Кемджира, должен выжить.

Глубокой ночью, когда Кемджира заснул от усталости, Джет разбудил Чанвита, который лежал на другой стороне кровати. "Чан, проснись", - прошептал он, стараясь не шуметь слишком громко, чтобы не разбудить парня. Чан открыл глаза и потянулся за очками, лежавшими рядом с подушкой. Свет с балкона, оставленный на всю ночь, осветил напряженное лицо Джета. "Что случилось, господин Джет?" "Спустись со мной вниз", - ответил тот тихим тоном, словно шепча. Чанвит слегка нахмурил брови. "А как же господин Кем? Неужели мы так и оставим его спать здесь одного?" Джет еще раз осмотрел комнату на предмет безопасности, проверяя, нет ли острых предметов или потенциального оружия. Ручки и карандаши были убраны из комнаты и хранились в шкафчике под замком еще с вечера. Балконная дверь, которую Кемджира открыл, едва не спрыгнув с балкона, и даже дверь в ванную теперь были надежно заперты на ключ. Не говоря уже о десятках янтр, которые Джет и Чанвит старательно написали и прикрепили на все четыре стены, чтобы отгонять духов. На шкафу у двери в комнату висел легендарный магический предмет, подаренный Край-лертом, и украшенный цветами жасмина. Его сила была столь велика, что заставила всех духов, давно обитавших в квартире, спрятаться, не смея никого преследовать - достойное вложение в полмиллиона батов. Но все же Джету было не по себе. Проведя тщательный визуальный осмотр и почувствовав уверенность, он наконец кивнул. "Да, здесь ему будет хорошо. Ты идешь или нет? Я же не прошу слишком многого". Чанвит вздохнул, устав от настойчивости своего друга. Джету захотелось пнуть парня, но он сдержался, вспомнив о священном амулете, который учитель приказал тому всегда носить с собой, а теперь он стал ожерельем, которое Чан никогда не снимал. Не в силах больше ничего сделать, кроме как смотреть, Джет быстро встал и вывел Чанвита из комнаты с его обычной заплечной сумкой, набитой вещами. Перед уходом олн не забыл взять еще один ключ, чтобы запереть комнату снаружи, уверенный, что даже если Кемджира и ходит во сне, выйти он точно не сможет. Заперев дверь, он повел Чана по лестнице с четвертого этажа на первый. Они шли, пока не дошли до парадных ворот. Увидев, что людей нет, Джет открыл сумку, достал двенадцать тонких длинных ротанговых палочек, каждая длиной с линейку, и протянул их Чанвиту. "Возьми их и воткни в землю, расположив на расстоянии половины длины друг от друга. Я сам завяжу священную нить". Чанвит с недоумением кивнул, но в конце концов не удержался и спросил. "Зачем мы это делаем?" Джет раздраженно поджал губы, но потом вспомнил, что друг не видит того, что видит он, и объяснил. "В этой квартире нет пристанища духов, поэтому духи приходят и уходят, когда им вздумается. Я видел их с тех пор, как впервые пришел сюда навестить Кема". "И..." "Может, нам и удалось заполучить что-то хорошее, но я не совсем спокоен, особенно с приближением его дня рождения - это становится все опаснее. Со вчерашнего дня мне кажется, что за мной все время наблюдают". "..." "Один только кармический враг Кема достаточно силен, чтобы стать кошмаром. Если придут и другие извне, мы с тобой точно не сможем с ними справиться. Даже Пхая Нгёу Дам, который был зачарован много лет, может оказаться недостаточно". "..." "Допустим, завтра мы попросим хозяина дома провести церемонию создания святилища. Но сегодня вечером мы должны провести защитный ритуал, чтобы держать этих тварей на расстоянии, иначе я не смогу заснуть. Понял?" Чанвит кивнул и тут же отправился выполнять поручение. Видя это, Джет достал моток святой нити и последовал за ним, привязывая ее к ротанговым палкам, которые Чанвит воткнул в землю, опоясывая здание. Когда святая нить была привязана и образовала квадратный периметр, Джет сел на землю, достал из сумки золотой поднос и поставил его на землю, а затем серебряную чашу. После достал бутылку со святой водой, которую попросил у настоятеля храма, где они остановились на ночь. Налил святую воду в чашу, пока она не стала почти полной, и поставил в нее маленькую статуэтку Будды. Он трижды обмотал святую нить вокруг золотого подноса. Тем временем Чанвит вышел, чтобы сорвать цветы жасмина у стены и положить их в подношение Будде. Джет зажег девять палочек благовоний, сцепив руки в поклоне и держа их у груди, а Чанвит опустился на колени рядом с ним, зажег пять свечей и поставил их на оставшееся место золотого подноса. Затем, закрыв глаза, они оба сложили ладони в молитве, вместе выражая почтение Триратне. Когда они начали скандировать кхатху для почитания Триратны, свет вокруг здания резко включился и выключился, а затем со всех сторон подули порывы ветра. Дым благовоний закружился под напором ветра, а пять свечей внезапно