Бенгальская: Первое путешествие в Ад

Нам понадобилось несколько дней, чтобы добраться сначала до небольшого посёлка со странным названием, который я даже не успела запомнить, а затем еще с неделю чтобы наша дорога, наконец, довела нас до неофициального конца владения Королевы, как говорили люди. Я была тут раза три, не больше – но всё что я всегда запоминала, так это жуткий, абсолютно отвратительный климат, который мы испытывали уже пару дней. Камир развернулся передо мной медленно, будто древняя карта, края которой затёрлись, но суть осталась неизменной. Город был огромным, выжженным, пахнущим раскалённым песком и смолой. Это было последнее пристанище перед пустыней, место, где закон гнулся под нужды тех, кто знал, как его гнуть, а цена за любую услугу зависела только от того, насколько глубоко собеседник умел прятать нож в кармане. Климат сменился ещё три дня назад. Моё дыхание было тяжелым – гортань высохла, нос предательски чихал. Я любила холод и снег, а вот жара... жара мне не нравилась. Песок начал просачиваться в одежду, въедаться в волосы, оседая на коже. Я сменила форму на более подходящую ещё в том посёлке – купила у какой-то торговки свободную белую рубаху, поверх которой я накинула безрукавный кожаный жилет, плотные штаны, высокие ботинки, взамен моим сапогам, перехваченные ремнями, чтобы не пустить внутрь ни крупинки этого чёртового песка. Ботинки были неплохи – в них будет удобно идти по песку. Ну, во всяком случае, я бы надеялась на то, что мы без происшествий переберемся на тот бок пустыни и попадём в руины перед Парящим Городом, но... пока об этом говорить рано. Вернёмся к нашему виду. Элеонора выглядела иначе. Эта девчонка, хоть и была крепкой и особенно выносливой, всё равно страдала. Она была создана для балов, для коридоров в прохладных замках, для мягких кресел, для кружек горячего вина у камина – но не для этой выжженной земли. Она натянула льняную рубашку, поверх неё – тёмную жилетку, которая, кажется, уже окончательно промокла от пота, несмотря на все попытки выглядеть прилично. Плащ, который она то набрасывала, то скидывала, хлопал за её спиной, и я даже не стала напоминать, что на таком солнце белокожие умирают быстрее всех. Она и так это знала. Её волосы были собраны в неуклюжий хвост, но она всё время старалась его поправить, будто бы это могло спасти положение. Фобос, откровенно говоря, попросту пытался не умереть. Его чёрные перья собирали каждую песчинку, которую только мог принести этот грёбаный ветер, и он трясся каждые несколько минут, отряхиваясь так резко, что часть песка оседала мне на плечи. Отверстия на тёмном клюве то и дело забивались, и он издавал звуки подобно тому, как чихают вороны, но мне казалось что он частенько просто привлекал внимание. Хах, артист. — Я умираю, — каркнул он обречённо, растянув слова так, будто готовился к последнему вздоху. Я не обращала внимания – он не пах смертью, а только своими жуткими птичьими выделениями... Как будем в приличном месте, нужно будет искупать его с душистым мылом. — Ты мокрая тряпка в виде ворона, — отрезала Элеонора, так же не проявляя ни капли сочувствия. Я только усмехнулась, поправляя ремень с оружием: на спине я закрепила копьё, а вот тяжёлый меч был спрятан в ножнах седла моего нового друга. О! Как я могла пропустить! Я совсем не сказала тебе, мой дорогой читатель, что я назвала своего черного жеребца Хал. С ним-то мы уже сроднились как старые родственники – мой конь был невероятно силён и хорош собой, мы словно чувствовали друг друга – по его старым шрамам на задних копытах я поняла, что у герцога с ним не всегда обращались как можно, посему на мою ласку и сладкие угощения в виде красных сочных яблок, горбушек черного хлеба и сахарных печений он отзывался с огромной добротой и уважением, давая мне понять, что будет служить мне верой и правдой. Пурпуа назвала своего коня не менее странно, чем она сама – Кали, в честь богини из мира, про который ей рассказывал ей учитель. В древних писания, которые он описывал (опять же, по её словам) были и другие миры, как наш, и там были другие боги. Кали была богиней защитницей других богов, символизирующая освобождение; я сказала что это будет весьма символично. В общем, наши прекрасные лошади теперь имели свои имена, а значит, будут служить нам верой и правдой. Меня такой расклад радовал. Всё-таки, не зря Элли их украла. — Мы почти у цели. Сказала я, когда мы дошли до середины холма и перед нами раскрылся прекрасный вид на место, которое мы давно искали. Город был уже почти перед нами, распростёршийся по земле, как расплавленный воск, застывший в форме старых домов, базаров и узких улочек. Камир. Негласная граница между Империей и ничем. Место, где никто не задавал вопросов, если не хотел получить ответ раньше, чем клинок у горла. Королева и её Власть здесь не действовали – еще в Рейне мне рассказали, что удержать такое количество нелегалов, наёмников, убийц и воров, пиратов и мошенников не удалось бы никому. Поэтому... город жил своей системой налогов, не принимал участие в Имперских праздниках, не чтил законы, но честно держал клятву давать отпор любому другому королевству, которое захочет вдруг напасть. Вопрос был в том, у кого бы хватило силы и мощи это здесь... Стены, сложенные из старого камня, покрылись трещинами и временем, но стояли – не потому, что город защищали, а потому, что в него не хотели пускать тех, кто пришёл без монет и репутации. Камир был городом пустынных пиратов, а еще первой «башней», где можно было встретить не людей, которые пришли сюда позже, нет; эта была родина Орков. Языки смешивались в воздухе – имперский, орочий, несколько диалектов, которые я не узнала. Люди носили лёгкую одежду, белые ткани обвивали их лица, скрывая от солнца, но этого было мало. Здесь никто не носил доспехов – здесь они только мешали. Зато орки, родители этого места, выделялись. Огромные, темнокожие, с мощными руками и бритыми головами, украшенными чёрными татуировками. Они держали рынки, управляли кузницами, продавали оружие. Их язык был грубым, рычащим, как хриплый смех хищника перед прыжком, но торговались они не хуже людей. Их было не то чтобы много – они были на своей земле, в самом её сердце, поэтому... на таких как мы здесь было бы быстрее обратить внимание. Солнце висело высоко, его жаркий свет превращал пыль в воздухе в золотистый туман, а раскалённые камни улиц были готовы прожечь подошвы насквозь. Здесь, на границе Империи, не было привычных вымощенных дорог, аккуратно подстриженных кустов и роскошных фонтанов. Камир жил по другим законам. Воздух был тяжёлым, насыщенным запахами, которые перемешивались в один непривычный коктейль. Жареное мясо, сгоревшее по краям, обильно посыпанное пряностями, которыми местные явно пытались заглушить не самый свежий вкус. Табак, сладковатый, густой, впитавший в себя аромат пустынных трав. Спёртый дух многочисленных тел, пропитанных потом и пылью. Где-то рядом кувшин разбился о землю, выплёскивая на улицу кислый, забродивший напиток. Я почувствовала, как плечом задеваю прохожего, и тот метнул в мою сторону короткий, но внимательный взгляд — не агрессия, но изучение. Молодой орк быстро потерял интерес ко мне. Хорошо. Признак адекватности. Здесь не задавали лишних вопросов. Здесь просто смотрели и запоминали. Их было много. Орки — они управляли этим местом. Их силуэты выделялись среди толпы, мощные, высокие, с широкими плечами и бритыми головами. Их кожа — от тёмно-коричневого до почти чёрного оттенка, была покрыта татуировками. Не художественными, а ритуальными, каждая линия и завиток что-то значили. Войны. Кузнецы. Торговцы. Наёмники. Языки их походили на хриплый рык, жестокий, резкий, словно раскаты грома в пустыне. Некоторые носили длинные, резные кинжалы на поясе, другие шли с голыми руками, но я знала, что оружие здесь не всегда нужно. Орки были живыми машинами для убийств. Они не боялись боли. Они не боялись крови. И они смотрели на нас. Их взгляды были не враждебными, но изучающими. Не каждый день две женщины и ворон въезжали в Камир верхом на конях, которые стоили целого состояния... в этом конечно был свой минус. С попыталась не смотреть всем в глаза, чтобы хотя бы не давать каждому встречному запомнить мои кошачьи зрачки. — Они нас не съедят? — вдруг пробормотала Элеонора, понижая голос. Я едва удержалась от смеха, хотя вопрос хороший для того, кто тут первый раз. Я, кажется, тоже так говорила в своём первом походе. — Съесть — нет. Ограбить и бросить в пески — возможно. Фобос издал каркающий звук, который мне не понравился. — Ты не шутишь сейчас? — нахмурилась Пурпуа. Я слегка наклонилась в её сторону, переходя на тихий шепот, который был доступен ей и ворону. — Герцогиня, здесь люди торгуют друг другом за пару монет. Добро пожаловать в конец законного цивилизованного мира. Она скривилась, но ничего не ответила, подбирая плащ ближе к телу. Мы проехали мимо высокого здания, сложенного из тёмного камня. Под аркой сидела группа тёмных эльфов — их длинные, стройные фигуры были укрыты в тени, но я видела, как сверкнули их глаза. Узкие, проницательные, как лезвия. Они не моргали. Они наблюдали. Давно я не видела их – их раса живёт своей жизнью. Они поклоняются тёмному дракону, едят водоросли из подземных рек, говорят их дети рождаются на алтаре при всём их народе... я не знала ни единого тёмного эльфа который мог бы быть полезен Империи. Обычно нам говорили обходить их стороной, но я понимала почему; их искусство войны всегда было уважаемо. Тёмные эльфы не жили в Империи — они не были её частью. Они жили сами по себе, но время от времени проникали на людские территории, то ли в поисках наживы, то ли ради своих загадочных целей. Я почувствовала, как один из них — мужчина с высокими скулами и длинными волосами, стянутыми в тугую косу — следит за мной взглядом, проводя нас глазами, пока мы не свернули за угол. Запах яда змей ударил мне в нос неспроста – на этой улице жили свою жизнь другие.  