Бенгальская: Первое путешествие в Ад

— Я всё обдумала, и у меня есть прекрасное решение! — заявила Элеонора, перекидывая найденный мешок с золотом из руки в руку. Я вдохнула поглубже. — Не могу дождаться, когда услышу. Она ухмыльнулась, бросила мешок на стойку перед трактирщиком и радостно выдохнула: — Мы просто заплатим и уедем! Трактирщик даже не удивился. Он молча развязал мешок, заглянул внутрь, поцокал языком и забрал себе его весь, после чего просто развернулся и ушёл. Супер. Если к нему кто и приедет узнавать кто убил важную охрану герцога и стащил золото, он его успеет закопать в неизвестном месте. Ну и ладно, всё равно оно было краденное. Я облокотилась на стойку, выдохнула и повернулась к герцогине, всё еще не понимая, почему она всё еще была рядом со мной. — Ты просто гений, Пурпуа. — Спасибо, стараюсь. Так непривычно когда меня зовут моей настоящей фамилией, — она искренне обрадовалась. — Жаль, что ты не сообразила этого часа на два раньше. — я хмыкнула и прищурилась. — Эй! Я не виновата что люди не понимают концепцию „одолжить“! Я массажировала свой висок, решая, какой бог сегодня проклял меня за прошлые грехи. Тело всё еще немного болело – теряю форму. То ли радоваться, что я стала так редко драться, то ли наоборот, плакать? Фобос сидел на спинке стула, сложив крылья, и просто наблюдал. — Словом, мы уезжаем, да? — лениво уточнил он. — Нет, мы остаёмся, ждём новую партию стражников, угощаем их вином и рассказываем, как мы только что прикончили их друзей, — пробормотала я. — Конечно, уезжаем, болван. Фобос широко улыбнулся (насколько может улыбаться ворона). — Ну и славно. Этот город и так воняет грязью и стражниками. — Это не город воняет, а ты, — без эмоций отметила я. — Ты могла бы быть добрее, Кот. — Я могла бы быть богаче, но вот не сложилось. — я недовольно глянула на него, — собирайтесь. Возьмите что ли еды, а то мы и так обогатили этого хмыря до следующей весны. Мои спутники послушно кивнули и стали грузить свои холщовые сумки едой и вином. Мы вышли из таверны, собрав вещи и загрузив их на новых лошадей. Элеонора оседлала своего скакуна так, словно в прошлой жизни она была аристократкой. Ах да. Смешно, учитывая что когда мы сваливали из «Дыры» она вцепилась в меня намертво и отдавила мне часть спины. Вот уж двуличная коза. Я присмотрелась к своему коню, всё ещё удивляясь, что он был мой. Будет поспокойнее, выберу ему имя... такой красавчик должен быть с именем, которое будет достойно его. Здорово. Я похлопала коня по гриве и он дружелюбно фыркнул; да, малыш, я знала что мы с тобой подружимся. — Ты осознаёшь, что у меня лошадь дороже, чем вся моя грёбаная жизнь? — спросила я, проверяя крепление седла. — Ну, зато теперь тебя есть за что продать, если мы встретим работорговцев, — Элеонора улыбнулась. — Ты же не против, если я выторгую себе приличный выкуп? — Я против, если ты начнёшь говорить больше, чем это необходимо. Мы тронулись в путь. Дорога была пустой, ранний вечер превращался в тёмную ночь, воздух стал прохладнее, и город Карта оставался позади. Мы поехали не через центральные дороги, а свернули на объездную к Бланшу, где Пурпуа и совершила свой грабёж. Лошади шли ровным, уверенным шагом, вдалеке виднелись огни городских стен, но нам туда было не по пути. Я долго молчала, слушая, как ветер гуляет между деревьями. Но потом всё-таки решилась задать вопрос. — Ладно. Как ты выжила? Элеонора де Пурпуа не сразу ответила. Даже ворон на моём плече притих, словно давая ей собраться с мыслями. Она притормозила лошадь, чуть склонила голову и только потом заговорила: — Ты ведь уже догадалась, да? Я пожала плечами. Мы шли на одном уровне и темпе и могли поговорить. — Я не люблю строить догадки. Предпочитаю слышать правду. Она улыбнулась. — О, Кот. Ты ведь знаешь, что правда – самая дорогая вещь в этом мире? Я только покачала головой. — Просто рассказывай, пока я не передумала спрашивать. Элеонора глубоко вдохнула. Было видно, что она поднимет