Кемджира, должен выжить.

31 октября был Хэллоуин. Согласно христианским верованиям, считалось, что в этот день миры живых и мертвых пересекаются. Это породило традицию наряжаться в странные костюмы, чтобы отпугивать духов, и создавать громкие звуки, прогоняя злых призраков обратно в загробный мир. Сегодня же 31 октября стал днем веселья и творчества, когда люди облачаются в образы призраков, героев фильмов или фантастических существ, чтобы насладиться атмосферой праздника на улицах. Даже в Таиланде эта традиция обрела популярность. ***** Сегодня в их городе проходило яркое мероприятие на Хэллоуин. Кемджира с нетерпением ждал, чтобы вывести семью на прогулку, попробовать вкусные блюда и насладиться выступлениями артистов. Вскоре к их дому должны были приехать Джеттана, Чанвит, а также Качин с мужем, чтобы присоединиться к веселью. В этот момент Кемджира стоял перед зеркалом, заканчивая макияж для своего мужа, наряженного в образ Дракулы. Легкий слой тонального крема и пудры сделал лицо Фарана еще более бледным, чем обычно, а красные контактные линзы добавили образу фантастическую изюминку. Теперь он выглядел как настоящий герой мистического романа, но без излишнего устрашения. Иначе кто-то мог бы принять его любимого за настоящего призрака. Сам Кемджира выбрал более простой, но не менее эффектный образ — Джорджи из культового фильма ужасов. Желтый дождевик и яркий красный гелиевый шар делали его легко узнаваемым. Оставалось лишь слегка уложить волосы Фарана, чтобы завершить подготовку. Однако, похоже, терпение некоторых членов семьи уже подходило к концу. – Папа, ты закончил? – Папа, я хочу выйти! Два маленьких вихря, Суа и Сингх, ворвались в комнату, обхватив ноги Кемджиры. Близнецы, которых они с Фараном усыновили год назад, были наряжены как КуманТхонг*– домашние духи тайской религии. Один из них был в зеленом традиционном костюме, другой – в красном. Их грудь украшали перекрещенные золотые цепочки, а волосы были завязаны в аккуратные пучки, что делало их образы особенно очаровательными. *(прим. ред.: Куман Тхонг (тайский: กุมารทอง) — это тайское домашнее божество в виде золотого ребенка или талисман, который, согласно народным верованиям, приносит владельцу удачу, богатство и защиту. В современном мире их изготавливают в виде кукол и освящают буддийские монахи). https://cdn.keepo.me/images/post/lists/2019/08/26/main-list-image-908a7b0e-ca0c-405d-a7fe-5f871751c2eb-2.jpg – Папа и папочка готовы, но нам нужно подождать дядю Джета и дядю Качина, – с улыбкой сказал Кемджира. Близнецы синхронно нахмурились, их лица отразили явное разочарование. Они тяжело вздохнули, но это только добавило тепла и веселья в атмосферу праздничного вечера. Вдруг их взгляд устремился на второго папу, чьи ярко-красные глаза блестели в полумраке. Их маленькие тела замерли, а через мгновение раздался громкий крик: – Ааааа! Призрак!!! – завопили они и, не оглядываясь, вылетели из комнаты, оставив родителей в недоумении. Кемджира тихо рассмеялся, думая: "Если бы это был не мой любимый, а настоящий призрак, близнецы точно получили бы сегодня щекотку до слез". – Подождите, разве вы не говорили, что любите папу?! – прокричал он им вслед, но те уже скрылись за дверью. Когда дом вновь наполнился покоем, на пороге появились Джеттана, Чанвит, Качин и Айяра. Все были в предвкушении первого Хэллоуинского мероприятия и подошли к выбору костюмов с особым энтузиазмом. Джет преобразился в Чаки – куклу-убийцу, даже перекрасив свои светлые волосы в рыжевато-коричневый оттенок. Чанвит, напротив, выбрал