Кемджира, должен выжить.

Со дня свадьбы прошло четыре месяца, а до новогоднего праздника оставалось всего несколько дней. По правде говоря, для Кемджиры, Фарана и их сыновей-близнецов новогодний праздник никогда не был таким волнующим и насыщенным, как для других семей. Это был обычный день, когда они могли побыть все вместе в своем уютном доме. Однако этот год отличался от остальных тем, что Фаран пообещал своим детям и мужу, что возьмет их в первое путешествие за пределы провинции. Кемджира и мальчишки были в восторге от перспективы редкого длительного путешествия, поэтому начали собирать вещи еще за неделю до начала поездки. Но планы, похоже, рушились, поскольку в последние несколько дней Фаран был завален работой, и у него почти не оставалось времени на отдых. Он был слишком занят, проводя молитвенные церемонии, справляя новоселье, зачаровывая магические предметы и выполняя ряд других задач, которые обычно возлагаются на монахов и шаманов. А поскольку его клиентами были влиятельные люди, связанные с ним общими интересами, он не мог просто отказать им. Другой важной причиной было его желание накопить денег на семейное путешествие, из-за чего он работал без устали, не жалея себя. В конце концов он заболел с небывалой лихорадкой, что заставило Качина приехать и временно взять на себя заботу о близнецах, Суа и Сингхе, пока Фаран не поправится. Но надежды на то что он поправится до конца года, оставалось мало, ведь в запасе было всего три дня. "Папа, можно мы с братом останемся?"- взмолился Сингх, глядя вверх и все еще крепко цепляясь за одну из ног отца. Видя это, его младший брат отпустил руку дяди Качина, чтобы обнять другую ногу. – "Пожалуйста, папа, обещаю, что я не стану капризничать, даже чуть-чуть". Кемджира со вздохом покачал головой. Обычно мальчики постоянно ссорились, но в такие моменты они проявляли удивительное единство: "Нельзя, милые. Когда папа болеет, он болеет гораздо сильнее, чем большинство людей. Я боюсь, что вы можете подхватить лихорадку" - пытался объяснить Кем, но его сыновья, казалось, не желали сдаваться: "Если папа тоже заболеет, кто будет о вас заботиться? "- спросил Сингх. "Да, да! Мы останемся, чтобы было кому позаботиться о папе, пожалуйста", - подхватил Суа. Кемджира посмеялся над милыми перебранками близнецов, которые переняли многие привычки от своих опекунов, Джета и Качина. Если бы дело обстояло иначе, он, возможно, уже бы сдался. С этой мыслью он опустился на колени и обнял обоих мальчиков. "Папа обещает хорошо о себе позаботиться. Как только папе станет лучше, я сразу же заеду за вами в дом дяди Качина. Не беспокойтесь, хорошо?" Близнецы надулись в унисон, им хотелось плакать, но они сдерживались, чтобы не волновать отца. Они легко уступили, а потом с сожалением подошли к Качину и взяли его за руки, по одной с каждой стороны, в знак покорности. Жалкий вид детей едва не заставил Кемджиру вновь поколебаться, но, увидев, как мужчина с улыбкой качает головой, он смирил свои чувства. "Пожалуйста, позаботься о них, Качин". "Не беспокойся. Я оставлю Фарана на твое попечение, брат, - ответил их ближайший друг. Кемджира мягко кивнул в знак признательности. "Обязательно". Проследив за тем, как роскошный спортивный автомобиль выезжает за ворота дома, Кем начал уборку в доме и занялся готовкой. Он приготовил рыбную запеканку и, когда она была готова, принес ее больному в спальню. Фаран понял, что заболел еще вчера вечером, и попросил любимого перебраться спать в детскую комнату. Кему пришлось несколько раз за ночь приходить в спальню и обтирать Фарана. "Пим, поешь немного, чтобы ты мог принять лекарство". - Кемджира уговаривал мужа. Его жар немного спал по сравнению с предыдущей ночью. Фаран заставил себя сесть, его резкие черты лица и обнаженная верхняя часть тела были покрыты испариной, а лихорадочные темные глаза спокойно смотрели на лицо мужа. "Как только ты закончишь есть, я сменю тебе постельное белье, чтобы ты мог спать с комфортом". - сказал Кем, не глядя на лицо мужа, так как был занят тем, что дул на кушанье в ложке. "Ты не устал?"