Пять?

На утро, придя на работу, Драко обнаружил за окном почтовую сову. В приложенном письме Минерва МакГонагалл сообщала, что нашла Фрэнка Вудворда и сегодня после обеда он приедет в Министерство, чтобы обсудить с Малфоем ситуацию. Директор сделала особый акцент на том, что взяла на себя смелость посвятить целителя разума во все известные ей подробности, чтобы не терять зря время. Свернув пергамент, Драко задумчиво постучал им по пальцам левой руки. *** На обед Малфой не пошёл. Сидел весь перерыв в своём кабинете, нервно барабанил пальцами по столу и прислушивался к шагам в коридоре. Он чувствовал себя, словно перед экзаменом, на котором будут проверять не его знания, а его чувства. Когда дверь открылась, и в комнату заглянул невысокий мужчина с живым, но лукавым взглядом, Драко ощутил подступающий к горлу ком. Так его организм отзывался на каждую предстоящую сессию с Вудвордом. Но ведь это было в школе… Разве нормально заместителю начальника Мракоборцев реагировать также, как травмированному и психически нестабильному юнцу? — Мистер Малфой, рад видеть вас снова, пусть и при таких обстоятельствах, — расплылся в улыбке Вудворд, присаживаясь в предложенное кресло, — Минерва рассказала мне о вашей пикантной проблемке. Очень необычная ситуация, скажу я вам. Но я думаю, мы можем с этим справиться. Он замолчал, вероятно ожидая какой-то реакции от Драко, но тот смотрел на него, как кролик на удава. — Если я всё верно понял, — продолжил Вудворд, — Гермиона в сложном состоянии. Её уровень недоверия к окружающему миру был велик даже тогда, а сейчас наверняка стал ещё выше, ведь она попала в совершенно незнакомую обстановку. Друзья рядом, но они уже другие, а страхи слишком свежи, чтобы безоговорочно довериться чужим словам. Мистер Вудворд прицокнул языком и монотонно покачал головой, глядя перед собой. Складывалось впечатление, что он только сейчас оценил реальную сложность работы, которую ему хотели поручить. Драко понял, что целитель сомневается, и напрягся ещё сильнее. Наконец, Фрэнк принял решение: —Я готов взяться за её терапию, но есть одно условие. Вы должны в этом участвовать. Драко нахмурился, откашлялся и отрывисто произнёс первые за эту встречу слова: — Участвовать? Как именно? — Так же, как и тогда, в Хогвартсе, — ответил Вудворд. — Нам придётся повторить все сессии, вспомнить разговоры, заново пережить те моменты, которые помогли вам обоим отпустить прошлое. Заметив, что Малфой не в восторге от этой новости, Фрэнк понизил голос: — Конечно, можно составить план лечения без вашего участия, но это будет гораздо дольше, а вам, как я понял, дорого время. К тому же, даже проработав с мисс Грейнджер травмы, я не смогу убедить её в том, что окончания войны одинаково ждали с обеих сторон. Юная мисс не поверит на слово старику, который наблюдал за боевыми действиями с безопасного расстояния. И снова Драко молчал. У него в раздражении ходили желваки, а перо, которое он сжимал в пальцах, разломилось с резким треском. — Это единственный способ помочь ей быстро справиться. — Быстро? В Хогвартсе это заняло семь месяцев. Мистер Вудворд махнул рукой: — Сейчас мы не ограничены правилами школы и вашими графиками. К тому же, я давно вышел на заслуженный покой и в силу экстраординарности ситуации могу проводить сессии хоть каждый день… Вопрос только в том, готовы ли вы, Драко? Малфой задумался. Готов ли он снова вскрыть все свои раны ради Гермионы? Сковырнуть давно зажившие болячки и добровольно заставить их кровоточить? Пока Драко решал, Вудворд тихо говорил: — Я никогда не был силен в делах сердечных. Когда лечил вас