погасли... Дурманящий, гнилостный запах призраков проникал в ноздри и разносился по всей округе. За границей святой нити появилось множество темных теней: от детей до взрослых, от юных до пожилых. Некоторые из них выглядели нормально, другие же были скрюченными и неправильной формы, они приближались, но не могли пересечь барьер святой нити. До ушей Джета доносились крики, перемежающиеся с издевательским смехом. Проклятия, ругательства и крики, похожие на то, как будто кто-то задыхается, сливаясь в почти невыносимый шум, - все это пыталось нарушить концентрацию двух молодых людей. Но оба они прекрасно сохраняли концентрацию: "Пахуноео тхакхиноео аншаликаранеео". ".." "Ануттарам Пуннаккхеттанг Локассати" Когда стихи Итиписо были закончены, Джет воткнул палочки благовоний рядом со зданием и вернулся в исходное положение, преклонив колени и сцепив руки в поклоне, произнося молитву. "Мое имя - Джет, сумаме На-канткуль". "Меня зовут Чанвит, фамилия Чароенкиатприча". После того как каждый назвал свое имя, они в унисон произнесли: "Включая господина Кемджиру Чандраписут, мы трое хотели бы выразить свое почтение всем Буддам, Дхарме и Сангхе по всей Земле, а также божествам и всем нашим учителям. Пожалуйста, освятите эту святую воду своим присутствием, чтобы она защитила нас от всех неблагоприятных и недоброжелательных сил." По завершении молитвы святая нить, опоясывающая здание, включая золотой поднос, внезапно засияла ярким золотым светом. Однако Джет и Чанвит, еще не достигшие вершины своего обучения, не смогли это увидеть. Все, что они ощутили, - это теплый ветерок, унесший из округи дурные запахи призраков и духов, а их уши больше не слышали никаких возмущений. Темные тени, которые когда-то массово появлялись, заполоняя пространство, теперь отступили, оставив после себя лишь пустоту. Завершив ритуал, Джет достал из сумки связанный пучок цветков жасмина, окунул их в святую воду и попросил Чанвита нести поднос, разбрызгивая воду по зданию и вокруг. "Все, теперь пойдем спать", - зевнув, сказал Джет, и его глаза наполнились сонными слезами, после чего он повел Чана обратно в здание. Увидев, что Кемджира по-прежнему мирно спит, оба почувствовали облегчение. Они вернулись в свои кровати и тут же погрузились в глубокий сон. Ночь прошла спокойно, как они и молились. На следующий день Джет выступил в роли переговорщика и сумел убедить хозяина квартиры согласиться на установку дома духов, несмотря на то что тот исповедовал другую религию. Выслушав краткое объяснение проблем, о которых рассказал Джет, и предложив вариант, при котором он и его друзья возьмут на себя все расходы, хозяин согласился. Владелец сообщил Джету свое полное имя и дату рождения, чтобы найти благоприятное время. Джет использовал эти данные вместе с датой рождения Кемджиры, чтобы вычислить благоприятную дату. К счастью, они нашли дату всего за три дня до дня рождения последнего. В последующие дни все было спокойно, пока не наступил день церемонии создания дома духов. Джет заказал необходимые для ритуала предметы в компании по доставке, не желая рисковать и выходить на улицу, а также обратился к опытному брамину*, чтобы тот помог провести церемонию. Из-за ограниченного пространства рядом со зданием святилище пришлось строить на крыше. *[прим. ред.: Брамин – жрец, человек, принадлежащий к высшей жреческой касте] В день церемонии небо было пасмурным и мрачным, что создавало неблагоприятную атмосферу, несмотря на то, что это был самый удачный день месяца. Брамин, ощущая тяжесть в груди, не хотел продолжать ритуал. Он словно чувствовал на себе чей-то мстительный взгляд, наблюдавший за ним все это время. Однако, уже получив солидную плату, он пожалел о том, что не отменил церемонию, и поэтому был вынужден ее продолжить. Джет, Чанвит и Кемджира чувствовали себя одинаково неспокойно. На протяжении всего ритуала Кем нервно оглядывался по сторонам, а Джет и Чан непрерывно читали защитные кхатхи, не желая останавливаться, хотя видимых помех не было. В конце концов, дом духов был успешно установлен. И как только брамин закончил свою работу, он поспешно удалился, а трое друзей вернулись в свою комнату. Похоже, они были слишком обеспокоены, поскольку после этого небо прояснилось, стало ярким и солнечным, от утренней мрачности не осталось и следа. Казалось, что духи, которые таились в квартире, исчезли, как будто их и не было. Джет и Кемджира чувствовали это. Это означало, что церемония приглашения божества, которое должно было поселиться в доме духов и защищать их от бед, оказалась эффективной. Несмотря на то что их банковские счета почти опустели до уровня меньше минимальной месячной зарплаты офисного работника из-за расходов на покупку вещей и приветствия