- Фаран спросил низким, хриплым голосом. Кемджира покачал головой и поднес ложку ко рту любимого. "Ничего страшного. А теперь скорее открывай рот, милый". Глаза Фарана на мгновение замерцали, а затем потухли, словно погрузившись в раздумья. В этот момент Кемджира слегка вздрогнул. За все годы их совместной жизни он никогда не кормил мужа, независимо от ситуации. Но недавно, когда их сыновья-близнецы заболели почти одновременно, Кемджира невольно отнесся к мужу так, словно тот был маленьким ребенком. "Прости, я увлекся", - произнес он, медленно опуская ложку. Однако его запястье внезапно схватила теплая, твердая рука, останавливая. "Все в порядке, так будет удобнее", - Фаран имел привычку думать одно, а говорить другое. Но он не мог признаться, что иногда ревнует мужа к сыновьям - это было бы слишком неловко. Лицо Кемджиры раскраснелось, когда мужчина опустил голову, чтобы принять ложку рыбного супа, которую тот заботливо предложил. Некоторые кусочки были такими горячими, что обжигали, потому что он все еще стеснялся дуть на них, но Фаран не жаловался и не показывал никаких признаков дискомфорта. Вскоре рыбный супчик в миске закончился. Младший мужчина поставил пустую тарелку на прикроватную тумбочку и взял стакан с водой, который был под рукой. "Вот, прими лекарство, пожалуйста". Фаран положил под язык таблетку жаропонижающего и пил воду, пока стакан не опустел. Накормив и дав лекарство, Кемджира сменил пропитанные потом простыни на свежие. Когда постель была заправлена, настало время обтирания. Шаман вновь лег на кровать и наблюдал, как его миниатюрный супруг тщательно обтирает его, начиная с шеи, вниз по рукам, по спине, по груди и вниз к животу, где пульсировали хорошо очерченные мышцы. Каждое прикосновение успокаивало. После того как Кем закончил вытирать верхнюю часть тела, он застенчиво посмотрел на мужа и сказал: "Э-э... насчет нижней части, не хочешь ли ты сам обтереться, Пим?" Фаран покачал головой в ответ, а затем сказал нечто совершенно неожиданное. "Ты же делал это для близнецов. А ты не думал, что я буду немного ревновать?" Рот Кемджиры застыл в шоке. Затем он слегка поджал губы и быстро моргнул, пытаясь собраться с мыслями. Обычно он никогда раньше не слышал от Фарана таких настойчивых и плаксивых слов - он почти забыл, что муж был обычным человеком. И если бы не его болезнь, Кемджира никогда бы и не узнал, что его муж хранит в сердце. С этой мыслью Кемджира набрался храбрости и придвинулся ближе, а затем нежно поцеловал его в губы, не боясь простудиться. Больной принял поцелуй, не закрывая глаз, восторженно наблюдая за смелыми действиями своего миниатюрного мужа. Светло-карие глаза молодого человека не могли скрыть смущения, но он все же слабо улыбнулся и тихо прошептал: "Я сделаю это для тебя". **** На вторую ночь состояние Фарана не улучшилось. У него опять поднялась высокая температура, болела голова, тело обжигало жаром, его тошнило. Всю ночь Кемджира так внимательно ухаживал за мужем, что почти не спал, думая, что если к утру его состояние не улучшится, то придется везти его к врачу. В 4.30 его разбудило кукареканье петуха. Задремавший Кемджира, медленно поднял голову, с онемевшей от неудобного положения руки, чтобы посмотреть на своего партнера, и увидел, что высокий человек лежит на боку, лицом к нему. Рука Фарана слабо сжимала его кисть, словно боясь, что он исчезнет. Его красивое лицо было потным, а резкие брови нахмурены, словно от боли. Кему стало страшно, ведь он никогда раньше не видел Фарана таким тяжело больным. Он попытался поднятся, но его рука была схвачена еще крепче, чем прежде. "Пим…" Черные глаза медленно открылись и встретились с карими, прежде чем хриплый голос слабо произнес: "Не уходи". Кемджира глубоко вздохнул, чувствуя, что вот-вот расплачется, и, стараясь сдержать дрожь в голосе, ответил: "Я принесу влажное полотенце, чтобы обтереть тебя". Лихорадочные, покрасневшие глаза слегка мерцали, чувствуя, как Кемджира переживает в данный момент. "Только не плачь... через несколько дней все пройдет". Младший мужчина улыбнулся и кивнул, после чего наклонился и нежно поцеловал любимого в лоб. "Хорошо, я сейчас вернусь". Кемджира поднялся на ноги и вышел из комнаты, прихватив по пути мобильный телефон. В этот момент слезы, которые он сдерживал, начали неудержимо литься. Это было его горе из-за тяжелой болезни мужа и чувство беспомощности. Добравшись до кухни внизу, он тут же поставил кастрюлю кипятить воду, хотя слезы еще не успели высохнуть. Тут телефон, который он взял с собой, чтобы проверить время, засветился от входящего звонка. Кем закусил губу, прежде чем ответить. [Привет, Кем. Как дела?]