Любить обречена

Гермиона заняла одну из последних парт — первая половина класса была занята слизеринцами. В отличии от остальных гриффиндорцев девушка не боялась профессора Снейпа, но тут реально не было места. Рядом с ней сели Браун и Патил, отчего Гермиона тяжело вздохнула: девчонки будут болтать весь урок, отвлекая ее. Но Грейнджер сама загнала себя в ловушку, сев у стены. Гарри с Роном сели партой позади: парни лелеяли надежду, что Снейп их просто не заметит, и они если не в шахматы, то хоть просто смогут ничего не делать. Профессор точен, как всегда. Его мантия прошелестела по полу, а по спинам проползи мурашки: у одних от восторга, ведь их декан занял долгожданное место, у гриффиндорцев же от страха — он никого не жалел на зельеварение, поэтому было понятно, что все заклинания будут отрабатываться на них. Невила и вовсе бросило в крупную дрожь, стоило профессору произнести «Приветствую». Слизеринцы устроили ему овации. Преподаватель, на удивление, начал свою речь с того, что этот год будет не таким, как все. И тут же подтвердил свои слова — взмах палочки — открылись шкафы, и из них вылетели старые, потрепанные книги. Каждый экземпляр аккуратно приземлился перед студентами под их удивленные вздохи. — Да тут же целая библия! — Возмутился Гарри, чихнув от пыли. — Но сэр, — тут же встала со своего места Грейнджер, — это же углубленный курс! — У вас какие-то претензии, мисс Грейнджер? — Холодно не только спросил, но и смерил взглядом преподаватель. — Нет, то есть да, — девушка растерялась. Она оказалась в центре внимания и буквально была, как рыба на суше: хлопала глазами и молча открывала рот. — Директор дал свое разрешение на это, программа одобрена. Все свои претензии и пожелания можете отправить ему, — дал рекомендацию Снейп. Но Гермиона отчетливо между строк поняла, куда она может их себе засунуть. Слизеринцы издали одобряющие возгласы — им нравилось, когда не просто гриффиндорцев, а конкретно эту выскочку ставили на место. — Ваше любопытство стоило вам пятнадцати баллов, — констатировал профессор, и слизеринцы вновь разразились аплодисментами. Гермиона же понуро опустилась обратно на скамью. — Сегодня же первый день занятий! Ни у кого даже балла нет! — С последний парты крикнул Рональд. — Минус еще десять, мистер Уизли. — Для чего мы тогда вообще покупали эти книжки? — Рона уже было не остановить, хотя Гарри пытался, шикая на него. — Если покупка была совершена не позднее двух недель, верните обратно совой; Если покупка была совершена в течении месяца, но так и не распечатана, верните через службу поддержки, — медленно, откровенно издеваясь, произнес Снейп. — Абсолютно уверен, что вы и не думали открывать учебное пособие, — продолжал он. И учитель был прав. Уши Рональда покраснели, и парню было нечего сказать. — Но думаю, ваша семья в этой области хорошо разбирается. Если до этого момента факультет бурно выражал свою радость, то сейчас, казалось, просто произошел взрыв. Студенты с зелеными галстуками были готовы охрипнуть от криков одобрения и от смеха в сторону гриффиндорцев. — Тише, — стоило словам сорваться с губ преподавателя, как наступила практически мертвая тишина. — Пока никто не успел отправить сову с возвратом, поясняю: учебник, что вы купили в книжной лавке будет вам нужен. Считайте, это факультатив. — Факультатив? — Вырвалось у Гарри Поттера. Стоило отметить, что даже слизеринцы сдавленно выдохнули, оценивая объем учебы по этому предмету. — Минус пятнадцать очков Гриффиндору. Ваш учебник по Защите от Темных искусств станет книгой легкого чтения… — Легкого? — Снова вырвалось у Гарри, взгляд которого метался от одного учебника к другому. — И еще минус десять баллов с Гриффиндора. — Да он сегодня храброго зелья выпил, не иначе, — шепотом сказал Рон Гарри, когда друг задышал глубоко и громко: иначе было не успокоиться. — Начинаем урок, — взмах палочки, шторы захлопнулись, свет стал приглушенным, заработал проектор. Но все это прошло мимо Гермионы: она жадно водила пальцем по оглавлению, вычитывая названия параграфов. — Восхитительно! — Прошептала себе под нос девушка. Если в начале урока она была в корне не согласна с профессором и в самом деле раздумывала пожаловаться хотя бы МакГонагалл, то теперь и мысли такой не было. Перед ней лежал вводный курс по Целительству, и Гермиона с предвкушением