после войны, думал только о том, как помочь справиться с пережитым, выйти из этого состояния и не зависнуть в ненависти на долгие годы. Я и представить не мог, что когда-нибудь вы решите составить пару. После всего, что было на сессиях… После слов, которые звучали в том кабинете… Драко опустил взгляд на свои руки, сцепив пальцы в замок. Сомнения, словно змеи, шевелились в его голове. Снова раскрываться перед Гермионой, показывать ей свои слабости и страхи. Сможет ли он? Не поднимая голову, Малфой тихо произнëс: — Я согласен. *** Первая неделя притирки и привыкания к новым обстоятельствам тянулась невыносимо долго. Днём Драко старался выискивать точки соприкосновения с Глэйс на работе. Будто между делом он сталкивался с ней во время обеда, встретив в коридоре интересовался, не нужна ли помощь или сопровождение на встречу с оборотнями. Чаще всего она огрызалась в ответ, но в пятницу Малфой смог сменить гнев на милость единственным вопросом. Он заглянул к ней в кабинет, и Глэйс уже по привычке посмотрела на него исподлобья. — Хотел уточнить, — опередил бурю Драко, — когда ты планируешь отправиться в библиотеку поместья? Я должен предупредить маму и дать распоряжения домашним эльфам. Взгляд карих глаз тут же сделался озадаченным и чуточку виноватым, однако ответ всё равно прозвучал с приличной долей упрëка: — Я уж решила, что ты забыл о своём обещании. — Ни в коем случае, — спокойно возразил Малфой, — просто подумал, что накануне рабочего дня пропадать в библиотеке не лучшая идея. А поскольку завтра выходной, никто и ничто не будет тебя ограничивать. Можешь провести там хоть целые сутки. Он шагнул к еë столу и положил на деревянную поверхность небольшой кулон в виде змейки. Пояснил: — Портключ активируется через пять минут после завершения рабочего дня. Он доставит тебя к воротам поместья. Дальше проводит мама. Глэйс торопливо схватила со стола подвеску и спрятала в карман форменной мантии, как будто боялась, что Драко может передумать. Буквально секунду Малфой думал, что услышит слова благодарности, но, заметив упрямо поджатые губы, поспешил выйти из кабинета. *** Черри наведывалась в Министерство каждый будний день. Драко не знал, какие отводящие взгляд заклинания она применяла, но до сих пор никто из сотрудников не заметил странностей и не задался вопросом, что происходит с Гермионой Грейнджер. С неизменно чарующей улыбкой и не менее чарующим декольте, Черри появлялась в кабинете Драко без стука и тут же переходила в наступление. Он вежливо, но твердо пресекал все попытки сблизиться, хотя не мог представить, как при этом можно справиться с её сомнением. Дважды он позволял себе небольшое послабление. Несколько поцелуев. Только поцелуев… Но оба раза самоконтроль Малфоя трещал по швам. Ситуация с Черри до максимума усложняла всю историю с разделением Грейнджер. С одной стороны, она не была уверена в том, что Драко настроен серьёзно на её счёт и всячески пыталась сблизиться с ним. С другой — удовлетворение желаний Черри могло обернуться катастрофой для остальных граней личности Гермионы. Попытки Малфоя придумать, как выпутаться из этого замкнутого круга, неизменно приводили к головной боли. В один из дней, когда раздосадованная Черри в очередной раз вылетела от Драко, хлопнув дверью, в кабинет заглянул Гарри. Его лицо выражало смесь сочувствия и подозрительности. — Помощь нужна? — спросил он, прислонившись плечом к дверному косяку. Малфой скривился: — Сам справлюсь. — Конечно справишься, — невесело усмехнулся Поттер, — но если что, я тут недалеко. Он вытащил из кармана две золотые монеты и подкинул их на