этот корабль с самого дна, но, видимо, то что я спасла ей жизнь уже второй раз за эту неделю и мы вдвоём отправились непонятно куда говорило о том, что ближе людей у неё уже нет. От этой мысли я дрогнула – у меня, к слову, тоже. — Хорошо. Она резко ответила, плотнее завернулась в свой фрак, подняла голову к ночному небу и выдохнула: — Это длинная история, Кот. — О, мне уже нравится, куда всё идёт, — прокомментировал ворон. — Истории с выжившими дворянами обычно либо заканчиваются сказками, либо трагедиями. Даже я слышал это за пару лет единожды. — Это не сказка, — тихо ответила она. И не трагедия, подумала я. Это что-то хуже. Я чувствовала, что с её историей что-то не так. Было в ней нечто большее, чем просто «я выжила». Она наконец обернулась. Её глаза, обычно такие насмешливые и лукавые, сейчас были тёмными и холодными, как поверхность озера перед бурей. — Ты действительно хочешь это услышать? Я держала её взгляд, не отводя глаз. — Если я не услышу, я не буду знать, чего ожидать дальше. Она кивнула, как будто соглашалась сама с собой, не со мной. — Когда резня началась, я была в западном крыле замка. — Ты видела, как убивали твою семью? — Нет. Только слышала. Её пальцы сильнее сжали поводья, так, что кожа натянулась на костяшках. — Я слышала, как кричала моя мать. Я заметила, как дёрнулся уголок её губ, словно это слово жгло её изнутри. — Я слышала, как звенели мечи. Как наши люди умирали в коридорах, а охрана пыталась добраться до меня. Но никто не добрался. — Почему? Она медленно, выверено посмотрела на меня. — Потому что он спас меня. — Кто? — Лайл. Моё дыхание невольно сбилось. Я знала это имя. Лайл де Пурпуа. Я вспомнила отчёты, когда мы с Сато шерстили королевскую библиотеку в поисках ответов. Первый погибший среди лордов… Хироши сказал тогда, что королевский библиотекарь рассказал, что его тело нашли на стенах западного крыла. Его имя было написано в списке мёртвых, как и всех остальных. Но он не был мёртв? — Ты хочешь сказать, что твой брат жив? Элеонора хрипло рассмеялась. — Жив? Она покачала головой. — Нет, Кот. Он больше не человек. Ветер ударил по лицу, прохладный, острый, как иглы. Я смотрела на неё, ожидая, что она продолжит. И она продолжила. — Лайл был первым, кто впустил в себя демона. Фобос замер. Он слышал эту историю не в первый раз, я уверена, но думаю что даже ему было дурно от такого осознания. Даже ему было тяжело это слушать. Я почувствовала, как сердце сжалось, и скрипя зубами я прошептала. — Ты врёшь. — Хотела бы, но нет. Она слегка наклонилась вперёд, вглядываясь в нарастающую ночь, будто искала там своё прошлое. — Он нашёл способ открыть врата. — Как? — я искренне не понимала, — врата из Аментиса? — Демоны не захватывают людей. Они не просто сжирают тела... хотя, конечно, сжирают время от времени, но не всех. Они подчиняют всех себе. Они заставляют их захотеть этого. Мои пальцы сжали поводья, но я молчала, слушая. — Их магия проникает в разум. Она создаёт в голове иллюзию того, чего ты хочешь больше всего. Они рисуют в твоём сознании картину мечты, желание, цель. Как знаешь... показать старой матери что ее дети, умершие от чумы много десятков лет назад, живы. Что она снова молода и здорова. Что это сон будет длиться вечность, это и есть хвалёный рай; нужно лишь дать «ангелу» дотронуться до твоей души, забрать её себе. Ведь это так мало... — тут она дрогнула, прикрыв глаза, — так мало нужно простому человеку, эльфу, орку, дриаде... спокойная жизнь, вдоволь еды и золота, скотина в хлеву. Люди в Империи всегда хотят чего-то простого. А даже если и не простого... то что стоит показать картинку где ты – управляешь страной или служишь в рядах высших военных магов, или продаешь дорогую одежду и оружие в столице? Картинку можно сделать любую. Главное, чтобы она детально отображала то, что хочет жертва. — И человек думает, что это реальность? — Нет. Он думает, что сам принимает решение. Ему показывают лишь кусок – минутное удовольствие... чтобы