читала каждую букву. Это же было что-то новое, буквально новая, неизведанная сторона магии для нее, ведь травология не в счет. — Мисс Грейнджер, — голос Снейпа пробудил девушку от такого сладкого оцепенения. — Вы с нами? — Д-да, — с готовностью кивнула девушка. — На какой вы странице? — На пятой, сэр, — ответила Грейнджер. Рядом грустно выдохнула Браун. Гермиона посмотрела на нее, но одногруппница ничем не смогла ей помочь. — Страница тристо девяносто четыре, — медленно повторил Снейп. Гермиона кивнула, сдерживая слезы, ведь ее было не так просто подловить на проступке. Еще и на таком — отвлечься на уроке! Снейп продолжил своим монотонным голосом рассказывать, Гарри же медленно, не торопясь, листал учебник. Увидев, что Поттер до сих пор валяет дурака, профессор направил палочку в его сторону. Страницы пособия стали быстро-быстро перелистываться, полетела пыль во все стороны. — Легенда о Кумихо? — Вслух удивился Гарри. — Вы серьезно? — Что вас смущает, мистер Поттер? Гарри быстро, урывками, пробегается по странице, выискивая самое важное, переворачивает страницу, рассматривает изображения. — Сэр, — гриффиндорец встает с места. — Я абсолютно уверен, что шанс того, что Кумихо сожрет мою печень ничтожно мал. Избегать нужно другого, — с некой загадочной неопределенностью закончил Гарри. — И чего же? — Ну не знаю, — парень почесал затылок, словно и вправду раздумывал над ответом, хотя все было просчитано на два хода вперед. — К примеру, Пожирателей Смерти, разве нет? Пропали все звуки. Зависло время. Потерялось пространство. Это был оглушительный крик тишины. Это был ход ва-банк. Гарри ловил каждое движение любого слизеринца. — И как это относится к теме нашего занятия? — Профессор даже не моргнул. — Непосредственно, сэр. Вы заставляете нас слушать о каких-то мифических Кумихо, а ведь настоящая опасность вокруг нас. И было бы гораздо важнее уметь отражать нападения Пожирателей, чем знать, что это ваше Куми… — Мистер Поттер, вы слишком голословны. Газеты вас цитируют, остановитесь на этом. К сожалению, вы никак не можете доказать то, что утверждаете, поэтому прошу вас впредь сосредотачиваться на уроке. — Я все равно считаю, что мы должны уметь обороняться, — упрямо стоял на своем Гарри. Весь класс замер в ожидании — за всю историю обучения, это был самый долгий диалог Снейпа с кем-то из гриффиндорцев. Да еще и очки факультета были на месте! — Вам в прошлом году не хватило практики? — Снейп сложил руки на груди. Гарри сжал зубы, понимая, что учитель говорит об их тайной организации «Отряд Дамблдора». Но ответить ничего не мог. — Вы утверждаете, что хотите защищаться от Пожирателей Смерти. Ответьте, мистер Поттер, разве вы их так часто встречаете? Разве они все не пойманы? Разве вы их боитесь? — Я не утверждал, что их боюсь. Я сказал, что их стоит остерегаться. — И где же вы их собираетесь встретить, мистер Поттер? — Гарри молчит. — Профессор Дамблдор утверждает, что Хогвартс — одно из самых безопасных мест. Хотя как мы все знаем, его слова, как и ваши, тоже ничем не доказаны, — опять Гарри молчит. Опять профессор намекает на ту битву в Отделе Тайн. Но если Снейп думал, что Гарри и дальше будет молча все терпеть, то мужчина ошибался — он уже давно был частью плана. Очень грустно, что друзья не верили, что Драко Малфой стал Пожирателем, о чем так загадочно намекал тот в поезде. — Ну не знаю, профес-с-с-о-ор, на мой взгляд, начиная с четвертого курса, ну тогда к нам еще приехали другие школы на Турнир Трех Волшебников, количество Пожирателей Смерти на квадратный метр Хогвартса резко возросло. Вы так не считаете? Тишина стала резко осязаемой. Ее было не слышно. Ее невозможно было увидеть. Ее нельзя было потрогать. Но она давила, так давила на плечи, что каждый мог почувствовать себя атлантом. А Гарри смотрел. Его глаза так напряглись, что было больно — чертовски больно за всем и каждым уследить. «— Ну же, — думал парень, — обернитесь.» И они обернулись. Драко Малфой. Панси Паркинсон. Блейз Забини. Винсент Крэбб. Грегори Гойл. Дафна Гринграсс. Теодор Нотт. Семь. «— Черт возьми!» Определенно, Гарри ждал, одного, ну максимум двух, но чтобы семеро, не считая профессора! Год точно обещал быть сумасшедшим. — Минус сто пятьдесят баллов с Гриффиндора. За необоснованные обвинения — раз; за то что наводите панику, — профессор кивнул в