Пять?

Оставив Гарри и Драко разбираться с беглецом, Глейс прикинула, что до начала рабочего дня у неё осталось чуть больше часа. Логично было бы потратить это время на то, чтобы отправиться на Гриммо и привести себя в порядок, но после вчерашнего происшествия она не горела желанием встречаться с Черри. Ведь одно дело проявлять понимание и сопереживание к другим осколкам Гермионы, и совсем другое мило общаться с той, кто хотел твоей смерти. Вернее, если придерживаться точных формулировок, не смерти, а исчезновения, но это ничего не меняло. Глэйс боялась, что при следующей встрече сначала кинет в Черри круциатусом, а потом будет объяснять, где та была неправа. Немного поразмыслив, она решила, что безопасней будет отправиться к доктору Оконеллу и обсудить с ним лечение Драко. Ей не нравилось, что антидот лишь затормаживал распростоанение тëмной сетки вокруг раны, но не убирал еë полностью. Хотелось разобраться, что творится с организмом Малфоя и уверен ли доктор в выбранной схеме лечения. За последние дни Грейнджер так часто бывала в госпитале Святого Мунго, что научилась ориентироваться в местной сети коридоров, как у себя дома. Она уверенно шла от общего камина в сторону приёмного покоя, где доктор Оконелл должен был сегодня дежурить. Ещё на подходе Глэйс почувствовала странное волнение. В приёмной в ожидании осмотра сидели три пациента и все они выглядели не сильно довольными. Эта деталь добавила Грейнджер тревожности. Насколько она успела заметить, доктор Оконелл был очень обязательным и не заставлял больных мучиться без особой нужны. Ни разу до этого момента Глэйс не видела к нему очереди. Надев на лицо маску уверенности, она направилась к кабинету, быстро постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь. Ни доктора Оконелла, ни медсестры внутри не оказалось. Под пристальными и не самыми добрыми взглядами ожидающих пациентов, Глэйс закрыла дверь и прошагали через весь приëмный покой. Ей показалось, что вся эта ситуация вызывает в ней какие-то воспоминания из детства в мире маглов, но на анализ флэшбэка не было ни желания, ни времени. Грейнджер шла к единственному помещению в больнице, в котором она бывала за последние дни кроме кабинета доктора Оконелла. К палате Кевина Боузи. На пороге Глэйс замерла на миг, положила ладонь на прохладную металлическую ручку и зачем-то сделала вдох, собираясь с духом. Интуиция подсказывала, что за дверью еë не ждут хорошие новости. Доктор Оконелл и медсестра действительно были в палате. А вместе с ними ещë трое врачей. Все суетились, о чëм-то тихо переговаривались… Глэйс не слышала из-за шума в ушах. Еë взгляд, как прикованный, следил за седым доктором, который стремительно выводил замысловатые руны в воздухе над пациентом. Под его палочкой от раны на животе Кевина во все стороны тянулась густая чёрная сетка проклятия. Если врачи и заметили её присутствие, то никак не отреагировали. Им было не до того. Глэйс не представляла, что произошло. В предыдущие дни, когда она заходила в эту палату, чтобы проведать Кевина, он всегда был в сознании. Мало того, ему явно становилось лучше. Также, как и Драко… А теперь Грейнджер стояла, смотрела на происходящее и внизу её живота как будто завязывался узел из колючей проволоки. Кончики пальцев покалывало от страха. Не за Боузи, как она вынуждена была себе признаться. За Малфоя. Её рациональная часть пыталась понять, что происходит, по возможности помочь и разобраться, что пошло не так в лечении, которое назначил доктор Оконелл. А эмоциональная требовала немедленно отправиться обратно в Министерство и вытолкать оттуда Драко взашей. Запереть его в поместье, обложиться всевозможными лекарствами и книгами о древних заклятиях. Делать хоть что-то, искать любые