и дальше это было, ты должен принять Его в себя. Меня пробил собачий холод. Элеонора глубоко вдохнула, и её голос вдруг стал ровнее. — Они не насилуют разум. Они убеждают. Они показывают тебе то, чего ты всегда хотел, и ты сам открываешь им дверь. Фобос громко каркнул, смахнув крыльями воздух. Я спросила: — И ты хочешь сказать, что твой брат... сам отдал себя демонам? Первый? Не зная что будет? Она закрыла глаза. — Да. Он так хотел стать властелином мира... Знаешь, когда я еще училась в королевской академии, он был уже уважаемым наследником нашего отца, будущим главным герцогом. Но его всегда очень обижало то, что её Величество не хочет дать нам взойти по правую руку от престола; как ты знаешь, у Королевы нет никаких официальных советников или представителей, а мой отец много лет добивался её расположения и даже предлагал союз Лайла и одной из дочерей её Величества. Но мой брат... он любил нашу семью и хотел силы. Хотел, чтобы наш род был яркий, как звезда, хотел, чтобы мы обошли всех, но... Он стал изучать тёмные призывы магии, затем даже ездил в какую-то поездку больше, чем на пару месяцев... Моя мать всё видела, она видела что в Лайле растет его дикая злость, ненависть; он перестал нас любить. Стал замкнут. А затем сказал нам что он выведет наш род на новый уровень, что мы вознесёмся далеко над небом... но он еще не имел таких сил как хотел, открыл врата быстрее чем нужно... Примерно в то же время Цепные Псы узнали о его связи с каким-то старым культом и решили вырезать всю нашу семью... — она не сдержала грустного вздоха и я увидела как по ее щекам покатились слёзы. Даже спустя столько лет боль разрывала её на куски; мало того что у нее отобрали род, так еще и она была вынуждена жить такой жизнью, не имея возможности возродить своё наследие. Жестоко. Мои губы сами сложились в тонкую линию. — Но, если это так… Я медленно подняла взгляд, а герцогиня смахнула признаки своей слабости, держа спину ровно. — Это значит, что изначально порталы открывались изнутри Империи. Элеонора встряхнула поводья. — Именно. Первый портал открыл Лайл и демоны приняли его условия, признав принцем Аментиса. Теперь он их главный – командор, генерал, принц – зови как хочешь. Он уже давно не человек; с тех пор как я сбежала много воды утекло. Думаю, он сменит свою форму и не будет уже человеком, никогда. Для меня всё стало на свои места. Я и Хироши не были глупы – помимо ненужных приказов Империя вступила в сговор. Не может быть так, что только брат Пурпуа руководил всеми эти войнами; наша сила, скрытая сила Империи, которой были по приданию нашей церкви – небесные ангелы, много столетий не были привлечены, а по слухам когда началась Световая война с демонами, никто даже не попытался призвать их на помощь чтобы защитить нас. Я знала! Знала еще тогда, что всё что делается по ту сторону замка отвратительно. Эта бесовщина убивала. Почему война с демонами началась так внезапно? Почему никто не знал, как именно появились первые порталы? Почему среди королевских войск были те, кто не просто не боролся с демонами, а помогал им? Потому что их звали. Я ощутила, как внутри всё сжимается. — Значит… Империя никогда не сражалась с демонами. — Империя обращала в демонов своих собственных людей. — добавила Пурпуа, кивая в знак моего шока. Только стук копыт по дороге и далёкий вой ночного ветра напомнил мне о том где я сейчас. Я закрыла глаза. — Значит, война не снаружи. Она внутри. Элеонора медленно кивнула. — Добро пожаловать в реальность, Кот. Я какое-то время молчала. Слова звенели в голове, как осколки разбитого стекла, собираясь в слишком очевидную, но ужасную картину. — Принц Аментиса, — пробормотала я, словно пробуя эти слова на вкус. — Демоны так его называют? — Да, — Элеонора неохотно кивнула. — Он открыл им врата. Он научил их разговаривать с людьми, он сделал их… такими, какими они есть сейчас. — И ты сбежала. — Я не сразу поняла, что он стал другим. Она глубже натянула капюшон, будто