Шадрины. Я заметила их чуть позже. Высокие фигуры, с вытянутыми лицами и золотистой кожей, будто покрытой тонким слоем песчаной пыли. Их пальцы были длиннее, чем у человека, движения — плавные, змееподобные. Они не спешили, но когда шли — казалось, будто они скользят над землёй. — Кто они? — спросила Элеонора, заметив, как я посмотрела на одного из них. — Шадрины. Люди-песчаные змеи. Они живут в восточных пустынях, в пещерах; иногда приходят в Камир торговать. — Они опасны? — Здесь все опасны. Фобос хохотнул у меня над ухом. — Лучшая фраза, чтобы описать этот город, Кот. Мы выехали на центральную площадь, где запах специй и нагретого масла накрыл нас плотным, тяжёлым облаком. Элеонора кашлянула, отмахиваясь. — Господи, они что, жарят крыс? — Скорее всего, — пожала я плечами. Она посмотрела на меня с ужасом. — Ты серьёзно? — Здесь едят всё, что бегает, ползает или умерло не слишком давно. — Замечательно. Я направила Хала к небольшой таверне, чья обугленная вывеска выглядела так, будто её однажды пытались сжечь, но передумали. — Здесь. Мы спешились. Мальчишка-полукровка — явно наполовину орк — тут же подскочил ко мне, хватая поводья моего коня. — Оставлю их у конюшни, дорогие гости. — Ни единой царапины, — предупредила я, потрепав Хала по гриве; он зафыркал и подтолкнул меня в плечо, словно давая понять что в обиду себя не даст. Ребёнок усмехнулся, показывая мне клыки. — Только за хорошую монету. Я усмехнулась и кинула ему пару серебряных – грабёж, конечно, но зато наши лошади будут в безопасности, мыты и кормлены. — И чтоб я их увидела живыми. Он кивнул, а я направилась к двери. Хал и Кали послушно побрели за мальчишкой. Они были голодны, и было здорово, что о них хорошо позаботятся. Элеонора пристально посмотрела на вывеску, затем на меня. Её светлые бровки смешно дёргались, словно она никогда не бывала в таких местах. Хах, ещё одна артистка нашей небольшой троицы. — «Песчаный глоток»? Кто в своём уме назовёт так место для отдыха? — Тебе повезло, что я не выбрала «Гниль пустыни». Она глубоко вздохнула. — Почему ты так любишь самые сомнительные заведения? Я открыла дверь, пропуская её вперёд. — Потому что в таких местах живут те, кто знает, как перейти пустыню. Веди себя тихо – здесь не любят болтушек. Мы зашли внутрь. Легким и незаметным движением руки я слегка ослабила копьё; на всякий случай, для удобства его достать. Если попадём тут в неприятности, то отклониться от местных жителей мне одной будет проблематично... не то чтобы я с ними никогда не встречалась, просто они крепкие как дубы. А вы когда-нибудь пытались свалить дуб? Дело не из легких. Ладно. Будем надеяться, что денег хватит, чтобы просто купить информацию и ночлег, большего было не надо. Внутри таверны было темно, прохладно и… не сказать, что приятно, но после палящего солнца снаружи даже этот затхлый воздух показался мне освежающим. Я вдохнула носом. Запах пыли, старого дерева, дешёвого спирта и перегретых тел. Где-то в углу тлел кальян с терпким, смолянистым дымом. Здесь пахло потом, кровью, а ещё деньгами. Деньги имели свой запах — металлический, солоноватый, пропитанный потом тех, кто слишком крепко сжимал их в кулаке. Уже хорошо. Кровью не воняет, значит, тут не режут всех кого видят. Элеонора скривилась, хотя я постаралась вовремя ткнуть ей в рукав и заставить держать лицо – с кислой миной тут ходить не нужно. Сама я держалась спокойно. Насколько я могла... конечно же. — Это место напоминает мне поместье моего дяди. — вдруг выпалила моя спутница мне на ухо так тихо, что даже я едва услышала. Я удивлённо взглянула на неё. — У твоего дяди был притон? — Нет, — фыркнула она, — но атмосфера та же. Фобос каркнул так же тихо как мы начали разговор, но добавил: — Напоминаю, ты буквально жила в логове убийц. — Но там хотя бы пахло лучше, — пробормотала она. Я только усмехнулась. Их постоянное жужжание мне начинало нравиться и даже казалось не таким надоедливым. Таверна была небольшой, но явно популярной среди местных. У длинной стойки сидели несколько орков — их массивные фигуры затмевали худосочных людей, которые сгрудились по углам. Хороший знак. В дальнем конце зала темнели фигуры тёмных эльфов, их глаза сверкали, ловя малейшие блики свечей. Те всегда держатся своими «стаями», небольшими группами – они не воспринимают никого кроме своих. Что ж, тоже позиция. Некоторые столы были заняты торговцами-змеями, судя по их богатым одеяниям. Другие — людьми, чьи лица лучше было забыть сразу после того, как увидел их... бедняги. Камир и вправду вмещал в себя всевозможных отступников Империи. Значит, никто не будет лезть мне тут в душу. Тоже запишем в наш импровизированный список плюсов. Мы сделали несколько шагов внутрь, и в этот момент вся таверна, словно единый живой организм, почувствовала нас. На нас взглянули. Не дружелюбно, но и не враждебно. Оценивающе. Я выпрямила спину, чувствуя, как ко мне мгновенно возвращаются старые инстинкты. — Веди себя естественно, — прошептала я Элеоноре. — То есть как? — Как будто ты не та, кем кажешься. Она улыбнулась. — О, это у меня получается великолепно. Фобос хохотнул, насколько это возможно для ворона, но я проигнорировала его. Мы подошли к стойке. За ней стоял трактирщик — широкоплечий, с грубым, высеченным из камня лицом. Один глаз у него был слеп, в уголке рта виднелся застарелый шрам. — Чего надо? — его голос был похож на раскат грома. Я положила на стойку несколько монет. — Информацию. Он посмотрел на деньги, потом на меня. — Информация стоит дороже. Я добавила ещё одну. — Мне нужен проводник через пустыню. Трактирщик вытер руки о фартук, не спеша. — Кого-то конкретного ищешь? — Кого-то, кто не задаёт вопросов и кто проведёт нас живыми на ту сторону песков. Он усмехнулся. Ну да, задача не из самых легких, но все же реальная. — Таких здесь мало. Я пожала плечами. Умный дядька. — Но они есть. Он посмотрел на меня пристально, затем перевёл взгляд на Элеонору, потом на Фобоса. — Вы выглядите, как проблемы. — Мы выглядим, как деньги, — поправила я его. Он рассмеялся, низко, гортанно. Умеет шутить и любит юмор – ещё один плюс в нашем импровизированном листе плюсов. — Может быть. Затем он мотнул головой в сторону дальнего стола. — Там. Я обернулась. В углу, за столом, сидел мужчина. Грубые черты лица, лукавая улыбка, пара золотых колец на пальцах. Он лениво покачивал в руке кружку, наблюдая за нами с нескрываемым интересом. — Это пират, — констатировала Элеонора, видимо уже сомневаясь в правильности нашего решения. — Добро пожаловать в Камир, — ответила я. — значит пойдём и поболтаем. Фобос каркнул. — Ну, давайте посмотрим, насколько он любит деньги. — Пурпуа неожиданно подалась вперед, за ней я с Фобосом на плече. Кто-то громко кашлянул. Мы двинулись к нему. Таверна следила за нами. Я подошла первой, медленно отодвигая стул напротив мужчины и занимая пространство. Он смотрел на нас с нескрываемым любопытством, но не торопился заговорить. Мужчина лет тридцати, с загорелой кожей, резкими чертами лица и ленивой ухмылкой, будто знал что-то, чего не знали мы. Его тёмные волосы были собраны в узел на затылке, несколько золотых колец на пальцах говорили о том, что он либо удачлив, либо хорошо умеет разыгрывать эту роль. Он покачал в руке кружку, наблюдая за нами с выражением лёгкой скуки. — Ну, здравствуйте, подружки, — протянул он. Я облокотилась на стол. — Нам нужен проводник через пустыню. Его взгляд лениво скользнул по мне, затем по Элеоноре; на ней он задержался дольше. Видимо, его типаж. — Смотря кого и за сколько. — За достойную плату, — опять ответила я. Он поставил кружку, сцепив пальцы в замок. Где-то секунд десять размышлял и затем хитро, словно лис, улыбнулся и посмотрел на герцогиню, демонстративно выдавая то, что хочет поговорить именно с ней. Ладно, мы такое проходили; эго у меня не ранимое, я хотела добавить цену, но он перебил меня. — Вопрос не в деньгах, а в том, кто вы такие и зачем вам пустыня. — Мы... — начала я опять, но не успела. Элеонора резко подалась вперёд, схватившись за край стола, и выдала: — Мы беженки! Я моргнула. Пират моргнул. За соседним столом кто-то опять закашлялся. — Что? — спросил он, слегка не понимая правильно ли он услышал. — Беженки, — трагично вздохнула Пурпуа, возведя глаза к потолку. — Нас преследуют ужасные люди, мы вынуждены скрываться! Я почувствовала, как у меня задёргался глаз. Фобос на моём плече, видимо, едва