Кемджира, должен выжить.

Кемджира смотрел вслед Учителю, пока тот шел обратно по тропе, по которой они пришли, неся свою черную сумку и зачарованный нож экзорциста, пока не скрылся из виду. Затем юноша повернулся лицом к Луанг Пу Касему, его руки все еще были сцеплены в знак поклонения. "Не беспокойся о Фаране. Закрой глаза и молись. Думай о своих родителях и Триратне", - наставлял Луанг Пу Касем. Услышав это, Кем закрыл глаза, как было велено, и вскоре до его слуха донесся успокаивающий напев, убаюкивающий его разум. «Итиписо мудресе и исезе путтанаме и, имана путтхангсо и Исотанг путтапити». *** Фаран остановился на краю обрыва, внимательно наблюдая за происходящим внизу. Орда духов, как лесных призраков, так и голодных прета, собиралась прорваться сквозь защитный барьер Луанг Пу. Высокий человек опустился на колени, достал из сумки четыре отрезка ротанга и воткнул их в землю, образовав квадратный периметр. Затем он достал священную нить и перевязал ее с одного куска на другой, окружив себя, словно обозначая священную территорию. После приготовил небольшой поднос, на котором должен был стоять горшок с благовониями. Зачерпнув немного земли, он наполнил горшок и зажег девять палочек благовоний, извиняясь перед лесным духом, прежде чем опустить их в землю. Две свечи среднего размера были поставлены рядом с горшком. Следующим шагом было разворачивание красного янтра, которым был обвязан зачарованный дедом нож экзорциста. Как только он это сделал, то почувствовал аромат темной магии и духовную энергию сотни призраков, кричащих и стенающих внутри. Один особенно взволнованный выскочил из ножен, намереваясь причинить вред Фарану, но был остановлен крепкой хваткой за его лицо, покрытое шрамами от ударов. Спокойным голосом шаман заверил призрака: "Успокойся. Я не причиню тебе вреда". Дух на мгновение встретился со взглядом Фарана, и его черные глаза наполнились состраданием, которое, однако, никто не мог бы понять. "Мне больно. Освободи меня", - сказал фантом. Шаман, ощущая его страдания, кивнул. "Освободи всех вас", - у призрака потекли слезы, наполненные тоской по семье и дому, который он так давно покинул. Изначально он был солдатом, погибшим на поле боя, но перспектива освобождения после десятилетий заточения в этом ноже зародила надежду в его некогда отчаявшемся и мстительном сердце. Поэтому он с готовностью вернулся в нож и стал ждать. Когда же рука Фарана осторожно коснулась лезвия, и другие многочисленные беспокойные духи начали успокаиваться. Закрыв глаза в сосредоточенности, он начал нараспев читать Императорскую Кхатху, чтобы инициировать освобождение запертых душ. "Намопхуттхая, прапхутта, Триратна, девять драгоценных камней, сисахасс, сутхамма, пхутто, тхаммо, сангхо, ятхапхуттамона, пхуттабуча, тхаммабуча, сангкабуча, аккитхананг, варангкантханг, сивали, чамахатеранг, ахунгвандами, турато, ахунгвантами, тойо, ахунгвантхам, сапхасо, пхуттха, тхамма, сангка, пушеми. . " "... " "Пусть то, о чем я молюсь, будет отпущено и станет реальностью в один момент" "... " "Арханга, кхаммотометанг, каммапхантхананг, чивиттанг, пусть все жизни и души, связанные с этим объектом, возродятся в лучшем царстве". Нож экзорциста словно очистился, засиял золотым светом, и золотые духи, словно крошечные язычки пламени, стали появляться один за другим, от одного к двум, от двух к четырем, пока не освободились все сто восемь душ, разлетевшихся во все стороны. Фаран мог бы использовать силу этих призраков по своему усмотрению, но принуждение существ к покорности не соответствовало его принципам. Поэтому освободить их было лучшим решением. Тут же до его слуха донеслись слабые звуки, доносимые ветром: голоса - молодых женщин, юношей и стариков - произносили: "Спасибо". "Спасибо" "Большое спасибо..." По правде говоря, обычный человек не мог совершить подобное. Только тот, кто был чист и бесхитростен внутри, кто обладал