Сложные вещи, которые ты называл "любовь"

Прохладный ветерок развевал огненно-рыжие локоны, трепля полурасстегнутый серый пиджак и хаотично обмотанный вокруг шеи красный, словно кровь, шарф. Казалось бы, зачем летом нужен шарф? Но, возможно, на этот вопрос Тарталья никогда не был готов дать точный ответ. Его натура была такова, что преград просто не существовало, а потому он был свободен, красив и дико влюблен. Переступив порог уже приевшегося в памяти постоялого двора, где его заядлая личность украдкой поднадоела, голубоглазый сразу же устремился к ресепшену, где его радушно встретили теплой улыбкой тонких женских губ. — добро пожаловать! - добродушно отозвалась хозяйка, немного поклонившись, приветствуя. — желаете снять номер? Или как обычно? Женщина кокетливо прищурилась, а игривый огонек в её глазах сверкнул. Но лишь на секунду. — как обычно, - он облокотился на стойку, хитро улыбаясь во все тридцать два зуба, мельком поглядывая на недовольно насупившегося кота. — пол часа назад видела его на балконе. Возможно, он все ещё там. — спасибо, - Тарталья легонько стукнул ладонью по деревянной столешнице, направляясь к лестнице. «Неужели у Охотника на демонов наконец появился приятель? - вдруг мелькнула мысль меж нейронами, пока Голдет наблюдала за удаляющейся фигурой. — было бы славно...» Она тяжело вздохнула. Ее, разумеется, заботило благополучие Адепта. Ведь вся эта гостиница была построена лишь для него одного. И за долгое время управления здесь, Верр Голдет прикипела ко всем сотрудникам, включая и одного единственного неизменного постояльца. Хоть она и находила в лице Одиннадцатого Предвестника некую угрозу, но понимала, что вряд ли чьей-либо жизни он будет угрожать, пока бдительность Яксы по сей день бодрствует. А потому она лишь устало провожала его взглядом, переводя его на недовольную кошку, чей сон потревожил недавний удар. — ну чего ты? - женщина взяла ее к себе на руки. — как считаешь, действительно ли он сможет с кем-нибудь подружиться? Кошка как-то неоднозначно мяукнула, вытягивая одну лапу и цепляя когтями рабочую униформу. Своими желтыми глазами она заглядывала той в душу, гипнотизируя и словно прося еды. Но вряд ли что угодно или кто угодно мог загипнотизировать Верр Голдет. Светловолосая убрала кошачью лапу со своей груди, массируя ее в ладони. — я тоже так думаю, - улыбчиво произнесла хозяйка, беря животное поудобнее. — а ну-ка, пойдем обедать. Тем временем рыжеволосый мужчина своим широким шагом, переступая через две, а то и три ступеньки, очутился на балконе. Ветер здесь был сильнее, нежели внизу, а потому того сразу же обдуло прохладным потоком, срывая листву с пышной кроны массивного дерева. Аяксу казалось, что сейчас в его сногсшибательной шевелюре куча жёлтых веерообразных листьев, от чего тот в моменте стал трепать огненного оттенка волосы, но спустя мгновение тот отбросил эту затею, понимая, что даже подобная неопрятность - ему к лицу. Проходя вглубь периметра, Тарталья облокотился на вырезные перила, глубоко вздыхая. Вид был как всегда потрясающий: на эту величественную, мертвую, холодную гору, невозмутимо возвышающуюся над голыми равнинами Мондштадта и чья цивилизация давно покрылась толстым слоем снега и льда, а виноватый в этом небесный шип гордо возвеличивался над омертвелой землёй, кишащей руинами; а также на город свободы - Мондштадт. Чьи ветра всегда благоприятствовали путникам, а в воздухе навечно застыл запах вина из одуванчиеков и самих одуванчиков. Где вольность била ключом, где каждый день приносил с собой обволакивающее чувство спокойствия и чего-то родного. И где за лживостью умиротворения таились многовековые тайны великих планов и искусственных созданий Луны. Заворожённый на несколько минут захватывающим дух чувством, Чайльд внезапно ощутил на себе отрезвляющий все на свете взгляд, сразу вспоминая, зачем изначально сюда явился. Ехидная улыбка