костюм жениха Виктора из анимационного фильма. Однако его настроение было далеко не праздничным – он злился на любимого. Изначально он хотел прийти фотографом и не планировал наряжаться вообще, но Джет хитростью убедил его, что сам будет в костюме невесты. В итоге он обманул Чанвита, что стало очевидным, когда тот увидел его в образе Чаки. – Хватит уже дуться! – Джет вышел из машины и поспешил за своим партнером, который направлялся к дому. – Тогда не надо было меня обманывать, Кхун Джет! – резко бросил Чан, не оборачиваясь. – Я не хотел тебя обманывать! Это просто... пришло мне в голову в последний момент! – оправдывался озорник. Чанвит приостановился, поднял бровь и с подозрением спросил: – Что именно пришло тебе в голову? Джет невинно моргнул и с легкой улыбкой произнес: – Ну... Эмили, невеста, отпустила того, кого любила, а Чаки никогда не отпускает своих жертв. Чаностановился, его лицо потемнело. – Ты считаешь меня жертвой?! – его голос прозвучал угрожающе. Тем временем Качин, одетый как Джокер, вышел из машины и галантно открыл дверь для своего мужа, хотя тот и не нуждался в этом. Сегодня он был одет как Джокер, а Айяра нарядился призрачной монахиней, хотя выглядел он скорее мило, чем страшно. – Дядя Чин! – Дядя Ай! Радостно закричали близнецы, выбегая из дома. Они бросились к ним на руки, и Качин с Айярой, смеясь, подняли мальчиков, осыпая их поцелуями. Кемджира и Фаран наблюдали за этим сзади. Когда Качин заметил друга в костюме Дракулы, он громко рассмеялся. – Ахахаха! Ты прямо как в своих шутках! – прокричал он, но тут же вскрикнул, когда Айяра дернул его за ухо. – Ай! Больно, любимый! – взвыл Качин, а Ай лишь улыбнулся, качая головой. Услышав шум, Джет и Чан вышли из кухни, чтобы присоединиться к ним. Все шестеро немного поболтали, прежде чем вместесфотографироваться, причем Айяра, как обычно, вызвался быть фотографом. Близнецы были слишком заняты игрой и не хотели позировать– им не понравилось бледное лицо и красные глаза Фарана. После снимка все сели в машину и отправились в город. **** Атмосфера на первом Хэллоуинском мероприятии оказалась куда оживленнее, чем ожидалось. Праздник проходил вдоль живописной реки Мун, где расположились яркие палатки с едой и товарами. Среди аттракционов выделялись большая карусель, вызвавшая восторг у близнецов, колесо обозрения, дом с привидениями, стена смерти и разнообразные шоу. Участники мероприятия были одеты в тематические костюмы, соревнуясь в оригинальности. Однако Кемджира был уверен, что самые страшные образы – это тайские привидения. Некоторые из них выглядели настолько реалистично, что у Кемджиры, боявшегося призраков, возникло желание немедленно увезти сыновей домой. – Папа, папочка, я хочу такояки*! – старший из близнецов вскинул руку, указывая на палатку с аппетитным угощением. *(прим. ред.: Такояки — это популярное японское блюдо, представляющее собой шарики из жидкого теста с начинкой, чаще всего из кусочков осьминога. Название происходит от японских слов «тако» (осьминог) и «яки» (жареный), дословно переводясь как «жареный осьминог». Они жарятся в специальной сковороде с полусферическими углублениями и подаются с соусами, майонезом и стружкой сушеного тунца). – Я тоже! – подхватил младший. – Хорошо, папочка отведет вас за покупками. Пим, почему бы тебе не подождать здесь? – Кемджира обратился к своему возлюбленному, который выглядел немного растерянным. – Все в порядке, пойдем вместе, – Фаран мягко улыбнулся, поднимая старшего малыша. Кемджира лишь покачал головой, наблюдая