сдерживался от того, чтобы не захохотать, а я подумала о том, что быть убитым тут – пожалуй, даже приятнее, чем быть освистанным людьми без капли юмора. — Нас хотят убить, ограбить, продать в рабство, — продолжила Элеонора, игнорируя меня, мир, какое-либо ведение переговоров; о да, она вошла в свою роль. — Но если ты, отважный капитан, поможешь нам выбраться, то, клянусь всеми богами, мы щедро тебя вознаградим! — она в наглую поднесла свои длинные тонкие пальцы прямо к его лбу и клянусь, она бы отдала ему щелбан, если бы была чуть глупее. Наступила тишина. Пират смотрел на неё. Потом на меня. Я открыла рот, чтобы сказать что-то вроде: «Не обращай на неё внимания, у неё солнечный удар», но он вдруг кивнул; мне это не показалось. — Ладно. Я моргнула опять и тупо переспросила. — Что? Он пожал плечами. — Помогу. Я медленно повернулась к Элеоноре. Она довольно улыбалась. Я снова посмотрела на пирата. — Ты серьёзно? — Мне понравилось, как она это сказала, — он ухмыльнулся. — У вас хорошая актриса в команде. Элеонора гордо вскинула голову. Я закрыла лицо рукой – мне было стыдно, клянусь, мне было невероятно стыдно! Пират наклонился вперёд, протянув руки нам обоим. Я тут же схватила его за руку и потрясла с натянутой улыбкой, а герцогиня шаловливо... подала ему руку для поцелуя. Он даже улыбнулся и хотел поцеловать тыльную сторону ее ладони, но Пурпуа тут же одёрнула ее. Он вновь захохотал. — Ууух, какая. Меня зовут Дориан. Если готовы выйти завтра на рассвете, сделка в силе. Все подробности обговорим. Но я беру дорого, скажу честно. Дороже, чем вы можете себе представить. — он быстро встал, ничего не объясняя. Хороший знак – либо пойдёт готовиться, либо свалит побыстрее пока мы не вошли в стадию «острого» психоза. По-другому выходку Пурпуа мне не объяснить. — Отлично, — вздохнула я, пожимая его руку. — Видимо, нам повезло с актрисой. Я кинула взгляд на Элеонору, как только мы остались наедине. Хорошо, всё действительно прошло хорошо. Спасибо, Бог. Как только Дориан скрылся за дверью, я медленно повернулась к Элеоноре, прищурившись. Она гордо вскинула голову. Я решила, что обсуждать всю эту нелепость буду потом. — Беженки? Она пожала плечами, вытягивая ноги вперёд с довольным видом. — Сработало же. — Да, но ты понимаешь, что если этот пират сообразит, что мы не несчастные девицы в беде, а вооружённые по горло наёмницы, цена за услугу может... внезапно вырасти? Элеонора улыбнулась, совершенно не выглядя обеспокоенной. — Ты слишком драматизируешь. Он выглядит порядочным человеком. Я подняла бровь. — Пират. Он. Порядочный человек. — Ну, он же не убил нас на месте. Уже что-то. Я закрыла лицо рукой. — Я не знаю, что страшнее. Твои выводы или то, что твоя наглость действительно сработала. Элеонора самодовольно усмехнулась. — Бери пример. Иногда мир принадлежит тем, кто умеет вовремя сказать чушь с достаточной уверенностью. Нам уже принесли достойный обед и герцогиня с вороном решили приняться за трапезу; я есть не хотела. Я лениво опиралась рукой о подбородок и разглядывала «шрамы» на дубовом столе, думая что делать дальше... по правде говоря ненавижу жить без планов. А теперь, когда на моих плечах лежит груз как минимум за полторы жизни, то… хотя какие полторы – много тысяч жизней. Если Герцогиня не сошла с ума и её птица имеет реальные знания, то я вправду храню в сумке важную штуку для закрытия врат… с другой стороны, если эльф таким образом хочет привести меня в ловушку, или вообще, убить? Хотя этот был не такой... он выторговал себе место под Королевским задом сам, я слышала от Хироши, что он был выращен в кругу простых народов… да и его магический потенциал был весьма огромен, я видела его в бою… но всё-таки почему я? Я покачала головой, собираясь отпить из своего бокала, когда почувствовала, что кто-то всё ещё наблюдает за нами. Медленно подняла взгляд. За соседним столом сидел высокий темнокожий эльф и двое его собратьев. Судя по его одёжке и множества проколов в длинных ушах – кто-то не из их простых солдат. Не из тех эльфов, что могут продаться Королеве или вообще кому-либо, нет. Их раса вообще редко делает такие вещи, но я слышала, что Империя может подкупить всех. Этот был особенно тёмный. Их называют по-разному — ночные, затенённые, клыкастые — но я всегда считала, что у них есть одно общее качество – они смотрят на мир так, будто хотят его сломать. Он чуть прищурил свои бледные, светящиеся в полумраке глаза, и я сразу поняла, что ему что-то во мне не нравится. Вряд ли он хотел со мной просто познакомиться и выпить, а? — Долго смотришь, — заметила я, отпивая воды из небольшого кубка, что нам любезно принесли вместе с обедом. Эльф лениво ухмыльнулся. Он даже не дрогнул – его собратья же наоборот слегка отодвинулись, явно испытывая брезгливость в общении со мной. — Долго живу. ­— он улыбнулся, а я обратила внимание на красивые эльфийские символы, которые покрывали всё его тело. У его дружков их не было – это явно знак. Перед нами крупная рыба. — И это повод глазеть? — я не опустила взгляд, продолжая его изучать. — Повод задуматься, — он склонил голову набок. — Я думал, что в Камир стекается всякий сброд, но, кажется, некоторые экземпляры умудряются удивлять даже меня. Эльф не сводил с меня глаз. Его тонкие пальцы постукивали по столу, чуть подрагивая — не от нервов, а от нетерпения. Я потянулась на стуле и прикрыла глаза – прости, милый, сегодня без десерта. Я устала. — Ты выглядишь так, словно не слышала, что я сказал, — он чуть наклонил голову и повторил, смотря на меня. Уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке. — Позволь мне повторить? Я сцепила пальцы в замок и оперлась локтями о стол. — Не стоит, — мой голос был мягким, почти дружелюбным. — Достаточно того, что я знаю, кто ты такой. Эльф чуть прищурился, но всё ещё улыбался, хотя явно не ожидал такого от меня. — И кто же? — с нетерпением спросил он. Я пожала плечами. — Тот, кто хочет, чтобы его запомнили. Его улыбка стала ещё шире. — Ах, я польщён... Как и ты, полагаю. Ведь кто-то вроде тебя обычно оставляет за собой лишь пустоту и пепел. Я не отвела взгляда и меня уже начинали забавлять эти гляделки. Пурпуа и Фобос тоже не отрывали от нас взгляда. — А кто-то вроде тебя обычно заканчивает свою жизнь с кинжалом в спине, — сказала я ровно, без угрозы, просто факт. Его пальцы замерли и стук прекратился. Весь мир вокруг словно замер. Его рука медленно скользнула к поясу, туда, где тонким бликом металла выделялся нож. — Ах, какая смелая… — он произнёс это почти с нежностью. Клянусь, он говорил так, словно хотел заняться со мной сексом и убить одновременно. Треск кружки о стойку прервал нас обоих, прежде чем я хотела ответить. — Довольно, — голос трактирщика разрезал воздух, как лезвие. Эльф не двинулся. Я тоже. Но через мгновение его губы дрогнули, и он медленно, с ленцой убрал руку со своего пояса. — Никаких ссор в Камире, — добавил трактирщик, не глядя на нас, всё ещё протирая кружку. Орк, стоявший за стойкой, заржал, как будто вся эта сцена его искренне развеселила. — Если кто-то хочет кровь проливать тут, где едят и пьют, — прорычал он, широко ухмыляясь, — того потом орки сами найдут и в супе сварят. Он явно шутил. Или нет. Эльф вздохнул, качнув головой. Наши ироничные взгляды столкнулись друг с другом – да, мой остроухий друг, я тоже знаю о том, что орки немного... не умны. — Какая… простая философия. — сказал тёмный эльф. — Простая и работать, — ухмыльнулся орк. Я медленно откинулась назад, беря бокал и делая неторопливый глоток. Эльф ещё пару секунд смотрел на меня, затем усмехнулся. — Будем считать это знакомством, Бенгальская. Он встал из-за стола, его длинный плащ скользнул по полу. — И кто-то вроде тебя обычно не доживает до повторных встреч. Я улыбнулась. Изящные у них всё таки угрозы, а? Я бы потанцевала с ним и его клинками, однозначно. — А ты попробуй. — добавила я, запоминая его лицо. Он рассмеялся — низким, почти искренним смехом, в котором слышалась тень насмешки. Повернулся и вышел вон вместе с собратьями. Я села ровнее, отпивая ещё воды. Элеонора рядом громко вздохнула. — О, ну да, конечно, ты же просто не можешь войти в город и не нарываться на кого-то, — пробормотала она. — Это он нарвался. — И ты, конечно, совершенно невинно на это ответила. — Абсолютно. Она фыркнула, качая головой. — Ты хоть понимаешь, кто это был? — Судя по всему, мой новый тайный поклонник. — Я серьёзно. Я встретилась с ней взглядом. — Если хочешь сказать мне, что я только что заработала себе врага, — я сделала драматическую паузу, — то мне придётся тебя разочаровать. Он им был ещё до того, как открыл рот. Какой-то командир из тёмных эльфов... когда я была в Королевских рядах, то мы чистили несколько их поселений, так что... думаю, мы уже встречались. Жалко что не запомнила его... такие клинки и такие... — я мечтательно вздохнула, — глаза. Орк, комментирующий наш разговор с эльфом, стоя за стойкой снова громко заржал. — Ох, вы, человеки, такие смешные. Говорите, говорите, а потом в драке умирать. Я сжала губы, подавляя улыбку. — Мы стараемся, — честно ответила я. Трактирщик снова качнул головой, ухмыляясь. — Никаких ссор в Камире, — повторил он. — Но если вы ищете