зацепки, лишь бы не увидеть Малфоя в таком же состоянии, в каком сейчас пребывал Боузи. Врачи продолжали суетиться над Кевином. Тот не был в отключке, но и не осознавал, что происходит вокруг. Находился на грани между явью и забытьëм. По ощущениям Глэйс, прошла пара вечностей, когда она наконец перешагнула порог и бесшумно закрыла за собой дверь. Она видела, как пот струился по лицам докторов, слышала, как дрожал голос медсестры. Все они отчаянно пытались сдержать дальнейшее распространение проклятия. Грейнджер понимала, что если она сейчас вмешается, то может навредить. Она знала, насколько опасны эти проклятья и насколько сложна магия их лечения. Но стоять и ничего не делать она тоже не могла. Собравшись с духом, Глэйс шагнула к изголовью кровати Боузи. Пока врачи сражались с его недугом, никто не подумал о том, чтобы просто попробовать успокоить его, побыть рядом. Кевин в панике искал глазами хоть что-то, за что можно было зацепиться, как за спасительный якорь. Этим якорем и стала Глэйс. Она гладила его по голове, успокаивала, настраивала на то, что всё будет хорошо. Её нежные пальцы убирали влажные волосы с его висков, ложились на лихорадочно горячий лоб, дарили ощущение спокойствия и умиротворения. Кто-то из докторов бросил неодобрительное: — Лучше бы помогли, чем заниматься ерундой. Оконелл шикнул на коллегу: — Оставьте её. Каждый помогает, как может. На удивление, дело действительно пошло на лад. Глэйс не знала, что именно делали колдомедики, но это что-то наконец-то начало давать свои плоды. Чёрная сетка стала бледнеть и прекратила распространяться по бледной коже Кевина. Все эти изменения происходили настолько медленно, что Грейнджер не сразу поверила, что ей это не чудится. Но по поведению врачей поняла, что это не попытка еë фантазии выдать желаемое за действительное. Ноги подкосились. Глэйс отступила от больничной койки и присела на стул. После эмоционального всплеска и пережитого стресса, она чувствовала сильнейшую слабость. Врачи всë ещë толпились вокруг Боузи, но парень больше не напоминал живой труп. Его щëки чуть порозовели, а глаза смотрели осмысленно, несмотря на то, что он был измотан. Доктор Оконелл предложил Кевину магический сон, на что тот без раздумий согласился. А пока его поили снотворныи зельем, Грейнджер поднялась со стула и на негнущихся ногах вышла из палаты. На разговор с доктором не было ни желания, ни сил. Ей срочно нужно было к Драко. Оконелл догнал её возле камина. — Гермиона, постойте! Глэйс обернулась и остановилась, дожидаясь пока немолодой доктор её догонит. Казалось, что он двигается слишком медленно, но на самом деле её так потряхивало от нетерпения как можно скорее оказаться в Министерстве и убедиться, что Драко не стало хуже. — Послушайте, — начал доктор, пытаясь одновременно отдышаться и озвучить вопрос, — как вы догадались, что нужно делать? Грейнджер непонимающе нахмурилась. Ей и правда было трудно сосредоточиться. Заметив её растерянность, Оконелл уточнил: — Вы успокоили мистера Боузи. Как вы узнали, что это ему поможет? — Я не знала, — ответила Глэйс, — просто оказала ему поддержку. Кевин выглядел таким испуганным и потерянным… Её отсутствующий взгляд наконец зажёгся пониманием: — Так ему из-за этого стало легче? Но почему? Теперь помрачнел взгляд доктора. — Оказалось, что магия мистера Боузи сопротивлялась нашим попыткам помочь ему, — неохотно пояснил Оконелл. — Мириам говорит, что он беспокойно спал, как будто ему снились кошмары. А когда проснулся, начал паниковать и ему резко стало хуже. Мы с коллегами пытались погрузить его в сон, обездвижить, сделать хоть что-нибудь, чтобы он не мешал лечению. Как вы видели, ничего не получалось, пока он не успокоился. Глэйс слушала, нервно постукивая