пыталась спрятаться в нём от собственных мыслей. — Когда всё началось, он вывел меня через тайный проход, пока весь замок был в огне. Я была в шоке, я не могла ни говорить, ни думать. Только бежать. Я наблюдала за ней боковым зрением. Она не просто рассказывала – она словно снова проживала это. — Я не сразу заметила, что с ним что-то не так. Он говорил со мной… по-другому. Слишком мягко. Слишком правильно. Как будто… пытался убедить меня в чём-то. Фобос каркнул сзади. — О, ну конечно. Твой родной брат попытался заговорить тебе зубы, пока вы бежали из горящего замка. Какая трогательная семейная история... — Заткнись, Фобос, — прошипела я, прежде чем успела себя остановить. Он обиженно поджал крылья, но промолчал. Элеонора усмехнулась, но эта улыбка быстро погасла. — Он сказал мне, что нашёл выход. Что мы больше не будем терпеть унижение, не будем гнуть спины перед троном. Он нашёл силу, которая сделает нас выше всех. Она вздрогнула. — Я не понимала тогда. Я была в шоке, я просто кивала, когда он говорил, что мы должны идти дальше, что он хочет мне кое-что показать. — И ты пошла. Она кивнула, не глядя на меня. — Я думала, он ведёт меня в безопасное место. Её голос дрогнул. — Но он вёл меня к порталу. Я взяла поводья крепче. — Ты видела, как он открывал его? — Нет. Он уже был открыт. Ветер стукнул по нам, холодный, пронзительный. Я смотрела на неё, понимая, что она видела нечто, что не должно существовать в этом мире. Первые врата... в легендах что я читала, писали о том, что именно первые врата когда-то тысячелетия назад закрыли демонов, детей Аментиса, другого мира. Демоны не могут жить в нашем, потому что их тела быстро разлагаются, но... найдя способ быть тут, они обретут бешенную силу и поглотят нашу реальность. Дерьмо. Я спросила: — И что было там? Она резко дёрнула поводья, останавливая лошадь. Развернулась ко мне. — Ты хочешь знать? Я медленно кивнула. — Хорошо. Её голос стал тише. — Ты видела Небесные врата? Те, что в легендах? Я слегка нахмурилась. — Королевская церковь говорит, что их охраняют архангелы. Из всех кого я знала при Королеве, никто из существующих не видел их. — Да. Она вздохнула, как будто пыталась собрать силы. — А теперь представь, что врата в Аментис выглядят так же. Те врата что мы видели на иконах абсолютно идентичны тем, что видела я... Только они были чёрные, как сама смерть. Я почувствовала, как холод разлился по телу. — Ты хочешь сказать… Она кивнула. — Да. Это было красиво. Это было величественно. Но... Её пальцы сжались в кулак. — И это было ложью. Я закрыла глаза. — Что он хотел сделать с тобой? — То же, что и с собой. Меня пробила дрожь. — Он хотел, чтобы ты впустила их. — Да. Она горько усмехнулась. — Сказал, что мы будем сильны, что я стану первой королевой нового мира. Что он покажет мне, каково это — обрести истинную свободу. Что наш род Пурпуа будет владеть всем, что мы воскресим отца и мать, что больше никогда не будет ни цены, ни обязанности – мы сможем сами строить и покорять целые миры, мы, какие-то Пурпуа... Она провела языком по губам, будто они пересохли. — Он говорил… так. Она замерла. Я поняла, что она не может передать это словами – и это было страшнее всего. Фобос пошевелился, но не сказал ничего. Я смотрела на неё, не торопясь перебивать. Наконец, она тихо продолжила: — Я не знала тогда, как работают демоны. Но я чувствовала, что если я соглашусь, то уже не буду собой. Она глубоко вдохнула. — Мама всегда говорила мне, что единственный путь к свету – выйти из темноты к нему. А Лайл... он зашел так далеко, так темно... Я ощущала, как его душа была зарыта в глубине земли, он больше не хотел ни света, ничего. Поэтому я сделала единственное, что могла. Я смотрела ей в глаза, затаив дыхание. — Я ударила его ножом. Воздух замер. Я не пошевелилась. Она была сильнее чем все, кого я знала и могла знать; пережить такое нужно было не то что уметь, нужно было словно готовиться к этому всю свою жизнь. — Куда? ­— искренне