Рассвет

      Тигнари устало потирал глаза, сидя на пассажирском сидении машины скорой. Уже к трем часам у них с Бай Чжу набралось трое инсультников, один неудавшийся суицидник и еще несколько пенсионеров с абстрактным “плохо”. Сейчас же они ехали в центр города к, по словам паникующей мамашки, “ребенку 4-х лет с сотрясением и черепно-мозговой”. С одной стороны, летом им не приходилось так часто ездить на обычных бомжей и алкашей, а с другой - учащались травмы у детей и подростков.        Вчера ему совсем не спалось, но не по какой-то конкретной причине, а просто по беспричинному капризу организма. До часа ночи Тигнари ворочался в постели, потом психанул, скинул одеяло, перевернул подушку и открыл окно. Не помогло. И только спустя полтора часа наблюдения потолка, он все-таки отрубился. Выходя к 6 утра на смену, фенек успел сотню раз пожалеть о том, что он не обновил свои запасы мелатонина. На его фоне даже Бай Чжу, обычно выглядящий как труп, был посвежее.        Доехали они за пару минут, спасибо пустым дорогам, но заехать во двор получилось не с первого раза. Только завидев машину скорой, женщина сразу же ринулась к ним, чуть ли не в слезах говоря всякую бессмысленную чепуху.        - Где ребенок? – прервал ее причитания Тигнари.       - Там! – его, да и Бай Чжу наверняка тоже, снова передернуло от ее крикливого голоса. – Там, на площадке!        - Спокойно, сейчас мы все посмотрим, - попытался утихомирить мать Бай Чжу, давая Тигнари знак идти вперед. Хоть он и выглядел как олицетворение спокойствия, суетливые люди еще как действовали ему на нервы.        Но когда Тигнари подошел ближе к небольшой детской площадке, он не увидел ни одного ребенка, хоть чуть похожего на травмированного. Малышня бегает вокруг, ковыряется в песочнице, висит на городушках и в принципе занимается тем, чем и должны заниматься дети. Это не к добру.        - Извиняюсь, а где собственно ваш ребенок? – аккуратно поинтересовался он, боясь испугать и без того всполошенную женщину еще и пропажей ребенка.        - Да как вы не видите?! Вот же! – возмутилась она, снимая спокойно играющего ребенка с горки. Малыш выглядел абсолютно здоровым, если не считать разодранную коленку и пару уже цветущих синяков. Только они захотели об этом сказать, как она прижала ребенка к груди и снова принялась за свое.        Все, чего хотел Тигнари в этот момент – позорно взвыть, а еще лучше – врезать этой дамочке. Бай Чжу, тоже сдерживая эти позывы, начал читать ей нотацию про ложные вызовы, штрафы и чрезмерную бдительность. Какие, мать его, успокоительные он пьет? Вот и Тигнари хочется узнать.

***

       К концу мая город полностью распушился зеленью, даря людям кусочки прохладной тени. Ирисы на клумбах начали жухнуть, уступая менее прихотливым цветочкам. В нос лез тополиный пух, в этом году появившийся пораньше, а улицы пахли горячим асфальтом и летом. Вот смотришь на календарь и аж улыбаться хочется. Широко и по-дурацки.        И сегодня наконец-то тот день, когда Коллеи вернется из школы с пустым рюкзаком.        С Нилу по правую руку, она шла от школы, прикрывая глаза ладонью от слепящего полуденного солнца. Когда за спиной и на душе так легко, жизнь чувствуется совсем иначе. Нилу что-то рассказывала, но, если честно, то Коллеи не особо вслушивалась, только угукала время от времени. Вернулась в реальность она только тогда, когда подруга протянула ей наушник, параллельно вставляя второй себе в ухо. Под плейлист Нилу лето чувствовалось полноценным. Живым.        Они догуляли до «Орленка», где сейчас была добрая половина школы, и еле успели занять большие круглые качели. Вот так вот вдвоем, болтая ногами под музыку, обе чувствовали себя по-настоящему, каждая по-своему счастливо. Даже так, с пустыми карманами и пустой головой, даже так, молча.

***

       Время близилось к ночи. Из-за недавно прошедшего дождя воздух был еще влажный, прохладный. Самое то для того, чтобы развеяться и побыть наедине с собой. Вот вроде и позднее время, а вроде город и не собирался засыпать: по улицам гуляли парочки и компании, из четырок и жигулей валил кальянный реп, а подсветка на зданиях лишь добавляла этой картине своего шарма.        Сайно стоял между машинами перед пешеходным переходом, ожидая зеленого света. Обзор вдалеке начинал разъезжаться в пятна фар, габаритных огней и поворотников, а щелчки со всех сторон присоединялись к гулу в голове. Надо будет выпить таблетку. Ладони под перчатками вспотели, хвост под шлемом начинал давить на голову, а во рту пересохло. Отвратительный день.        В реальность его выщелкнул рев двигателей и кашель выхлопных труб. Он вдавил на газ. Даже у самых аккуратных водителей нервы не железные, так что он позволил себе слегка расслабиться. И вот, перед “утюжком” дорога впереди освободилась и Сайно сразу же ускорился. Последнее, что он услышал – панические гудки клаксонов вокруг.        Визг шин, грохот, удар, вспышка, удар.       Прямо перед его носом справа вырулила машина на большой скорости. Столкновение неизбежно. Он влетел прямо в водительскую дверь, слетев с мотоцикла в последний момент. Он помнит, как приземлился на бок. Он помнит хруст. Он помнит мигалки и вой скорой помощи. Помнит носилки. Помнит чьи-то длинные уши…Уши? Действительно отвратительный день.