за тихим упрямством Фарана, прежде чем поднять второго близнеца. – Давайте разделимся и встретимся у дома с привидениями, – предложил Качин, который шел рядом с Айярой. Джет и Чан уже исчезли где-то в толпе. – Вы действительно собираетесь в дом с привидениями? – удивленно спросил Кемджира, заметив искорки энтузиазма в глазах Качина. – Конечно! Это же Хэллоуин – обязательно нужно зайти в дом с привидениями. Хочу проверить, так ли страшно, как в Турции! – ответил Качин с азартом. Его родина славилась впечатляющими аттракционами. – Тайские дома с привидениями, безусловно, страшнее, – спокойно заметил Фаран. Качин лишь усмехнулся, глядя на него сверху вниз. – Если я не закричу, ты мне должен полмиллиона, – заявил Качин с вызовом. Бровь Фарана дернулась. Он презирал азартные игры, но еще больше его раздражала самоуверенность друга. – Договорились. Кемджира открыл рот от удивления, но не успел вмешаться, поскольку Айяра снова потянул Качина за ухо. – Ааааааа! – вскрикнул тот. – Простите, Пор Кру. Я его проучу, – извинился молодой человек, уводя мужа. На этом спор был завершен, и Фаран с Кемджирой отправились вместе с близнецами за такояки, не обращая внимания на любопытные взгляды окружающих. Их семья выглядела необычайно привлекательно, хотя вид Дракулы, несущего близнецов КуманТхонг, вызывал странное, но подходящее впечатление. В назначенное время все собрались у дома с привидениями. Чтобы избежать неловкости, если кто-то закричит, Качин арендовал здание целиком. Кемджира намеревался остаться с близнецами снаружи, но малыши настаивали на том, чтобы войти. В итоге он уступил, при условии, что их будут держать на руках и не позволят ходить самостоятельно. Все согласились и вошли внутрь. В помещении царила густая темнота, и за рукидержалисьвсе, не только дети. – Бу! – Ааааааааа! – Йииииииии! – Уаааааааа! Все произошло слишком быстро. Как только появилась женщина-призрак без головы, Джеттана, шедший впереди, закричал, отпустил руку Чанвита и бросился вперед. Близнецы, которых держали на руках Фаран и Кемджира, так испугались, что вырвались и побежали за Джеттаной. – Сингх! Суа! – Кемджира позвал сыновей, надеясь, что они остановятся, но тщетно. Он лишь тяжело вздохнул. – Нам нужно разделиться и искать. Я пойду скажу персоналу, чтобы включили свет, – предложил Чанвит. Все согласились и разошлись в разные стороны, уверенные, что близнецов найдут быстро. К тому же, Джеттана наверняка знал, что дети следовали за ним, поэтому никто особо не волновался. Но они ошиблись. Фаран обнаружил сыновей, сидящих у стены, их головы соприкасались, но их хван словно покинули тела. АВТОРСКАЯ ЗАМЕТКА: Хван (ขวัญ) – это бестелесная сущность, существующая в теле человека с момента рождения. В других культурах это эквивалентно душе. У человека есть несколько хванов в разных частях тела, причем самый важный находится в голове. Если хваны покидают тело из-за испуга или неожиданности, человек может заболеть или умереть. Для возвращения хванов проводят специальные ритуалы. Фаран сжал челюсти, понимая, что что-то произошло. С тех пор как он сократил практику Восьми заповедей, его чувства ослабли. Женщина-призрак без головы, которую он видел ранее, была настоящей. Фаран сел перед близнецами, скрестив ноги, сложил руки и начал медитировать, чтобы найти их хван. Вскоре он погрузился в видение… Это был его родной тайский дом. Нежный ветерок и теплое солнце помогли снять напряжение. Он спустился по лестнице и увидел дедушку Саке и бабушку Си, которые держали за руки плачущих близнецов, проходя