сторону, и Гарри проследил за его жестким взглядом. Там был Невилл, который весь трясся, и уже не из-за близости Снейпа. — За оскорбления. За ваши подозрения. За вашу вопиющую тупость, мистер Поттер. Я абсолютно уверен, что повстречайся вам на пути опасный соперник или противник, вы его легко своей глупостью до могилы доведете. — Но сэр! — Воскликнул Гарри. — А сейчас уходите. — Не понял? — Не удивительно, — губы профессора сжались в тонкую нить. — Вы сейчас собираете все свои вещи и выходите вон в ту дверь. И больше никогда не пересекаете без моего личного разрешения этот порог. Вам все ясно? — Но сэр! Год же только начался, да и я планирую сдавать СОВ по этому предмету… — В прошлом году у вас было достаточно практики, а в этом году я смотрю у вас тренировка на… — Сэр!.. — Не пропадете, мистер Поттер. Если считаете необходимым, можете обжаловать мое решение. — Обжалую, не сомневайтесь, — гриффиндорец с довольным видом собрал свои учебники, демонстративно отлевитировал «Сказание о Кумихо» и отправился прочь. Возле двери парень задержался, обернулся и посмотрел на товарищей из Гриффиндора: улыбнулся им и показал два больших пальца вверх. Дверь захлопнулась. На удивление ни один слизеринец не захлопал. Не закричал. Не издал ни звука. И Гермиона поняла: в комнате не тишина — страх. Первобытный. Неизвестный. Бесчеловечный. — Еще кто-то хочет последовать примеру мистера Поттера? — Тишина была отрицательным ответом. Не шелохнулась даже мантия ни у кого. ни кивка головой. Ни-че-го. — Тогда продолжим. Гермиона была подобно статуе. Она все видела. Все слышала. Но ничего не могла сделать. Не могла уйти с этого места. Не могла закрыть уши или закричать. Ни-че-го. Снейп что-то говорил и говорил, но Гермиона вовсе его не слушала — все пролетало мимо ушей. Лишь перо в руке на автомате все записывало, пока мозг соверщенно не обрабатывал информацию. Тишина была не в классе — в голове. Страх был не в воздухе — в сердце. Урок закончился, и даже слизеринцы торопись оставить все позади. Определенно, вечером в их гостиной будет жарко — такую сочную новость будут мусолить, обгладывать, передавать из уст в уста. Грейнджер же была все еще где-то не здесь. В чувство привел ее негромкий голос профессора. — Да, сэр? — Откликнулась девушка, перестав убирать пергаменты в сумку. Профессор медленно к ней приближался, поднимаясь к ее учебному столу. — Урок сегодня прошел не самым лучшим образом. Не так ли? — Пристально посмотрел на нее мужчина. Гермиона беспомощно оглянулась по сторонам, словно искала помощь. Она понятия не имела, что ответить и как. Требовал ли вообще вопрос ответа? — Вы всегда так трепетно зарабатываете баллы, и именно ваши друзья так часто пускают ваш труд на смарку, — Снейп делает паузу, позволяя Гермионе подумать. Она замерла и ждет дальше. — То, что было сказано сегодня, не останется в этих стенах, но останется в наших умах, понимаете? — Мне искренне жаль, — девушка кивнула. Если бы я могла что-то исправить, я… — Сказанного не воротить, мисс Грейнджер, — Гермиона могла поклясться, что в этот момент его голос потеплел. — Но я хочу дать вам шанс исправить это. — Разве у вас есть маховик времени? — Удивленно вырвалось у девушки. Снейп смерил гриффиндору оценивающим взглядом: — Не наигрались еще? — Девушка виновато опустила голову. — У меня есть для вас задание. Я хочу, чтобы вы подготовили эссе не менее, чем на ста листах пергамента. — О чем можно писать так много, сэр? — Округлились глаза гриффиндорки. — Естественно, халтурить нельзя: почерк намеренно не увеличиваем, расстояние между строками… — Я бы никогда!.. — Лист должен быть исписан с двух сторон. — Но это уже двести страниц! — Ровно столько, на сколько Гриффиндор ушел вниз, — ничуть не смутился профессор. — Тема? — Деловито поинтересовалась девушка. Она уже приняла правила… игры? — Я вас не ограничиваю в выборе. Наоборот, я буду всячески вам помогать, если вы придете ко мне с запросом. Единственное, это должно быть по теме нашего учебника. Нового учебника, мисс Грейнджер. Девушка кивнула. Она уже знала тему, которой посвятит все свое время. Буквально всю себя. И когда профессор попросил озвучить, Гермиона сначала медленно просмаковала это слово у себя во рту, перекатила его языком, пробуя все пятьдесят оттенков горечи на вкус; это слово было терпкое как хороший алкоголь; нежное