неприятностей — они всегда найдут вас первыми. Как только напряжение в таверне спало, мы не стали задерживаться. Дориан мельком взглянул на нас из-за стойки, подмигнул Элеоноре, чем вызвал у той раздражённый вздох, и отвернулся к своему пиву. Мы выбрались наружу. Снаружи было вновь всё пропитано удушливым воздухом, запахами пыли, пряностей и раскалённого камня. Город жил своей жизнью, видимо, всегда, вне зависимости от времени суток: орки спорили с купцами, люди договаривались о сделках, перекрикиваясь через весь базар, темнокожие дети ловко проскальзывали между торговыми рядами, таская мелкие фрукты и орехи, а караванщики загружали верблюдов и низкорослых пустынных лошадей товарами. Я глубоко вдохнула. Здесь всё было по-другому: тяжелее, острее, жарче. Я чувствовала, как пот медленно стекает по спине, но в отличие от Элеоноры, мне это было не в тягость. Думаю, найдём приличный ночлег и помоемся. Так что... всё не так уж и плохо. — Это место — пытка, — простонала она, закатив глаза и прижимая рукав к губам, будто бы оттирая невидимую грязь. — Как вообще можно жить в таком климате? — Как-то живут, — я пожала плечами, скользнув взглядом по уличным торговцам, громко зазывающим покупателей. Один орк, массивный и темнокожий, размахивал резной деревянной маской, уговаривая кого-то на покупку, другой, скрестив руки на груди, наблюдал за рынком с крыши своей лавки. Они были повсюду — как хозяева этой земли, что, в общем-то, было правдой. — Ты хоть представляешь, сколько пыли у меня в волосах? — продолжала стенать Пурпуа, встряхивая головой. — Могу представить. — Я усмехнулась. — Но мне не жалко. — Ты бессердечная. — А ты привередливая. Она фыркнула, но ничего не сказала. Мы прошли дальше, мимо группы темных эльфов, собравшихся у входа в оружейную лавку. Один из них поднял голову и бросил на меня взгляд, полный узнавания. Был ли он тем самым эльфом из таверны? Не знаю, но что-то подсказывало мне, что встреча в будущем с этим народом из глубин земли неизбежна. Наконец, мы добрались до небольшого постоялого двора. Он выглядел куда чище, чем остальные, и у входа стоял крупный орк в длинной, затертой одежде, лениво ковыряясь в зубах ножом. Он окинул нас взглядом и хмыкнул. — Ночлег ищете, человеческие бабы? — Да, — я кивнула. — Нам нужна комната. Он фыркнул. — Дорого будет стоить. — Всё здесь дорого, — я вздохнула. — Мы заплатим тебе. Он взглянул на нас ещё раз, пожевал губами, словно прикидывая, насколько мы выгодные клиенты, а затем кивнул в сторону двери. — Ладно. Проходите. Внутри было темнее и прохладнее. Пахло старым деревом и специями. Несколько путников уже расположились на ночлег, и я вдруг ощутила, насколько устала. Хотелось упасть в кровать и хотя бы несколько часов не думать ни о чём. Но я знала, что перед сном разговор всё равно состоится. Когда мы вошли в нашу комнату — крошечную, с деревянными кроватями и единственным узким окном, Элеонора сразу бросилась к кувшину с водой и жадно отпила. Я же прислонилась к стене, скрестив руки на груди. Помыться, видимо, нам не удастся - ванная тут была не предусмотрена. Ну хотя бы можно было умыться... стоило ли сказать Элли что эту воду лучше не пить? Я усмехнулась. — Ты о чём-то думаешь, — заметила она, бросив на меня косой взгляд. Я молчала несколько секунд, прежде чем пожала плечами. — Думаю о том, сколько дорог я прошла, чтобы оказаться здесь. Она не стала перебивать. Лишь вытерла губы и присела на кровать, наблюдая за мной. — Ты жалеешь? Я задумалась. Мои пальцы медленно пробежались по моему запястью. Я вспомнила Хироши, Мину, моих стражников, ту жизнь, что была до этого, до бегства, до предательства, до потерь. — Нет, — тихо ответила я. — Но я скучаю по тем, кого потеряла. Она медленно кивнула, и я поняла, что она понимает. Потому что потеряла свою семью так же, как я потеряла своих. В комнате повисла тишина. За окном шумел город, жил своей жизнью, готовясь ко сну. Но мы пока ещё не были готовы. Герцогиня быстро расположилась на кровати и уснула совсем обессиленная. Теперь уже мне мешала жара; я встала у окна и прикрыла глаза. Ночь в Камире была тёмной и гулкой, будто город и сам прятался в своей чернильной тени, не желая, чтобы его потревожили. В воздухе пахло специями, выжженной землёй и далёким костром. Где-то внизу за окном ещё звучал приглушённый гул голосов, пока завсегдатаи таверны договаривались о чём-то своём, торговцы считали прибыль, а стражники закрывали глаза на очередную сделку, проходившую прямо у них под носом. Камир не спал. Но для меня он был лишь очередной точкой на пути. Очередным местом, через которое я пройду, оставив за собой только следы копыт в пыли. Элеонора спала, свернувшись калачиком на постели, уткнувшись лицом в собственную руку, будто ребёнок, которому, наконец, позволили отдохнуть после долгой дороги. Даже во сне она выглядела так, будто в глубине души знала, что скоро её снова разбудят и заставят идти дальше. Фобос нахохлился и дремал, зарыв голову в крыло. Мне же всё не спалось. Я стояла у окна, разглядывая огни фонарей, отбрасывающих длинные тени на каменные стены. Я потёрла виски, снова и снова возвращаясь мыслями к тому, что держала в холщовой сумке — к этой проклятой золотой сфере. Когда Маркус вручил её мне, его глаза не выдавали ничего, кроме утомлённого безразличия. Он даже не пытался объяснить, почему выбрал именно меня. Почему не пошёл сам, почему не передал кому-то, кто разбирается в этих вещах лучше. Он словно лишь мысленно сказал: "Только ты можешь доставить её часовщику. Потому что ты — ничья." И тогда мне показалось, что в этих словах было что-то уничижительное, но теперь... Теперь я начинала понимать, что он имел в виду. Я действительно была ничья. Я не служила Империи. Не принадлежала заговорщикам. Не имела ни семьи, ни дома, ни даже проклятой цели. Единственная причина, по которой меня не нашли раньше — я знала, как исчезать. Только вот исчезнуть с этим проклятым артефактом у меня уже не получиться. Я прижалась лбом к прохладному стеклу. Что я вообще знаю об ангелах? Легенды? Да, я слышала их. Была даже когда-то в одном из храмов. Видела фрески, где небесные воины с золотыми глазами стояли перед Вратами, держа в руках пылающие копья. Я помнила слова жрецов, их обеты и молитвы, которые твердили, что когда Империя падёт, ангелы спустятся с небес и очистят её от скверны. Только вот... они не пришли. Когда началась Световая война, когда Лайл де Пурпуа открыл первые Врата Аментиса и в мир потекли демоны — ангелы не пришли. Они не встали на защиту людей. Они молчали. Почему? Меня пробил озноб, и я отпрянула от стекла. Нет, лучше не думать об этом. Я сделаю, как мне сказали. Доставлю сферу, если это действительно ключ — значит, найдётся кто-то, кто сумеет её использовать. Только не я. Я была ничья. Я собиралась отвернуться от окна, когда уловила что-то странное. Четыре фигуры стояли в переулке, скрытые в полумраке фонаря. Темнокожие, высокие, с гладкими, будто высеченными из обсидиана чертами. Я сразу узнала одного из них. Тёмный эльф, с которым мы столкнулись в таверне. Они разговаривали, но слишком тихо, чтобы я разобрала слова. Я прищурилась, читая по губам. "…он согласился. Завтра перед рассветом." "Не доверяю ему. Не доверяю никому из них." "А у нас есть выбор? Это приказ." Приказ? Я не знала, о чём шла речь, но одно было ясно: тёмные эльфы готовили что-то. Это было не просто собрание солдат. Не просто сделка. Это был заговор. И мне не хотелось бы быть втянутой в него. Я отступила от окна и натянула плащ, не собираясь проверять, увидели ли они меня. Кто бы ни был их целью — я не хотела оказаться на её месте. Я повернулась к кровати, бросив последний взгляд на свернувшуюся калачиком Элеонору. Что ж, завтра перед рассветом, значит?.. Рассвет в Камире был не таким, как в других городах. Здесь он не разгонял мрак, не приносил облегчения, не был ни прекрасным, ни величественным. Он просто приходил. Сухой, резкий, не приносящий прохлады. Я чувствовала его по песку, который становился горячее. По воздуху, который плотнее оседал в лёгких. Мы не теряли времени. Пока Элеонора пыталась привести себя в порядок, сетуя на пыль и вонь, я отправилась на рынок за припасами. — Два меха воды, — сказала я, швыряя деньги орку-торговцу. Он хмыкнул, глядя на меня снизу вверх своими тёмными глазами. — Скупая. В пустыне вода важнее золота. — Именно поэтому я покупаю её сейчас, а не потом. Орк усмехнулся и кинул мехи мне на руки. Я развернулась, стараясь не обращать внимания на взгляд тёмного эльфа, который я снова уловила на себе. Я вернулась в таверну как раз в тот момент, когда Элеонора как-то невероятным образом натянула свой жилет поверх свежей льняной рубашки, выглядя так, будто готовилась к официальному приёму, а не к пересечению беспощадной пустыни. — Надеюсь, ты не брала платье с кружевами? — спросила я, швыряя ей один из мехов. — А что, зря? Я закатила глаза. Мы спустились вниз, забрали своих коней и вышли к площади, где у фонтана уже ждал Дориан. Он с ленивой ухмылкой наблюдал за нами, пока мы подъезжали. Хитрец, но слово своё держит, это хорошо. Он выглядел как человек, у которого всегда есть запасной план и немного лишнего времени, чтобы