You can win, if you want

Магазин Снейпа выпустил Гарри в ночь буквально в паре шагов у дома Дурслей. Он шёл как пьяный, шатаясь и дрожа – не от холода, а от пережитого. Он хотел узнать что-то новое, но это было... Слишком. Слишком много всего сразу, что он не мог переварить. Проскользнув в дом, Гарри попытался незаметно проникнуть на второй этаж, в свою спальню, но когда занёс уже ногу над ступенькой, из гостиной до него донёсся рёв: – А НУ-КА ИДИ СЮДА, МАЛЬЧИШКА!!! С тяжёлым вздохом Гарри развернулся и поплёлся в гостиную. Голова кружилась, ему хотелось лечь и забыться поскорее сном – настолько, что даже нагоняй от дяди не пугал его. Дом Дурслей уже был погружён в темноту, но в гостиной ярко горел свет. Дядя Вернон явно специально не ложился, чтобы дождаться своего блудного племянника – он грузно встал из кресла, приближаясь к проштрафившемуся юноше тяжёлыми шагами. – Ты хоть знаешь, сколько времени? – обманчиво негромко начал дядя, сопя и нависая над Поттером. – Ты хоть понимаешь, что ты натворил, грязный бездельник, дрянной оборванец? Почему от тебя пахнет дымом? Какую дрянь и с кем ты курил, сознавайся живо! Гарри стоял, понурив плечи, ничего не отвечая – спорить было бесполезно, да и сил на это не было. «Он не понимает ничего, – думал Гарри обречённо. – Он не видел, как горело голое тело, не видел, как можно выйти из одной двери и в Литтл-Уингинг, и в Шотландию. Не понимает, что помимо этого дома и этого города есть огромный мир, который никогда ему не подчинится!» Похоже, пока юноша бродил в лабиринтах своих мыслей, дядя продолжал изрыгать проклятия в адрес племянника, и разъярённый тем, что они не задевают никак душу Поттера, со всей силы влепил ему ему смачную пощёчину. – ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ ИЛИ НЕТ, СУКИН ТЫ СЫН?! Гарри бы сейчас на автомате отозваться как-то вроде: «Слышу, дядя», – и уйти подобру-поздорову, но внезапно лютая ненависть, словно кобра, вскинула в нём голову. Только что он стоял опустошённый и квёлый, но удар дяди словно отрезвил его, придал ему сил. – Хватит меня оскорблять! – выкрикнул он, сжимая кулаки. – Живёте тут, думаете, что Вы – пуп земли, что меня можно вот так унижать, вечно вытирать об меня ноги! Но я Вам больше не позволю, Вы поняли? Мне скоро восемнадцать, я уйду из дома, и начну новую жизнь, и Вы больше не сможете меня заставить плясать под Вашу дудку! Катитесь Вы к чертям, Вы и тётя Петунья, вечно лезете не в своё дело, вечно... Новая увесистая пощёчина прилетела с другой стороны, и пока Гарри пытался очухаться от боли, дядя схватил его за грудки и прижал к стене. – Значит так, дрянной мальчишка, слушай меня внимательно, – угрожающе зашептал он, брызжа слюной. – Завтра вторые смотрины, и ты не посмеешь их сорвать. Это лучший способ отчистить репутацию моей семьи, выгодное вложение, и ты не сможешь нам помешать, я клянусь. Я сообщу отцу Альбусу о твоём поведении... – И ЧТО?! – проорал Гарри в лицо дяде Вернону. – Сообщайте кому хотите и что хотите! Я ничего плохого не сделал, Вы слышите? Ничего! Я просто гулял и общался с друзьями, я не пил, не дебоширил, не крал ничего! – У тебя. Нет. Друзей, – прорычал дядя, садистски смакуя каждое слово. – Есть! У меня есть всё, что я захочу, и Вы не сможете мне указывать, что делать! Дядя сгрёб Поттера за шиворот и потащил по лестнице, приговаривая: – Ты больше не выйдешь из своей комнаты, пока я не разрешу, ты меня понял? Ты не посмеешь так разговаривать со мной, только благодаря мне и Петунье ты не сдох на улице, как вшивый щенок, и ты не имеешь никакого права так со мной общаться! – Лучше б сдох, чем терпеть такое отношение! – процедил сквозь зубы Гарри. Дядя Вернон швырнул его на кровать, вышел и закрыл дверь спальни снаружи. Щёлкнул замок, и Гарри остался один, в почти непроглядной темноте. Его даже не открыли, чтобы заставить его приготовить завтрак – только вечером, когда дядя пришёл с работы, ему принесли тарелку невкусного, холодного супа и отпаренный костюм. – Собирайся, – бросила тётя, поджав губы, и спешно ретировалась. Всю дорогу до церкви она вела себя так, будто её племянник – прокажённый: кидала на него косые взгляды и дёргалась всякий раз, когда им случалось задеть друг друга локтями