You can win, if you want

Гарри давно так долго и громко не плакал, как на той, первой «официально ученической» встрече со Снейпом – и был уверен, что ему действительно стало легче. Возвращаясь домой, он впервые так ярко ощущал запахи летней листвы и пыльных дорог, тепло солнца, дуновение ветра. В собственной, давно знакомой и привычной спальне, он наслаждался запахом и мягкостью постельного белья как впервые. «Это и правда работает, – потрясённо думал он. – Магия существует, она во мне, она со мной!» И даже когда Дурсли вызвали его готовить ужин и вели праздные разговоры, Гарри не испортило это настроения: он упивался каждым движением тела, запахом и вкусом еды, даже удивляясь, как это он раньше ничего подобного не ощущал или так редко это замечал. Но особенное место в его мыслях и в его сердце занимал, конечно, сам Северус Снейп. Раньше Гарри не понимал, как такой язвительный и холодный человек мог дружить с его мамой, но сегодня с удивлением обнаружил, что за маской холодного и чёрствого человека скрывалась прорва заботы и даже нежности. Снейп был с ним аккуратен и тактичен – не насмехался над его слезами, никак не комментировал происходящее, он оставался мудрым и молчаливым наставником. Когда свеча догорела, и Поттер почувствовал облегчение, Снейп опустился рядом с ним и приобнял его. Эти прикосновения, Гарри был уверен, запомнятся ему надолго – и с некоей долей ужаса, смешанной со странной надеждой, желал ещё. Хотел чаще видеть Северуса таким – настоящим, сдержанным, но мягким, хотел чаще прикасаться к нему. Возможно, это неправильно, думал Гарри, но с этого дня он умел презирать правила и ломать привычные рамки – и был настроен решительно. Снейп, как истинный учитель, дал своему подопечному домашнее задание – сказал, что каждый раз оно будет разное. Предупредив, что в ближайшие дня три у него, скорее всего, не будет времени на занятия с Поттером, строго-настрого пригрозил практиковать очищение сознания перед сном. «Через сны, – говорил Снейп. – Наше подсознание общается с сознанием, но мы постоянно настолько перегружены, что подсознание не успевает до нас достучаться. Раскрыть свой скрытый потенциал, научиться слышать себя можно, избавившись от этой поверхностной шелухи». Гарри, конечно, немного расстроился, когда через два дня таких усилий по очищению сознания не удостоился никакого откровения во сне, типа пришествия святого с открытием очевидных истин, как это бывало в писании; но в целом чувствовал себя гораздо лучше, чем в начале лета, да даже чем на протяжении последних пары лет. Значит, это того стоило. Придя в назначенный день в лавку, Гарри не увидел никого за прилавком, поэтому постеснялся самостоятельно проходить на второй этаж – всё же, он был в гостях и соблюдал правила приличия. Пока он стоял и разглядывал вещи на полках, назначения которым он не знал, послышались шаги, но, когда он обернулся – никого не увидел. С другой стороны до него донёсся негромкий разговор на незнакомом языке, но, повернув голову туда, Гарри снова наткнулся на пустоту. Угрозы и страха он не чувствовал, но всё же поднапрягся. Дурсли очень не любили всё непонятное, и особенно доставалось людям, которые слышали голова или видели видения. «Голоса в голове» всегда считались в их доме признаком маргинальности, поэтому, конечно, ни про говорящего удава, ни про однажды увиденного чёрного пса со светящимися глазами Гарри им не рассказывал. И даже теперь, когда Гарри видел столько необычного, он боялся оказаться ненормальным – даже в глазах Снейпа. Поэтому выдохнул с облегчением, когда на пороге появился сам хозяин лавки. – А, Поттер, ты уже здесь, – холодно произнёс он, однако теперь Гарри знал, что эта холодность – лишь маска. – Добрый день, – поприветствовал юноша в ответ. – Знаете, мне показалось, или пока я тут ждал Вас, кто-то здесь был? – Здесь всегда кто-то есть, – хмыкнул Снейп. – Похоже, тебя здесь признают своим, раз не скрываются. Пойдём. Гарри заметил в руках Снейпа пакет из «Теско» – и почему-то это вызвало у него одновременно диссонанс и лёгкую улыбку. Представлять, что Северус – такой же