не поняла я. Она прикрыла глаза. — В сердце. Фобос резко взмахнул крыльями, вскрикнув. Видимо, даже ему эту историю никто не говорил. — Ты убила его?! Элеонора тихо рассмеялась. — Если бы... Она потрясла головой. — Я хотела его убить. Но он не умер. Я почувствовала, как холод пронзил меня с головы до ног. — Как? Она смотрела в пустоту. — Он не истекал кровью. Он не дрогнул. Он просто посмотрел на меня… и улыбнулся. Я перехватила поводья так крепко, что костяшки побелели. — И не убил тебя, дав тебе время чтобы уйти... Она медленно кивнула. — Я сбежала. Оказалось, он любил меня больше всех, что даже не погнался. Думаю, он понял, что я приду когда время придёт... я буду единственной, кто сможет к нему прийти. Фобос выдохнул. Я была напряжена и громко выругалась: — Ну и дерьмо. Я глубоко вдохнула. — Значит, он уже не человек. Она кивнула. Я закрыла глаза и потёрла висок. — Прекрасно. Мы снова тронулись в путь. Мы двигались по тёмной дороге уже час, наши лошади шли ровным, уверенным шагом, лишь иногда поводья чуть дрожали под пальцами – то ли от ветра, то ли от мыслей, которые, кажется, стали тяжелее, чем сумки за спиной. Элеонора молчала, но я чувствовала её пристальный взгляд. Думала, как лучше спросить? Или, может, подбирала слова, чтобы не звучать слишком… лично? В конце концов, она просто сказала: — Ты знаешь обо мне всё, Кот. Теперь твоя очередь. Я только усмехнулась. — Всё? О, нет, ты ещё даже не начала. Я уверена, что у тебя припасено немало увлекательных тайн, блондинка. Она пожала плечами, чуть приподняла голову и вздохнула, будто решив не спорить. — Может быть. Но пока что мне хватает того, что ты теперь знаешь. А теперь расскажи мне. О себе. Я качнула поводья, глядя на дорогу впереди. — А что именно? — Всё. Я рассмеялась. — Да уж, лаконично. — Просто начни с того, кем ты была. Я опустила взгляд, но не на неё, а куда-то дальше, в пустоту ночи. — Я не знаю. Элеонора нахмурилась. — В каком смысле? — В самом прямом, — я пожала плечами. — Я не помню, кем я была до того дня, когда очнулась на столе в горах Рейна. Она не сразу ответила, и я услышала, как Фобос перестал шевелить крыльями, замерев. Он был искренне удивлён. — Что? — Именно. Ветер подхватил прядь моих волос, забросив её на лицо, но я даже не пошевелилась, чтобы убрать её. — Я пришла в себя в комнате, полной света, с белыми стенами и запахом стерильности. Я не помнила, откуда я. Не знала своего имени. Не знала, что со мной делали. Только одно было ясно — я была не одна. Элеонора слегка подалась вперёд. — Там были другие? Я кивнула. — Да. Таких, как я, было много. Людей, которых скрестили с животными, создавая идеальных солдат. Она резко дёрнула поводья, будто её обдало холодным воздухом. — Королевские мутанты… Это не миф? Я только усмехнулась. — Нет, не миф. Королевская Империя не привыкла ждать, пока у неё вырастут новые герои — она предпочитает создавать их сама. Пурпуа вцепилась в поводья, её пальцы побелели. — Сколько вас было? Я задумалась, но ответ пришёл сразу. — Не знаю. Но достаточно, чтобы заполнить целый корпус. Фобос каркнул. — Чудесно. Какой приятный способ создания элитных убийц. Я ухмыльнулась. — Королева не любит проигрывать. Элеонора молчала, но я слышала её дыхание. — Ты… ты говоришь, что тебя скрестили… С чем? Я кинула на неё быстрый взгляд. — А ты не догадываешься? Она открыла рот, но, кажется, передумала. Фобос хмыкнул и вмешался: — О, позволь мне угадать. Она ловкая, у неё чертовски хороший слух, и нюх, который позволяет ей различать десятки запахов на расстоянии… Я покосилась на него. — Ну давай, давай, великий аналитик. Он ухмыльнулся. — Ну, и как очевидно, тебя зовут Кот Бенгальская, поэтому... Кошка. Я усмехнулась. — Попал. Элеонора всё ещё выглядела напряжённой. Затем она нелепо улыбнулась, словно понимая, что её прошлый вопрос был немного глупым. — Ты можешь… превращаться? Я кивнула. — Скорее обращаться в кота. Точнее – кошку. Но, в отличие от остальных, меня всегда