через ворота. Сердце Фарана наполнилось теплом и тоской. – О, дорогой, чьи это дети? Подойди, посмотри сам! – сказала бабушка Си. Ее голос вернул Фарана к реальности. Высокая фигура, остановившись на мгновение, шагнула вперед. – Папа! – закричали близнецы, увидев отца, и бросились в его объятия. – Этот призрак осмелился тронуть моих внуков, так что я его хорошенько проучил! – похвастался Саке, вызывая яркий смех у Си, которая чуть не выплюнула сок бетеля. – Да, эта женщина-призрак убежала так быстро, что споткнулась о свою юбку! – добавила она. Фаран отправил сыновей играть под манговым деревом, а сам повел Саке и Си отдыхать на бамбуковую подстилку. – Как вы сюда попали? – с любопытствомспросил Фаран. После их смерти бабушка Си появлялась лишь однажды, чтобы помочь ему справиться с кармическим врагом, а затем исчезла. Что касается Саке, его дедушки, это был первый раз после похорон... Два старика обменялись взглядами, прежде чем Саке ответил: – Я давно хотел прийти, но не мог из-за тяжелой кармы. Благодаря твоим заслугам, которые ты постоянно посвящал мне, я не сильно страдал. Я смог прийти во время церемонии благословления в прошлом месяце. Фаран наклонил голову. – Я тебя не видел. Саке отвернулся. – Я не хотел, чтобы ты меня видел. – Он пришел и плакал в одиночестве. Он так любит детей, хочет играть с ними, но не может, – с лёгкой усмешкой заметила бабушка Си, поддразнивая старого друга. – Зачем ты ему это рассказала?! – возмутился он. Фаран едва заметно улыбнулся – редкое для него явление. Он наблюдал, как Саке и Си перебрасываются словами, и его сердце наполнилось лёгкостью, словно перышко. Он был счастлив видеть, что его покойные близкие выглядят такими живыми и здоровыми. ******* Кемджира проснулся от аппетитного запаха еды и обнаружил себя в своей детской спальне. Воспоминания нахлынули: он искал своих сыновей, а последнее, что помнил, – как открыл дверь, после чего всё потемнело, и он оказался здесь, в этом странном измерении. Но страха он не чувствовал. За годы испытаний он стал сильнее, смелее, готовым встретить всё, что ждёт его впереди. – О, ты проснулся, милый, – услышал Кемджира мягкий голос. Он замер, увидев женщину, готовящую еду. На столе стояли его любимые блюда, приготовленные с любовью. Жареная китайская колбаса, стеклянная лапша (фунчоза) с яйцами, прозрачный суп с мягкими косточками и зимней дыней, свежевыжатый апельсиновый сок – всё, что он обожал в детстве... Несмотря на всю странность ситуации, Кемджира сел рядом с матерью, чувствуя её тепло и родство, а не опасность. – Ешь побольше, дорогой. Я готовила с душой. Так давно не готовила для тебя, – сказала женщина, улыбаясь и подавая ему еду, как в прежние времена. – Как ты здесь оказалась? – спросил он, всё ещё не веря своим глазам. – Мне позволили, – ответила она, указывая вверх с лёгкой улыбкой. Видя её спокойствие, Кемджира почувствовал облегчение. – Ты имеешь в виду... небеса? – уточнил он. – Да. Сначала я ничего не помнила. Но твои подношения, твоя любовь помогли мне вспомнить, что ты мой сын, – сказала Кхаекхай, и её глаза наполнились теплотой. Кемджира не смог сдержать слёз. Он обнял мать, чувствуя её истинное, живое тепло. – Я так скучал по тебе, мама. – Я тоже скучала, милый. Поэтому и пришла. Давай поедим вместе. Кем кивнул, вытирая слёзы счастья. – Спасибо, мама. После трапезы и долгого разговора Кемджира вспомнил, зачем он здесь. – Мои сыновья-близнецы испугались и убежали. Мы все их ищем. Мне нужно идти, – сказал он, но Кхаэ мягко покачала головой, успокаивающе