла его после смерти матери, первой накормила ложкой риса и первой приготовила десерт. Поэтому, хотя он и понимал суть жизни - каждый рожденный должен однажды уйти из жизни, - не чувствовать боль и печаль было невозможно. До того, как прибыл почитаемый монах, чтобы совершить погребальный обряд, Фаран должен был вернуться домой, чтобы принять ванну и одеться. С каждым шагом к дому тяжесть его шагов, казалось, раскалывала землю надвое, давила с такой силой, что духи леса в страхе отступали. Даже призраки предков, владевших этой землей, ощутили дрожь ужаса. Это была ярость, которую никто в этом мире еще не испытывал. A вернувшись в дом, он медленно поднялся по лестнице, и его слух уловил звуки рыданий, доносившиеся как из левого, так и из правого крыла дома. Высокий человек остановился, чтобы послушать оба плача в центральной части дома, а затем решил пойти направо. Войдя в комнату, Фаран подошел к столу, на котором стояли две бутылки с красной газировкой и горшочек с благовониями. В центре стола стояла деревянная статуэтка, вырезанная мастером по дереву, изображавшая двух мальчиков, держащихся за руки. Плакал тот, кто потерял своего брата-близнеца, который больше никогда не вернется. "Эка", - тихо позвал шаман. Вскоре появился ребенок в традиционном синем наряде. Мальчик подошел и крепко вцепился в подол штанов Фарана, продолжая жалобно всхлипывать: "Учи..учитель ... Тонг, Тонг... ваа". Фаран ласково погладил мальчика по голове и ответил низким голосом. "Да, я знаю". "Я... я не могу жить без Тонга. Учитель, пожалуйста... ты можешь вернуть мне Тонга?" Услышав эту просьбу, Фаран невольно на секунду задержал дыхание, прекрасно понимая, что не сможет ее выполнить. Он знал, как больно терять того, кто дорог как зеница ока. Но пока человек дышит, единственное, что можно было сделать, - это продолжать бороться. Однако для тех, кто уже испустил последний вздох, все еще существовали способы воссоединиться вновь. "Я не могу вернуть его, но могу отправить тебя к нему, если ты этого хочешь", - ответил Фаран, заставив Эку медленно поднять голову и снова посмотреть на лицо Учителя. "..." "Что ты говоришь?" "..." "Ты все еще хочешь остаться здесь или отправиться туда, где вы двое должны были быть с самого начала?" Правда заключалась в том, что дед-шаман Фарана не должен был вызывать в этой статуе ни одного из них. Если бы не юношеское любопытство деда проверить свои способности, они оба давно бы переродились. Услышав это, Эка, вспомнив о прошедшем времени, расплакался и кивнул, прежде чем отступить назад и почтительно припасть к ногам Учителю. Множество воспоминаний в этом тайском доме были дороги осиротевшим духам Эка и Тонгу, о которых некому было позаботиться. Но в конце концов для Эка важнее всего был его брат-близнец. Со слезами на глазах он сказал Фарану: "Спасибо тебе за все". После этих слов шаман медленно опустился на колени и протянул руку, чтобы коснуться головы маленького мальчика, с которым он прожил несколько десятилетий. Он нараспев произнес священную кхатху, чтобы настроить ментальное состояние души, и форма Эки постепенно трансформировалась в мягкое желтое пламя, парящее над его ладонью. Фаран переместил его в деревянный ящик, намереваясь на следующий день отнести в храм, чтобы настоятель помог отправить дух в загробный мир вместе с бабушкой Си. Взяв деревянную шкатулку обеими руками, он поставил ее на место и несколько минут спокойно смотрел на нее, прежде чем снова заговорить. "Я надеюсь, что в следующей жизни вы оба родитесь в семье, которая будет любить и заботиться о вас". *** Кемджира встал пораньше, приготовил еду, упаковал ее в коробку для ланча и вместе с Чанвитом отправился в дом бабушки Си. Прибыв на похороны, они первым делом почтили память усопшей, зажгли благовония и Кем произнес извинения: "Бабушка Си, прости, что из-за меня ты оказалась в таком положении. Это все моя вина. Если бы я не пришел сюда с самого начала, ничего из этих ужасных вещей не случилось бы. Пока я жив, я буду часто навещать тебя. Бабушка. Мне очень жаль. " Закончив свои слова, он положил палочку благовоний в горшок, простерся ниц и медленно