ладони. — Протеевы чары. Если Черри станет слишком настойчивой, просто дотронься до монеты, и я буду здесь через минуту. Драко закатил глаза: — Угомонись, Поттер! Твой синдром спасателя не пригодится. Но, увидев упрямый взгляд Гарри, Малфой сдался и выхватил одну из монет. — Возьму, только чтобы ты отстал. Он сунул монету в карман брюк, чувствуя, как она жжет кожу сквозь ткань. *** Каждый день видеться с остальными Гермионами у Малфоя не получалось. Он выкраивал вечера после работы, чтобы отправиться на площадь Гриммо, но Кара в это время уходила на встречи с доктором Вудвордом, Веспа чаще всего пропадала на байкерских тусовках, а Ми хоть и была дома, но общение с ней у Драко не ладилось. Он не представлял, о чём можно поговорить с ребёнком, чем увлечь. К тому же рядом с малышкой неотлучно была Джинни, а в её присутствии Малфой чувствовал себя, как под контролем надзирателя — один неверный шаг и круцио в лоб. Драко пытался найти баланс в общении со всеми осколками, но с каждым днëм чувствовал, что сил остаëтся всë меньше. Возвращаясь ночами в поместье, он спешил добраться до кровати и провалиться в сон. Малфою казалось, что он тонет в этом хаосе из сомнений и страхов, и не знает, как выбраться на поверхность. Ещё и чувство вины перед каждой из девушек из-за того, что не может дать им то, чего они ждут… Сильнее всего пугало то, что Драко начинал сомневаться, что его хватит морально и физически на то, чтобы справиться с сомнениями Грейнджер и найти к ним нужный подход. Вечером воскресенья, сидя в кресле в гостиной на Гриммо, Малфой почувствовал себя совершенно опустошенным. Происходящее вокруг казалось ему хаосом: Веспа что-то оживленно обсуждала с Гарри, Джинни пыталась узнать у Кары, как прошëл очередной приëм у мистера Вудворда, Глейс уткнулась в принесëнную из Малфой-мэнора книгу по зельям, а Черри старалась поймать взгляд Малфоя, кокетливо поправляя локон. Малышка Ми играла в куклы у ног Джинни, временами заливисто смеясь и эмоционально вскрикивая. Вокруг было слишком шумно, многолюдно, оживлëнно. Обстановка совершенно не способствовала отдыху и успокоению. Драко закрыл глаза и попытался отвлечься, но в голове роились обрывки фраз, отпечатавшиеся на сетчатке образы, смех. Малфой чувствовал, что вот-вот сорвется. Он встал и вышел из комнаты, надеясь, что его исчезновения никто не заметил. Хотел прогуляться, подышать свежим воздухом и проветрить голову в одиночку. Но стоило ему выйти за дверь, как неторопливые шаги за спиной возвестили, что побег не удался. — Не привык к шумным домашним посиделкам? — спросил Гарри, поравнявшись с Драко. Во взгляде навеки избранного Малфой снова увидел сочувствие. Эта тенденция начинала его раздражать. — Чего тебе? — зло рыкнул Драко, — Я не кисейная барышня, чтобы сопровождать меня на прогулке. После этих слов Гарри неожиданно поник. Он опустил взгляд к мысам своих ботинок, сцепил пальцы в замок за спиной и тихо заговорил: — Я всë понимаю, Малфой. Вижу взгляды, которые ты на них бросаешь. И я благодарен тебе, что не уходишь. Драко демонстративно сощурился, состроив такой вид, как буду старательно пытался понять, о чём идёт разговор. Затем он досадливо покачал головой и произнëс: — Если ты перестанешь говорить загадками, может быть я смогу оценить твою благодарность. — Да брось, — махнул рукой Гарри. — я говорю с тобой сейчас не как друг Гермионы, а как ваш общий друг. Надеюсь, за все эти годы я заслужил этот статус? Малфой неопределённо покачал головой, но, заметив промелькнувшую тень на лице Поттера, уверенно кивнул. Гарри укоризненно цокнул языком, но всё-таки продолжил: — Мне