сердцем, полным сострадания и доброты ко всем существам, мог по-настоящему освободить так много душ. Такие люди действительно были редкостью в этом мире... Совершив очистительные ритуалы темных искусств, связанные с удержанием духов, умерших насильственной смертью, Фаран поднял нож, сцепил руки в поклоне, обхватил его обеими руками и снова закрыл глаза, чтобы совершить так называемое "обращение к ножу экзорциста" - важнейший шаг перед его использованием. В этот момент заунывные крики многочисленных призраков, в том числе десятков претов и лесных духов, слетевшихся со всех сторон, раздались так громко, что задрожала сама земля. Фаран остался непоколебим, произнося очередную кхатху: "Пхуттхангракса, тхаммангракса, сангкангракса, саттума битававинассанти". Когда заклинание закончилось, на черном небе стали появляться вспышки молний, которые с громовыми раскатами проносились над головой, предупреждая тех, кто намеревался совершить мерзкие поступки, о необходимости прекратить их. После этого Фаран продолжил воздавать почести пяти видам оружия: "Оружие Индры, булава Вайсраваны, красная ткань Атаваки, глаза Ямы, диск Нараяны, панча авудтананг элесангануфавена." Тут защитные хрустальные барьеры, невыдержав давления, разлетелись на бесчисленные осколки, и духи поднялись в унисон, хлынув к нему плотной черной волной. Кто-то бежал, кто-то шел, кто-то карабкался на четвереньках, кто-то был целым, кто-то скрюченным и сломанным, но все они испускали мерзкое зловоние, распространявшееся на многие мили вокруг. Фаран, казалось не замечал этого, во время совершения кхатхи для поклонения пяти видам оружия нож экзорциста в его руке продолжал светиться. Постепенно в небе появились золотые линии, идентичные по форме ножу, который держал шаман. Одна за другой они образовали девять пересекающихся колец, расширяясь, пока не заполнили все небо, заряженное статическим электричеством и все еще грохочущее громом. Фаран, казалось, лишился почти всех своих жизненных сил. Повреждения от предыдущего удара темной магией столкнулись с белой магией в его груди. В результате чего из глаз, ушей, носа и рта пошла кровь. Однако чтение кхатхи еще не было завершено, и он продолжил петь заклинание-призыв ангелов: "Сакке каме чарупе хирисихаратате чанталиккхе вимане типе ратте ча Каме тхаруванакахане кеха ваттумхи кхетте пхумма чаянту тева чалатхала висаме якхагантхафанага, титтанта сантикейанг муниварава чананг сатхаво ме сунанту..." "Настоящим я приглашаю собрание божеств, обитающих в Шести небесах чувственных наслаждений, в царстве желаний, в царстве форм, включая богов, обитающих в горах, скалах и долинах, и в золотых дворцах, обитающих на хрустальном острове столицы, и в больших и малых городах, обитающих в скромных домах и великих городах по всей сельской местности, проявляющихся в святилищах." "... " "А также божества, обитающие в ручьях, прудах, каналах, болотах, великих реках и каждом уголке леса, будь то равные или неравные." "... " "В том числе якши, гандхарвы, гаруды и наги*". *[прим. ред.: Якши – одна из разновидностей природных духов, ассоциируемых с деревьями и выступающих хранителями природных сокровищ. Гандхарвы - это полубоги в индуизме. Они известны своей любовью к музыке и танцам, а также своим мастерством в военном деле. Гаруда - это мифический царь птиц в индуистской и буддийской традициях. Он представляет собой получеловека-полуптицу. На́ги — змееподобные мифические существа в индуизме и буддизме. Изображаются в виде змей с человеческими торсом и головой, иногда укрытой сверху веером змеиных голов.] "... " "Я призываю вас собраться здесь всех разом на этом месте". Призыв божеств к воплощению был нелегкой задачей, да и не всегда удавался в силу различных факторов. Два раза это ему удалось - во время инцидента на кладбище пять лет назад, когда божеством был призван Вадравана, бог войны, а во второй раз, когда появился