можно узнать. Она нахмурилась. — Почему? Я постучала пальцем по виску. — Ты опять невнимательна. Глаза. Её брови слегка дёрнулись вверх, но она сразу же снова нахмурилась. Ну да, показаться глупой два раза за 30 секунд это нужно уметь, герцогиня. — Ты хочешь сказать… — У всех остальных мутантов нет никаких следов их изменений. Они выглядят, как обычные люди. Но мои глаза… Я повернулась к ней, чтобы она увидела их чётче, и в этот момент Элеонора слегка приоткрыла рот, осознавая. — Они такие всегда? Я кивнула. — Я не могу их скрыть. Они всегда выдают, кто я есть. Я называю это профессиональным дефектом. Она посмотрела в сторону, будто осмысливая всё это. — Это… ужасно. — Не скажи, — я пожала плечами. — Это, по крайней мере, полезно в темноте. Фобос хохотнул. — Ах да, преимущество видеть ночью, когда тебя уже хотят убить. Очень полезно. Я фыркнула, но не стала отвечать. Дурацкое замечание. Элеонора смотрела на меня, и я чувствовала, что она не просто слушает. Она что-то обдумывает. Затем, видимо, перепроверив в голове свой вопрос чтобы не сесть в лужу уже третий раз, она выдала: — Ты была в Цепных Псах… их ещё зовут «ищейки Королевы». Те, кто достанет информацию из под земли. Я кивнула. — Да. Одна из лучших. Убивала для Королевы, для её семьи, находила и выслеживала; была на Световой войне и даже пришила пару тварей. — И что случилось потом? Я нахмурилась. Элли бестактна. — Я начала задавать вопросы после битвы. Искала ответы. Погиб один мой... близкий друг. А его даже не почтили. Так, знаешь... выкинули все воспоминания о нём, как об обычном мусоре. Фобос тихо вздохнул, впервые прижавшись своим телом к моей щеке; ну спасибо, дружище. Сочту это за твою поддержку. — Им это не понравилось, — я продолжила. — Я хотела знать, почему мы боремся с демонами, если Империя… не совсем с ними борется. Почему отправляем так много людей гибнуть, почему ангелы молчат, почему церковь восхваляет Королеву, а простой люд едва сводит концы с концами. Почему я могу обращаться котом, а от чумы мы не можем вылечить целые селения и затем сжигаем их трупы...  Я нашла то, что не должна была находить, — я вздрогнула, погружаясь в собственную печаль, — поэтому меня приговорили к смерти. Пальцы герцогини сжали поводья дорогой лошади. — Ты сбежала. — Да. Я подняла взгляд. — Пять лет я пряталась... всё-таки, я одна из лучших ищеек. Но даже меня нашли. — Кто? Я смотрела прямо перед собой, но голос мой был ровным. Мне уже было нечего скрывать, да и видимо, сам Господь связал меня с этой девчонкой, поэтому... — Маркус Сайрус, эльф-маг её Высочества. Её реакция была мгновенной — она резко натянула поводья, и её лошадь фыркнула, мотнув головой. Герцогиня де Пурпуа буквально обалдела, явно минуту назад не беря во внимание то, что я почти могла есть с королевских рук и что Маркус Сайрус, маг эльфийского происхождения, один из крепких орешков королевской армии, мой старый и не лучший знакомый. — ЧТО?! Я пожала плечами. — Он долго шёл по моему следу и отследил меня. — И не убил? Я покачала головой. — Нет. Во-первых, мы когда-то были равны. Оба уважали друг друга. Во-вторых.. Он предложил мне сделку. Фобос нахохлился и громко каркнул мне в ухо, отчего я дернулась и едва не уронила его. — И что же это была за сделка? Я медленно развернула свою сумку, сунула руку внутрь и достала небольшой золотой шар-сферу, которую получила неделю назад от эльфа в таверне Хегеля. Элеонора замерла. Фобос замер. Я крутила сферу в пальцах, и её поверхность отражала отблески луны. — Я должна доставить её какому-то Часовщику в Летающем Городе... понятия не имею что это, вещичка явно дорогая, но... я совсем не чувствую в ней какой-либо силы. Элеонора смотрела, не моргая. — Это... — Ключ... Фобос добавил за неё. Они оба переглянулись – теперь глупо чувствовала себя я. — Какой еще ключ? Пурпуа огляделась по сторонам, словно переживая что кто-то увидит, а затем жестом показала мне спрятать шар в сумку. Наш диалог и эти эмоции