трудно представить, как ты держишься. Я бы уже сорвался. Они же невыносимы! Не обращая внимания на то, как Малфой изумлённо выгнул бровь, Поттер принялся ходить взад-вперёд, размахивая руками. — После единственного раза такого накрутить в своей голове — это надо умудриться! — эмоционально вещал он, - До сих пор поверить не могу, что Гермиона так отличилась. Она ведь никогда не была истеричной и импульсивной. Неужели, трудно было подойти и задать все вопросы в лоб? — Поттер, — мрачно позвал Драко. Но тот продолжал возмущённо бормотать и услышал, что его зовут, только со второго раза. — Когда я разговаривал с доктором Вудвордом, — спокойно произнëс Малфой, убедившись, что Гарри его слушает, — он сказал интересную вещь. Проводя с нами терапию, он делал акцент на излечение каждого по отдельности. Его целью не было наладить наши отношения. Он даже удивился, что мы умудрились составить пару, пусть даже через столько лет. — Что ты хочешь этим сказать? Драко надолго замолчал и по примеру Поттера начал мерить брусчатку ногами. Наконец он поймал изворотливую мысль и отрывисто, взвешивая каждое слово, проговорил: — За тот год в Хогвартсе у нас сформировалась определённая модель поведения друг с другом. Ты же помнишь, Вудворд запрещал нам говорить, пока говорит другой. Мы должны были слушать, отвечать на его вопросы и тем самым учились сочувствовать, сопереживать. Моя ошибка в том, что, встретив Грейнджер в Министерстве через такое количество времени, я потянулся к ней, совершенно не понимая природы своего влечения. Наверное, поначалу это были отголоски нашего общего прошлого. Организм на уровне подсознания вспомнил, что после сессии с ней, мне становилось гораздо лучше и я мог спокойно спать ночами. — Хочешь сказать, ты начал встречаться с Гермионой, чтобы тебя не мучили кошмары? — Поначалу — возможно. Уже потом я познакомился с ней ближе, узнал привычки, схожие с моими и чувство юмора совершенно на моë не похожее. Но наше общение в основном происходило в компании, среди друзей коллег. — И? — всё ещё ничего не понимал Поттер. — Мы не научились общаться, оставаясь наедине. У нас укоренилась схема молчи-слушай, но, когда рядом не было третьего, готового начать беседу, мы редко разговаривали. Гарри нахмурился, очевидно пытаясь представить, каково это было. — Как вы тогда вообще умудрились переспать? — буркнул он. — Я старался говорить поступками. Дарил ей подарки, приносил цветы в кабинет, поджидал у камина после работы, чтобы вместе прогуляться. Мне казалось, что тишина между нами — это показатель полного взаимопонимания. Теперь я понимаю, насколько был глуп. — То есть, ты думаешь, что в голове у Гермионы жил целый рой вопросов к тебе, но она тупо не решилась их задать и поэтому предпочла напиться незнакомого зелья у какой-то старой ведьмы? — Поверь Поттер, у меня не такой большой опыт серьёзных отношений, чтобы ответить тебе уверенно. Но моя мать говорит, что девушкам иногда легче решить проблему собственными силами, чем дать понять любимому человеку, что эти проблемы в принципе есть. — И что ты собираешься делать? — спросил Гарри. — Дальше? Заговаривать первым. Гарри сжал плечо Малфоя в поддерживающем жесте, но, поймав его взгляд, поспешил отступить на пару шагов и как-то сгладить впечатление. — Просто хочу, чтобы ты знал, что я понимаю, как тебе непросто. И видеть, как ты стараешься ради Гермионы — это много значит. Драко слегка склонил голову в знак благодарности. — Я, собственно, для чего пошёл за тобой, — внезапно сильней стушевался Поттер. — Хотел сказать, что если даже потом, когда она снова придёт в себя, вы