Кемджира, должен выжить.

Фаран открыл глаза в непроглядной темноте. Он чувствовал, как сердце бешено колотится в груди, а на лице выступили бисеринки пота. Его тело было напряжено, каждый мускул свернулся от напряжения. Медленно поднявшись, он осторожно пошевелился. По мере того как он осознавал, что все происходящее было лишь сном, его тело постепенно расслаблялось. Фаран чувствовал, что это не обычный сон. Старые люди назвали бы его пророческим сном - видением, которое могло предсказать будущие события. Он не только увидел, что может произойти, но и стал свидетелем того, что было связано с бабушкой Си. Чтобы проверить свое видение, Фаран поднялся с постели и отправился в центральную часть дома для проведения ритуала. Он зажег фонарь и поставил его в стороне, старой шаманки. Подсчитав цифры, он понял, что то, что он видел во сне... было правдой. Бабушка Си скончалась за день до того, как дух кармического врага Кема смогла овладеть ею. Это означало, что она умерла мирно от старости, а не была жестоко убита, как он полагал вначале. Узнав правду, Фаран отложил бумагу и ручку и тихо прошептал: "Если ты еще здесь, покажись". В этот момент чья-то тень приблизилась, ступив в свет, отбрасываемый фонарем. Фигура двигалась медленно, но уверенно, остановившись в метре от шамана. Это был высокий мужчина с длинными волосами, ниспадающими каскадом до пояса. Верхняя часть его тела была обнажена, а нижняя - одета в черный саронг, украшенный традиционными тайскими узорами из золотых нитей. Конец ткани, словно змеиный хвост, волочился по полу позади него. Легкий ветерок разносил по комнате запах влажной земли. Фаран опустился на колени и простерся на полу, а затем поднял голову, чтобы встретиться взглядом с янтарными глазами, с которыми он столкнулся совсем недавно. "Почему ты пришел помочь мне на этот раз?"- спросил Фаран у существа, известного как лесной дух. Пучонг на мгновение задержал взгляд на шамане, прежде чем ответить хриплым, низким голосом. "Считай, что я отплатил тебе за доброту, которую ты проявил ко мне в прошлой жизни". С этими словами в сознание Фарана хлынул поток воспоминаний из прошлого. *** Более тысячи лет назад, в прошлых жизнях, Фаран и Пучонг были нагами из прославленного рода Канха, черными нагами, обитающими в царстве нагов. Обоим было поручено охранять сокровищницу королевства. Фаран был известен своим спокойным нравом, безмятежностью и усердным культивированием своих сил, пока не стал грозным. Пучонг, напротив, был вспыльчивым и импульсивным нагом, но от природы обладал мастерством и способностями, что часто приводило его к высокомерию и гордыне. Однажды сын Пучонга поссорился с Гарудой, которую они случайно встретили в человеческом царстве. Ссора переросла в жестокую драку, в результате которой его сын был тяжело ранен. Разгневанный Пучонг без ведома Фарана похитил из сокровищницы мощное оружие, способное уничтожать целые города. Он использовал его в битве с Гарудой, вызвав масштабные разрушения в лесу Химаванта и приведя к гибели десятков божеств. Когда весть о случившемся дошла до Васавартина, правителя царства Параниммитавасаватти, он созвал совет богов, включая тогдашних властителей Гаруд и Наги, чтобы обсудить и прояснить события. На совет также были приглашены Пучонг, его сын, гаруда-зачинщик и Фаран , который был главным свидетелем. Божественные власти как гаруды, так и нагов неустанно защищали свои интересы, и ни одна из сторон не уступала. В конце концов Васавартин, верховный правитель Шести небес чувственных наслаждений, назначил самое суровое наказание Пучонгу, его сыну и гаруде: уничтожение их душ, божественная казнь. После того как их души будут разрушены, останется лишь небытие, неспособное к круговороту в самсаре - участь, худшая, чем смерть для божества, которое в противном случае могло бы переродиться в человека. Когда никто не признавал своей вины, уничтожение всех причастных считалось справедливым наказанием для каждой стороны, ибо все они в равной степени были причиной серьезного ущерба. Выслушав приговор, Фаран попросил Васавартина пересмотреть наказание, заявив, что