отошел назад, чтобы выложить еду из коробки с обедом в приготовленную чашу для подаяний. Затем сел на стул сзади, в стороне, где его никто не замечал, и стал слушать, как монахи нараспев читают погребальные обряды. Кемджира был тише и спокойнее, чем обычно, отчего Чану, который все время наблюдал за ним, стало не по себе. Даже Джет, которому приходилось помогать Учителю в делах, часто поглядывал на него. Он беспокоился, что Кем может винить себя, но душевное состояние Учителя тоже вызывало беспокойство, поэтому он оставался рядом, не решаясь уйти. Джет не знал, как Фаран теперь относится к его другу, потеряв из-за кармического врага последнего того, кого он любил как мать. Но для Джеттана Кем оставался другом, которому он никогда не позволит так просто умереть. "{Подожди его, Кем. Пусть учитель поймет, что ты ни в чем не виноват.}" Когда пришло время церемонии кремации пожилой шаманки, ее тело погрузили в пикап и отвезли в храм. Около десяти жителей деревни и родственников были посвящены в монахи в честь бабушки Си. Еще десять монахов были приглашены для произнесения буддийских мантр, последней трапезы и проповеди. В конце концов, они закончили воспевать "Матикабангсукул ", когда жители деревни преподнесли подношения и провели церемонию обливания водой в качестве заключительного ритуала. После ритуала, посвященного усопшему, аббат или Луанг Пор Суа возглавил похоронную процессию. Староста деревни нес благовония с одной зажженной палочкой, за ним следовал Фаран, одетый с ног до головы в достойный черный костюм, держа в руках портрет бабушки Си. Позади него Джет, Чайя, Лах, Мхек и еще двое мужчин несли гроб, а остальные жители деревни шли позади, чтобы в последний раз попрощаться с шаманкой. После того как процессия, согласно традиции, трижды обошла вокруг, гроб бабушки Си поставили на кремационный костер. Во время рассказа о ее жизни и добрых делах, которые она совершила для жителей деревни, периодически слышались тихие всхлипывания и сопение. Осознавая эфемерность жизни, церемония продолжилась подношением монашеского одеяния. Затем жители деревни поднялись наверх, чтобы положить цветы сандалового дерева и палочки благовоний у основания костра, готового к зажжению. Первым поднялся Фаран, который положил не только цветы и благовония, но и деревянную шкатулку с духом Эка, передав ее на попечение бабушки Си. На глубоком, нежном исанском диалекте он сказал: "Мы еще встретимся. Бабушка. Пожалуйста, позаботься об Эка для меня". После того как Учитель возложил свой цветок и вернулся на свое место хозяина, жители деревни, включая Чанвита и Кемджиру, последовали за ним, чтобы возложить свои цветы. В завершение был зажжен погребальный костер, и гроб бабушки Си отправили в крематорий. Мягкий серый дым, поднимающийся с вершины костра, заставил многих испытать глубокое чувство утраты, побудив их молитвенно сжать руки над головой. Отныне в этой маленькой деревне больше не будет шамана кхван, такого как бабушка Си, чтобы защищать и оберегать людей. Пусть бабушка Си будет с теми, кого она любила, и обитает в лучшем месте. После этого Чанвит вдруг почувствовал, как изменилось прикосновение руки Кемджиры, за которую он держался. Когда он повернулся, то понял, что рука, которую он держал, принадлежит не его другу, а маленькому мальчику из деревни. Мальчик посмотрел на него с растерянным и недоуменным выражением лица. Чанвит быстро отпустил руку и извинился. Оглянувшись по сторонам, он увидел, что жители деревни снуют мимо друг друга, а Кемджира исчез, незаметно даже для Чана. Его и без того тревожное сердце забилось еще сильнее. В этот момент к Чанвиту поспешил Джет, который выполнил свою миссию по сопровождению Фарана. Он нахмурился, увидев, что Чанвит стоит один, бледный и вспотевший, и озирается по сторонам. Не раздумывая, Джет бросился к нему. "Где Кем?!" - спросил Джет. Чанвит, все еще хмурясь, покачал головой в ответ: "Не знаю". Джет в панике дернул себя за волосы и, схватив парня за руку, потащил его за собой. "Черт возьми, давай вернемся в дом!" - Джет молился, чтобы Кем просто устал и вернулся чтобы подождать их дома. Он надеялся, что