- Голос на другом конце был тревожным, с оттенком беспокойства. Услышав беспокойство в голосе друга, Кемджира разрыдался. "Джет... Джет, состояние Пима не улучшается". [Черт, Чан, гони быстрее! Эй, не плачь. Я буду там через час. Держись, ладно?] "Хорошо, езжай спокойно, не нужно торопиться. Я могу подождать." ["Хорошо, держись. Это пока все"]. "Хорошо". Кемджира торопливо смешал горячую воду с холодной, чтобы она стала теплой, затем налил ее в таз, взял чистое полотенце и отнес наверх, чтобы обтереть Фарана, как он делал это последние две ночи. Через час, как и было обещано, пришли Джет и Чанвит. Оказавшись вместе, они помогли Кему приготовить еду для больного и для себя. Дав Фарану жаропонижающее и дождавшись, пока он уснет, Кемджира наполовину бегом, наполовину пешком спустился вниз и вскочил на заднее сиденье старого мотоцикла, который два его друга одолжили у одного из жителей деревни. Чанвит, вызвавшийся сесть за руль, расположился рядом, а затем медленно отправился в путь, подъехав к святилищу на въезде в деревню. Жители деревни, узнав о болезни любимого шамана, следовали за ним на велосипедах и пешком. Джет, Кемджира, Чанвит и другие жители деревни образовали круг вокруг святилища, каждый из них держал в руках гирлянду цветов. Все вместе они зажгли палочки благовоний и, прижав руки к груди, поклонились им - в каждой было шестнадцать палочек. Джет возглавил песнопения мощной защитной кхатхой, известной как "Пходчонгкапарит", которая, как считается, способна исцелять больных. С закрытыми карими глазами и чистым, мелодичным голосом он с точностью произносил каждое слово. "Пходчангкосатисангкхато таммананг вичайо татха вири ямпитипхассаттхи пходчанка чататхапаре саматхупеккха пходчанка сатте те саппатхассина мунина самматхаккхата пхавита пхахулихата". Легкий ветерок прошелся по воздуху, разнося аромат благовоний и клубы белого дыма, которые вздымались вверх и танцевали вокруг. Закончив молитву о благословении, люди двинулись вперед, чтобы повесить цветочные гирлянды на деревянные перила перед святилищем, а затем опустить палочки с благовониями в горшки, завершив ритуал. В ту же ночь болезнь Фарана чудесным образом утихла, к всеобщей радости. Хотя вера могла сыграть определенную роль, главным фактором, скорее всего, стала моральная поддержка и внимательный уход со стороны мужа и учеников, которые по очереди присматривали за ним всю ночь. Во второй половине того же дня Качин, который планировал встретить Новый год на севере со своей женой Айярой, передумал. Вместо этого он решил привезти в дом друга большой набор тайского барбекю, а также завезти близнецов. Это избавило Кемджиру от необходимости ехать за детьми. Суа и Сингх увидели своего отца, ожидающего их на бамбуковой подстилке, на лбу у него красовался охлаждающий гелевый пластырь с мультяшным рисунком, оставшийся с тех времен, когда они оба болели. Его бледное лицо и широкие плечи, укрытые тонким одеялом, побуждали то дуться, то бросаться обниматься. Фаран, увидев это, отставил имбирный чай и наклонился, чтобы поднять сыновей на подстилку для более удобных объятий. "Дада! Папа! Не умирай, Дада!"- Сингх закричал, его голос захлебывался от рыданий, и невозможно было понять, было ли в нем больше слез или соплей. "Дада! Если ты умрешь, как мы с папой будем жить дальше? Ваааа!" - Суа тоже кричал, его рыдания были не менее сильными, чем у старшего брата. Не нужно было объяснять, откуда берутся такие мысли. Услышав это, Фарана нагнулся, снял одну из своих туфель и швырнул ее прямо в зачинщика, который как раз начал разводить костер. Тяжелая сандалия пролетела по воздуху и шлепнулась прямо на голову Качина под ошеломленными взглядами Кемджиры, Джета, Чанвита и Айяры, которые стояли вокруг, с изумлением наблюдая за происходящим (в точности). Бах! "Ой!" И вот шумное празднование Нового года началось с огромного ужина с барбекю, а завершилось красивым фейерверком, улыбками и смехом, как и каждый последующий раз...

...Конец..