слегка меня утомили, к тому же... я не ощущала какую-то древнюю энергию от этой безделушки, посему близко к сердцу её слова не восприняла. — Это ключ открывающий врата Ангелов. Вновь заговорил Фобос, и тут я едва ли не поперхнулась. Я остановила своего коня, придвинула ладонь к своему плечу, давая ворону перебраться на мое запястье, и вытянув руку с птицей прямо перед собой, скептически посмотрела сначала на него, а затем на мою белокурую напарницу. — Какой еще ключ, открывающий врата? Вы смеётесь надо мной? Пурпуа пожала плечами и грустно добавила: — Нет. Но это важный предмет не только для Империи, возможно, для всего нашего мира – для всех континентов. Это легендарная золотая сфера, которая, по легенде, открывает врата и позволяет ангелам встать на защиту Империи. Я молчала. Мои пальцы всё ещё сжимали сферу в ладони, хотя я уже давно могла бы спрятать её в сумку. Но что-то не давало мне этого сделать. — Скажи, — заговорила я наконец, голос мой был ровным, но внутри уже всё кипело. — Если каждая раса имела своего ангела, значит… Фобос кивнул. — Значит, врата есть у каждой из рас. — И каждый ангел защищал только своих? — Именно. Я хмыкнула, оглядываясь на Элеонору. — Я думала, ангелы должны защищать всех. Она качнула головой. — Нет. Фобос тихо каркнул. — Они защищали свои народы, но только до тех пор, пока эти народы не забыли о них. Я прищурилась. — Забросили, значит? — Именно, — Элеонора кивнула. — За последние столетия никто не пытался их призвать. Никто не верил, что они ещё существуют. Я задумалась. — Хорошо. Тогда давай разбираться. Я натянула поводья, замедляя шаг, и вгляделась в ночь. — Ты сказала, что ангелов было семь. Фобос каркнул. — Врата у каждой расы свои. Элеонора кивнула. — Людей охранял Левиан, ангел света. Я подняла бровь. — Великий, блистательный защитник Империи? Я читала что-то о нём. Его рисовали в золоте и с длинным копьём из света, которым он сразил первых Чудовищ до создания Богини Природы. — Да. По преданиям, он был ангелом справедливости, но не таким, каким его рисуют в королевских церквях. Его не интересовали власть и золото. Он был защитником людей, жизни, а не судьёй. — То есть, если он и вернётся, то Империя ему не понравится. — Вполне возможно, — сухо добавила Пурпуа. Фобос встрепенулся. — У эльфов был Ориэль. Его называли "Звёздным Листом", потому что он появлялся только ночью, когда леса погружались в тишину. Говорят, его крылья сияли серебром, и он мог ходить среди деревьев, как тень. — Таинственный ночной гуляка, — пробормотала я. — Похоже на эльфов. — Орков защищал Эриг, ангел войны, — продолжил Фобос. — Он был гигантским, его тело покрывала броня, выкованная в сердце вулкана. Он не просто сражался — он рождался в бою. — Отлично. Большой, громкий, любит драться. Как и сами орки, — я покосилась на ворона. — Дальше? — Гномов хранил Магнус, — подхватила Элеонора. — Ангел кузнецов и строителей. Он был меньше других, но мог управлять металлом, словно он был живым. Я нахмурилась. Легенды я слушала редко, так что... это было мне в новинку. — Значит, если гномы смогли бы его призвать... — Они получили бы оружие, которое бы перевернуло эту войну, — закончила она. — Об их способностях ходили легенды, но насколько я знаю, почти весь гномий род был истреблен, и то жалкое количество их остатка – не хватит даже чтобы выковать простое оружие для солдат — добавила я, — за свою жизнь и службу я видела всего лишь одного гнома и то, думаю, он был старше чем любой лес в королевстве. Фобос кивнул, а затем взглянул на меня, продолжая: — Дальше... Ноктис. Хранитель теней и знаний. Тёмные эльфы верили, что он может видеть будущее и прошлое сразу, и что его прикосновение даёт понимание истинной сути вещей. Я криво усмехнулась. — Эдакий всевидящий мудрец, которого давно не призывали? — Да. — Дриад охраняла Сильфия, ангел земли, — добавила Пурпуа. — Её сила была в природе, в самом росте жизни. Говорят, это она была настоящей Богиней Природы, первой, кто