как первые цветы; острое словно кинжал. — Ханахаки. — Напоминаю, двести страниц. И улыбка Гермионы резко померкла. — Но сэр, всего известно не более десяти задокументированных случаев… — Значит, вам придется искать не задокументированные случаи. Есть проблемы? В голове вертелось, что двести страниц — это и есть основная проблема, но все же и у Гермионы был свой интерес. — Как нам известно, раз в сто лет данный недуг поражает счастливчика. У вас есть, где развернуться. — Время? — Она точно согласна. Это же целых двести баллов! — Все время, что вам отмерено, в вашем распоряжении. Грейнджер обомлела. Неужели он… знал? — А это все книги, что есть в Запретной секции Хогвартса о вашем недуге, — мантия профессора распахнулась и из рукава он достал три фолианта. Грейнджер обомлела. Неужели он… точно знал? — Рекомендую обратиться к друзьям за пределами Хогвартса. Думаю, четвертый курс вы провели продуктивно и смогли завести новые знакомства? Грейнджер лишь ошарашенно кивнула. Самый первый урок в учебном году задавал так много вопросов и предлагал так мало ответов. Не прощаясь, не говоря ни слова, профессор развернулся и стал спускаться к своему столу. Пораженная же Гермиона медленно продолжила складывать свои вещи в сумку. — Мисс Грейнджер! — И когда девушка сфокусировала на нем внимание, он продолжил: — Не стоит вам задерживаться в кабинете со мной после урока. — Женский взгляд стал в момент недоуменным. — У мистера Поттера, что сейчас подслушивает за дверью, богатая фантазия. Выбирайте, чем мы с вами занимаемся: непотребствами или я вас убиваю, как самый верный и преданный слуга Темного Лорда? Щеки девушки в момент заалели, все было наспех побросано в сумку, а сама девушка пулей вылетела за дверь, моментально налетев там на Гарри. Снейп был прав — друг подслушивал. — Все хорошо? — Обеспокоено спросил Поттер. Он видел, как лихорадочно блестели глаза подруги, а это всегда значило только одно — перед ней сложная задача. Увлекательный проект. Гермиона опустила глаза вниз — врать приходилось много. Но видит Мерлин, что бесконечность не предел. Это бездна. Бездна отчаяния, в которую падала и падала Гермиона. — Все нормально, — кивнула девушка. — Все нормально, — повторила она на автомате. — Ты задержалась. Извинялась? — В момент насупился Гарри. — Нет, конечно. — А почему?.. — Гарри, он дал мне задание, и если я его выполню, он вернет нам эти двести баллов. Это… Факультатив. — Звучит не то чтобы хорошо. Звучит подозрительно, — сузились глаза Гарри. Последнее время он был фаталистом — сразу думал о самом плохом. — Гарри, я планирую воспользоваться этой возможной. Это всего лишь проект. Думаю, это будет увлекательно, ведь об этом феномене мало что известно на самом деле. Ни-че-го практически неизвестно. — Но это так странно, Гермиона! За все шесть лет он ниразу нам и двух баллов не начислил, а тут сразу целых двести? Тебе не кажется это подозрительным? Гермиона лишь покачала головой. Иногда ей казалось, что мальчишки такие глупые, что с ними невозможно дружить. Неужели они не понимают? — Гарри, неужели ты не видишь? — Гриффиндорка подняла на него свои глаза. Они светились чем-то особенно теплым. Надеждой? — Гарри, профессор Снейп дал мне шанс. Я обязана им воспользоваться. — Гарри хотел что-то сказать, но Гермиона выставила вперед руку, пресекая это, ведь девушка еще сама не договорила. — И я сделаю это не ради тебя. Не ради Гриффиндора. Ради себя, понимаешь? — Не ради оценки? — Удивился Поттер. Грейнджер покачала головой, друг действительно ничего не видел. Ей временами казалось, что друг носит не очки, а шоры. Гермиона кротко улыбнулась и кивнула головой, указывая направление, где будет следующий урок, и друг поплелся следом. С каждым шагом ее улыбка становилась заметней и уверенней, вот только никто ничего не замечал. Но Грейнджер точно знала, чувствовала, что там наверху ее кто-то очень сильно любит. Еще летом казалось, что шанса нет, а теперь даже дышать стало легче. «Ханахаки» — пронеслось в голове. Словно соленая карамель, медленно стекающая с губ. Словно горькая полынь. Ханахаки — и сердце дрогнуло, запуская внутри что-то новое. Ханахаки — и горький мед потек по венам. Ханахаки — и в школьном саду что-то ухнуло. Гермиона думала, что это лето было самым печальным. Но девушка еще не знала, что лето будет в декабре.