Кемджира, - Пхра Пирун и Пхра Мае Торани, бог воды и дождя и богиня земли соответственно. Оба раза молитвы совершались с намерением защитить жителей деревни и обеспечить их безопасность. Но этот раз был другим. В этот момент он молился с сердцем, полным надежды защитить свою единственную и неповторимую любовь, не желая ничего, кроме как провести вместе всю жизнь, пока они не состарятся. Внезапно татуировка на его спине начала гореть теплом… Позади Фаран медленно появились семь золотых голов великого нага, верховного правителя всех нагов, также известного как Шеша. Король нагов с телом около пяти метров в длину скользнул и остановился прямо за священной нитью позади мужчины. Семь его шей выгнулись дугой и защитно нависли над головой человека. Длинный хвост, украшенный ослепительно-золотистой чешуей, обвился вокруг Фарана, словно великолепная крепость, а затем на него начали мягко падать капли божественного дождя. Фаран положил нож экзорциста на красную ткань, исписанную янтрами, и встал, спокойно глядя на надвигающихся духов. Золотые линии ножи висели в воздухе, до того момента пока прета не протянул конечность для удара. Тогда шаман поднял правую руку на уровень груди и слегка потянул ее к себе. Визг!!! Резкий, мучительный вопль пронзил уши, когда спину прета пронзили невидимые золотые ножи. И прежде чем его душа разлетелась на куски, одна из голов короля нагов вытянулась, выхватила душу своим ртом и проглотила ее целиком. Этот воплю остановил наступающую волну лесных призраков и орду претов, но вместо страха они еще больше разъярились. Один лесной призрак решил воспользоваться неподвижностью Фарана и бросился с дерева, но был сражен хвостом Короля нагов, и его тело рассыпалось в прах. Все произошло так быстро, что было почти незаметно. Приняв решение, Учитель поднял руку выше, чем прежде, и прочертил в воздухе вертикальную линию. Мгновенно девять золотых ножей, расположенных по кругу, обрушились с неба на землю с невероятной скоростью, словно проливной ливень, сопровождаемый раскатами грома. Из глаз Фарана ежесекундно текли кровавые слезы. Но в тот же миг десятки тысяч злых духов были уничтожены… *** Кемджира, находившийся в защитном хрустальном куполе Луанг Пу Касема, не обращал внимания на происходящее снаружи. И спустя всего несколько минут, когда он сидел со сцепленными руками, слушая песнопения, его руки медленно опустились по бокам. Некогда четкие образы перед глазами постепенно померкли, и его бессознательное тело опустилось на пол. В этот же момент, за пределами хрустального купола появился ангел в нежно-желтом тайском платье, ее лицо было изысканно красивым, и поразительно похожим на лицо Кемджиры. Ее глаза умоляли Луанг Пу Касема позволить ей войти в защитный купол. Она была призвана с небес человеком великой добродетели, а затем следовала за чьим-то духом до этого места, пока не увидела мальчика, чей дух медленно слабел.Этот мальчик находится на грани жизни и смерти. И хотя она не могла вспомнить, кто он такой, именно этот ребенок позвал ее сюда. Он был не только нежным, добрым и милым, но и неотразимо очаровательным. Она почувствовала непреодолимую связь с ним и пожелала попросить у пожилого монаха разрешения войти. Почувствовав тесную связь между ними, Луанг Пу Касем согласился. Оказавшись внутри, ангел грациозно опустилась на пол, подняла голову юноши на колени и ласково погладила его по мягким волосам. "Бедный малыш, какая тяжелая у тебя карма, - причитала она, сожалея, что не в силах изменить судьбу, предначертанную небесами. Ее светло-карие глаза наполнились сочувствием и печалью, что-то подсказывало ей, что она как-то связана с этим ребенком, но, хотя их судьбы уже разошлись, тревога все еще жила в ее сердце. "Если ты сможешь вернуться, пусть все пройдет благополучно. Но если ты встретишь свой конец, я сама приму твою душу, сын мой". Кемджира услышал знакомый голос: слабый шепот, слишком