поглаживая его волосы. – Не волнуйся, два старца уже помогли им. Ты найдёшь их, когда вернёшься. – Правда? – спросил он, с надеждой глядя на неё. – Да. У нас ещё немного времени. Кто-то ещё хочет тебя увидеть, – сказала Кхаэ, ведя Кемджиру к входной двери. Кемморгнул в замешательстве. – Кто, мама? – Ты узнаешь, когда откроешь дверь, –Кемджира послушно кивнул, затем спросил мягко: – Я увижу тебя снова, мама? Кхаэ нежно погладила щёку своего ребёнка. – Я не могу сказать точно, но верю, что мы встретимся снова однажды. Кемджира прикусил губу, затем улыбнулся сквозь слёзы. – До тех пор береги себя, мама. Кемджира видел только улыбку своей матери, прежде чем сцена исчезла. Когда он снова открыл глаза, то обнаружил себя стоящим в большом тайском доме. Нахлынули воспоминания. Это место... было началом многих историй, как любви, так и мести... – Сюда, – позвал знакомый голос, уже не такой леденящий, как прежде. Кемджира медленно обернулся и увидел Рам-Пхуэн в её человеческом облике. Её черты были изящными и выразительными, длинные чёрные волосы подчёркивали тёплый медовый оттенок кожи. Она протянула ему поднос с жасмином, цветами любви, бархатцами, орхидеями, а также иглой и ниткой. – Поможешь мне собрать гирлянду? Неужели Рам-Пхуэн – та самая, о которой говорила мама? Та, кто ждала его? – Почему стоишь? Иди, или время ускользнёт от нас. Нам нужно подготовить подношение монахам. – Голос Рам-Пхуэн звучал мягко, но требовательно. Кемджира вздрогнул, чувствуя укол совести, и поспешно взял поднос с цветами, усаживаясь рядом, чтобы начать работу. На полпути Рам-Пхуэн тихо произнесла: – Мне... жаль за всё... Кемджира замер и посмотрел ей в глаза. Она больше не называла его "моя маленькая леди", как делала при жизни. В её взгляде не было ни боли, ни обиды, ни ненависти – только спокойная пустота, словно она отпустила всё. Кемджира отвёл взгляд и продолжил нанизывать цветы. – Я понимаю твою боль... Если бы это случилось со мной, я не знаю, смог бы я это пережить. – ... – Поэтому... я тоже хочу извиниться. То, что произошло, было несправедливо и жестоко, – искренне сказал Кемджира. Для него Рам-Пхуэн всегда оставалась хрупкой женщиной, сломленной несправедливостью, страдающей и физически, и морально, без возможности защитить себя. Хотя он действовал, чтобы спасти свою мать и себя, он не мог полностью отрицать свою вину. – Кто-нибудь говорил тебе, что чрезмерная доброта может привести к гибели? Кемджира моргнул, не понимая, допустил ли он ошибку. – Простите? – Его сердце замерло, когда он заметил слабую улыбку Рам-Пхуэн – то, чего он никогда не ожидал увидеть. – Неважно. Я прощаю тебя и всех, кто был причастен. Более того, я благодарю тебя за то, что ты посвящал мне заслуги. Кемджира кивнул с лёгкой улыбкой. Его мать тоже упоминала об этом. Каждый раз, совершая добрые дела, он посвящал их обоим. Возможно, именно поэтому их пути снова пересеклись. – Я прощаю тебя за всё тоже. Лёгкий ветерок пронёсся, освежая воздух, словно все нерешённые вопросы были наконец улажены. – Пора. Давай готовиться к подношению милостыни, – сказала Рам-Пхуэн. Кем взял поднос с цветами и последовал за ней к деревянному мосту, где их уже ждала лодка монаха. Они вместе положили подношения в чашу монаха, завершив всё двумя гирляндами. Кемджира закрыл глаза, чтобы принять благословение. – Чаттаротхаммаваттхантиаюванносукхангпхаланг... Знакомое пение заставило его открыть глаза. Последнее, что он увидел, было доброе лицо ЛуангПуКасема. * Примечание автора: Луанг Пу (หลวงป) – титул, присваиваемый