создал нашу жизнь такой, какая она есть. — Она могла исцелять? — уточнила я. — Говорят, могла, — тихо ответила она. Я нахмурилась. Нелогично. — Тогда почему её не призвали, когда началась чума? Элеонора не ответила. Лишь пожала плечами. Только Фобос вздохнул. — Потому что слишком многие предпочли забыть о ней. Я поморщилась, затем посмотрела на обоих. — И ты сказала, что седьмой ангел... — О нём ничего не известно, — пожала плечами Пурпуа. — Никто не знает его имени, никто не знает, какую расу он охранял... только лишь скудные упоминания о том, что он жил среди нас, на земле, хранил тайные знания и всё такое. — Но он был? — опять спросила я. — Он есть, — добавил Фобос. — Врата седьмого ангела до сих пор закрыты, если верить легенде. И если верить ей же, то он среди людей, эльфов, орков... в общем, он живёт свою обычную жизнь, но уже долгие тысячелетия. Меня пробрал холод. Я задумалась, ощущая как холод пробежал по моей спине, а от волнения кровь ударила в голову; голова закружилась. Давно я не испытывала ничего подобного. — Значит, если кто-то захочет открыть все семь врат... Элеонора сжала губы. — Это изменит мир. Изгонит демонов. Вернёт баланс в Империи. Я резко дёрнула поводья. Мои спутники тут же испугались – герцогиня так же остановила свою лошадь, а птица перелетела к ней на плечо. — Чёрт. Меня трясло не от холода. — Маркус выбрал меня. Фобос хмыкнул, оставаясь на плече Элеоноры. — Ну конечно. Думаешь, он просто так дал тебе штуковину, которая может остановить наш стремительный упадок? Элеонора кивнула. — Ты — одна из немногих, кто не принадлежит ни одной фракции. Ты больше не Цепной Пёс, но и не обычная наёмница. Ни с кем не связана. Никому не подчинена. Ты... идеальный кандидат, чтобы сделать все тихо и бесшумно. Ты ведь никому не интересна и не нужна, а? От её слов я усмехнулась. — Спасибо, теперь я чувствую себя ещё лучше. Элеонора неловко улыбнулась, видимо, до неё дошло что именно она мне сказала, и она стыдливо захлопала ресницами, показав мне жест мира. Фобос рассмеялся. — Но ты ведь понимаешь, почему он выбрал именно тебя, да? Я снова посмотрела на них. — Потому что я не просто наёмница. Потому что я знаю, как уходить от погони. Потому что я могу добраться туда, куда он не может. Элеонора кивнула. — И потому что ты хоть и носишь в себе животную кровь, но ты человек. Я сжала кулаки. — Наш Ангел защищает людей. Только людей. Фобос кивнул. — Если сфера попадёт не в те руки, она никогда не сработает. Но если её принесёшь ты... Я закрыла глаза. — Дерьмо. Всё начинало становиться чертовски сложным. Я почувствовала, как мои пальцы снова сжались вокруг поводьев. — Значит, мне нужно добраться до Парящего Города. Элеонора кивнула. — И сделать это до того, как демоны поймут, что мы пытаемся открыть эти врата. И, например, выжить... хотя бы дойти. Видимо, тот, кого называют часовщик, расскажет тебе больше. Ну, собственно – нам. Фобос хохотнул. Они переглянулись с Пурпуа, словно давая мне понять, что отныне наши судьбы сплетаются крепко и воедино; сестра начавшего войну герцога, странная проклятая птица и я, простая наёмница с ключом к спасению мира. Отличная команда, особенно когда драться умею только я... — Ну, Кот, теперь у тебя есть миссия. И на этот раз — ты играешь против всех. Птица каркнула. Я грустно глянула на своих напарников и ничего не ответила – лишь похлопала своего жеребца по его прекрасной гриве, и вдруг сказала: — Вы же идете со мной. Видимо, у нас троих теперь она есть. — Ну вооот! — герцогиня едва не запрыгала в своем кресле, протягивая руки чтобы меня обнять – к таким жестам я была не готова и быстро свернула поводья своего коня, делая между нами недостаточное для объятий расстояние, — какая же ты не тактильная, Кот! — Я спасла твою жизнь два раза. Ты в долгу у меня как минимум на два таких же раза. Я впервые счастливо улыбнулась, ускоряя лошадь – путь предстоял неблизкий, значит... нужно его обуздать, чего бы мне это ни стоило.