не смогла не расплыться на веснушчатом лице, лишь стоило подумать о наблюдающем издалека брюнете. Обернувшись, он окинул взглядом весь периметр, не замечая никого ни на крыше, ни в развивающихся на ветвях листьях, ни, разумеется, перед собой. Тогда Предвестнику ничего не оставалось, кроме как позвать Адепта и прикинуться дурачком. — Сяо! Кс-кс-кс-кс! - начал кричать рыжий, суетливо ища глазами полюбившуюся фигуру. Стоило только вдохнуть побольше воздуха в лёгкие, дабы второй раз выкрикнуть его имя, как тут же ледяной порыв ветра и будоражащий вой агонии мертвых жертв заволокли все позади Предвестника. Уголки губ сразу же дрогнули, сгущая краски ехидства на лице. — хватит, - рявкнул строго Адепт, стоя в своей привычной позе недовольства. Фатуи развернулся на сто восемьдесят градусов, заглядывая тому в выразительно-негодующий янтарь. Тот, как и в первый раз, выглядел обворожительно: отрешенный вид, неумолимый взгляд и внушительная аура, которая пленила непостоянного мужчину и заставила остепениться. Правда по истечению времени Чайльд понял, что образ серьезной личности, коим Сяо пытался выглядеть, вовсе не совпадал с его истинной натурой, похороненной где-то очень глубоко внутри. Но рядом с ним было не страшно показать крупицу этой личности, отдаться чему-то тёплому и расслабляющему. Тому, что небезуспешно переплеталось под плотью, пускало корни и расцветало яркими бутонами, не оставляя живого места на теле. — о, Сяо! - радостно воскликнул мужчина, раскидывая руки в стороны. — вот ты где! А я... — я просил тебя не делать так, - сколько бы Фатуи не пытался, все никак не мог привыкнуть к его жестокому тону. — как так? - прикидывается дураком, типичный Чайльд — звать меня так, как ты это сделал. — что?? - театрально вопросил Тарталья, кривя лицо в гримасе удивления. — Не понимаю, о чем ты. Как я сделал? Может быть, Аякс достаточно долго и много проводил времени рядом с Охотником на демонов, но сколько бы ни прошло времени, сил и упрёков — Одиннадцатый по-прежнему будет любить строить мелкие шалости и подколы в сторону миниатюрного недовольного Яксы. — ладно-ладно! - под натиском смотрящего в самую душу Адепта он не устоит. — не злись. Тебе же нравилось? — в каком месте? — ну, ладно, не нравилось... - он виновато почесал затылок. — хорошо! Убедил. Я так не буду делать. Тарталья тяжело вздохнул. Не сказать, что ему было обидно или неприятно, вовсе нет. Просто весь тот скрытый смысл в его подколах всегда имели вес в собственном желании, которые рыжий любил удовлетворять таким способом. Ничего низменного и мерзкого, как бы подумал Якса, если бы ему об этом сообщили, просто чувство мимолетного умиления от вида дующегося, как дитя Божества. — дожили. Мой любимый Адепт Сяо отказался быть моим котиком, - про себя негодовал Фатуи, щепетильно скрещивая на груди руки. — что ты сказал? — а... Ничего! Ты же и так наверняка слышал... - последнее сказал почти шёпотом, смущённо уводя очи в сторону и поджимая губы. — слышал. Но хочу услышать от тебя, - какой настырный!! — а вот не скажу. Нет у тебя такой управы, чтобы я заговорил, - брюнет резко рокировался, хватая того за ухо и притягивая к себе, аккурат своему лицу. — ай! Всё-всё! Ты победил. Янтарь победоносно хмыкнул, выпуская чужое ухо из своей цепкой хватки. Выпрямившись, голубоглазый сразу же потянулся к ноющему уху, начиная судорожно его тереть и кривить лицо в выражении адской боли, хотя едва ли его закалённому телу было больно. — я вообще не за этим сюда пришел! — удиви, - как и прежде невозмутимо отвечал Адепт. — я хотел позвать тебя подраться. Так, чисто дружеский поединок, - будто тот и не ëрничал секунду назад, начал с энтузиазмом тараторить Предвестник. — и, насколько я помню, у всемогущего Адепта в графике должна быть свободная минутка... — даже не знаю... - ненароком подхватив мастерскую актёрскую игру, брюнет якобы задумался, разворачиваясь