насладиться чужими промахами. Высокий, загорелый, с немного обветренной кожей, он двигался с той лёгкостью, которая бывает у людей, привыкших к морю. Или к его альтернативе. Черты лица — резкие, чуть грубоватые, но улыбка лисья, хитрая. Волосы тёмные, собранные в узел, несколько прядей падали на лоб. На шее тонкие цепочки, на пальцах золотые кольца. Внешне — воплощение классического пирата, но в глазах читалось нечто большее. — А я уж думал, вы сбежите, — произнёс он, смахнув песок с рукава. Я пожала плечами, скрестив руки на груди. — Разве мы похожи на тех, кто сбегает? Он оглядел нас с ног до головы, прищурился. — Хм. Нет. Скорее на тех, кто сначала сбивает с толку, а потом делает что-то глупое. Элеонора фыркнула. — Очень лестно. Дориан лишь усмехнулся и кивнул в сторону города. — Ну что, готовы? Я уже собиралась сказать «да», но Элеонора вдруг нахмурилась. — Ты всё это время говоришь «порт». Но... где ты здесь видишь море? Дориан резко замер, как будто его только что поймали на лжи. Затем медленно повернул голову к ней и с преувеличенной серьёзностью произнёс: — Это пустыня. — Да, я вижу. — Значит, это песчаный порт. — …И что это значит? Я вздохнула, уже предчувствуя, во что это выльется. — Это значит, что корабли тут не плавают, а идут по песку. Элеонора моргнула. — Подожди. Подожди секунду. Какие корабли? Дориан скрестил руки на груди, ухмыляясь ещё шире. — Такие же, как морские, но без воды под килем. — Это абсурд. — Добро пожаловать в пустыню. Элеонора уставилась на меня, как будто искала подтверждение. Я кивнула. — Он не шутит. В песчаных портах есть корабли. Они скользят по барханам с помощью парусов и специального механизама, а если ветра нет, то у них есть огромные колёса и особые гребни, которыми они цепляются за песок. Герцогиня всё ещё выглядела так, будто я сказала, что умею летать. — Но… как? — Магия, механика, паровые двигатели, а у кого-то вообще существа, которые тянут корабль, — пояснил Дориан. — У каждого свои способы. — Но ты же не командор. У тебя хотя бы есть команда? Он пожал плечами. — Есть я. Я закатила глаза. — Вольный пират, значит? — Именно, кошечка. — Не зови меня так. — Тогда называй меня капитаном. Я фыркнула, но дальше тему развивать не стала. Дориан щёлкнул пальцами. — Ладно, дамы, давайте обсудим самое важное — деньги. Я внутренне напряглась. — И сколько ты хочешь? Он хитро прищурился. — Двадцать золотых. Элеонора чуть не выронила поводья. — Двадцать?! Я молча полезла в кошель, надеясь, что мне послышалось. Но нет. Пальцы нащупали жалкие остатки золота. Я мысленно выругалась. Мы потратили до хрена денег за последние недели — на снаряжение, припасы, ночлеги, оружие... Если мы заплатим Дориану, у нас останется почти ничего. Я встретилась с ним взглядом. — Это грабёж. Он улыбнулся. — Ну, ты же не думала, что путешествие через пустыню будет дешёвым? Я сжала зубы. — Ты заломил такую цену, потому что увидел наших коней, да? — Ну конечно, — честно признался он. — Люди, которые могут позволить себе таких красавцев, явно не считают монеты по одной. Я бросила взгляд на Элеонору. Она вздохнула. — Мы можем поторговаться? Дориан склонил голову набок, делая вид, что обдумывает её слова. — Нет. Я скрипнула зубами. — Мы бы могли найти другого проводника. — Да, могли бы. Но... Он вдруг наклонился ближе, говоря тише. — Другие возьмут не только золотом. Я подавила желание зашипеть. Он знал, что у нас нет выбора. Элеонора тяжело выдохнула. — Ладно. Чёрт с тобой, капитан. Я сжала кошель в руках, ощущая, как он становится легче с каждой секундой, и медленно отсчитала двадцать золотых, протягивая их пирату. Он принял их с довольной ухмылкой и тут же убрал за пазуху. — Вот и славно. Он повернулся, махнув рукой в сторону западной части города. — Вперёд, дамы, к песчаному порту. Я закинула кошель обратно в сумку, почувствовав внезапный прилив раздражения. Чудесно. Теперь, помимо всей этой чёртовой истории с золотой сферой, демонами, заговором и тёмными эльфами, нам ещё предстояло пересечь пустыню почти без денег. Я глубоко вздохнула, развернула Хала и пришпорила его, двигаясь вслед за Дорианом. На горизонте поднимались песчаные вихри, а впереди нас ждало одно из самых странных мест, в которых я когда-либо бывала. Пустыня всегда была такой. Молчаливой, жестокой, беспощадной. Она не прощала ошибок. Она не оставляла второго шанса. Я помню свой первый раз. Тогда я была ещё не просто наёмницей, а королевской ищейкой — капитаном элитного отряда. Мы сопровождали дипломатический караван, выезжая из Империи на десяти лошадях, нагруженные провизией, водой, оружием. В тот момент я ещё не знала, что такое настоящая жара. На первый день я смеялась, потому что мои сапоги начали буквально плавиться под солнцем. На третий — мне было не до смеха. Жара высушивала нас изнутри. Она выжимала из нас влагу, силы, саму душу. Один из бойцов, молодой маг, просто потерял сознание и умер в седле. Его конь упал вместе с ним, и никто не сразу понял, что они оба уже не дышат. А потом пришли они. Песчаные твари. Так их называли местные. Я просто звала это особым видом «нечисти». Все они были бесплотными духами. Они не просто хотели утянуть всё живое под песок — это были охотники. Те, кто жил в песке, те, кто знал пустыню лучше, чем самих себя. Они молчали, когда хватали солдат и тихо утаскивали вглубь дюн. Это был их ритуал, их танец смерти. Мои маги не успели среагировать. Они вызвали песчаную бурю, но этого было недостаточно. Мы попали в засаду, нас окружили – спасаться можно было только бегством. Я выжила только потому, что Хироши кинул мне кинжал, а я, даже не осознавая, схватила его и вонзила в первого монстра, кто оказался рядом. Впервые я убила нечто, не понимая этого. Мы отступили. Потеряли половину людей, магов, коней. Это был мой первый урок. Пустыня не прощает слабых. Во второй раз я пришла сюда уже другой. Это был не караван, не сопровождение. Я выслеживала предателя. Наёмника, который служил Империи, но сбежал. Он знал секреты, он знал слишком много. Его нужно было убрать, и Королева послала за ним меня. Я нашла его в городе, неподалёку от песчаного порта. Он растворился среди пиратов, убийц, торговцев. Купил себе новую жизнь. Думал, что может спрятаться. Я нашла его в таверне, назвала его имя. Он посмотрел на меня. Понял, кто я. И выдохнул: — Понял. Он не сопротивлялся. Он встал. Вышел вместе со мной на улицу. Я убила его за углом. Кровь высохла на песке, как будто её никогда и не было. Это был мой второй урок. Пустыня не оставляет следов. Третий раз... Это был мой побег. После Рейна, после виселицы, после холодных гор. Я шла через пустыню одна. Я не знала, выживу ли вообще. Я помню, как ночь в пустыне била меня ледяными ветрами, а день превращал в ходячий кусок раскалённого угля. Я не была одна. Я видела тварей под песком. Легенды о чудовищах, что жили в глубине барханов, оказались не просто легендами. Я чувствовала их. Я слышала их. Когда я спала в руинах — бывшем караван-сарае, который забрал песок, — я слышала голоса. — Прими нас... — Стань одной из нас... — Ты будешь сильнее... Я не поддалась. Я знала, что под песком живёт нечто, что смотрит вверх и ждёт. Орки может давно были тут королями... но поистине владели Пустыней твари снизу. Я нашла убежище в руинах. Я питалась чем могла, спала, скрывалась от солнца. Я выжила. Это был мой третий урок. Пустыня говорит. И если ты слышишь её голос — значит, ты уже не человек. Теперь я здесь снова – мой старый знакомый Песчаный порт Камир. Город, вырезанный в скалах, словно старый нож прорезал камень и оставил в нём улицы и дома. В узких проходах невозможно разойтись вдвоём, а запах горячего песка, специй и машинного масла смешивается с запахом соли — хотя до моря отсюда несколько недель пути. И корабли. Корабли, что плывут по песку. Они стояли, величественные и странные, на массивных платформах, словно выжидая момента, чтобы вновь уйти в пустыню. Их паруса были натянуты, трепетали под горячим ветром, собирали свет, а корпуса… От старых, потрёпанных, едва держащихся на честном слове, до массивных, закованных в сталь. Я помню, как впервые увидела, как корабль ушёл в пустыню. Тогда я думала, что мне кажется. Ветер взвил песок, паруса набухли, и он поплыл. Как по воде. Как по реке, которая существует только в глазах тех, кто научился видеть её течением. Я услышала, как Элеонора задержала дыхание. — Невероятно… — Это пустыня, — сказала я. — Либо ты двигаешься, либо умираешь. Она медленно кивнула, явно всё ещё осознавая увиденное. Дориан шёл впереди, слегка виляя бёдрами, словно эта жара его совершенно не беспокоила. — Мы почти у цели, красавицы, — протянул он, загребая рукой горячий воздух. — Только не падайте в обморок от счастья. Я посмотрела на него с подозрением. Мы прошли мимо нескольких кораблей, остановившихся на дозаправку. Матросы — кто люди, кто орки — развязывали бочки с водой, тянули канаты, поправляли паруса. Я слышала, как кто-то зазывно кричал, предлагая купить свежий инжир, кто-то пытался впарить серебряные браслеты с выгравированными рунами. Но в воздухе было что-то ещё. Это не был обычный порт. Тут пахло не только солью, песком и потом. Тут пахло бегством. В