это он предложил Пучонгу украсть оружие, потому что у него самого было горькое прошлое с гарудами и он хотел использовать того, чтобы отомстить. Он объяснил, что Пучонг действовал исключительно из любви к своему ребенку. Отец, видя, что его сын ранен и близок к смерти, естественно, испытывает гнев и ненависть, но это не было намерением бунтовать. Поэтому он попросил Васавартина наказать Пучонга, превратив его в огромную черную змею, чтобы тот трудился в глухих лесах человеческого мира, и лишь в крошечном пруду свернулся калачиком и жил, пока за пятьсот лет не накопит достаточно заслуг, чтобы снова превратиться в нага и вернуться в их мир. Что касается Фарана, то он желал умереть, покинув царство нагов, и возродиться как обычный человек, призванный бороться и жертвовать ради многих в каждой жизни, чтобы искупить потери, понесенные в этот раз. Васавартин согласился с мольбой Фарана, хотя и знал правду. Фаран, хотя и был нагом в грязном пруду, смог взрастить себя до такой степени, пока его тело не засияло золотым светом, и всего за несколько сотен лет достиг силы, равной силе высших нагов. Как у такого существа могло омрачиться сердце? Все его действия были направлены лишь на защиту друга Пучонга и его сына, что делало его поистине благородным и добродетельным существом. Когда никто не возразил, Васавартин решил изменить наказание для всех участников, чтобы они могли отправиться в мир людей и воздавать там заслуги по своему усмотрению. Однако только Фаран получил благословение: "Пусть в каждой жизни тебя любят и лелеют как люди, так и боги". **** Из-за всех этих событий Пучонг и в этот раз протянул руку помощи Фарану, чтобы отплатить за ту доброту, которую шаман когда-то оказал ему, спасая его жизнь и жизнь его сына. Все поняв, Фаран снова встал в позу, чтобы выразить свою благодарность. Хотя когда-то они были равны, теперь это уже было не так. "Я могу помочь тебе только в этом, остальное зависит от твоей судьбы. Желаю тебе удачи" - сказал змей и медленно растворился в темноте. Открыв глаза, Фаран обнаружил, что заснул в медитативной позе, все еще держа в руках бумажку с полным именем и датой рождения бабушки Си, и понял, что все произошедшее было иллюзией, созданной Пучонгом, который не хотел с ним встречаться в виде большой черной змеи. Шаман встал во весь рост и шагнул в спальню. Взяв с верхней полки шкафа черную сумку квадратной формы, он собрал в нее самое необходимое и закрыл ее на ключ. Сняв футболку для сна, он бросил ее в корзину для белья, затем надел темно-синюю рубашку с длинными рукавами из шкафа, приталенные черные брюки и подходящий кожаный ремень. В завершение он надел черные носки и начищенные черные парадные туфли. Одевшись, открыл прикроватный ящик, достал кнопочный сотовый телефон и положил его в левый карман брюк. В правый карман он положил коричневый кожаный бумажник, и как последний штрих – надел наручные часы. Затем он вышел из спальни, спустился по лестнице и направился к месту, где был припаркован его любимый велосипед. "Гав!"- рявкнул Дханг, словно точно знал, куда направляется его хозяин. Он тут же поднялся с бамбуковой подстилки и трусцой, направился за велосипедом Учителя. Всякий раз, когда шаман отправлялся в путь по делам, Дханг отправлялся в деревню, чтобы выпрашивать еду у жителей в ожидании возвращения хозяина. Фаран вкатил свой велосипед на территорию дома старосты, но в это время во дворе старосты было много людей. Все в деревне понимали, какой сложный и опасный путь предстоит Учителю, особенно после того, как ему приснился большой черный змей, который явился и предсказал то, что может произойти в будущем. Это означало, что у деревни больше не будет Фарана, который защищал бы ее и заботился о ней. Поэтому жители деревни собрались вместе, чтобы проводить его, вынесли пятиведерный поднос Бачи и поставили его на циновку посреди просторного двора вместе со многими другими подношениями. Толстую мягкую подушку положили рядом со старостой, который, увидев прибывшего Фарана, поспешил пригласить его сесть на нее, а остальные жители сели на землю, образовав круг вокруг Учителя. И