тихий, чтобы разобрать его смысл. Но тепло, охватившее его тело и сердце, заставило его медленно открыть глаза и обнаружить, что он лежит на причале старого тайского дома четырехсотлетней давности. Сцена перед ним постепенно обретала четкость, и он увидел бледные, безжизненные ноги нескольких человек. С трудом сглотнув, парнишка крепко сжал руки в кулаки и медленно встал, чтобы встретиться с тем, от чего бежал всю свою жизнь. Перед Кемджирой стояли предки семьи его матери, все мужчины и все они умерли молодыми. Каждый из них был одет в ту одежду, которую носил в свои последние мгновения, их тела были неподвижны и стояли вертикально, глаза широко раскрыты и бездушны, лишены каких-либо затаенных эмоций. Кем почувствовал холодок по позвоночнику, когда ощутил, что кто-то стоит за его спиной. "Пусть твоя память обратится к ним. Помнишь ли ты, кто они?" Он не мог пошевелиться; он видел только бледный указующий перст, который протянулся к нему из-за спины, проходя мимо его лица и заставляя его взгляд следовать за собой. Лица из прошлого накладывались на лица всех стоящих перед ним людей, открывая Кемджиру еще одну истину. Все погибшие предки действительно были теми, кто присутствовал в тот страшный день. От Пхрайя Ворасингха, катализатора всей этой истории, до Ок-луанга Пакдевиджита, который был настолько одержим властью, что забыл о морали. Здесь были и три биологических сына Ок-луанга, и еще семь близких родственников-мужчин, которые равнодушно наблюдали за развитием событий, не испытывая ни капли жалости. Сюда же вошли все слуги и рабы в доме Пхрайя Ворасингха, которые участвовали в издевательствах над Рам-Пхуэн на протяжении всего времени ее пребывания там, иногда почти убивая ее, а также те, кто оклеветал ее, и даже слуги, которые избили ее до смерти. Чтобы искупить проклятие, наложенное Рам-Пхуэн на эту семью, все были перерождены в той же кровной линии. Теперь в живых остался только Кемджира. "Помнишь ли ты теперь? Прекрасно зная, как ты поступил со мной, почему же ты решил бежать и спасаться в одиночку?" Кемджира почувствовал ледяную хватку двух рук, которые медленно переместились к его шее и начали сжимать ее. От страха по лицу Кема потекли слезы, он тяжело сглотнул и заговорил дрожащим голосом: "В тот день мы с матерью не хотели..." Ему пришлось солгать в тот день, потому что леди Каде-кеу угрожала ему, предупреждая, что если он не подчинится, то пострадает вся семья его матери. Кемджира и леди Ка-кананг не могли ослушаться ее приказа. Но в ответ он получил крик, полный мстительной ярости, от которого закладывало уши. Перед ним возникла разъяренная фигура Рам-Пхуэн, которая с еще большей силой душила Кемджиру. "Уф...!" "Хотели вы с матерью или нет, но в конце концов... мне и моему малышу все равно пришлось умереть мучительной смертью! Неужели ты думаешь, что такое оправдание заставит меня пощадить твою жизнь?! Продолжай мечтать!" Кемджира задыхался, его руки крепко сжимали бледные запястья, плача и сопротивляясь: "Только через смерть вы все сможете по-настоящему искупить вину за меня и моего малыша!" Кем медленно опустился на пол, смерть подкрадывалась все ближе с каждым вдохом. В последние мгновения его разум внезапно наполнился мириадами воспоминаний из его жизни, как хороших, так и плохих, переплетенных между собой. Несмотря на все трудности, он был счастлив, что родился у своих родителей, что стремился к своей мечте, даже если путь был неполным, что у него были такие замечательные друзья, как Джет и Чанвит, что он попробовал работать волонтером в лагере, что научился находить подход к другим людям. В конце концов, Кемджира был рад, что снова встретил Учителя... Он закрыл глаза, измученный и безнадежный, а его сердце снова и снова просило прощения всем своим существом. Прости, что я слаб. Прости... что я смог зайти только так далеко… *** К этому времени Фаран также осознал некоторые