Камир приходили не просто путешественники. Сюда приходили те, кто не мог остаться нигде больше. Пираты. Дезертиры. Контрабандисты. Такие, как я. — Это он? — спросила я, когда Дориан, наконец, остановился. Я проследила за его взглядом и хмыкнула. — Это шутка? Я не знала, на что надеялась, но, кажется, на что-то лучше. Перед нами стоял корабль. Ну, если можно было назвать это кораблём. Старый корпус, потрёпанные борта. На парусах было столько заплаток, что они скорее напоминали одеяла, сшитые из всего, что удалось найти. Мачта, судя по виду, держалась исключительно на вере. — Это дыра на колёсах, — сказала я, скрестив руки на груди. Дориан положил руку на грудь с преувеличенно обиженным видом. — Это моя дыра на колёсах. Элеонора открыла рот, затем закрыла, потом снова открыла. — Мы должны пересечь пустыню в этом?! — Ага. — На этом корабле? — Ну, не пешком же, правда? Она ошарашенно уставилась на него. Я покосилась на Фобоса. Даже он, казалось, слегка вытянул шею, разглядывая это чудо инженерной мысли, которое явно пережило больше, чем должно было. — Ну, — сказала я, выдохнув. — По крайней мере, оно пока не горит. — Вот именно, — подхватил Дориан, хлопнув по борту корабля. Тот глухо застонал. — Надёжная старая девочка. — Девочка? — переспросила Элеонора, моргнув. — Ну да. Я же не буду плавать на мальчике, — хмыкнул он. Я закатила глаза. — Она не утонет? — В пустыне? Нет. Я прищурилась. — Она не взорвётся? Дориан усмехнулся. — Не взрывалась пока. Я прищурилась сильнее. — И ты хочешь сказать, что это безопасно? — Смотря для кого, — он ухмыльнулся. — Для меня — вполне. Я вдохнула, прикрыла глаза, сосчитала до трёх. — Мы умрём. — О, да ладно, — он хлопнул меня по плечу. — У нас будет весело. Я закрыла глаза крепче. Элеонора всматривалась в корабль, словно пытаясь найти в нём надежду. Я знала одно – мы действительно собирались отправиться в никуда. Дориан был доволен. Он шагал по своему летающему развалившемуся корыту так, будто это был не просто корабль, а флагманский фрегат величайшего адмирала, а он сам — первый человек, открывший этот мир. Легко, пружинисто, с привычной лукавой усмешкой на лице, он пробежался по палубе, цепким взглядом оценивая состояние такелажа, проверяя крепления, осматривая мачту, которая даже в неподвижности чуть поскрипывала, как старик на смертном одре. — Так, так, так, красавицы, давайте-ка сходим с лица палубы и не мешаем. Мне нужно убедиться, что моя малышка ещё готова к работе. Элеонора недоверчиво огляделась, чуть поморщилась, когда её пальцы задели край перил, покрытый слоем песчаной пыли. — Ты называешь это «малышкой»? — Ты называешь меня «порядочным человеком»? — парировал Дориан, даже не взглянув на неё. Она открыла рот, потом передумала. Я стояла чуть в стороне, скрестив руки, разглядывая внутренности этого... корабля? Судна? Дыры с парусами? Оказавшись на борту, я поняла, что это зрелище ещё хуже, чем снизу. Палуба кое-где была покрыта трещинами, через которые виднелся песок внизу. Поручни слегка шатались. Верёвки, которыми был скреплён руль, выглядели так, будто их вот-вот пожуёт первый же налетевший ветер. Дориан, между тем, удовлетворённо хмыкнул, постучав кулаком по какой-то металлической пластине у штурвала. — Да уж, девочка, ты много чего видела, но пока держишься. — Знаешь, меня немного пугает, что ты разговариваешь с кораблём, — заметила я, осторожно обходя какую-то не слишком надёжную доску. — А меня немного пугает, что ты думаешь, будто корабли не умеют отвечать. Элеонора вскинула бровь. — Ты серьёзно? — Естественно, нет, — он ухмыльнулся, но погладил руль так, будто ждал, что он всё-таки заговорит. Я закатила глаза, облокотилась на бортик, но тут же вспомнила, где я нахожусь, и передумала. — Ладно, капитан Песчаный Шторм, у нас тут есть более насущные дела. Например, вода. Ты проверил запасы? — Уже иду. Он ловко перепрыгнул через одну из переборок и исчез в трюме. — Если он там умрёт, я не полезу его вытаскивать, — сказала Элеонора мне, наблюдая за ним. — Не переживай, таких, как он, просто так не убьёшь. — Звучит так, будто ты в этом уверена. — Потому что я встречала таких, как он, не раз. Мы помолчали. Я слышала, как внизу грохнулось что-то тяжёлое, потом приглушённый мат Дориана, потом звук передвигаемых бочек. Через пару минут он вынырнул обратно, вытирая руки о тёмную ткань своей рубахи. — Запасы в норме, девочки. Воды нам хватит. — Еды? — Хватит, если вы не едите, как три орка после охоты. — Хорошо, — я кивнула, оборачиваясь к Элеоноре. — Что насчёт лошадей? Она кивнула, поправляя перчатки. — Давай. Спускаться обратно на землю было даже приятно. По крайней мере, она не шаталась под ногами, как корабль. Камир не был местом, где заботились о лошадях, как в имперских конюшнях, но скакуны ждали нас живыми и относительно чистыми — если вообще можно назвать «чистым» животное, которое уже покрылось песком с головы до копыт. Я прошла к Халу, проверила сбрую. Он был спокоен, тёплый, дышал ровно, и, когда я подошла ближе, ткнулся носом мне в плечо. — Ты мой хороший, — пробормотала я, хлопая его по шее. Элеонора смахнула с морды Кали пыль, раздражённо зашипела, когда та тут же обратно легла на её ладони. — Чёртова пустыня… Я тихо усмехнулась. — Ладно, девочки, помогите-ка завести их в трюм, — раздался голос Дориана. Я прищурилась. — Ты же говорил, что это нормально. — Ну… — он пожал плечами. — Для этого корабля это не совсем нормально. Но если мы будем их вести на привязи, они сдохнут через пару часов. Элеонора посмотрела на меня. — У меня плохое предчувствие. — Оно у нас у обеих. — Значит, вперёд. Лошади зашли в трюм не без проблем, особенно Хал, который явно не был в восторге от идеи спускаться внутрь этой рухляди. Кали, в отличие от него, шел спокойнее, но в глазах у него также читалось абсолютное презрение. — Всё будет хорошо, малыш, — пробормотала Элеонора, похлопывая её по боку. — Это временно. — Да, всего пару дней тряски, — добавил Дориан с усмешкой. Я закатила глаза, проверила привязь и поднялась обратно на палубу. Солнце стояло высоко. Ветер переменился. Я вдохнула горячий воздух. Время пришло. Дориан распахнул руки, как будто встречал старого друга. — Ну что, красавицы? Готовы к путешествию? Я стояла на палубе, вглядываясь в линию горизонта. Песчаная гладь уходила в бесконечность. Я уже бывала здесь. Но это путешествие будет другим. Я знала это. — В путь, — сказала я. Дориан широко улыбнулся, потянул за канаты, ветер взвился, наполнил паруса. И корабль пошёл. Корабль шёл уверенно, словно привыкший к этой пустыне не меньше, чем старая акула к волнам открытого моря. Песок был для него родной стихией, и он рассекал его, оставляя за собой широкий след, который тут же стирали порывы горячего ветра. В такт движению палуба едва заметно подрагивала, доски поскрипывали, а паруса натягивались и снова расслаблялись, ловя каждый каприз непостоянного ветра. Я вытянула ноги вперёд, лениво облокотилась на борт и провела пальцами по древку своего копья, проверяя его гладкую поверхность. Ветер играл в моих волосах, задувал за ворот рубашки, напоминая, что здесь, в пустыне, невозможно спрятаться ни от солнца, ни от самого себя. Элеонора стояла у борта, её руки крепко держались за тёплое дерево, а глаза были широко распахнуты, будто пытались впитать в себя каждый изгиб бескрайних барханов. Она смотрела вперёд, на зыбкую гладь песков, которые двигались, словно замёрзшие в вечном течении волны, освещённые ярким, безжалостным солнцем. — Невероятно… — выдохнула она, и в её голосе впервые за долгое время не было сарказма, не было раздражения — только чистое восхищение. Я скосила на неё взгляд и ухмыльнулась. — Первый раз в пустыне? Она только кивнула, не отрывая взгляда от горизонта. — Я... я видела корабли, но не думала, что они действительно могут вот так... Она не договорила. Я понимающе хмыкнула. Первые путешественники, попавшие в пустыню, тоже не верили. Их рассказы звучали, как бред с похмелья: огромные суда, рассекающие песок, словно он — море, паруса, ловящие ветер среди барханов, экипажи, живущие на кораблях месяцами, переплывая с одной стороны пустыни на другую. А потом они видели это своими глазами. — Привыкай, — сказала я, прикрыв глаза и откидываясь назад. — Это пустыня. Либо ты двигаешься, либо умираешь. Старый корабль чуть накренился, но продолжил свой путь безупречно ровно, словно чувствовал под собой рельеф и сам решал, как лучше плыть. — Потрясающе, да? — голос Дориана был пропитан самодовольством. Он стоял у штурвала, покачиваясь на ногах в такт движению корабля, и ухмылялся так, будто ему принадлежали не только этот песчаный баркас, но и вся пустыня. Элеонора наконец оторвала взгляд от горизонта и обернулась к нему. — Это вообще возможно? — Вполне, — Дориан лениво пожал плечами, чуть сильнее наклонив руль, чтобы скорректировать курс. — Не спрашивай, как. Это один из тех вопросов, на которые лучше просто принять ответ: «это работает». Она нахмурилась. — То есть, никто не знает? Он усмехнулся, не скрывая удовольствия. — О, знающих полно. В Империи есть учёные, которые строят сложные теории. Одни говорят, что это магия песка, другие — что всё дело в особых пластинах под