и уходя прямиком к выходу, скрываясь за углом. — эй! Сяо! Выходя за пределы постоялого двора, они оба направились куда-нибудь подальше от людских глаз и суеты, дабы лишний раз в пылу разгоряченной битвы, не задеть или не заинтересовать кого попало. Уж кому-кому, а Одиннадцатому точно ни к чему излишнее внимание. А если зеваки лицезреют в оппонентах не товарищей, а врагов, то явно сложится впечатление о нападении. Никто ведь и не знает, чего уж говорить про догадки, что Фатуи водит неоднозначную дружбу с последним Яксой. А Сяо лично и не скажет, ибо сам не до конца во всём разобрался. Но волнует ли это их? Скорее всего, нет. Когда величественное дерево начало казаться обычным, Сяо остановился, своим действием останавливая и Тарталью. Тот улыбнулся, скидывая с себя серый пиджак вместе с шарфом, оставаясь в одной бордовой, как вино, рубашке с полуоткрытым торсом. Проигнорировав это, правда маловероятно, что это стоило вообще как-либо комментировать, Адепт материализовал в своей руке нефритовое копьё, держа его на готове. — правила? - он сразу перешёл к делу. — все те же! Но с одним условием, - тот растянулся в саркастичной ухмылке, прищуривая глаза. Ей-богу, лис. — каким? - не понимая, зачем спросил, если от этого лица ничего в свою пользу ждать не нужно, равнодушно сказал он. — если проиграю я, то ты меня целуешь, а если ты - то... - рыжий подошёл практически вплотную, опускаясь до уровня лица брюнета с ещё более ехидным выражением своей наглой морды. Хотя, казалось бы, куда больше? Будто запреметив неладное, Сяо грубо закрыл веснушчатую физиономию ладонью, отталкивая того от себя. Да так, что мужчина даже не смог удержаться на ногах, падая на землю. Но он не обижался, наоборот - его забавило это. — не наглей, - отрезвил Адепт полёт чужих фантазий. — и с каких это пор ты записался в победители? — вот поэтому я очень постараюсь проиграть. Они разошлись по разные стороны друг от друга. Принимая стойку готовности, янтарь стал ждать, пока оппонент обратит текучую воду в смертоносные клинки. Быть может, если бы это была настоящая дуэль, то Сяо бы не раздумывая напал первым. И плевать, будет ли это подлое нападение или же нет. Но сейчас перед ним не враг. И даже не друг. Перед ним тот, кого Божество страшится назвать. Не потому что это было чем-то запредельным и невообразимым, а потому что он боялся погрязнуть в этом. Навредить. Поэтому так старательно отрицал. Но отслеживать эти попытки с каждой их новой встречей становилось все сложнее. А Аякс, бессовестный подлец, плевал на различные запреты со стороны Адепта, отрицая пагубное влияние кармы на человека. Само собой аргументируя все это одним лишь: "я провел в бездне непозволительно много времени для обычного человека. Мне ничего не навредит!" Но, конечно, он врал. И делал он это только ради продолжительных встреч с ним. Скверна наносила увечья. Взять, к примеру, те кошмары, которыми страдал этот плут. Не столь сильные повреждения, как утверждал Сяо, но ущерб ведь присутствовал. Множество раз Охотник на демонов исчезал, избегая лишнего контакта. Пусть тогда он считал Фатуи своим врагом и недоброжелателем, но из-за щекотливого прошлого ему совесть не позволяла навредить ему таким образом. А сейчас и подавно. Но разве его отвадишь? Тарталья прокрутил два водяных клинка в ладонях, следуя примеру Сяо - вставая в боевую стойку. Мгновение и безумный азарт сверкнул во всепоглощающей бездне, заставляя тело ринуться вперёд с навязчивым желанием поразить. Но разве можно это сделать? Сяо расположил оружие впереди себя, отражая натиск соперника. Рыжеволосый любил красоваться. Даже неудачи обращал в свою пользу. Хотя единственный, кто мог это видеть, - был Сяо. Можно ли в этом случае считать себя особенным? Сейчас это не имело значения. Нефритовое лезвие со свистом разрезало воздух, касаясь земли, создавая мелкие порезы в почве. Его движения