расстанетесь, я первый встану на твою сторону. Может быть чувствам и нужны проверки на прочность, но это чересчур. — А мне кажется, — проговорил Малфой, глядя на тёмный горизонт между рядами домов площади Гриммо, — что всё на уровне. Я захотел не кого-то, а золотую девочку, героиню войны. Гермиону Грейнджер! Доказательства серьёзности чувств вполне соответствуют той высоте, на которую замахнулся. Гарри смотрел скептически. — В поэты не пробовал податься? — спросил он, — У тебя бы получилось. Какое-то время они стояли, направив задумчивые взгляды в разные стороны. Первым заговорил Поттер: — У тебя не ладится с Ми? Драко вздохнул и поджал губы. — Я просто не знаю, как с ней разговаривать, чем занять. Я никогда не общался с детьми, тем более с такими маленькими. К тому же Джинни постоянно рядом. Любой мой неверный шаг — и я буду для неё врагом номер один. — Не преувеличивай. Лучше попроси у Джинн помощи. Она не откажет. Придумает, куда вам пойти вместе, составит культурную программу, спрячется среди посетителей парка аттракционов, чтобы не упустить момент, когда ты облажаешься. Довольный своей шуткой, Поттер пытливо посмотрел на Малфоя, но не дождался даже намëка на улыбку. Он досадливо покачал головой, развернулся в сторону дома и неторопливо побрёл вверх по улице. Драко пошёл следом. Они остановились под темными окнами гостиной дома двенадцать по улице Гриммо. Тихий смех и приглушенные голоса доносились оттуда, создавая ощущение маленького, но уютного мира внутри. Но, если Малфой думал, что они пойдут внутрь, то ошибался. У Поттера ещë было, о чëм спросить: — Черри всё не сдается, да? Драко со вздохом пожал плечами. — Она не понимает, что на самом деле значат мои отказы. Отталкивая, я раню её, а ведь с каждым осколком Гермионы нужно быть осторожным, чтобы не навредить. Понимающе кивнув, Гарри бросил легкомысленно: — Если что, всегда готов прийти на помощь. Монету ещё не потерял? … Честно, никогда бы не думал, что придётся спасать тебя от Гермионы. Внезапно Гарри улыбнулся, и в его глазах вспыхнули озорные искорки. — Если бы из-за этого не должны были исчезнуть все остальные, я бы лично запер тебя и Черри в самой дальней комнате в доме до самого утра. Драко криво усмехнулся, не зная, как реагировать на такое предложение. — Очень мило с твоей стороны, но я, пожалуй, обойдусь без такой помощи. Оба помолчали, чувствуя, как напряжение нарастает в ночном воздухе. — С кем из них тебе сложнее всего? — неожиданно спросил Гарри. Малфой вместо ответа посмотрел на Поттера с сомнением, а тот не заметил этого и продолжил: — Меня, если честно, пугает байкерша. Не узнаю в Веспе нашу Гермиону. Она вся такая резкая, безбашенная, отвязная. Драко отчего-то почувствовал легкую досаду. — Как раз с Веспой мне проще всего. Она настоящая. Делает то, что хочет, не боится никого. Мне нравится её свобода, её дерзость. Ей плевать на условности, на то, что о ней подумают. В этом есть какая-то… притягательность. Он замолчал, словно поймал себя на чем-то лишнем, но, поразмыслив, продолжил: — Мне труднее всего с Карой. Она ненавидит меня, и не подпускает к себе ближе, чем на три метра. К тому же, Кара единственная, с кем я точно знаю, что будет дальше, и это ужасно пугает. Вытаскивать на поверхность свои старые раны — не то, чем мне хотелось бы заниматься в ближайшие пару сотен лет. Гарри понимающе покивал и неохотно произнëс: — Нас, наверное, уже хватились. Надо идти. Драко окинул долгим взглядом окна дома, вздохнул и неохотно пошëл к двери. Они вошли внутрь, каждый погруженный в свои мысли. Занавеска на окне гостиной едва заметно качнулась.