Пять?

Он не успел даже слова произнести, как Глэйс выбила заклинанием его волшебную палочку, а Нарцисса лёгким взмахом своей закрыла каминную сеть поместья. Поднявшись из-за стола, они обошли его и встали напротив Драко, как давние подруги или соратницы. — И вам добрый вечер, — проворчал Малфой. Грейнджер бросила на него взгляд исподлобья и демонстративно убрала трофейное древко за пояс брюк. — Ты нарушил обещание, которое дал мне и доктору Оконеллу, — заявила она. — Звучит, как судебное обвинение. Только мы не в Визенгамоте, Грейнджер. — Повежливее, Драко, — перебила сына миссис Малфой. — Гермиона помогает тебе, так что, будь добр, попридержи язык. Иначе я лично применю обездвиживающее. — Сколько угроз за один день, — фыркнул он. — И что вы со мной сделаете? Посадите под домашний арест? — Именно так, — подтвердила Глэйс. — И можешь не рассчитывать на помощь мракоборцев. Когда ты не явился вовремя за второй порцией антидота, я пошла к начальнику вашего подразделения и всё ему объяснила. С этого момента у тебя принудительный отдых с обязательным лечением. С трудом справляясь с раздражением и всё чаще накатывающими приступами слабости, Драко выдохнул: — Бэрк не мог… — Мог, — спокойно возразила Грэйнджер. — В отличие от тебя он прекрасно понимает, что неизученное проклятье — это серьёзно, а его носитель может быть потенциально опасен для окружающих. Малфой сжал челюсти и прошипел, не размыкая их: — Зубы сводит от твоей правильности, Глэйс. Он намеренно произнёс это имя, чтобы уязвить и напомнить, что она всего лишь осколок, гипертрофированная до безобразия трудоголичка с ограниченными взглядами на мир. Но Грэйнджер не дрогнула и даже не изменилась в лице. Спокойно кивнула и шагнула обратно к столу, где стояла её безразмерная сумка. А Нарцисса, если и заметила странную оговорку сына, либо не придала этому значения, либо решила придержать расспросы на потом. Пока она держала Драко под прицелом волшебной палочки, Глэйс разложила на деревянной поверхности какие-то бумаги, травы, порошки. В центр всего этого безобразия она поставила небольшой котёл. — Ты что, собираешься сама варить антидот? — с сарказмом поинтересовался Малфой. Глэйс мотнула головой, сосредоточенно отщипывая листочки мирта. Ответила она, только когда ссыпала нужное количество ингредиента в котёл: — Доктор Оконелл дал зелья на три дня. А это для ритуала. Драко попытался было возмутиться, что ему ничего толком не объясняют, но Нарцисса прервала его взмахом руки. Понимая, что спорить с матерью и Глэйс одновременно — пустая трата времени и сил, он обреченно опустился в кресло. Через пару минут Грейнджер протянула ему склянку с уже знакомым зельем, а когда Малфой его выпил, принялась выводить в воздухе над ним какие-то руны. Глэйс действовала быстро, движения были точными и уверенными. Как будто ей уже приходилось делать что-то подобное раньше. По венам распространялась прохлада из-за действия антидота, а магия Грейнджер боролась с темной энергией, пропитавшей тело Малфоя. Он чувствовал, как отступала боль, и постепенно возвращались силы. Это могло бы радовать, не будь Драко заперт в собственном доме и лишён возможности самостоятельно принимать решения. Закончив рисовать мудрёные символы, Глэйс взяла со стола бинт, опустила его в котёл с настоем, а когда он достаточно пропитался, слегка отжала и велела Малфою: — Закатай рукав. Подбадриваемый суровым взглядом матери, Драко безропотно подчинился. Прохладный бинт лёг на рану. Грейнджер подождала немного, затем убрала примочку и осмотрела поражённое место. Результат её явно не впечатлил. — Неужели не получилось? — насмешливо поинтересовался Малфой. — Было бы огромным везением, если бы первый же ритуал сработал, — спокойно ответила Глэйс. — У меня приготовлены ещё четыре. Будем надеяться, что один из них поможет. Она отступила к столу, очистила котёл и начала собирать все разложенные ингредиенты обратно в безразмерную сумку. Драко порывисто шагнул к ней, схватил за запястье и выпалил: — Так давай испробуем все и закончим с этим! Грейнджер поджала губы в ответ на эмоциональный выпад Малфоя и многозначительно посмотрела на руку, которой он еë удерживал. Как только пальцы