были непозволительно быстры для слежки и сопровождались черной дымкой. Неуловимый силуэт метался из стороны в сторону, запутывая, для того, чтобы подло зайти со спины и убрать противника. Но вряд ли Сяо вкладывался на полную, заботясь об оппоненте. Но нужна ли эта забота? Смертный прекрасно отражал неустанные и непрекращающиеся атаки, не дающие самому пойти ва-банк. Двое водяных клинков соединились в одно большое копьё с двумя наконечниками, в следствии чего рыжеволосому удалось рокироваться и напасть следом за неудачной попыткой соперника. Крутя перед собой древко с такой силой, чтобы через него можно было разглядеть чужое лицо, Адепт отражал тяжёлые атаки, которые могли бы попасть, но не попадали. Поднадоевшая игра "отрази-напади" начинала действовать на нервы. А так как в правилах оба друг друга не ограничивали в действиях, Якса подсчитал время, когда откроется вид на левый бок, сразу же хватаясь за возможность и врезая Предвестнику древком. Как и ожидалось, удар соответствовал исполнителю. Отлетев достаточно далеко от противника, Чайльд не успел оклематься, как тут же заметил летящее в него дерево. Сегодня Сяо был жестче обычного. Успев уклониться, Фатуи использовал силу Глаза Порчи, чтобы как можно быстрее вернуться к партнеру и тотчас же отвесить за чуть не испорченное лицо. Спокойно смотрящий в ту сторону, куда улетел Одиннадцатый, янтарь, заметив движение позади себя, скрылся в дымке расколотых душ, оставляя после себя одинокую пустоту. Вода от соединившихся клинков разрубила землю на пару метров в глубину, растворяясь и по-новому материализуясь в ладони в серой перчатке. Бездна в его глазах азартно бурлила и циркулировала, превращаясь в червоточину, поглощая мертвую пустоту вокруг. Янтарь не мог похвастаться тем же. Его разум оставался чист и холоден. Не одурманенный манящим голосом насилия, без колебаний, Охотник на демонов снова сделал разящий выпад...  Оставалась пара мгновений до пика. Чайльд чувствовал, как его же интенсивность убивала в нем слишком много сил. К тому же, Глаз Порчи не следовало применять... Отражать неумолимый темп разрушительных и точных атак становилось все труднее. Лезвие древкового оружия кромсало все, к чему прикасалось: деревья, земля, воздух, чужая плоть. Едва ли Якса желал смерти Тартальи, но за недостаток скорости, умений и точности у соперника - отвечать он не мог, просто следил. В момент таких поединков Сяо действительно выглядел демоном. Пусть даже и не давал для того повода. Безжалостность и жестокость в его ударах благословляли на моментальную смерть, но в их уравнении не хватало непоколебимости. Здесь же главенствовала не месть и не гнев, а защита с непрекращающимся контролем за действиями обоих. Возможно, кто-нибудь бы задал вопрос: "где здесь защита соперника, если оба настроены серьезно?" Но это лишь невооружённым глазом так. Стал ли Сяо, к примеру, бросать в того дерево, не будь бы он уверен, как отреагирует Аякс? Да не в жизни. Потому и следил. Адепт не устанет вести бой, поражать и отражать, ибо он - бессмертное создание с запредельной выносливостью. Люди другие. Пусть этот не так хрупок и безнадежен как остальные, но это не значит, что его качества сравнятся с качествами Сяо. Решив под конец своего изнеможения выпендриться, северянин дождался момента, когда брюнет окажется в нужном месте. Стоило ему приблизится, как он тут же оказался в эпицентре неразборчивой печати, а из нее моментально выпрыгнул огромный кит с красующимся рогом во лбу. Пронзительный рев водного животного въелся в подкорку мозга, дезориентируя. Бешеный водяной поток, как раз образующий того самого кита, подбросил Сяо высоко вверх, заглатывая в свою беззубую и бездонную пасть. Но действительно ли так все просто? Уже собираясь нырнуть обратно, зависшая на секунду в воздухе туша мгновенно расчленилась пополам, а убийца стал решительно падать вниз, прямиком на