пожилым тайским монахам. ***** Тем временем Джеттана, оказавшийся в измерении, соединяющем живых и мёртвых, встретился со своими бабушкой и дедушкой в их загородном поместье. Он использовал эту возможность, чтобы поделиться множеством историй, прогуливаясь с ними по саду. – Я расширил сад с розовыми яблоками почти до акра, – с гордостью заявил он. – Что? Правда? – бабушка удивлённо подняла брови. – Да, правда. Дедушка, бабушка, теперь вам не нужно беспокоиться о поместье. Я прекрасно о нём забочусь. Сегодня все называют меня Боссом Джетом. Вы знали? – добавил он с улыбкой. Старики мягко засмеялись, но вскоре их лица стали грустными. – Как дела у Джо, Джейн и твоей мамы? – спросил дедушка, его голос слегка дрожал. – Мы давно перестали волноваться о поместье и о тебе, – добавила бабушка, грустно улыбаясь. – Мы беспокоимся только о тех, кто не получил должного ухода, включая твою маму. Джеттана улыбнулся, затем подошёл ближе и взял их ладони в свои. – Дедушка, бабушка, мы все знаем, что вы сделали всё возможное. Никто не держит на вас зла. – ... – Никто не огорчён тем, что вы отдали мне поместье. Мои братья и сёстры понимают, что вы больше переживали за меня, потому что мне нужна была помощь. Они часто приезжают на ферму, считая её общим домом. На этот раз бабушка и дедушка тихо заплакали, словно тяжесть спала с их сердец. Джеттана шагнул вперёд, обнял их и нежно похлопал по спине. – Мы будем скучать по вам. Не переживайте больше ни о чём. Я позабочусь обо всех. С этими словами сцена медленно растворилась в белом. ***** Тем временем, когда Чанвит открыл глаза, он обнаружил, что сидит на белой скамейке в общественном парке. Это место пробудило в нём глубокие воспоминания – здесь он бегал и играл в детстве, ещё слишком маленьким, чтобы осознавать суровые реалии жизни. – Как ты, мой сын? – раздался голос мужчины средних лет, сидящего на расстоянии вытянутой руки. Чан посмотрел на него, а затем медленно отвёл взгляд. Этот мужчина был так похож на него. Это должен быть он – его отец. – Почему ты пришёл увидеть меня? – мягко спросил Чанвит, не оборачиваясь и не глядя на лицо мужчины. – Я просто скучал и хотел увидеть тебя вблизи хоть раз, – ответил тот. Молодой человек слегка улыбнулся, глядя вниз на траву. – Но ты не мог сделать этого, пока был жив, не так ли? Мужчина замолчал на мгновение, а затем ответил с дрожью в голосе. – Я был эгоистом и трусом. Я не мог открыто любить того, кого хотел, поэтому выбрал неправильный путь, думая, что даже если правда откроется, у нас есть ребенок, и твоя мама не уйдет. Что касается другой женщины, я давно подал на развод. Я хотел взять ответственность только за своего ребенка, но она не приняла это. – .... – В конце концов, твоя мама оказалась не настолько слабой, чтобы нуждаться в чьей-то защите. Она была сильной и решительной, оставив письмо, в котором говорилось, что если я появлюсь, она возьмет тебя и прыгнет с моста. Так что мне пришлось отпустить её. – .... – Я никогда не забывал о тебе и твоей маме. – Я знаю, – сказал Чанвит ровным тоном. – .... – Тысяча бат, которые я получал от дедушки каждый месяц, однажды были переведены с твоего счета. Да, деньги, которые он получал якобы от дедушки, на самом деле отправлял его отец. Он знал это давно. – Мне всё равно, через что ты прошёл, потому что больше всего страдала мама. У тебя была жена, двое других детей, стабильная работа, дом и машина. А у мамы были только я и мой брат. Когда мы жили в маленькой съёмной комнате, мама иногда даже не ела, в отличие от тебя. – ...