разжались и Драко отступил назад, она ответила: — Нельзя. Остаётся шанс на отложенную реакцию организма, поэтому между ритуалами должно пройти время. — Сколько? — устало уточнил он. Гермиона пожала плечами. — В разных источниках разная информация. Не меньше трёх-четырëх часов. Ругнувшись себе под нос, Малфой поймал взгляд матери и покаянно произнес: — Прости. Но хотя бы спать мне можно в это время? — снова обратился он к Глэйс. — Нужно, — ответила она. — Отдых — лучше, что ты сейчас можешь сделать для своего организма. Кевина Боузи доктор Оконелл напоил зельем сна без сновидений. Раньше, чем через пару дней он не очнётся. Уловив во взгляде Драко подозрительность, Грейнджер добавила: — Не заставляй нас прибегать к таким же методам. Будь послушным мальчиком. Если Малфой и собирался что-то ответить на такую наглость, то предупреждающий кашель матери заставил его передумать. Несмотря на серьёзность ситуации, казалось, что Нарцисса получает искреннее наслаждение, наблюдая за общением сына и мисс Грейнджер. Драко хотелось знать, что именно видит она за их перепалками? Догадывается ли, что золотая девочка не совсем та самая? Вряд ли. У неё ведь не было продолжительного общения с настоящей Грейнджер. Зато после того, как Драко впервые предоставил кому-то доступ к библиотеке поместья, у миссис Малфой наверняка сложилось определённое представление о характере отношений между сыном и Гермионой. — Сколько времени прошло от приёма антидота до того момента, когда тебе снова стало хуже? — вклинилась в его размышления Глэйс. Драко посмотрел на часы, попытался припомнить, в какое время он попал в цепкие руки врача и когда после этого вернулась головная боль. — Примерно пять с половиной часов, — прикинул он. Грейнджер покивала каким-то своим размышлениям, затем протянула: — Тогда ложись спать, а я разбужу тебя в полночь. Как раз пройдëт достаточно времени, чтобы оценить, подействовал ли ритуал, но при этом успеть выпить антидот до возвращения головной боли и слабости. — Ты что, собираешься ночевать в поместье? — неверяще спросил Малфой. Глэйс подтвердила: — Да. И не просто в поместье, а в твоей комнате. Мне нужно проследить за тем, как твой организм отреагирует на ритуал. Доктор Оконелл предупрелил, что с непривычки может здорово штормить. — Я чувствую себя хорошо, — Драко предпринял последнюю попытку отделаться от Глэйс, но она не сдавалась. — Хорошо, если так. Но сбежать от меня у тебя всë равно не получится. Малфой в немой ярости сдавил край стола, а когда посмотрел на мать в надежде заручиться еë поддержкой, успел заметить, как она прячет улыбку. Нарцисса правильно прочитала в глазах сына невысказанный вопрос и поторопилась откреститься: — Прости, милый, но я не смогу сменить мисс Грейнджер. У меня всегда было плохо с ритуалами и снятием проклятий. Драко готов был поклясться, что никогда не видел от матери менее искреннего сожаления. Он понял, что тягаться в коварстве с женщинами бесполезно и, смерив их тяжёлым взглядом, отправился в свою спальню. Там он неспеша переоделся, внутренне надеясь, что Глэйс войдёт в комнату и застанет его полуголым. Желание хоть как-то уязвить её, вогнать в краску было в нём сильнее любого другого. Грэйнджер действительно появилась, когда Драко ещё не успел надеть пижамные брюки, но внешне никак не показала дискомфорта. Пока он заканчивал одеваться, она заклинанием придвинула ближе к кровати кресло и расширила его, чтобы можно было удобно устроиться с ногами. Затем расставила на прикроватной тумбе антидот и всё, что должно было потребоваться для второго ритуала и, наконец-то, угнездилась на собственноручно трансфигурированном сидении. С её губ сорвался еле слышный вздох блаженства. Драко, успевший за это время залезть под одеяло, только теперь сообразил, что она тоже сильно устала за этот день. Острое чувство вины заставило его поморщиться. — Грейнджер, — позвал он, — прости, что вспылил. Ненавижу чувствовать себя беспомощным. Это дурацкое проклятие делает меня нервным и дёрганным. Глэйс смерила его долгим пронзительным взглядом, будто пыталась понять, насколько он искренен. Наконец она кивнула и спросила: — Как ты сейчас себя чувствуешь? — Ничего необычного кроме