уставшего Тарталью. Ничего не предприняв, он медленно задрал голову вверх, спокойно принимая свою участь. Ему не стыдно проиграть. Пыль от падения с такой высоты клубнем разнеслась по округе, сметая слабовросшие травинки и насекомых, если они там вообще были. Смертельно холодный нефрит вонзился в землю, аккурат у улыбающегося лица сумасшедшего. Того, кто принял и не уклонился, будто зная, что пощада неизбежна. — почему не уклонился? - невозмутимо, но с толикой заботы и переживания, насколько он вообще был способен, спросил Сяо. — знал, что не разрубишь, - тяжело дыша, отозвался северянин, смотря в обеспокоенный янтарь. Сяо ничего не ответил. Воткнутое в землю, в паре миллиметров от огненно-рыжей головы, острие нездорово сверкнуло на палящих лучах летнего солнца. Все ещё не сводя глаз с Божества, Одиннадцатый молча наблюдал за чужими действиями: за тем, как он аккуратно вставал с его торса; как он небрежно, почти нервно стряхивал с себя пыль и налипшую на одежду мокрую землю, что впитывала воду с клинков, после их ожесточенного поединка; за тем, как тот, чем-то недовольный, вырвал из земли устрашающее оружие, которое тут же пропало из его изящной руки; и за тем, каким красивым он был. Ни один его мускул не сводился от усталости и не содрогался под гнетом измученности прошедших лет. Всегда такой сановный, сдержанный, неприклонный и дичайше красивый. Этим Сяо и привязал его к себе. Выглядел, как наисложнейшее смертельное испытание в жизни никчемного Фатуи, до боли обожающего драки, в конце которого будет нечто ценное. То, ради чего хочется и стоит боротся. Он будоражил кровь. Восхищение Аякса с каждой секундой приобретало новые оттенки, что казалось, будто он жить не сможет без присутствия высокопарного защитника Ли Юэ и самого Моракса. А потому он ценил. Каждое мгновение. — глупо, - высказался наконец Сяо, протягивая руку лежащему на траве компаньону. — разве? - чуть дрожащей, от накатившей усталости, рукой, голубоглазый принял жест, принимая сидячую позу. — а, может, я просто хочу быть под кем-то, вроде тебя. Тарталья аккуратно преподнёс к губам всё ещё находившуюся в его руке кисть Сяо, целуя внутреннюю сторону ладони. От неожиданной и неуместной, как бы назвал её демон, ласки, кончики ушей Адепта вмиг вспыхнули, а бесстрастный янтарь заблестел, выдавая того с головой. Сам брюнет не повёл и бровью, но вот внутри все начинало таять, пробуждаться и расцветать. Мрачные, холодные оттенки вечной стужи постепенно окрашивались в нежные и теплые долгожданной весны, оплетая сердце пышным вьюном. Лишь мельком взглянув на чужую реакцию, Аякс, словно жадный до внимания кот, жался к кисти руки, украшая её многочисленными целомудренными поцелуями и сопровождая медленное движение его головы вдоль внутренней стороны предплечья. Едва ли доходя до середины, рука тут же исчезла, не позволяя заходить за грань. А её хозяин смущенно тупил взгляд в густую траву, чуть заметно краснея. — вот как? - не глядя на собеседника, промолвил Якса. — и-и все?! Это все, что ты скажешь?! А как же возгласы радости и крики счастья!!? - вопрошал Тарталья, не понимая, как можно было не растаять. — "он хочет быть подо мной! Я грезил об этом все свои две тысячи лет! Прошу, разложи меня прям здесь..." Рыжеволосый наигранно жестикулировал, искажая собственный голос, стараясь повторить грубый, хриплый тембр Сяо. Выходило, естественно, неважно, но будто бы северянина это мало беспокоило. Он забавлялся, каверкая образ Яксы в непозволительно пошлое русло. — напомни мне, почему я с тобой общаюсь? - на выдохе огорчённо произнес брюнет, зажимая переносицу между двумя пальцами. — потому что ты меня любишь, и я тебе небезразличен? - уверенно задал риторический вопрос Чайльд, резко переставая чудить и заглядывая в снисходительный янтарь. Сидя так молча минуты две, мужчина вновь упал на мягкий зелёный ворс, подкладывая под голову руки со