корпусом, третьи вообще уверены, что это технология, оставшаяся от древних цивилизаций, которые правили этими землями задолго до появления Империи. Элеонора чуть склонила голову набок, её светлые волосы, заплетённые в небрежную косу, трепетали на ветру. — А ты что думаешь? Дориан хохотнул. — Я думаю, что корабль идёт, и мне плевать, почему. Она закатила глаза. — Какая глубокая мысль. — Спасибо. Я глубоко вдохнула, ощущая, как горячий воздух наполняет лёгкие, смешиваясь с мельчайшими крупицами песка. Он оседал на коже, на одежде, забивался в волосы, становился частью нас. Пустыня была живой. Она поглощала тебя, делала своей. — Куда, кстати, вы направляетесь? — неожиданно спросил Дориан, лениво облокачиваясь на штурвал. Я открыла один глаз. — В смысле? — Ну, вы же не просто так топаете в пустыню, верно? У вас есть цель. Элеонора замерла, напряжение пробежало по её плечам. Я видела, как её пальцы чуть сильнее сжали край борта, как взгляд стал более осознанным. — Мы просто ищем убежище, — сказала она небрежно, но слишком быстро. Дориан чуть прищурился. — В пустыне? — А почему нет? — она пожала плечами, делая вид, что её ничуть не заботит этот разговор. — Здесь полно городов. — Полно, — легко согласился он. — Полно мест, где можно быстро умереть. Я зевнула, потянулась и лениво произнесла: — Это уже не твоя забота, капитан. Он усмехнулся, но больше не стал расспрашивать. Элеонора вновь вернула взгляд к бескрайним барханам, которые растягивались перед нами, словно волны древнего моря, застывшие во времени. Я медленно провела пальцами по древку копья, лениво его осматривая, убирая мельчайшие крупинки песка с поверхности. Мой любимый клинок — грозный, смертоносный, надёжный. Он всегда был рядом, всегда был готов к бою. Рядом, на бочке, нахохлившись, сидел Фобос. Он не двигался. Я чувствовала его напряжение. И понимала, почему. Корабль шёл быстро, он качался, ловил порывы ветра, менял угол наклона в зависимости от формы песчаных дюн. Это было не похоже на обычное плавание. Это был иной ритм, иной способ движения. Фобосу это не нравилось. — Ты в порядке? — тихо спросила я, не отрывая взгляда от копья. Он медленно повернул голову. Клюв чуть приоткрылся, но он не издал ни звука. Просто смотрел. Я выдохнула. — Ладно. Не улетай, если не хочешь стать первым вороньим трупом в этих землях. Фобос моргнул, но не ответил. Я снова перевела взгляд на пустыню. Дориан довольно зевнул, сжимая в руках поводья и лениво прищуриваясь в сторону горизонта. Пески тянулись бесконечно, играя бликами на солнце, словно обещая нечто неизведанное и смертельно опасное. — Ты привыкаешь, — наконец, сказал он, не поворачивая головы. — Поначалу это кажется странным, но потом тело подстраивается под ритм корабля. — Это ты сейчас про нас, или про себя? — лениво уточнила я. Он усмехнулся, чуть сильнее натягивая верёвку на одной из мачт. — Про всех, кошка. Любой, кто приходит в пустыню, либо принимает её законы, либо остаётся навечно под песками. Элеонора в этот момент всё ещё смотрела на барханы. Я видела, как её взгляд скользил по линии горизонта, задерживался на миражах, на редких птичьих силуэтах, мелькающих в небе. На её лице читался интерес, но в то же время осторожность. Это было новое для неё — нечто далёкое от бального зала, от королевских покоев и мраморных коридоров. — А как долго мы будем идти по пустыне? — наконец спросила она. — Если всё пойдёт гладко? — Дориан задумчиво постучал пальцами по борту корабля. — Четыре дня, может, пять. Всё зависит от ветра и... ну, удачи. — А если не гладко? — уточнила я. Он усмехнулся. — Тогда мы станем частью истории. Я закатила глаза. — И когда мы дойдём до самого опасного участка? — По сути, он везде, — Дориан пожал плечами. — Но, если ты про самые плохие места, то ночью лучше не останавливаться. По крайней мере, так говорят. Я прищурилась. — Кто? Он снова улыбнулся, но уже хитрее, наклоняясь вперёд, словно заговорщик. — Все. Пираты, караванщики, даже орки. Элеонора нахмурилась. — Почему? — Потому что пустыня не такая пустая, как кажется. Я опустила взгляд на песок, мелькающий под нами. Мелкие завихрения пыли, странные неровности, рельеф, который менялся быстрее, чем должен был. — Ты о чём-то конкретном? — спросила я, чуть сильнее сжимая копьё. — Ты же слышала про подземные гроты, да? — Дориан взглянул на меня с той же хитрой усмешкой, с которой хищник изучает свою добычу. — О, да ладно, кошка. Неужели ты не веришь в древние ужасы? — Я верю в то, что можно убить, — отрезала я. — Всё остальное — сказки для детей. — Тогда, надеюсь, что у тебя хороший меч. — Он хмыкнул. — Потому что ночью, говорят, из-под песков выходят те, кого давно забыли. Элеонора качнула головой, отмахиваясь. — Пираты и их байки. — Ну да, конечно. — Дориан улыбнулся. — Просто байки. Но в его голосе было что-то такое, что заставило меня задуматься. Он не из тех, кто нагнетает страх просто ради развлечения. В его тоне было что-то... слишком уверенное. Я решила, что позже разберусь с этим. — Так, — Пурпуа снова развернулась к нему, продолжая изучать пространство вокруг. — А ты говорил, что орки живут здесь уже давно. Насколько давно? Дориан хмыкнул. — Ох, актриса, если бы ты знала... Они первые поселились в этих землях. Они были здесь задолго до того, как люди решили, что можно строить королевства и называть себя правителями мира. Я слегка повернула голову, слушая. — Они строили города в скалах. Высекали их в камне, чтобы защищаться от жары. Их крепости — это больше, чем просто дома. Это целые укрепления, которые уходят вглубь, где даже в самый палящий день можно чувствовать прохладу. Элеонора наклонилась вперёд, заинтересованно. — А эти… как ты их назвал? Отступники? — О, это отдельная история. — Дориан ухмыльнулся. — Они не принадлежат ни к одному клану. Они отвергли своих. Кто-то — из-за преступлений. Кто-то — потому что считал, что орки должны жить иначе. Их боятся даже свои же. Считается, что если ты встречаешь орка-отступника в пустыне — ты уже труп. Я склонила голову набок. — Они настолько опасны? — Они настолько безбашенные. — Он чуть подавшись вперёд, понизил голос. — Видишь ли, орки чтут традиции. У них есть кодекс, свои законы. Убийство не всегда решает дело. Но отступники... у них нет ничего. Ни чести, ни границ, ни страха. Они делают всё, что угодно, лишь бы выжить. Их даже орки не ловят. Они просто не хотят с ними связываться. Элеонора задумчиво кивнула. — Потрясающе. Как много способов умереть в этой чудесной пустыне. — О, и это ещё не всё. — Дориан ухмыльнулся. — Ты забыла про тёмных эльфов. Я вздохнула. — Конечно же. Ещё и они. — Они не просто живут в глубоких пещерах, кошка. Они правят ими. Они знают каждый туннель, каждую расщелину. Люди называют их «затенёнными» не просто так. Они не появляются при свете дня. Их дома — это их крепости, и если ты туда попадёшь, можешь считать, что тебя уже не существует… но, по правде говоря, до них крайне тяжело добраться, раз уж они живут в глубине почвы как слизкие дождевые черви. Но, думаю если попасться им… приятного будет мало. Элеонора нахмурилась. — Почему? Дориан посмотрел на неё с лёгким удивлением. — Потому что тёмные эльфы не просто убивают. Они стирают тебя. Они забирают твои имя, память, всё, что ты есть. Если ты попадаешь в их владения и становишься врагом — ты даже не сможешь оставить за собой след. Я молча посмотрела на горизонт. — Они так боятся чужаков? — Они боятся потери власти, кошка. — Он чуть покачал головой. — Ты думаешь, они просто так живут под землёй? Они прячутся. От чего-то или от кого-то. Никто не знает. У них свои законы, свои Боги, свой народ… в Камире они бывают часто, но ни с кем не контактируют, ведут себя закрыто. Говорят, у них есть какие-то свои особенные торговые пути под песком, но лично я не видел никого кто вёл с ними дела.. . Элеонора скрестила руки. — Это уже даже не похоже на реальность. — Ну, если тебе будет легче, можешь считать это ещё одной пиратской сказкой, актриса. Я не улыбнулась. Пустыня действительно скрывала в себе больше, чем просто песок. Вдалеке, на горизонте, начали сгущаться облака. Я прищурилась. — Как скоро мы доберёмся до безопасного места? — спросила я. Дориан взглянул в ту же сторону. — Где-то до ночи. Если не наткнёмся ни на что интересное. Я закатила глаза. — Замечательно. Ветер усилился. Корабль покачнулся. Впереди, за дюнами, поднимался странный, неровный свет. Дориан нахмурился. — Вот и первый сюрприз, кошка. Мы смотрели вперёд. Что бы это ни было — нас ждала долгая ночь. Свет впереди становился всё ярче. Он не был естественным — слишком резкий, слишком прерывистый, словно кто-то пытался разорвать сам воздух пульсирующим накалом. Ветер внезапно поменял направление, и корабль слегка дёрнулся, реагируя на изменение течений. Дориан нахмурился. — Вот дерьмо… Я не сразу посмотрела на него — сначала хотела сама понять, что именно вызывало тревогу, но когда заметила, как он судорожно проверяет натяжение парусов, моя рука сама потянулась к копью. — Ты, кажется, говорил, что ничего интересного впереди не будет? — лениво спросила я, но в голосе уже скользило напряжение. Он бросил мне быстрый взгляд, потом снова уставился в горизонт. — Я