Беги, чтобы выжить.

      — У нас всех одинаковая история. — кряхтит Ники, потуже затягивая верёвки на дереве, пока Нил стоит рядом, облокотившись на это самое дерево. Не то, чтобы он горел желанием помочь — Ники и сам прекрасно справляется. — Просыпаемся в лифте, Мэтт вводит нас в курс, и вот мы здесь! — с гамаком, вроде как, покончено, так что можно не слушать дальше бессмысленную болтовню. Нил отталкивается от ствола дерева, двигаясь по направлению к стене.       Краем уха он слышит что-то о том, как Ники навалил в штаны, когда прибыл сюда, но сейчас это не имеет абсолютно никакого значения. Всё, о чём может думать Нил — открытые ворота огромных стен. Сами же стены выполнены из стальных пластин, покрытых коррозией и мхом с лианами. Это не выглядит как-то настораживающе, скорее наоборот — будто для защиты от чего-то. «Или кого-то» — пробегает мысль в голове Нила, когда он подходит ближе. За пределами — ни звука, лишь слабый ветерок. Вид завораживает, и Нил почти не слышит голос Ники, зовущий его уже продолжительное время.       — Чувак! — всё-таки Ники удаётся докричаться, когда ворота остаются лишь в нескольких метрах. — Что ты делаешь?! — истеричные нотки в его голосе никак не трогают Нила.       — Я просто посмотрю. — спокойно отвечает он и отходит ещё на пару шагов. Ники не унимается, следует за ним.       — Смотри сколько хочешь, но туда лучше не ходить. — голос Ники стал спокойнее, но всё такой-же высокий.       — Почему? Что там? — Мэтт не рассказал ему, но Ники без умолку болтал с тех пор, как забрал его, так что, может, он расколется?       — Я не знаю, — понятно, от Ники толку здесь точно мало, — но так говорят. Нам нельзя туда ходить.       Они какое-то время просто смотрят на ворота, пока оттуда не выбегают два парня: один высокий, с каштановыми волосами и зелёными глазами, а другой — чуть пониже, уже блондин с голубыми глазами.       — Привет, Ники. — говорит блондин, когда они пробегают мимо, второй парень даже не обращает на них внимание. — Новенький, да? Поздравляю с повышением.       — Спасибо, Эрик! — слишком радостно отвечает Ники и машет вдогонку. Яркая улыбка расползается по его лицу, задевая глаза.       — Ты же сказал, что никому нельзя входить. — раздражённо кидает Нил, потому что ему соврали — сказали, что входить запрещено, но вот — два парня целые и невредимые только что вышли из-за стен.       — Я сказал «нам нельзя входить», — отвечает Ники таким тоном, будто это само собой разумеющееся. — а им можно. Эрик и Кевин — бегуны. — Нил сразу вспоминает, как ему крикнули, что он бегун, когда достали из лифта и он рванул от толпы парней прочь, и ещё, как об этом упоминал Эндрю. — Они больше всех знают о лабиринте. Не знаю, как Эрик терпит Кевина — он ворчун и любит командовать всеми подряд, будто это он здесь главный. А Эрик просто замечательный! Всегда готов помочь, милый, заботливый!...       — Что? — прервал его Нил. Ники сказал «больше всех знают о лабиринте». Это должно что-то значить, ведь так? — Лабиринт?       — Что? — удивился Ники.       — Ты сказал «лабиринт». — Нил должен был выдавить из него хоть что-то, хоть какую-то крупицу того, что Ники знает об этом месте.       — Э-э… Я сказал? — но нет, Ники решает косить под дурачка.       — Да. — раздражённо сказал Нил и снова посмотрел на ворота, где минуту назад были Кевин и Эрик. И замер. Если Ники сказал, что эти парни — бегуны и больше всех знают о каком-то лабиринте, значит, что за этими стенами…       Нил снова рванул к щели в стене. Ему нужно туда. Нужно узнать, что там, за пределами Глэйда. Узнать, что здесь вообще творится. Кто-то послал их сюда и ответ — там, снаружи.       — Стой! Что ты делаешь? — крикнул ему Ники и побежал следом.       — Я только посмотрю. — и это почти правда. Он только посмотрит. Посмотрит, что скрывают эти стены и что ищут там бегуны.       — Я же сказал — нельзя, запрещено! Особенно сейчас. Ты вообще слушал, что я говорил тебе всё это время? — истеричный голос снова возвращается к Ники, и Нила это снова никак не волнует. — Повторяю — это опасно.       — Хорошо, я не пойду туда. — сдаётся Нил. Всё-таки сейчас ему и правда там нечего делать — он слишком мало знает и слишком устал за сегодняшний день.       Но в противовес своим словам делает ещё пару шагов к открытым воротам и сильнее вглядывается. Всё, что он видит — проход из этих же стен, покрытый теми же лианами и мхом, что и с внешней стороны.       — Эй! — только и успевает услышать Нил, как тут же его толкают на землю.        Какой раз за день он бьётся своим телом о поверхность? Он отказался считать сразу после первого. Отбитые рёбра снова вспыхивают болью от падения и Нил думает, что они не треснули ещё только благодаря чуду. По крайней мере, характерного хруста он не слышал. Над ним стоит парень, и Нил узнаёт в нём того, кто достал его из лифта и бросил на землю в первый раз.       — Пора нам прекращать так встречаться. — говорит он и Нила охватывает такой гнев, что хочется повалить этого уёбка и колотить его, пока дышать не перестанет.       — Отвали от меня! — кричит Нил и тут же вскакивает на ноги.       — Эй, всё, тихо, тихо, тихо! — парень не отрывает взгляда от Нила, выставляет руки вперёд, видимо, чтобы успокоить, но Нил сейчас совсем не хочет успокаиваться.       Другие глэйдеры услышали их перепалку и бросили все свои дела, чтобы столпиться вокруг них. Ну конечно, у них, видимо, скучно тут живётся, а тут вот — представление! Новичок против коренного жителя!       Нил поворачивается к толпе, его гнев не собирается так просто уходить. За весь день ему не дали ни единого ответа на то, что тут происходит, и это злило. А масла в огонь подливало полное безразличие остальных.       — Да что с вами такое! Почему вы не говорите мне, что там? — кричит на них Нил, рукой махая на ворота за ним. Парень, что толкнул его, теперь тихо стоит чуть поодаль. Ну и правильно. Пусть не нарывается.       — Чтобы защитить тебя. — спокойно отвечает ему Мэтт, рядом с которым стоит Эндрю, всё такой же равнодушный. Кажется, происходящее здесь его никак не трогает.       — Но вы не можете держать меня здесь! — продолжает Нил. Его всё сильнее раздражает весь этот цирк — мы запретим тебе ходить за ворота, но почему — не скажем. Ну что за бред.       — Но я не могу отпустить…       — Почему!? — бросает Нил, но весь его поток мыслей прерывает звук позади. Грохот, скрежет, будто какой-то механизм приходит в движение. Эхо отскакивает от стен внутри, что даёт понять — звуки где-то глубоко.       Нил оборачивается проверить, что это такое, и его лицо на пару мгновений обдувает сильный ветер. Остальные так же замолкают.       — Что за хрень? — в пустоту спрашивает Нил, уже спокойнее, чем пару секунд назад.       Снова звук механизма, только раз в десять громче. Нил дёргается и вскидывает голову. Ворота. Ворота закрываются. Зачем? Это должно что-то значить?       Все молча наблюдают за движением механизма: как крутятся огромные шестерёнки, как медленно двигаются ворота, захлопываясь. И как только двери соединяются, все звуки стихают.       — В следующий раз я дам тебе свалить. — бросает ему парень — Нил только сейчас понял, что тот был слегка выше — и уходит прочь.       Что значит «в следующий раз»? Ворота откроются снова? Он сможет попасть за них? Сможет выбраться? Нил не оборачивается, когда слышит, как все начинают расходиться и продолжает смотреть на закрытые стены перед собой ещё какое-то время.              