или коленями. Гарри мутило – меньше всего он сегодня хотел быть в церкви и видеть приторно-благостные лица Уизли и обманчиво-доброго Дамблдора, делать вид, что он жених и правильный пай-мальчик. Щёки всё ещё горели от дядиных ударов, а перед глазами стояли стеной события прошлой ночи: зычный голос Снейпа, обращённый в небо, погребальный костёр, кошка на пятиконечной звезде и в руках у мёртвой женщины... – Добрый день, дорогие мистер и миссис Дурсль, мистер и миссис Уизли, – елейно приветствовал их отец Альбус. – Здравствуйте, молодые. Это вторые смотрины, и вы все помните правило: если мы сегодня соглашаемся на третьи, это будет автоматически означать помолвку. Пустое, почти стерильное помещение собора, статуя Иисуса на кресте, Джинни в персиковом атласном платье, кокетливо заправляющая волосы за ухо, пытающаяся привлечь внимание Гарри – всё это казалось сейчас таким странным, таким нереальным по сравнению с тем, что он видел вчера. Привычный мир перевернулся с ног на голову. – Теперь пора оставить молодых наедине – чтобы они могли поговорить о том, какой представляют свою будущую семью, а мы с вами, дорогие родители, встанем на молитву, чтобы господь укрепил их души и направил их умы на верный путь. Поттер, словно зомби, проследовал в соседнюю с храмом постройку – трапезную комнату. Джинни шла впереди, нарочно виляя бёдрами, и от этого Гарри снова затошнило. Они зашли, сели на скамейки, и Дамблдор подмигнул им, а затем закрыл дверь. Дальше всё произошло так стремительно, что Гарри не сразу смог осознать это: с грацией фурии Джинни накинулась на него, пытаясь повиснуть у него на шее и прижаться поцелуем. Гарри резко отшатнулся на чистых рефлексах, свалился со скамейки и сильно ударился спиной. Он лежал, распластавшись на полу, как дурак, и смотрел на девушку снизу вверх. – Ну в целом, я так и думала, Поттер, – произнесла Джинни, мигом превращаясь из коварной соблазнительницы в циничную стерву. – Ты не хочешь этого брака также, как и я. – Это не значит, что я буду тебе потакать в твоих заскоках, – парировал юноша, поднимаясь с полу. – Если ты думаешь, что если ты при всех будешь меня облизывать, и тебе сойдёт это с рук... – Эй, – Джинни пощёлкала пальцами у него перед носом. – Я вообще-то на твоей стороне. Я пытаюсь показать твои дяде с тётей, что я недостойная тебя блудница, мог бы и поблагодарить, вообще-то. Гарри уставился на девушку. Это не приходило ему в голову. – Не прокатит, – прочистив горло, выдавил он из себя. – Они думают, что я самый ужасный блудник на планете, и что только такая мне и подойдёт. Они просто пытаются сбагрить меня куда подальше, в чëртову деревню, кидать навоз! – Полегче, парень! Мы что-нибудь придумаем! – Мы, – с нажимом ответил Поттер, уворачиваясь от её успокоительного поглаживания по плечу. – Ничего придумывать не будем. Я не собираюсь с тобой сотрудничать. Хрен тебя знает, что ты потом скажешь или сделаешь. Может, ты пытаешься усыпить мою бдительность и внушить мне, что тебе можно доверять? Так вот. Ничего у тебя не выйдет. Ни у кого не выйдет. Я сам по себе, и я знаю, что делать. Он уже собирался выйти из трапезной, громко хлопнув дверью, когда Джинни за его спиной хмыкнула: – Ты уверен? – В чём? – не оборачиваясь, спросил Гарри раздражённо. – В том, что знаешь, что делать? Гарри не ответил и вышел на улицу. Он прошёлся по территории храма, пытаясь понять, не следит ли кто за ним, и когда уже был готов припустить к воротам и сбежать, дорогу ему преградил отец Аргус со стопкой каких-то папок и бумаг в руках. – Здравствуй, Гарри Поттер, – осклабился он, словно предвкушая что-то нехорошее. – Странно видеть тебя здесь в будний день. Исповедуешь свои грешки? Так много накопилось, что до воскресения уже не дотерпит? Юноша был на пределе, и уже открыл рот, чтобы сказать что-то грубое, но тут из церкви вышли и Дурсли, и Уизли в сопровождении отца Альбуса. – О, Гарри, мой мальчик! – слащаво воскликнул Дамблдор. – Вы уже пообщались с Вирджинией? – Смотрины, святой отец? – встрял Филч. – Поздравляю, молодой человек. Хочу верить, что ваша семья будет крепкой и многодетной. Постарайся, Поттер, постарайся. – Спасибо, мистер Дурсль, – засуетился отец рыжего семейства, пожимая Дурслю