их друг все еще там и никуда не ушел. Но его молитвы были напрасны. Кемиджира уже собрал свои вещи и покинул деревню, оставив после себя лишь письмо, испещренное капельками слез. "Джет и Чан, спасибо вам за то, что всегда помогали мне. Простите за те неприятности, которые я вам обоим причинил. Пожалуйста, передайте мои извинения Учителю и жителям деревни за меня. Простите меня за то, что я был трусливым и слабым и создавал проблемы для всех, надеюсь, у вас у всех будет хорошая жизнь. До свидания." Прочитав содержание письма, Джет положил его на место и сделал шаг, чтобы броситься вон из комнаты, но Чанвит схватил его за руку. "Господин Джет, куда ты идешь?" Джеттана недоверчиво посмотрел на него, а затем резко ответил: "Я иду искать Кема, разумеется. Что за странный вопрос. Если мы отпустим его вот так, он умрет!" "Я понимаю твои чувства, я тоже за него волнуюсь, но мы не можем вот так просто взять и уйти", - нахмурившись, ответил Чан. Никто из них не знал, где в данный момент находится Кемджира и куда он собирается идти. Без тщательного обдумывания этого вопроса они только зря потратят время, и вместо того, чтобы помочь парню, могут сделать еще хуже. "Давай сначала посоветуемся с Учителем ", - выслушав доводы, Джет глубоко вздохнул, чтобы прийти в себя, и только потом кивнул в знак согласия с советом. Выйдя из комнаты, они увидели Фарана, сидящего в центральной части дома, словно он предвидел ситуацию. Не раздумывая, Джет и Чанвит на коленях подползли к Учителю и, сложив руки в поклоне, заговорили. "Учитель Кем покинул деревню". - поспешно проговорил Джет. Фаран отставил чашку с кофе в сторону, прежде чем ответить: "И что?" Джет тяжело сглотнул под равнодушным взглядом Фарана и дрожащим голосом продолжил. "Учитель, если он выйдет на улицу в таком виде, то наверняка умрет. Учитель, пожалуйста, помоги..." Не успел Джет договорить, как Фаран тут же вмешался: "Вообще-то, тебе не следовало приводить его сюда". "... " "Разве я не говорил тебе не вмешиваться в чужие кармические дела? "... " "Ты видишь, что происходит, когда ты вмешиваешься в чужие дела, или тебе нужно, чтобы я тоже умер, прежде чем ты это поймешь?" Эта фраза поразила Джета как молния, и он тяжело сглотнул, а сердце его затрепетало от горя и сожаления о собственном упрямом поступке. Да, именно он обратился к Кемджире и привел его сюда, доставив многим неприятности и приведя к смерти бабушку Си из-за кармического врага Кемджиры. Во всем виноват Джет... Но мысль о том, чтобы все прекратить и позволить Кему встретить смерть в одиночестве, вызывала острую боль в сердце, словно его пронзали копьем. Кемджира был его близким другом, которого он любил и хотел защитить, надеясь, что они проживут вместе долгую жизнь. Поэтому он не мог заставить себя отказаться от него. Осознав это, Джет медленно опустился на землю и дрожащим голосом произнес: "Я прощаюсь с тобой, Учитель ". Джет и Чанвит взвалили на плечи свои сумки с одеждой и вышли из дома Учителя. Однако они еще не успели выйти за пределы каучукового леса, как увидели припаркованный белый пикап, возле которого стоял староста деревни. Увидев это, двое подошли к нему. "Дядя глава, куда вы направляетесь?"- тихо спросил Джет, не смея слишком надеяться. "Я здесь, чтобы забрать вас, ребята. Разве вы не собираетесь найти Кема? Если вы уйдете сейчас, то еще сможете его догнать". Глаза Джета расширились от удивления, как и Чанвита. Они обменялись взглядами, после чего Чанвит продолжил расспросы: "Вы знаете, где находится господин Кем, сэр?" Мужчина кивнул, не упоминая о том, что на самом деле он понятия не имел, когда Кемджира исчез из деревни и куда мог отправиться, если бы кто-то не пришел и не сказал ему об этом. "Да, пойдемте, поторопитесь и садитесь в грузовик. Иначе мы можем его упустить". Этого было достаточно, чтобы ребята поспешили и сразу же запрыгнули в кузов грузовика старосты. В доме воцарилась полная тишина, как только они уехали. Фаран набрал чашу со святой водой, которую наколдовал сам, и выпил из нее, а затем выплюнул в таз черную кровь, копившуюся в его груди последние два дня, и повторял это действие день и ночь.