мысом туфли по полу. Она не понимала, почему доктор придаёт такое значение произошедшему. Разве не логично, что здоровье пациента напрямую зависит от его морального состояния? Именно это Грейнджер и озвучила, в надежде, что колдомедик наконец-то перестанет задавать вопросы и отпустит еë. — У маглов есть поговорка. Если пациент хочет жить, медицина бессильна. Оконелл нахмурился, очевидно пытаясь понять, что это значит, но Глейс поторопила события и объяснила значение сказанного: — Маглы считают, что для больного воля к жизни чуть ли не важнее, чем все лекарства. Поэтому врачи там уделяют большое внимание психологической поддержке пациентов. Но на самом деле, я вспомнила об этом только сейчас, а когда вошла в палату просто увидела панику в глазах Кевина и захотела его поддержать. — Маглы, говорите… — как то отстранённо проговорил колдомедик и, рассеянно потрепав Грейнджер по плечу, медленно пошёл в сторону приёмного покоя. Глэйс пожала плечами и поспешила в Министерство. *** Драко просматривал память первого из охранников, дежуривших прошлой ночью, когда дверь кабинета открылась и в неё вошла Глэйс. Быстро обменявшись с ней взглядами, Малфой вернулся к своему занятию. Ему показалось, что Грейнджер была взволнованной и слишком бледной, но он списал это на её готовность вступить в перепалку, если он откажется пить антидот добровольно. В воспоминаниях охранника не было ничего особенного. Он действительно провёл на посту всё время дежурства. Отлучался только в туалет, предварительно убедившись, что его напарник не намерен никуда уходить. В камеру к заключённому парнишка не заглядывал да и вообще никак не контактировал с ним с самого момента ареста. Применяя легилименцию, было непросто контролировать то, что происходит во внешнем мире, но, уже заканчивая копаться в чужих мозгах, Драко уловил взволнованный голос Поттера. Охранник поморщился, когда вмешательство в память слишком резко оборвалось. — Прости, парень, — искренне извинился Малфой. Он дружелюбно похлопал его по плечу, едва заметно подталкивая в сторону двери, но взгляд серых глаз уже был прикован к Глэйс. Теперь Драко отчётливо видел, что её натурально колотило. Дыхание было поверхностным и судорожным, в глазах то и дело собирались слёзы, которые она безуспешно смаргивала. Гарри стоял рядом с ней, что-то участливо спрашивал, держал за руку, и у Малфоя в груди растеклась жгучая зависть. Это он должен был первым оказаться рядом. Обнимать, успокаивать… Любопытный охранник не торопился уходить. Шëл к двери с черепашьей скоростью и не стесняясь пялился на Грейнджер и Поттера. Драко пришлось ещё раз подтолкнуть его в спину, чтобы, наконец, выставить из кабинета. Как только дверь закрылась, Малфой шагнул к Глэйс, взял её ладони в свои и тихо спросил: — Что случилось? И Гарри отступил, признавая за Драко право быть к Гермионе ближе его самого. Малфой видел, что разговаривать с ней сейчас бесполезно. Глэйс цеплялась за его руки и бегала взглядом по его лицу, словно ловила ускользающую надежду. Не расцепляя их пальцев, Драко мягко потянул её на себя и повёл к креслу возле стола Поттера. Сам он сел на корточки перед ней и нежно поглаживал большими пальцами ладонь, пока Глэйс немного не успокоилась и её взгляд не приобрёл осмысленность. — Что случилось? — повторил вопрос Малфой, когда Грейнджер перестала бить мелкая дрожь. Она начала говорить, и её голос звучал хрипло от непролитых слёз и напряжения. — Я была в больнице, — произнесла она, судорожно хватая воздух. — Колдомедикам едва удалось вытащить Кевина Боузи. … Ему было так плохо, Драко. На этом моменте Малфой и сам изменился в лице. Находясь в стороне от Министерства и расследования последние два дня, он даже не подумал, что его подчинённому