истины. На самом деле в прошлой жизни, четыреста лет назад, он был важным военачальником в городе Пхетчабури, который вел войска в бой против врага, чтобы защитить свою родину. Несмотря на то что это был его долг, он был прославлен тем, что убил на поле боя бесчисленное множество людей. А поле боя, или место, где произошло то кровавое событие, находилось прямо здесь, в этом бесплодном лесу. В принципе, то, что могло привлечь такое количество злых духов, не было просто силой одного мстительного призрака, а скорее всего, все произошедшее было результатом кармы, переплетенной со всеми сторонами, прямо или косвенно. Сотни тысяч ножей экзорциста, наколдованных Фараном, летали по воздуху, как большая стая птиц, пикируя, чтобы уничтожить злых духов под руководством сильной воли, не давая призракам подняться на этот утес. Но все же некоторым удалось проскользнуть мимо его бдительного ока. Темнокожий дух, похожий на солдата из прошлых веков, передвигающийся на двух руках и одной ноге, устремился прямо к Кемджире, которого обнимал ангел. Прежде чем злобное существо успело протянуть руку и коснуться его, перед ним появились два юных призрака, похожие на мальчиков не старше двенадцати лет, и преградили путь, заняв вызывающую позицию. Каждый из них прижал одну из своих ног к обоим плечам существа, чтобы остановить его нечестивый поступок. И прежде чем оно успело причинить еще какой-либо вред, несколько золотых ножей экзорциста пронзили воздух и вонзились ему в спину. Затем, в доли секунды, существо исчезло, словно его и не было. Фаран почувствовал присутствие духов Эка и Тонга, прежде чем до его слуха донесся голос пожилой женщины. "Шри. Шри, сегодня хороший день. Давайте украсим подношение и позовем Кхвана..." Он почувствовал долгожданное тепло, но боль была настолько сильной, что он не мог открыть глаза, и слезы вперемешку с каплями крови текли по его щекам. Его тело, которое уже давно потеряло бы сознание, если бы не поддержка могущественного Короля Нага, внезапно налилось новой силой. В небе появились девять сплетенных колец экзорцистских ножей, а затем обрушился дождь золотых ножей, снова и снова причиняя боль злобным духам. Из-за того, что он совершил нечто, выходящее за рамки человеческих возможностей, мучительная боль в груди Фарана заставила его выкашлять большой сгусток красной крови. Несмотря на то что уже наступила полночь, не было никаких признаков того, что все легко закончится. Ведь время рождения Кемджиры еще не наступило… **** За несколько секунд до того, как Кемджира испустил бы последний вздох, позади Рам-Пхуэн раздался голос Луанг Пу Касема. "Пожалуйста, хватит". Кармический призрак приостановился, непроизвольно ослабив хватку. Он не ожидал, что кто-то войдет в это измерение. Даже Фаран, накопивший опыт за многие жизни, не мог достичь этого. Более того, попасть сюда могли только те, кто ранее установил с ним кармические связи. Особенно если они рождались мужчинами, - все они падали замертво. Так кто же этот человек? Задавшись этим вопросом, Рам-Пхуэн медленно опустила Кемджиру на землю и повернулась, чтобы посмотреть на говорившего. Перед ней стоял пожилой монах. Голова духа медленно наклонилась вправо-влево, бледные глаза с суженными зрачками с недоумением уставились на него. "Как ты попал сюда, о достопочтенный?" "... " "Неважно, этот вопрос тебя не касается. Пожалуйста, уйди, пока я еще прошу тебя". "В корне всего этого зла лежат лишь один мужчина и одна женщина. Один уже давно погиб от твоей руки, а другая до сих пор расплачивается за свою карму в аду, не имея возможности попасть в цикл перерождений. Разве тебе этого недостаточно?" Как только монах закончил говорить, Рам-Пхуэн метнулась и встала на расстоянии локтя от Луанг Пу Касема. Глаза ее смотрели на него с затаенной обидой, ибо чем больше она думал об этом, тем сильнее становилась боль, едва не сводившая ее с ума. "За то, что они сделали