человек, который ходит за покупками в супермаркет, почему-то было довольно забавно. – Что? – Снейп, видимо, истолковал улыбку Поттера по-своему. – Да так, ничего... Что у Вас в пакете? – Кое-что для тебя, – уклончиво ответил мужчина, снова кидая на пол подушки. Пока Гарри усаживался, он снова подошёл к полкам и что-то взял оттуда, а потом опустился подле него и поставил на пол и пакет, и вещи с полок. Сегодня перед Гарри предстала красивая сиреневая свеча из вощины с лавандой: «Помогает сосредоточиться и очистить ум», – прокомментировал Снейп, а потом развернул пакет из «Теско». Внутри обнаружилась большая красивая керамическая кружка, ярко-красная, с барельефом в виде жёлтого льва с яркой гривой. – Это тебе, – прокомментировал Снейп, и пока Гарри её с восторгом разглядывал, достал из пакета листовой чай и какие-то пирожки, а потом направился с дальний угол комнаты, где обнаружился чайник и маленькая электрическая плитка на две конфорки. Вода быстро закипела – чайник засвистел, и кружка наполнилась ароматным чаем. Затем Снейп окончательно опустился на подушку и зажёг свечу. – Рассказывай. И Гарри начал описывать своё состояние последних дней, надеясь, что наставник порадуется за него, но Северус не разделял его восторгов. – Ты упиваешься своей силой – потому что обнаружил её в себе, но ещё не научился понимать её и управлять ею. И как раз для того, чтобы научиться этому, нужно уметь заземляться. Вот сейчас ты что делаешь? – Эээ... – Гарри стушевался. – Пью чай..? Говорю с Вами..? – И что ты ощущаешь? Юноша смущённо замолчал, пожав плечами. В самом деле, он даже не задумывался о том, что чувствует в данный момент. – Практики заземления – это умение осознанно находиться в моменте. Тренироваться мы будем в спокойных условиях, но при должном овладении этим навыком можно оставаться спокойным даже в эпицентре бури. Итак, сейчас отпей ещё чая, прислушайся к своим ощущениям и попробуй описать их словами. Гарри хлебнул тёплого напитка, рассматривая, как листья плавают в ярко-алой кружке. – У меня никогда не было такой красивой кружки. Я чувствую... Счастье. И немного – тревогу. – Почему тревогу? – Я не знаю... – признался Поттер, потупившись. – Знаешь. Твоя душа (или подсознание, как угодно) уже знает всё – но мы слишком перегружены и одновременно выдраны из реальности, что не умеем услышать этот голос. Сосредоточься и постарайся облечь это в слова. Это важно. – Нууу... Как будто... Как будто я боюсь, что это не по-настоящему, или это закончится, и у меня отнимут это. Не знаю. Как будто... В общем, я не привык к такому. Боюсь, что только я войду во вкус – и это пропадёт. Северус водил пальцем по тонким губам, слушая исповедь Поттера. – А ты хотел бы, чтобы так было всегда? – Да! Но мне всю жизнь внушали, что я не заслужил ничего подобного, что я самый грязный и отвратительный на свете, и мне страшно – а вдруг они правы?.. – Ты веришь в то, что они правы? – Нет! – выкрикнул Гарри громче и быстрее, чем следовало. Снейп насмешливо изогнул бровь. – Да... – сознался Гарри уже тише после короткой паузы. – Вот, наконец-то мы подошли к главному. У тебя много силы, но ты всё ещё веришь в то, что не имеешь на неё право – поэтому сначала будешь долго сдерживать её в себе, а потом она накопится и разорвёт тебя стихийным выбросом. Это нормально – тебе много лет вбивали это в голову, но чтобы избавиться от этого, нужно сначала понять и принять это. Научиться это отслеживать. И вот теперь я тебе помогу научиться заземляться и отслеживать такие моменты. Расправь плечи, глубоко вдохни и выдохни. Вот так. Теперь назови пять штук, которые видишь. Гарри заозирался по сторонам, пытаясь понять, что именно нужно говорить. – Прекрати вертеть головой, Поттер, – чуть строже сказал мужчина. – Расслабься и говори первое, что приходит в голову. – Льва на кружке. Подушку под Вами. Свечку. Статую с крыльями на полке за Вами. Ээээ... Торшер. – Отлично. Четыре звука, которые ты слышишь. Это оказалось уже сложнее. – Трава горит и потрескивает. Ваш голос. Моё дыхание. И эээ... Всё ещё есть ощущение, что внизу кто-то ходит. Снейп