может стать хуже. Был уверен, что под присмотром врачей парень быстро пойдёт на поправку. — Но сейчас всё позади? — неуверенно предположил он. Глэйс как будто не услышала его. Её взгляд затуманился, как если бы она смотрела не на Драко, а мимо него. — Проклятье распространялось, врачи не могли с ним справиться, а я стояла там и не знала, чем помочь. Это было так страшно. — Глэйс, я уверен, что колдомедики знают, что делать. — А если нет? За эти дни доктор Оконелл так и не нашёл нужного лечения. Что если он ошибся? Малфой упрямо мотнул головой и вложил в свой голос ещё больше уверенности: — Если даже он ошибся, теперь врачи будут искать другие способы лечения. Они ведь смогли замедлить распространение проклятия? — Да, — подтвердила Глэйс. — Ну вот. Значит они знают, что делают. Не волнуйся. И даже не допускай мысли, что с Боузи что-то случится. Я не так долго знаю этого паренька, но успел убедиться в его живучести и фартовости. И уже тише, взяв обе её руки в свои ладони, Драко проговорил: — С Кевином всё будет хорошо. Малфой никак не ожидал, что после этих слов из карих глаз потекут крупные слёзы, а Грейнджер вдруг выпалит, с трудом сдерживая истерику: — Я боюсь… за тебя… — Эй, ну ты что… Драко окончательно растерялся. Он ни разу не видел Глэйс такой уязвимый. Да что там, он и Гермиону такой не видел. За спиной тихо закрылась дверь. Поттер, который всё это время молча наблюдал, сообразил оставить их наедине. Драко решил, что этим нужно воспользоваться. Он встал, заставляя Грейнджер подняться и сел в кресло, устраивая еë на своих коленях. Монотонно гладил по спине, стирал подушечкой большого пальца мокрые дорожки с щëк, бормотал что-то успокаивающее и единожды прижался губами к плечу через ткань блузки. Она не сопротивлялась. Наоборот, жалась к нему, как будто боялась вот-вот потерять. — Обещаю, всë будет в порядке, — говорил Драко. — Я выпью любое лекарство, которое ты скажешь, помогу с ритуалами. Если хочешь, буду неделю сидеть в поместье под твоим наблюдением. Только не плачь, пожалуйста. Он провëл костяшками по влажной от слëз скуле, слегка надавил на подбородок, в немой просьбе поднять взгляд и едва сдержал странный порыв, когда Глэйс обратила на него свои карие омуты. Целовать еë сейчас было бы глупостью. Совершенно неуместной и несвоевременной. Но так хотелось… Глэйс вдруг перестала всхлипывать и уставилась на Малфоя так, будто и сама думала о том же. В этот момент дверь открылась и в образовавшийся проëм просунул голову Гарри. — Второй охранник пришëл. Драко скрипнул зубами от досады. Вечно этот Поттер влезал не вовремя! Глэйс сразу смутилась, вскочила с коленей Малфоя и принялась одëргивать юбку. — Тебе пора пить антидот, — звенящим голосом заявила она, глядя на Драко. — Один допрос. И мы вернëмся в поместье, — ответил он. Только что рыдавшая и испуганная Глэйс сложила руки на груди и смерила Малфоя строгим взглядом. Драко озвучил новое обещание: — Пять минут. Битва характеров длилась не меньше минуты. Наконец Грейнджер едва заметно кивнула и отступила к стене. Еë способности быстро брать себя в руки мог бы позавидовать даже Снейп… *** Клэйтона Рида — второго охранника, Драко знал лично. Приходилось сталкиваться на совместных заданиях авроров и мракоборцев. За те редкие случаи, что они работали вместе, у Малфоя сложилось о нём исключительно позитивное мнение. Парень был ответственный, внимательный к деталям и, на вкус Драко, даже чересчур серьёзный. Они обменялись приветственным рукопожатием, когда охранник зашёл, и Малфой указал ему на освободившееся кресло. — Может быть, есть моменты, на которые ты сам хотел бы обратить моё внимание? — спросил Драко, прежде чем применить легилименцию. — Что-то, что показалось тебе подозрительным