сплетенными вместе фалангами. Лёжа в расслабленной позе, голубоглазый Фатуи наблюдал за беспечно плывущими по небосклону облаками. Уместив правую ногу на левое колено, начиная ею качать в разные стороны, сейчас он напоминал пахнущего сеном пастуха. Только для полного образа ему не доставало травинки во рту. Никто из двоих не намеревался продолжать диалог. Вернее, это заключение про Сяо отметил себе сам Аякс, пока в свою очередь просто думал над тем, как получше завершить законченную фразу. Так, чтобы застать врасплох и лицезреть реакцию. Ощущая на себе пристальный, непонимающий взгляд, Чайльд был вынужден продолжить сырое: — ...и потому что я умный, красивый, сильный, харизматичный, забавный, интересный, а еще... Увлекаясь горделивым перечислением своих достоинств, Тарталья не заметил движение справа от себя, а когда было уже поздно - только и сделал, что умолк. Аккуратный силуэт, закрывающий солнечный свет, как-то неоднозначно навис над ним, вынуждая потерять дар речи и застыть воздуху в лёгких. Невыносимо громкое биение сердца гулом отчеканивалось в ушах, а нервы утягивали каждый миллиметр внутри обжигающим ожиданием. Удивленно хлопая ресницами, бездумно всматривась в, переливающийся в медленном танце со светом, янтарь аккурат подле себя, мужчина чего-то ждал: сам не понимал пока, чего именно. Может, выполнения условия? Бледное лицо Охотника на демонов зависло в паре сантиметров от его собственного, буквально позволяя чувствовать чужое спокойное дыхание на своём лице. Происходящее ставило Тарталью в неловкое положение, а нервная ухмылка сама по себе расплывалась дегтем по водной глади. Не то чтобы он был не рад, просто неожиданно. Желание застать Божество врасплох, как обычно обернулось против него самого. Иронично. — неужели? - чужая голова закрывала собою солнце, обязывая его лучи обрамлять небрежный колтун. — ты так думаешь? — ну... Да? - замялся он, смеясь. — как будто бы ты так не— Темные зрачки вмиг сузились, стоило только ощутить прикосновения чужих желанных губ к своим. Перебивая, Адепт заткнул бесконечный поток озвученных мыслей, увлекая в нежный и такой редкий поцелуй. Не предполагав таких действий лично от Сяо, Чайльд слегка напрягся, убирая руки из-за головы, неуверенно перемещая их на бледное лицо перед собой. Инициатива брюнета постепенно растворялась, будто сахар в кипятке, оставляя приятный привкус на языковых рецепторах, но тут же была заменена напористостью Аякса, что, в свою очередь, увлекал за собой, наслаждался моментом и требовал ещё. Он брал от поцелуя всё, чем не мог насытиться все то время, находившегося под строгим "нет". Но и не позволял большего. Не заходил за черту между животным вожделением и желанием находится рядом. Одна из рук с щеки сползла на открытую спину Адепта, действие которой ему не совсем понравилось. Будучи недотрогой и не располагая к себе потребность в прикосновениях, любое ненавязчивое касание по открытой части тела приводила к мелкой дрожи и напряжению. Под натиском другого тела, Сяо был позорно сломлен и, вдобавок ко всему, придавлен чужим телом. Предвестник целовался намного опытнее, нежели последний Якса. О чем говорилось в его вездесущности: он сцеловывал каждое недовольство; мастерски отражал все протесты, мягко сводя их на "нет"; давал ему воздуха, но только лишь за тем, чтобы с новой силой увлечь в чувственный поцелуй. Может, в его действиях и были собственнические черты, но лишь только потому, что эти, казалось бы, заоблачные ласки он получал довольно редко. В очередной раз отлипнув, в буквальном смысле слова, от уст партнера, Сяо сразу же накрыл их своей ладонью, явно протестуя против продолжения, в котором Тарталья вечно нуждался. — ну и в честь чего это мы такие щедрые? - промурчал он, лёгким поцелуем убирая от своего лица кисть руки. — ты проиграл, - стараясь как можно строже выразиться, буркнул Сяо, уводя в смущении взгляд. — неужели ты впервые выполнил мое условие? - он продолжал улыбаться. — я точно разговариваю с Сяо? Глубоко вздохнув, Якса стал судорожно думать над ответом, попутно приводя расплавившиеся мысли в порядок. — ...