руку. Дядя Вернон скривился – видимо, пытался выдать дружелюбную улыбку. – Я думаю, не стóит торопиться, так ведь? Дадим нашим детям подумать. Через месяц свяжемся с отцом Альбусом и, если все мы будем готовы, назначим помолвку, верно? – Абсолютно, – кивнул Дамблдор, лучезарно улыбаясь. – Будем сугубо молиться за молодых. Что же насчёт Дадли? – Через пару дней мы придём с его избранницей, Катариной, на первые смотрины, – горячо заверила присутствующих тётя Петунья. – Помоги нам всем, господи, дева Мария и все святые! Две семьи и отцы ещё долго вели праздные беседы о светлом будущем, расшаркивались и раскланивались, но Поттер не слушал: внутри него всё клокотало, в ушах шумела кровь. В конце концов, налюбезничавшись, Дурсли затащили Гарри в машину, довезли до дома, сопроводили до спальни и снова заперли. В бессильной ярости он ударил схватил подушку и кинул её в тумбочку, где стоял крест и лежала Библия. Ситуация казалось дурацкой и абсолютно безвыходной. Он должен попытаться как-то сбежать, должен! Но замки взламывать он не умел, а на окнах уже с его двенадцати лет стояла крепкая самодельная дядина решётка – родственники обожали ограничивать его свободу за любые проступки, поэтому, похоже, выхода у него не было. Поужинать ему тоже не дали и вывели под конвоем на вечернюю молитву с урчащим животом. Дядя, как всегда, монотонно читал псалмы на распятие и чинно кланялся, тётя закатывала глаза в религиозном экстазе, а Дадли показывал Гарри язык из-за спины родителей. Чёрт, что же делать? Как сбежать от этой рутины? Внезапно Гарри пришла в голову абсурдная мысль, но, была не была, его разум требовал сделать хоть что-то! Поэтому, он, зажмурившись, мысленно отчаянно зашептал: «Мистер Снейп! Мистер Снейп, Северус, умоляю, помогите мне! Вчера я поздно вернулся, и дядя начал мне выговаривать, и, чёрт побери, я сказал ему лишнего в ответ, и теперь меня запирают в спальне на замок, я пытался его взломать, но не получилось, а на окнах решётки, если можете, помогите мне, прошу! Что мне делать?!» И, распахнув глаза, Гарри внезапно увидел перед собой черную фигуру Снейпа с перекошенным от ярости лицом. – Глупый мальчишка! Ты вообще не соображаешь, что делаешь? Ты должен извиниться перед ним, если это вообще поможет, но хотя бы попытайся исправить то, что натворил! «Я... Я не...» – попытался запротестовать Поттер, затравлено оглянувшись по сторонам. Похоже, никто в комнате больше не видел Снейпа: дядя Вернон также продолжал бубнить молитвы, уткнувшись в книжку, тётя Петуния внимала, а Дадли паясничал. – Ты должен, Поттер! Я тебе приказываю, если так понятнее! Если ты не хочешь держать язык за зубами ради себя, вспомни о Минерве! Ты готов к тому, что тебя посадят под замок до конца лета, и ты нарушишь наше обещание? Гарри устыдился. Северус был прав: пока ещё рано было начинать открытую борьбу. «Хорошо, я... Попытаюсь», – подумал он, и призрак Снейпа исчез. Гарри вновь оказался в просторной светлой гостиной в окружении ненавистных родственников. – Теперь пора исповедовать перед богом свои ежедневные грехи, – сказал дядя, закрывая книжицу. Воцарилась тишина, каждый думал о своём – и тогда Гарри понял: надо действовать. – Простите меня, дядя Вернон, – процедил он сквозь зубы. Ему было противно произносить это. Дядя удивлённо обернулся на племянника. – Повтори? Поттер глубоко вздохнул, сжимая кулаки, но ярость внутри не унималась, поэтому он прикрыл глаза – и перед его внутренним взором снова вспыхнул огонь, охватывающий тело мёртвой МакГонагалл. И Гарри представил, что говорит это ей, там, в лесу, и сразу стало как-то легче и даже теплее на сердце. – Простите меня, пожалуйста. Я не должен был себя так вести, – и открыл глаза, глядя на реакцию дяди. – Отец Альбус благословил затвор не больше суток, – с явным неудовольствием произнёс Вернон. Было видно, что Дамблдору он подчиняется исключительно из-за его духовного авторитета, хоть и не согласен с ним. – Вечернее молитвословие окончено, всем доброй ночи. И первый затопал в сторону спален. «Благословил затвор не больше суток» в переводе с христианского на человеческий значило, что завтра Гарри будет свободен. – Спасибо, – прошептал Гарри в пустоту, сам не зная, кого же он благодарит.