или странным? Клэйтон не стал сразу отмахиваться от этого вопроса. Заметно призадумался и молчал минуты три кряду. Затем подвёл итог своим размышлениям: — Мне показалось странным, что когда я сообщил ему об отправке в Азкабан на время следствия, парень как будто ничуть не расстроился. Я много видел преступников, которые бились в истерике перед скорой встречей с дементорами. Этот на них совсем не походил. — Вчера вечером ты проверял его последним? Ничего необычного не было? Рид пожал плечами: — Ничего. Он спал, когда я зашёл. Разве что улыбался во сне. Видимо снилось что-то хорошее. Драко кивнул, показывая, что принял информацию, поставил стул напротив кресла, сел на него и без дальнейших расспросов вошёл в память Клэйтона. Пятью минутами, как он обещал Глэйс, дело не обошлось. В отличие от первого охранника Рид контактировал с арестованным на протяжении всего его нахождения в Министерстве. Он определял Дэли в камеру предварительного заключения, он же проводил первый допрос, сообщал о том, что на утро тот будет переправлен в тюрьму. Первый раз Малфой прошёлся по каждому из воспоминаний поверхностно, просто чтобы составить общую картину. Потом углубился подробнее в эпизоды, которые его заинтересовали. Первые два, о которых говорил Клэйтон и ещё один. В нём охранник пришёл в камеру заключённого накануне побега и принёс тюремную одежду. Дэли очень старательно изображал полное равнодушие к происходящему, но Драко успел уловить момент, когда уголок его губ радостно дрогнул. Преступник тут же опустил взгляд, пряча совершенно неуместное ликование, а когда снова посмотрел на Клэйтона, в его глазах плескалось то ли убедительно сыгранное, то ли вполне натуральное презрение. Рид забрал тряпьё преступника с тем видом, с каким выносят мерзко пахнущий мусор и направился к двери. Именно в этот момент, когда аврор уже не мог его видеть, Дэли сел на стул и расплылся в торжествующей улыбке. Малфой вынырнул из чужой головы с ощущением тяжести в своей. Просмотр воспоминаний длился слишком долго даже для опытного лигелимента. Бывало, Драко выдерживал и дольше, однако сегодня он был не в лучшей форме для таких подвигов. Перед глазами мельтешили противные мушки, но Малфой постарался не показать своей слабости, быстро замаскировав её задумчивостью. Тем более, что подумать действительно было над чем. Кое-как справившись с головокружением, он поднялся и начал расхаживать взад вперёд по кабинету. Гарри, Глэйс и Клэйтон молчали. Никто ни о чём не спрашивал. Все понимали, что Драко нужно проанализировать полученную информацию. Несколько минут спустя Малфой заметил, как Глэйс нервно постукивает пальцами одной руки по предплечью другой. Она была сильно недовольна тем, что он снова откладывал приём антидота, нарушал данное обещание и постельный режим. Тогда он спросил у Поттера: — Вы проверяли одежду заключённого на присутствие какой-либо магии? — Да, — с раздражением ответил Гарри. — Ничего необычного. Магический фон соответствовал вещам, долгое время находившимся в непосредственной близости от склада с артефактами. У самого Дэли он был даже выше, чем у его одежды. — Проверь ещё раз, — посоветовал Малфой, настойчиво посмотрев аврору в глаза. — Дэли слишком сильно радовался, когда его переодели в тюремную робу. И в мыслях Маккена мелькали догадки о том, что здесь тоже может быть замешан какой-то артефакт. Поттер поджал губы, посмотрел на Драко исподлобья, но всё-таки кивнул. Спросил: — Ты, как я понимаю, в этом не участвуешь? Бросив быстрый взгляд на Глэйс, Малфой поспешил ответить: — Я на больничном. И у меня постельный режим. Если что, присылай сову. После этого Драко попрощался с Поттером и Ридом и ушëл через камин, не сомневаясь, что Глэйс последует за ним.