мог бы и не поступать так безрассудно, - после недолгой паузы ответил Сяо. — никто не знает, когда я лишусь рассудка и потеряю над собой контроль. — да, точно с Сяо, - ответил Чайльд сам на свой вопрос, разочарованно выдохнув. — брось занудствовать! Все ведь нормально, так? К тому же, мои старания не прошли даром... Он потянулся к выбившейся прядке тёмных волос, накручивая их на указательный палец, ловя на себе недовольный, но по-прежнему смущенный взгляд. Мельком, меж нейронов промелькнула мысль о том, что мужчина сейчас очень даже схож с хитрющим лисом, загнавшим маленькую, беззащитную пташку в угол, предварительно оборвав ей крылья. Улыбнувшись своим же мыслям, Тарталья хищно облизнулся, произнося: — повторим? — не наглей. Демон, вопиющий негодяй, снова придержался своих несправедливых установок! Брезгливо закрывая ухмыляющееся лицо своей рукой и точно также брезгливо отталкивая его от себя, Аякс откатился назад, собирая на свой небрежный колтун кучу листьев. Просидев в мелком шоке пару секунд, голубоглазый начал судорожно трепать укладку, со стороны теперь напоминая не хитрого лиса, а глупую дворовую собаку. Не желая мирится с поражением, Чайльд резко рокировался, опять оказываясь рядом, словно въевшаяся копоть. — ну уж нет. Ты первый начал, - напал тот на бедолагу-Сяо, пытающегося встать. Вновь придавив миниатюрного Яксу своим телом, северянин стал тянуться к тому за желанной добавкой. Противясь этому, Сяо выставил руки перед собой, в прямом смысле сминая чуть грубую загорелую кожу лица у оппонента, насильно отворачивая его голову, а уже другой рукой упираясь тому в грудь. Со стороны это выглядело точь-в-точь как противостояние двух детей за последний леденец, но на самом деле все было серьезнее. Это было величайшая битва двух рас за право быть удовлетворенным настолько, насколько пожелает их душа. Но, к превеликому сожалению, Аякс проигрывал в этой битве, беспорядочно хватаясь за что попало, дабы удержаться и не улететь от мощного пинка в живот. — Сяо... - с усилием произнёс Одиннадцатый, хотя речь была невнятной. — не вредничай..! — с тебя хватит, - возмущался нижележащий. — ты просил один, и ты его получил! Божество явно не собиралось сдаваться и уступать чужим прихотям так просто. Ему, собственно, чтобы прекратить это - особо и не требовалось никаких навыков или усилий. Он мог просто посильнее ударить, чтобы хотя бы на сегодня вбить в пустую голову свою волю. Правда янтарь не собирался наносить вред просто так. Да и в целом он не особо жаловал поединки, так как ни один бой: дружеский или же настоящий - не будет проигран. Просто не мог отказать. И в этом он находил слабость. Изредка, Чайльд в представлении Сяо отпечатывался маленьким капризным ребёнком, не способным жить без внимания взрослых. А в роли взрослого как раз выступал сам Адепт. Но действительно ли так плохо иметь в себе детские черты после всего того, что произошло с ним? Наверное, нет. Даже если это была лишь маска, за пределами которой скрывалась изувеченная, ранимая и отвратная личность Фатуи, которую он старательно пытался скрыть и лишний раз никого не нагружать, - Сяо не считал это чем-то из ряда вон выходящим. — да, просил. А сейчас хочу ещё! -  какой избалованный и ненасытный. Устало выдохнув, Сяо прекратил сопротивление, позволяя нависшему над ним Тарталье упасть на него. Но, ясное дело, он все еще стоял на своём, а потому успел накрыть свои уста тыльной стороной ладони, тем самым, не позволяя исполнение задуманного. Кинув осуждающий взгляд, Аякс оперелся руками о землю, приподнимаясь, но теперь чужая рука переметнулась на его губы, не давая сказать и слова. — вот проиграешь, тогда посмотрим. ​