***

             Позже, когда солнце окончательно село, и на небе появились звёзды, глэйдеры разводят огромный костёр, — напоминает чучело, даже есть череп оленя без рогов на верхушке конструкции — и начинается какофония из смеха, криков и возгласов радостных парней. Все вокруг кричат «Глэйд! Глэйд! Глэйд!», несколько парней сидят за импровизированными барабанами, состоящих из железных вёдер, кто-то делает сальто, кувырки, как в каком-то племени, хотя, по сути, «каким-то племенем» они и являются.       Нил сидит неподалёку спиной от всего происходящего, облокотившись на огромное бревно, и смотрит на закрытые ворота. От всего этого у него кружится голова — слишком много звуков, голосов. Находится в окружении возбуждённых парней тяжело, а здесь, неподалёку от костра, так-же тепло и немного тише.       Он не понял, в какой момент рядом с ним оказывается человек, но оборачивается, чтобы посмотреть, и замирает. Эндрю не смотрит на него, просто сидит в нескольких сантиметрах, не касаясь даже плечами. Лицо выражает уже привычное безразличие: на него весь ажиотаж не действует. За спиной уже нет рукояти, — Нил так и не понял, что именно там было — а в руках банка с неизвестной жидкостью.       — На, взбодрись, а то похож на енота. — Эндрю протягивает ему банку с напитком и не то, чтобы Нил очень хотел «взбодриться» или в целом пить что-то сомнительное, но жажда за целый день его уморила.       Он делает глоток и тут же выплевывает содержимое на землю. На вкус — полное дерьмо, если быть честным. Это даже сравнить с чем-то невозможно. Как Эндрю пьёт это с таким равнодушием, даже не скривившись?       — Твою…Твою мать. Что это? — Нил возвращает пойло в руки Эндрю и думает, что это, должно быть, какой-то галлюциноген быстрого действия, потому что за весь день в Глэйде впервые видит, как дёргаются уголки губ Эндрю. Всего на секунду.       — Сам не знаю, и не то, чтобы горю желанием знать. — отвечает Эндрю, осматривая банку в руках. — Это рецепт Сета. Вкус отвратный, но это лучше, чем отрава, которой нас поит Аарон. Секрет фирмы, чтоб его. — Эндрю лишь на секунду оборачивается посмотреть на упомянутого Сета, и Нил узнаёт парня, что достал его из лифта и совсем недавно наехал около ворот. Больше он не возьмёт в рот ничего из-под руки этого кашевара.        — Какой же он кретин. — тихо комментирует Нил.       — Кретин кретином, но сегодня он спас тебе жизнь. — отвечает Эндрю. — Лабиринт не самое безопасное место для салаги вроде тебя. — добавляет он и отпивает жидкость из банки.       Нил пропускает мимо ушей остроумное замечание Эндрю и хватается за самое главное — может, другие и будут упорно молчать на счёт всего, что здесь происходит, но Эндрю не похож на них.       — Мы ведь застряли здесь? — Нил нарочно не спрашивает прямо, как выбраться, чтобы не спугнуть говорливый настрой Эндрю.       В ответ Эндрю смотрит на него слишком проницательным взглядом и оборачивается за спину.       — Вон та кучка придурков — бегуны. Они каждый день пропадают в лабиринте и надеются, что выход правда есть. Записывают, запоминают. — он указывает на парней, и среди них Нил видит уже знакомых Кевина и Эрика. Не трудно догадаться, кто среди них главный: Кевин сидит с серьёзным лицом, уложив руки на колени, и как будто находится где-то не здесь.       — И давно они его ищут? Выход. — интересуется он, потому что если они каждый день отправляются в лабиринт, то почему они всё ещё здесь?       Эндрю лишь скучающе смотрит на него, прежде чем ответить: — Три года.       И Нила словно током прошибает — раз за все три года, при ежедневном исследовании лабиринта они так и не нашли выход, то есть ли он вообще?       — И что же, ничего не нашли? — ошарашенно спрашивает он.       — Слушай. — говорит Эндрю спустя пару секунд и вскидывает палец.       Нил прислушивается. Снова смотрит на стены и понимает, о чём ему хотят донести. Непонятные звуки раздаются где-то в глубинах за стенами. Он узнаёт скрежет, который был, когда ворота закрывались, только приумноженный, будто много стен двигается в разным местах и с разным интервалом.       — Это лабиринт. Меняется. — говорит Эндрю уже тише, — И так каждую ночь. — добавляет он и отводит от Нила взгляд.       — Что? Но как? Как это возможно? — продолжает спрашивать он, но Эндрю, видимо, надоедает рассказывать всё очередному новичку, поэтому говорит лишь:       — Спроси того, кто запихнул нас сюда, если встретишь. Лично у меня накопилась уйма вопросов к ним.       — Почему бегуны не остаются на ночь? Ведь если лабиринт меняется, не лучше ли узнать — как и что именно там происходит за это время? — не унимается Нил. После особенно презрительного взгляда от Эндрю, он понимает, что этот вопрос — последний, который ему позволено задать сейчас.       — Выжить в лабиринте ночью ещё никому не удавалось. — словно предвидя очевидный вопрос «Почему?» Эндрю сразу добавляет. — Мы называем их «гриверами». Правда, из тех, кто встречал их, не выжил, чтобы рассказать нам, но они там.       Они молча сидят ещё несколько минут, прежде чем Эндрю встаёт с места.       — Пошли, Салага. — говорит он, не взглянув на Нила.       — Куда? — спрашивает Нил, не особо горя желанием сейчас идти куда-либо.       — Знакомиться с видами деятельности в этом замечательном местечке. — лишь говорит ему Эндрю, и уходит, даже не удостоверившись, идут ли за ним.       Где-то на фоне Сет дерётся с кем-то в рамках поединка, пока они ходят вокруг всего сборища и Эндрю рассказывает Нилу самое необходимое:       — Вон там у нас строители. — он указывает на небольшую толпу достаточно хорошо сложенных — примерно, как Эндрю — парней. — Все говорят, что у них золотые руки, но интеллектом они не сильно блещут. — Они двигаются дальше и Эндрю снова указывает на парней, теперь уже в фартуках, измазанных кровью. — Это Крис — смотритель мясников. — мимо проходят два парня и Нил впадает в ступор, когда видит точную копию Эндрю. Сам же Эндрю никак не реагирует и коротко поясняет — Это медбратья: Аарон и Жан. — «Значит, близнецы» быстро соображает Нил и мельком смотрит на второго парня — достаточно высокий, но не как Мэтт, бледная кожа, черные вьющиеся волосы и серые глаза. Парни лишь кивают им и идут дальше в своём направлении. — Большую часть времени они перевязывают мясников. — язвительно добавляет Эндрю и прежде, чем он продолжит, Нил его прерывает:       — Я хочу стать бегуном. — если он хоть как-то может помочь в решении загадки под названием «лабиринт», то стать бегуном — то, что нужно.       — Ты ещё больший идиот, чем я думал. — говорит Эндрю. — Здесь никто не хочет быть бегуном. И к тому же, ты должен быть выбран.       — Что? Кем должен быть выбран?       Продолжить ему не дают — резкий толчок чужого тела в спину почти сшибает его с ног, но Нилу удаётся удержаться. Эндрю успевает отойти, чтобы его не задело, и, не обращая внимание на последнего, толкнувший бедного паренька Сет говорит:       — Что ты сказал? Хочешь проверить себя? — язвительность и уверенность в себе так и сквозят из него. — Новичок! Новичок! Новичок! — начинает кричать Сет, и его тут же подхватывают остальные.       Все подтягиваются, окружая их и продолжают голосить, хлопать, свистеть, подстёгивая присоединиться. Сет приглашает его, махая ладонями на себя. Нил не хочет в этом участвовать. Не хочет в принципе находиться здесь, но выбора ему снова не предоставляют.       — Итак, правила очень просты. — начинает Сет. — Я выдавливаю тебя из круга. Продержись хотя-бы пять секунд. — усмехается он и остальные поддерживают его громким смехом. Кто-то из толпы кричит «Полегче с новеньким!» и Нил убеждается, что все вокруг — полные идиоты. Ему ничего не остаётся, кроме как принять вызов — вряд ли ему ещё подвернётся шанс надавать этому придурку по морде.       Сет за один шаг подходит и сильно толкает его в грудь — не так сильно, как это было днём — и Нила отбрасывает прямо на край, но несколько парней подхватывают его, снова возвращая на импровизированный ринг. Сет уже ждёт — хватает за туловище и пихает за себя. Нил лицом проезжается по земле и чувствует во рту вкус песка. Он откашливается и оборачивается на противника.       — Эй, Салага, — да чего все пристали с этим «салагой»? — мы не закончили — говорит Сет, слегка подпрыгивая, готовясь к новому выпаду.       — Я тебе не Салага. — начинает закипать Нил, поднимаясь на ноги.       — Тебе не нравится? — издевается Сет. — И как же тебя называть? Сопляк? Что скажете, парни? Он похож на Сопляка? — все разражаются смехом. — Может, подстилкой монстра? О чём вы там шептались? Он уже успел тебя трахнуть? — Нил не понимает, о чём говорит этот недоносок, но гнев внутри уже переваливает все пределы.       — Меня зовут Нил, говна ты кусок! — ни медля ни секунды, бросается на Сета, обхватывая обеими руками за талию, из последних сил перебрасывает через себя и усаживается на него, нависая.       Выдернув руки, чтобы не оставлять ему преимущества, он тянется к своим бёдрам — действие чисто машинальное, он не понимает, зачем это сделал, так как не обнаруживает там ничего, но этой заминки хватает, чтобы соперник спихнул его себя руками, и Нил прикладывается головой о землю. Резкая вспышка боли и голос в его голове:       «Где твои ножи, Натаниэль?!» — кричит ему мужской голос где-то в глубине сознания. Нил замирает. Что это за голос? Почему он говорит о каком-то Натаниэле? О каких ножах он?       Слова Сета не дают ему обдумать это: — Знаешь, я, пожалуй, остановлюсь на Сопляке. — плюёт он, уже поднявшись на ноги и стряхнув с себя боль от падения на спину.       Ещё одна волна гнева придаёт ему сил, и Нил вскакивает, тут же снова бросаясь на Сета, но тот уже готов и также обхватывает его. Они какое-то время кружатся в обнимку, но Нилу это всё надоедает — он слишком устал от всего, поэтому делает подсечку, чтобы Сет снова плюхнулся на землю.       Он не встаёт, а Нил продолжает наступать, но руки хватают его и удерживают на месте. Он не сопротивляется, слегка успокоившись, и тут подходит Мэтт.       — Достаточно, Нил. Ты показал себя. С него хватит. — встаёт он перед лицом — для этого ему приходиться наклониться.       Все с удивлением смотрят на них — Нил не замечает, когда возгласы и крики стихают. Сет уже пришёл в себя и поднялся, смотря на него уже с одобрением.       — Вот так, Нил, и надо. — слегка улыбаясь, обращается к нему.       Толпа снова начинает голосить, поздравляя его, и подходят ближе, чтобы обнять, похлопать по плечу, взъерошить волосы, в которых был песок, и сказать ему что-то похвальное.       На Нила накатывает эйфория — он справился здесь, его приняли, а значит, и с гриверами как-то разберётся, и с лабиринтом. Мэтт протягивает ему банку с той же жидкостью, что он пил накануне, и Нил уже без колебаний принимает её, отпивая приличную часть. Скривив лицо, так как вкус хоть теперь и кажется менее горьким, чем в первый раз, но такой же противный, он возвращает банку и оглядывается — все глэйдеры стоят рядом и радостно кричат, однако один силуэт стоит поодаль от всего шума: Эндрю смотрит прямо в глаза, кивает своим мыслям, салютует двумя пальцами от виска и уходит прочь. Нил остаётся праздновать с остальными.