слабости, — отозвался Малфой. — Хорошо. Значит антидот работает и хотя бы с ядом у нас не будет проблем. — А что с проклятием? — решился задать мучивший его вопрос Драко, — Если вы с доктором не знаете, что это такое, то как выбирали ритуалы? После недолгого молчания, во время которого Грейнджер делала вид, что смахивает какую-то соринку с воротничка блузки, она ответила: — Методом исключения. Поскольку доктор Оконелл не сталкивался ни с чем похожим, мы выписали из справочника все ритуалы, действие которых он не испытывал. Драко приподнялся на локте и посмотрел с сомнением: — Их должно быть сотни… — Так и есть, — спокойно подтвердила Глэйс, — поэтому мы выбрали те, в которых описание действия более или менее похожи на то, что нам нужно… Ну и ещё ориентировались на имеющиеся в наличии ингредиенты. — Ясно. Значит, без шансов, — выдохнул Малфой, снова падая на подушку. — Не будь пессимистом. — Я реалист, Грейнджер. С моим везением и грузом грехов за спиной высшие силы вряд ли будут на моей стороне. Тяжело вздохнув, Глэйс выудила из своей сумки книгу и покачала ею перед Драко так, чтобы он прочитал название: “Редкие ритуалы. Действие и бездействие”. — Достаточно того, что на твоей стороне мы с доктором Оконеллом, — хмуро заявила она. — А теперь спи. Малфой фыркнул, но ничего не ответил. Перевернувшись на спину, он уставился в потолок. Думал, что после всех неприятностей прошедшего дня не скоро сможет отключиться. То ли неприятности были не такими уж неприятными, то ли комбинация яда и проклятья действовала утомляюще, но через пять минут Драко уже спал. *** Глейс погасила свет в комнате и зажгла крошечный огонёк на конце волшебной палочки. Оставшись наедине с мирно спящим Малфоем, она поначалу честно пыталась читать. Но, прелестнув третью страницу, поняла, что не помнит, что было на первой. Вернулась к началу, попробовала заново собрать в осмысленный текст расплывающиеся перед глазами строчки и захлопнула книгу, когда это не удалось. Взгляд метнулся к Драко — не разбудил ли его слишком громкий звук? К счастью он спал крепким спокойным сном. Глэйс казалось некрасивым изучать Малфоя в такой ситуации, но, зацепившись за тени, которые залегли под его глазами, она уже не могла остановиться. Кожа Драко казалась слишком бледной, а складки возле губ слишком глубокими даже сейчас, когда он был расслаблен. Наверняка такой эффект создавался из-за полумрака, но унять поднявшееся беспокойство оказалось непросто. Грэйнджер заставила себя отвернуться от спящего и принялась изучать его комнату. В этой части поместья она оказалась впервые. Библиотека находилась в западном крыле, а малый зал, в котором они с Нарциссой вечерами пили чай — на первом этаже этого старинного здания. В первый день, когда Глэйс только получила от Драко разрешение на изучение книг из его коллекции, миссис Малфой с какой-то неуверенной робостью предложила ей провести экскурсию по мэнору. Тогда Грейнджер отмахнулась от этой идеи. Слишком поспешно, как она потом поняла. Через несколько дней пожалела об этом отказе, но напрашиваться на повторное приглашение сочла неприличным. Теперь она с интересом изучала интерьер комнаты Драко. Когда-то Гермиона пыталась представить, как выглядела его спальня. Комната наследника древнего рода в её фантазиях представала чем-то пафосным и помпезным. С тяжёлыми балдахинами, массивной мебелью из дорогих пород дерева, кроватью с резным изголовьем и лепниной на потолке. Спальня Драко была совсем не такой. Никакой показной роскоши, только строгие линии и приглушенные оттенки серого и синего в текстиле. Книжный шкаф, заполненный потрëпанными томами, свидетельствовал о любви к чтению. На столе – аккуратная стопка бумаг и несколько перьев, рядом – чернильница. Никаких вычурных ваз, картин или гобеленов, только самые необходимые вещи. Комната была также далека от нарисованного мысленного образа, как Драко школьных времён от нынешнего. Это сбивало с толку. Грэйнджер только-только начала привыкать к мысли, что ошибалась на счëт Нарциссы, а теперь и младший из Малфоев преподносил ей сюрприз. Она больше не пыталась читать, не смотрела на часы, не торопила время. В ожидании полуночи ей было, о чëм подумать.