брамина, это считалось выгодным вложением. Почувствовав себя в безопасности, Джет и Чанвит стали по очереди чаще выходить на улицу по делам, будь то посещение занятий, возвращение домой или поиск вкусной еды для Кема. Тем временем Кемджира всегда оставался в комнате с одним из них, никогда не выходя. Прошло три дня, и все остались целы и невредимы. Джет взглянул на часы, когда они втроем лежали в постели и смотрели фильм. Через несколько часов будет день рождения Кема, но он считал, что они не должны терять бдительности до самого последнего мгновения этой ночи. Они с Чан решили не спать всю ночь и присматривать за Кемджирой. "Проклятье, он как часы - каждую ночь в одиннадцать просто отключается", - пожаловался Джет Чанвиту, на плечо которого опирался их друг. Чан, лежавший на другом боку рядом с Кемджирой, перевел взгляд с экрана ноутбука на крепко спящего парня и поправил его положение, чтобы тот удобнее устроился на подушке. В последнее время, как только наступало одиннадцать, Кем погружался в глубокий сон и не просыпался до утра. Радовало то, что он мог спать спокойно, без кошмаров, не вставал во сне и не совершал странных поступков, как они опасались. Джет некоторое время смотрел на часы, прежде чем заговорить: "Пойдем" Чанвит кивнул, закрыл ноутбук, поставил его на прикроватную тумбочку и последовал за другом, чтобы сесть за стол для молитвы. Джет поставил статую Будды на стул, а на пол под ней положил коробку с Пхая Нгёу Дам. Затем зажег две свечи, поставив их по обе стороны от статуи, но воздержался от воскурения благовоний, чтобы не нарушить покой Кема. Чанвит выключил все огни в комнате, позволив свечам осветить пространство. Они сели друг напротив друга, поставив между собой статую Будды и шкатулку Пхая Нгёу Дам. Оба подняли руки в знак поклонения и начали петь, начав с кхатхи, чтобы почтить Триратну как основу, а затем - песнопения Итиписо, завершив все сто восемью речитативами. Учитель учил их, что таким образом можно увеличить свою удачу, защититься от призраков, злых духов и кармических врагов и тем самым укрепить свой разум. Два голоса тихонько переговаривались в комнате, поддерживая ритм и мелодию в унисон. "Итиписо пхагава арахам самма сампхутто вийшаранасампанно....". Длинная стрелка часов неуклонно двигалась, пока не указала на десять. Однако, когда они закончили сто седьмую декламацию "Итиписо", все вокруг погрузилось в кромешную тьму. В этот момент Кемджира поднялся с кровати. Его ноги медленно опустились на пол, и он размеренными шагами, минуя застывшие тела Джета и Чанвита, вышел из комнаты. Без пяти минут полночь Чанвит внезапно очнулся. Свет, проникающий с балкона, позволил ему разглядеть будто бы спящего в другом конце комнаты Джета. От волнения у него расширились глаза и он быстро посмотрел на кровать, где должн был лежать Кемджира; теперь там была только пустота: "Господин Джет! Господин Джет!" Он позвал Джета более громким, чем обычно, и дрожащим голосом, подгоняемый страхом. Тот, испугавшись, резко проснулся. Их глаза на секунду встретились, и панический взгляд Чана заставил Джета тут же посмотреть в сторону кровати. "Черт!" - воскликнул он, вскакивая и выбегая из комнаты. Даже споткнувшись и упав, ободрав колени, он не остановился, чтобы посмотреть на свои повреждения. Юноша отдышался, огляделся по сторонам и решил спуститься вниз. Но не успел он сделать и шага, как Чанвит схватил его за руку. Чан покачал головой и сказал: "Нет, не вниз". Что-то подсказывало ему, что путь, который собирается выбрать друг, не верный. Джет хотел спросить, почему он так думает, но прошлые события внушили доверие к Чанвиту, и он без вопросов последовал за ним, побежав в противоположном направлении от того, куда изначально собирался идти. Джет помчался по пожарной лестнице на крышу, а Чан последовал за ним, спасаясь от огня внизу. Первое, что они увидели, - это то, что созданное несколько дней назад пристанище духов превратилось в заброшенное, заваленное обломками и источающее тошнотворный запах разложения. "Кем!!!" - закричал Джет, увидев Кемджиру, стоящего на краю крыши и обернувшегося к нему. Сердце молодого человека колотилось с каждой секундой все сильнее, ноги дрожали, когда он неуверенно шагнул вперед, надеясь подобраться к другу как можно ближе. Чанвит, напротив, шел за ним ровным, медленным шагом, молчаливо решив во что бы то ни стало найти способ спасти Кемджиру. Но, похоже, они опоздали. Без одной минуты полночь глаза, которые когда-то были ярко-карими, теперь превратились в сплошной безжизненный черный цвет, лишенный всякого белого. Тонкие губы медленно скривились в улыбке, а затем он коротко сказал им обоим: "Теперь она заберет меня ". С этими словами Кемджира всем телом рухнул с крыши.