удовлетворённо кивнул. – Три тактильных ощущения. – Кружка с чаем тёплая. Подушка мягкая. Ой... Коленка чешется, – юноша почесал означенное место, ожидая, что Северус сейчас либо издевательски рассмеётся, либо накричит на него за паясничанье, но тот лишь приподнял уголки губ, оставаясь внешне сдержанным и спокойным, никак не комментируя, и это приободрило парня. – Назови два вкуса. Гарри отпил ещё чая. – Чай чёрный. И в нём ещё что-то. Какое-то лёгкое медовое послевкусие. – Отлично. И один запах. Гарри втянул носом воздух, и до него донёсся аромат Снейпа – чего-то неуловимо мужского и притягательного, так что юноша покраснел до кончиков ушей. – Ну, Поттер! Один запах! – Лаванда... – промямлил Поттер, понимая, что его смущение не прошло незамеченным для Снейпа. По лицу наставника было видно, что он что-то понял, но опять же, не сказал ничего в пику. – Теперь повтори всё в том же порядке. Пять-четыре-три-два-один. – Ой, уффф... – Гарри усмехнулся и нервно взъерошил волосы. – Лев на кружке, подушка, свечка, торшер, крылатая статуя. Так... Потрескивание огня, Ваш голос, моё дыхание, тихие шаги. Кружка в руках тёплая, подушка мягкая, коленка упирается в пол и уже не чешется. Чай чёрный и что-то медовое. Лаванда. – Теперь повтори ещё раз, можно мысленно. И повторяй до тех пор, пока не прочувствуешь буквально всё, что перечисляешь. Всё и сразу. Гарри замер, погружаясь в ощущения. Лихорадочное перечисление снова и снова не очень помогало – он боялся запутаться, и, в конце концов, ощутил что-то невероятно странное: он ощутил, что мир реален. И это сбивало с толку. Всё время своей жизни Гарри будто жил как во сне и вообще не чувствовал ничего в этом мире. Бесконечные молитвы о своих грехах, доведённые до автоматизма, тяжёлый физический труд, школьная рутина поглощали его целых шестнадцать лет. – Это так... – Странно? Необычно? – подсказал Снейп, пристально наблюдая за реакцией юноши. – Да. Как будто я раньше и вправду не замечал, что я живу в реальном мире! Снейп кивнул как-то уж слишком грустно и понимающе. – Я прекрасно тебя понимаю. Я был таким же несчастным и забитым. Это последствия очень тяжёлых духовных и психологических травм. Видишь ли, есть боги, которые за возможность наставничества поглощают душу своих последователей, опустошают их, и далеко не все – особенно такие сильные Практики, как мы с тобой, готовы к утрате своей автономности ради получения блаженства в слиянии с таким божеством. Нам с тобой не дали найти своего Божественного Родителя в детстве, так что мы оба – сироты не только в юридическом, но и в духовном смысле. – Вы говорили... – начал Гарри чуть опасливо, надеясь, что не переступит сейчас невидимые границы и не разрушит этот волшебный момент откровения. – Что Вы собирались стать священником. – Да, Поттер. Собирался. – А почему... – Почему не стал? Потому что для этого нужно жениться на женщине, а я гей. Гарри задохнулся, чай попал не в то горло, и он резко закашлялся до чёрных мушек в глазах. – И Вы так спокойно об этом говорите?! – просипел он, похлопывая себя по груди, чтобы продышаться. – Здесь нечего стыдиться, Поттер, и не надо так реагировать, я не собираюсь тебя тут ещё откачивать, – Снейп сказал это чуть резче, чем говорил до этого, и юноша испугался, что всё же задел его. Но на самом деле, он не знал, куда деть себя от восторга – первый шок от сказанного постепенно проходил, и наступало понимание, что действительно, всё случившееся с ними – не совпадение. Только такой человек мог встретиться на пути несчастного Гарри Поттера при странных обстоятельствах, завоевать его доверие и помочь найти ответы на все вопросы. – Запомнил практику заземления? – вернул его к реальности голос Северуса. Гарри улыбнулся и поспешно закивал. – Это плюс к твоему домашнему заданию. Очищать сознание перед сном – каждый день, обязательно. Заземляться – по ситуации, не чаще, чем раз в три дня, иначе рискуешь словить перегрузку. Всё надо делать постепенно и с умом. Понял меня? Что ж, тогда можешь идти. Не знаю, когда встретимся снова – но я думаю, ты почувствуешь, когда я буду готов тебя принять.