Фаран, и жители деревни подняли руки в знак поклонения, сложив их перед собой. Эта церемония, называемая ритуалом посыла Кхвана, предназначалась для благословения тех, кто отправлялся в дальний путь, желая им безопасного путешествия и защиты от всех опасностей. Сегодня, когда бабушка Си не возглавляла песнопения кхван, всем жителям деревни пришлось присоединиться к ним и скандировать самостоятельно. "Сн. Шри. Сегодня хороший день. Шри Шри. Сегодня благоприятная дата. Давайте украсим подношение и позовем Кхвана. Приди, кхван..." ".. " "Идите, кхван, все тридцать два человека. Придите и присоединитесь к девяноста двум другим. Придите к телу. У вас есть узорчатые ткани, у вас есть коврики с множеством узоров. Есть вареные яйца. Апельсины, орехи бетеля и фрукты в изобилии. Есть ликер, травы, бананы и сахарный тростник. Ожерелья и украшения есть, даже кольцо на мизинец имеется. Духовные якоря в изобилии: бетель из вермильона, соленые и сладкие лакомства, воздушный картофель и ямс, разложенные кучами. Сандаловое масло для помазания, украшенные цветочными гирляндами и благоухающие волосы, булавки, цветы в полном цвету - все готово, чтобы пригласить вашего кхвана... " ".." "Пусть ты будешь жить хорошо и счастливо, пусть тебя не постигнет болезнь или лихорадка. Пусть не приближаются лесные духи, пусть не приближаются злые духи. С поддержкой заслуг да будешь ты защищен, каждый кхван в каждой комнате да пребывает в этой телесной форме. Пусть ваша жизнь будет долгой в течение пяти тысяч дождей. " "Саттхавасса ча аю ча чивит ситхи пхаванту.те." Когда песнопения закончились, Фаран поднял руки в знак поклонения над головой и прошептал тихое "сатху", а затем встал, чтобы дать возможность жителям деревни выстроиться в линию и завязать веревки вокруг его запястья. Он кивнул, принимая все благословения, и впитал все добрые пожелания в свое сердце. Бабушка Май, которая дружила с бабушкой Си с юности, последней повязала священную нить вокруг запястья. Закончив, она ласково похлопала Фарана по тыльной стороне руки. "Фаран, помни, что не только ты дорожишь нами, но и мы дорожим тобой", - мягко проговорила старая женщина. - "Береги себя, а когда закончишь все свои дела, возвращайся как можно скорее. Мы приготовим для тебя вкусный ужин". Фаран кивнул и ответил мягким, глубоким голосом. "Да, бабушка". В условиях ограниченного времени церемония проходила быстро. Вскоре на правом запястье Фарана появились священные нити, полученные от жителей деревни. Покончив с этим, он вышел и сел в пикап Чайи, направляясь прямо в аэропорт, чтобы успеть на последний ночной рейс. Шаман прибыл в Бангкок ближе к девяти вечера, неся с собой черный чемодан, наполненный инструментами и множеством магических предметов. Не зная, где живет тот, с кем ему нужно встретиться в этот час, он отправился на такси в университет, где учились трое молодых людей. Фаран подыскал тихое место для медитации и отправил своего шпика на поиски следов Джета, Чанвита и Кемджиры. Но город был наполнен людьми и духами, их формы, вкусы, запахи и звуки смешивались друг с другом, искажая его шесть чувств, и он не мог различить, кто есть, кто, что затрудняло выяснение того, где сейчас живут эти трое. Все было бы проще, если бы Фаран позвал Джета, но было уже очень поздно, и он не хотел нарушать чей-то сон. Прошло больше часа, прежде чем он смог определить местонахождение троих подростков. Узнав их местонахождение, он отправился пешком, следуя прямо по тротуарам. По пути ему попадались бродячие собаки; они часто подходили понюхать и следовали за ним. Из одной стало две, из двух - четыре. Вскоре люди стали замечать странного человека, за которым следовала большая стая собак. Но как ни старались люди сфотографировать его, камеры не могли сфокусироваться на его лице, и все снимки получались размытыми и загадочными. Фаран шел, пока не дошел до жилого дома, который нельзя было назвать ни старым, ни новым. Он был высотой около пяти этажей и выходил прямо на улице. Но в это время на ней почти никого не было. Осмотревшись, он подошел к мужчине средних лет, продававшему свинину на