– – Я не принимаю твой трусливый способ. Я сохранил деньги из уважения к дедушке. Ты думаешь, что тысячи батов в месяц хватало, чтобы вырастить двоих детей? Другой мужчина подавился словами и снова замолчал, прежде чем мягко произнести, пока ветер нежно дул. – Прости. – Всё нормально. Нет нужды извиняться. Я считаю те пять миллионов батов, которые я получил, компенсацией от тебя для нас. – С этими словами Чанвит медленно поднялся с лавочки, повернувшись, чтобы в последний раз взглянуть на лицо своего отца. – ... – Моя мама и я прощаем тебя за всё. С этого момента между нами ничего не осталось. Так что ни в этой, ни в какой другой жизни нам не стоит встречаться снова... ***** После этого все медленно открыли глаза в медпункте дома с привидениями, специально подготовленном для тех, кто мог лишиться сознания от страха. Все, кроме Фарана, который привёл их сюда и теперь сидел на диване, обнимая двух спящих сыновей по обе стороны от себя. Они обменялись взглядами, и этого было достаточно, чтобы понять: каждый пережил что-то глубокое, личное. Никто не задавал лишних вопросов – всё было ясно без слов. Собрав вещи, они покинули дом с привидениями, оставив его мрачную атмосферу позади. Восемь друзей решили задержаться у реки Мун, чтобы насладиться фейерверком. К сожалению, два маленьких Куман Тонга уже крепко спали, пропустив это зрелище – время давно перевалило за их привычный час сна. – Я видел своих бабушку и дедушку. А ты кого видел? – Джет, заметив необычную тишину, обратился к Чанвиту, предполагая, что все остальные, должно быть, пережили похожий опыт. – Я видел своего отца, – сухо ответил Чан, заставив лицо Джета замереть в удивлении. – О, Боже... – А ты кого видел? – Айяра повернулся к Качину. – Сказать ли те-е-е-бе? И-и-и! – он поддразнил мужа, прежде чем получить привычный щипок за ухо. Постепенно все начали приходить в себя, и разговоры оживились. – Ты в порядке? – Фаран обратился к Кемджире, который держал младшего близнеца и нежно вытирал следы слёз с его бледной щеки. Красные контактные линзы Фарана уже исчезли, возвращая ему обычный, более мягкий вид. Кем слегка улыбнулся. – Да, всё хорошо. Я видел свою маму... и Рам-Пхуэнтоже, – его голос был тихим, но эти слова заставили всех вокруг замереть. Тут же посыпались вопросы: как он себя чувствует, не пострадал ли, всё ли в порядке? Каждый пытался выяснить подробности, не зная, с чего начать. Тем временем его муж передал старшего близнеца Айяре, а Качин быстро воспользовался моментом, чтобы выхватить младшего из рук Кема вызвав небольшую суматоху. – Успокойтесь, со мной всё хорошо. Она просто пришла попросить прощения, – поспешно объяснил Кемджира, чувствуя, как голова начинает кружиться ещё сильнее. Все принялись осматривать его, и, убедившись, что он в порядке, наконец успокоились. Атмосфера вновь стала лёгкой, и вскоре начался грандиозный фейерверк, освещая небо яркими красками. – Пим, хватит таращиться, наклонись сюда, – сказала Кемджира, глядя на своего мужа. Фаран, всё ещё немного бледный, но неизменно обаятельный, наклонился к любимому. Кемджира, же встав на цыпочки, слегка прикоснулся губами к его щеке, словно пытаясь вернуть его в реальность. – У меня мурашки... как будто целую настоящего Дракулу! – Счастливого Хэллоуина, – сказал Фаран, почувствовав себя лучше и улыбнувшись. Затем он наклонился, чтобы ответить на его поцелуй, нежно коснувшись мягких губ. К счастью, он держал Кемджиру за талию, иначе тот мог бы упасть в реку. – Счастливого Дня всех святых, – прошептал Кем, улыбаясь.