со мной, все они должны поплатиться жизнью!" "..." "Если со смертью они не хотят торговаться, то пусть вернут мне моего младенца. Только тогда я буду довольна!" Рам-Пхуэн прекрасно понимала, что то, о чем она просит, невозможно, ведь ее ребенок уже умер. Умер на ее глазах. Луанг Пу Касем не обиделся на грубые слова духа. Вместо этого его глаза, затуманенные возрастом, смягчились пониманием, прежде чем он заговорил. "Если ты этого желаешь, я предложу жизнь этого ребенка в обмен на свою собственную". Рам-Пхуэн наклонила голову и растерянно посмотрела в глаза Луанг Пу Касема, недоумевая, почему он сделал такое предложение и почему она должна согласиться. Но прежде чем призрак успел высказать свои мысли, она погрузилась в воспоминания, переданные глазами монаха, стоявшего перед ней. С первого дня, как он открыл глаза миру, и до шести лет Касем знал, что обладает шестым чувством, позволяющим ему видеть то, что не следует, например, духов. С юности его преследовали призраки, и он вынашивал желание избавить мир от этих злобных духов, не заботясь о законах кармы. Так было до тех пор, пока он не встретил человека по имени Саке, который обладал той же способностью. Они стали лучшими друзьями с раннего подросткового возраста, заключив договор о том, что будут держать в секрете свою способность видеть призраков и жить как все остальные дети. Вместе они росли бок о бок в профессиональном училище, оба обладали красивыми чертами лица и разносторонними талантами, притягивая взгляды многих девушек. Однако, поскольку мир подобен монете с двумя сторонами, там, где была любовь, присутствовала и зависть, что приводило к конфликтам и дракам с теми, кто их презирал. Все обострилось в тот день, когда юный Касем был ранен в спину соперником и едва не лишился жизни. Это заставило их обоих обратиться к искусству магии, чтобы защитить себя. Но эти магические практики, если использовать их правильно, могут принести пользу, если же злоупотреблять ими, то можно нанести большой вред. Однажды, когда его семья столкнулась с несчастьем из-за вражды с конкурирующей группировкой, Касем потерял своего младшего брата из-за ошибочной идентификации во время перестрелки. В тот момент у Касема было только два выхода: один - углубиться в изучение темной магии, чтобы отомстить, а другой - положить конец этому порочному кругу, посвятив себя в монахи на всю жизнь, чтобы успокоить свой разум, ведь не сделав этого, он никогда не сможет отпустить себя. Касем выбрал посвящение. Успокоив свой разум и отпустив все обиды, он перестал создавать карму и усердно пошел по пути добродетелей. После более чем пятнадцати лет рукоположения и следования буддийской философии Луанг Пу Касем начал развивать способность видеть свои собственные прошлые жизни. В одной жизни он родился как карп в пруду с лотосами, в другой - как цапля, а в третьей - как человек. Глаза Рам-Пхуэн расширились, и слезы потекли по щекам, когда она увидела, что в прошлой жизни Луанг Пу Касем родился человеком. Он лишь на короткое время открыл глаза, чтобы увидеть мир, а потом умер, потому что кто-то бросил его в реку. В этом месте. Ноги Рам-Пхуэн задрожали, когда она отступила назад, чтобы полностью рассмотреть Луанг Пу Касема и заглянуть в его милосердные глаза. И то, что она видела, не было воображением, все было реальным и настоящим, поэтому этот монах и смог войти в ее измерение. "Мой сын". Колени Рам-Пхуэн подкосились, и она рухнула на деревянный пирс, обессиленная, а затем поползла вперед, чтобы пасть ниц у ног Луанг Пу Касема, рыдая так, словно ее сердце вновь было разбито на части. Она была поглощена болью и ненавистью, питая эти чувства в течение сотен лет без какого-либо разрешения. Сколько бы она ни убила, ничто не могло компенсировать потерю ее сына. В рабской жизни страдания были хуже самой смерти. Нелюбимый и нежеланный, она никогда ничем по-настоящему не владела. Единственное, что