шампурах, который дремал на стуле перед своей тележкой. Фаран постучал три раза, прежде чем продавец медленно открыл глаза и поднял взгляд. "Что я могу предложить вам, молодой человек?" - спросил продавец. Фаран потянулся в карман, достал купюру в тысячу бат, протянул ее и сказал: "Я возьму все, но, пожалуйста, отдайте это им". Под "ними" подразумевались почти двадцать бездомных собак, стоявших позади него. Продавец, которому не терпелось поскорее собрать вещи и отправиться домой, быстро кивнул. Когда новый покупатель покачал головой, отказываясь от предложенной сдачи, улыбка продавца расширилась. После того как Фаран ушел, продавец сделал то, что ему было велено, разделив оставшуюся жареную свинину между бездомными собаками. Высокая фигура пересекла улицу и вошла в стоящий перед ним жилой дом. Чем ближе он подходил, тем отчетливее чувствовал какой-то запах. Это был сильный запах могущественного призрака Рам-Пхуэна. Фаран поднялся по лестнице на четвертый этаж и остановился перед комнатой номер 407. Он поднес руку к дверной ручке, коротко пробормотал "кхатху", и дверь, ранее запертая изнутри, распахнулась. Перед ним предстала знакомая картина: один человек лежит на кровати, двое других - по обе стороны, словно охранники. Но сейчас было не время умиляться представшему перед ним зрелищу; были дела поважнее. Обойдя тело Джета, высокая фигура подошла к краю кровати и осторожно опустилась на свободное место на ней. Его широкая ладонь легла на гладкий лоб Кемджиры, и он закрыл глаза в поисках духа другого человека, покинувшего тело. Кемджира провалился в глубокий сон после одиннадцати не потому, что чувствовал себя достаточно расслабленным, чтобы спокойно дремать, а потому, что его дух покинул тело. Острый лик шамана наклонился, и он тихо прошептал несколько слов тыльной стороной ладони, которая лежала на лбу юноши. "Кемджира" "..." "Пришло время возвращаться". В этот момент Кемджира обнаружил, что снова блуждает, заблудившись во тьме. Он уже не в первый раз попадал в такое темное и холодное место. С того дня, как он вернулся из Убонратчатхани, Кем регулярно оказывался здесь каждую ночь, и со временем ему все труднее было найти выход. Он не решался рассказать об этом Джету и Чанвиту, так как прекрасно знал, как сильно они переживают, как страдают, и чем пожертвовали, чтобы помочь ему избежать этой ужасной участи. Он был полон решимости бороться и жить самостоятельно, чтобы быть достойным тех потерь, которые произошли, и всех усилий друзей, а также многих других, кто помогал ему на этом пути. Но сегодня он чувствовал себя непомерно измученным. "{Почему жить так трудно?}" Кем размышлял об этом каждый день, каждый миг. Иногда ему казалось, что лучше мирно уйти, чем продолжать быть обузой для всех. Такая усталость... Кемджира собирался прекратить поиски выхода из этого места, но вдруг увидел вдалеке сияющий и мерцающий золотой свет. Его сердце забилось быстрее, а спина ощутила жжение, словно за ней следил чей-то недобрый взгляд. До слуха Кемджиры донесся звук быстро приближающихся шагов. Хотя он не мог их видеть, его охватил страх, он боялся, что они догонят и схватят его. Человеческий инстинкт, подстегиваемый страхом смерти, заставил Кема броситься к далекому мерцающему свету, словно он был надежным убежищем в этот опасный момент. В последние секунды чья-то рука почти схватила его, но его яркие карие глаза открылись как раз вовремя. Он задыхался, свет с балкона струился в комнату, позволяя ему ясно увидеть лицо того, кого он никогда не думал увидеть снова. "Учитель ..."- слабо прошептал Кемджира, глаза его горели все жарче с каждой секундой. "Мм", - прозвучало в ответ, и к его лбу приложили влажную ткань, отчего из уголков глаз медленно потекли слезы. Он прижал руку Фарана к своей груди и спросил дрожащим голосом: "Что ты здесь делаешь?" Фаран заглянул в светлые круглые глаза, которые не видел несколько дней, и через мгновение другой рукой осторожно вытер слезы, а в его глубоком голосе прозвучали нотки беспокойства. "Ты должен продолжать жить". "..." "Нам двоим суждено быть вместе в этой жизни, несмотря ни на что."