имело для нее ценность, - это ее ребенок. Растить и наблюдать за тем, как сын растет в полном счастье, было самым заветным желанием, последней мыслью, за которую она цеплялся перед смертью. И вот наконец ее желание исполнилось. Когда Луанг Пу Касем заметил, что поведение духа смягчилось, он продолжил говорить: "Не создавай больше карму. Отпусти все, за что ты держишься, и позволь мне проводить тебя". Рам-Пхуэн медленно подняла лицо и взглянула на Кемджиру, который стоял на коленях позади нее и плакал так же сильно. Когда ослепляющая ярость начала утихать, она увидела, что этот ребенок и его мать из прошлой жизни много раз заботились о ней и помогали ей. Из сердца, переполненного местью, мстительное существо вернулось в состояние пустоты с чувством покорности. Оно также устало, так как жаждало и получило то, что хотело. И теперь оно могло отпустить ситуацию. Все, чего хотела Рам-Пхуэн, - это еще немного побыть со своим сыном, перекинуться парой слов, разделить с ним радости и горести; этого было бы достаточно. Призрак сцепила руки и сказала Луанг Пу Касему: "Да". "Тогда поднимайся" Услышав это, она медленно встала. Перед тем как они ушли, Луанг Пу Касем подошел к Кемджире, который все еще смотрел на них, стоя со сцепленными руками, и сказал ему с сердцем, полным нежности. "Кем, не волнуйся так сильно". Парень плотно сжал губы, и слезы снова медленно потекли вниз. "Все предопределено. У нас нет долгов друг перед другом. Поспеши в путь". Как будто тяжелые оковы слетели с сердца Кемджиры от нескольких фраз старого монаха, он всхлипнул от облегчения, а затем с благодарностью склонился перед Луанг Пу. Рам-Пхуэн шла позади монаха в шафрановом одеянии, и сердце ее переполняла радость. Она увидел маленького мальчика в традиционном тайском одеянии, совсем еще юного, который вел ее за руку по залитой светом тропинке, сопровождаемый звоном одинокого браслета. И вот вековая ненависть и обида, которую питала Рам-Пхуэн, наконец подошла к концу. В 5.40 мягкий желтый свет медленно залил горизонт. Веки Кемджиры неторопливо открылись. Первое, что он увидел, - безжизненное тело Луанг Пу в медитативной позе, его лицо было безмятежным и свободным от беспокойства. Кемджира осторожно поднялся с земли. Его тело было еще теплым, он не чувствовал холода, и на нем не было укусов насекомых, как должно было бы быть. Кроме слабости и истощения, как будто он спал несколько десятилетий и только что проснулся, он нигде не чувствовал боли. Он стал осматриваться, но не увидел никаких признаков Учителя. Быстро склонился перед телом Луанг Пу Касема, а затем поспешно встал и полупошел, полупобежал по тропе, по которой шаман прошел накануне. По мере того как он двигался вперед, сердце Кемджиры болезненно колотилось в груди и постепенно замедлилось, когда он увидел Фарана, идущего ему навстречу. Позади Учителя из-за гор поднималось солнце, лучи которого освещали его широкую спину и ослепляли слезящиеся от радости глаза Кемджиры. Фаран, неся коробчатый мешок, шел прямо на Кема, а тот, ослабев ногами, рухнул на землю, но тут же заставил себя подняться и побежать к нему. В тот же момент Фаран опустил мешок, чтобы обнять маленькую фигурку, бросившуюся к нему в объятия, и прижать к себе. Кемджира плакал, его тело дрожало, а руки так же крепко обнимали Учителя, потому что он видел потеки крови на лице шамана. "Учитель, это... это очень больно?" - дрожащим голосом спросил Кемджира, а слезы продолжали литься из глаз. Голова Фарана мягко прислонилась к стройному плечу парня, и он слегка покачивался в ответ на вопрос. В душе он испытывал лишь огромное облегчение, видя, что его возлюбленный все еще дышит. В этот момент боль была еще слишком сильной, чтобы позволить ей вырваться наружу. Придется подождать еще немного. Все, что он мог сделать, - это лишь крепче сжать любимого в объятиях. В это утро, Кемджира благополучно вырвался из лап смерти.