соврал, кошка. Элеонора, всё это время наблюдавшая за пустыней с лёгким восхищением, теперь тоже стала серьёзнее. Её пальцы машинально зацепились за край перил, а взгляд переместился с миражей и барханов на то, что появлялось впереди. — Это караван? — спросила она, щурясь, пытаясь разобрать источник света. Дориан коротко, отрывисто выдохнул, прежде чем ответить: — Если бы. Я прищурилась. Свет пульсировал, словно дышал. Он медленно рос, затем угасал, потом вспыхивал вновь, но на этот раз сильнее. Это не был костёр, не был лагерь. Не было и дыма. Только странное свечение и ощущение, что оно не просто есть, а будто чувствует нас в ответ. Фобос нервно зашевелился. Я почувствовала, как у меня в груди нарастает глухая тревога. Что-то было не так. Корабль продолжал идти по песку, подчиняясь ветру, но сам ветер стал... другим. Более горячим, более тяжёлым. Он нёс запах раскалённого железа и… пепла? Я крепче сжала древко копья. — Дориан. Он молча посмотрел на меня. — Что это? Он медленно выдохнул через нос. — Я не уверен… Элеонора подняла бровь. — Ты не уверен? — Ну, — он чуть сильнее вцепился в руль корабля, — я знаю, что мне это не нравится… В этот момент воздух снова переменился. Ветер больше не просто был горячим. Он резко дёрнул корабль, словно нас схватили чьи-то невидимые пальцы. Песок вдруг взметнулся, закружился вокруг нас смерчем. Я услышала, как натянулись верёвки парусов, как лошади, привязанные внизу, тревожно забили копытами по деревянному настилу. Фобос резко закаркал, его чёрные перья встали дыбом. — Дориан, останови корабль. — Я работаю над этим! Он дёрнул за рычаг, замедляя движение, но теперь даже сам песок, казалось, двигался не так, как должен был. И тут оно появилось. Из-за ближайшего бархана медленно поднялась фигура. Я не сразу разобрала, что это. Высокое, тонкое, искривлённое существо, чья кожа сливалась с окружающим песком, как будто сама пустыня его создала. Оно двигалось медленно, ненатурально, с каким-то застывшим, ломаным ритмом. Но самое жуткое — это было не одно. За первым, словно следуя невидимому зову, начали появляться другие. Они поднимались из песков, выныривали из барханов, вставали из тени. Десятки. Нет, сотни. Элеонора замерла. — Это... Дориан выругался сквозь зубы. — Нечисть. Я сделала медленный вдох, ощущая, как волосы на затылке встают дыбом. И тогда они зашевелились быстрее. Дёрганые движения, похожие на сломанные марионетки. Они не шли — они скользили, оставляя за собой странные, почти исчезающие следы в песке. Я видела всякое, но такой нечисти еще не встречала. Я услышала глухой, едва различимый звук. Шёпот. Он доносился со всех сторон. Я посмотрела на Дориана. — Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь, что это… Он не смотрел на меня. Он смотрел на них. — Это те, кто живут под песками. Ветер снова ударил в паруса. Корабль дёрнуло вперёд. Воздух застыл. Они не просто бежали — они летели. Их движения не подчинялись законам природы. Это были существа, забывшие, что такое кости, мышцы, вес. Их шаги не оставляли глубоких следов в песке, их тонкие тела искривлялись в невозможных изгибах. Их кожа была словно дым, но когда один из них обрушился на песок, я услышала глухой удар, будто тяжёлый мешок рухнул на камень. Я видела глаза. Пустые. Тёмные. Они будто засасывали в себя свет. Они разом резко рванули вперёд. — Дориан, двигай! — мой голос прозвучал так, словно прорезал молчание. Капитан сначала замер, но затем резко встряхнулся. — Охренеть. Он дёрнул руль, и корабль содрогнулся. — ДЕРЖИТЕСЬ! Паруса вздулись, поймав новый поток ветра. Доски под ногами громко скрипнули, и судно рвануло вперёд, почти подпрыгнув на первой дюне. — Что это за дрянь?! — крикнула Элеонора, хватаясь за верёвки. Фобос испуганно вскрикнул, его крылья сжались от ужаса. — Вниз, Фобос! В трюм! — приказала я, и он, не колеблясь, нырнул вниз, растворяясь в тени. Я оглянулась. Они всё ещё бежали за нами. Они не уставали. Они не замедлялись. Некоторые шли прямо по барханам, не проваливаясь. Некоторые поднимались из песка. Я почувствовала, как по телу пробежал озноб. — Элли, держись крепче! — крикнула я, хватаясь за ближайшую цепь. — Что ты собираешься… — Заняться делом! Я схватила верёвку, сделала глубокий вдох и... прыгнула. Верёвка резко натянулась, и я повисла за бортом. Ветер хлестал в лицо, песок врезался в кожу, но это не имело значения. Я раскачивалась на верёвке, как клинок на острие, пока корабль нёс меня вперёд. Их было слишком много. Я крепче сжала древко Драконьего копья. — Ну, идите сюда, ублюдки… Первый прыгнул – я встретила его ударом. Копьё рассекло тело — если это вообще было тело. Оно не сопротивлялось, не скрежетало, не ломалось. Оно просто исчезло в воздухе, рассыпаясь, как дым. Второй прыгнул следом. Я сделала оборот на верёвке, толкнулась ногами от борта корабля и, раскручиваясь, нанесла второй удар. Снова исчез. — Кошка, какого чёрта ты творишь?! — орал Дориан от руля. Я только огрызнулась. — Следи за кораблём, капитан! Третий прыгнул — я не успела. Его пальцы или лапы сомкнулись на моей ноге. Холод. Я не чувствовала его рук — только ледяное, всё пронизывающее чувство… что меня куда-то тянут. Видимо, эти твари хотели утянуть всё за собой. — Не сегодня! Я развернула копьё, всадила его существу в грудь и отбросила, как гниль. Я слышала их шёпот. Они не кричали, не ревели – они нашёптывали. Я видела, как из песка поднимаются новые силуэты. Всё больше и сильнее. — Дориан, быстрее! — я замахнулась снова, срезая очередное чудовище. Он крикнул что-то в ответ, но его голос утонул в рёве ветра. Корабль взлетел на бархан, накренился, я сорвалась с верёвки, но в последний момент вцепилась в перила. Кровь гудела в ушах. Твари не отставали. Но… Кто-то стоял неподвижно среди бегущих. Высокая тень. Она не двигалась. Она просто смотрела на меня. И вдруг я поняла, что чувствую её взгляд даже сейчас. Где-то в глубине сознания. И это мне совсем не понравилось. Тень слегка качнулась вперёд, словно прислушиваясь, а затем — исчезла в песчаной буре. Остальные твари же продолжали наступление. Я глубоко вдохнула, стиснула зубы и выдернула копьё из тела очередного существа. Чёрный дым рассеялся, но это был тупик. Я больше не могла удержаться на цепи — руки горели от напряжения, мышцы дрожали. Оставался один выход. Я резко метнула копьё вверх. Оно со свистом пронеслось сквозь воздух и вонзилось в палубу, закрепившись, словно воткнутое в камень копьё героев древних легенд. В тот же миг чёрные когти существ уже почти касались меня. Тело дёрнулось, напряглось, инстинкты кричали: спасись! Я разжала пальцы. Падение было коротким, но этого хватило. Тело сменило форму, привычные очертания рассыпались в одну короткую вспышку. Лёгкость. Гибкость. Удар лапами о поверхность корабля. Я приземлилась на палубу бесшумно. Мои уши подрагивали, ловя звуки. Мои зрачки расширились, впитывая каждую деталь. Мои когти, острые, как лезвия, легко цеплялись за дерево. Я обернулась. Пурпуа стояла, застыла, её губы приоткрылись в немом изумлении. Дориан же, державший штурвал, чуть было не выронил его из рук, вытаращившись на меня, как на проклятие, которое внезапно вылезло из его самых безумных кошмаров. Я не обращала на них внимания. Вместо этого я медленно переместилась к борту, припав к дереву и вглядываясь в исчезающие вдали тени. Они больше не преследовали нас. Они остановились, словно разочаровавшись. Как будто… понимали, что добыча оказалась не такой лёгкой, как им казалось. Я дождалась, пока они окончательно растворятся в мареве песка и только тогда позволила себе расслабиться. Корабль мягко качался. Ветер был ровным, уверенным. Мы ушли. Я медленно вдохнула. Вспомнила, что на мне… ничего нет. Будет проблемно трансмутировать обратно и оказаться совершенно голой. Я закатила глаза, снова поднялась на лапы, махнула хвостом и, убедившись, что все ещё смотрят на меня, выдала короткое, явно раздражённое: — Разворачивайтесь. Элеонора сдавленно фыркнула и, прикрыв рот рукой, демонстративно отвернулась. Дориан с минуту просто молчал, затем провёл ладонью по лицу, скривившись. — Боги… Вот это утро… Я быстро забрела в трюм, где он хранил вещи (благо, в моей истинной кошачьей форме это было быстро и легко) и отыскала по запаху старые обноски. Они, правда, были на размер больше... старая серая рубаха, штаны да поношенные ботинки. Жаль, конечно, что моя купленная одежда осталась этим тварям вместе с моих классным широким ремнём, но... ладно. Куплю новый, как только заработаю денег. Спасибо что хоть не нужно шить из парусины себе что-то. Я медленно, плавно вернула себе прежний облик. Вдох-выдох. Позвоночник вновь стал человеческим, руки приняли привычную форму, а тёмные зрачки сузились до знакомых вертикальных линий. Тело снова приняло прежнюю форму. Я одела старые вещи, которые нашла в трюме Дориана, а затем вернулась на палубу к своим спутникам, параллельно проверив наших жеребцов – те спокойно отдыхали, изредка выпивая воды; слава богу что пока они не хотят есть. В таком положении им надо протянуть пару дней, а судя по газам, у Кали будет немного... грязновато. Хотя и кобыла Дориана уже успела, кажется, подпортить пол... мне его жаль, когда мы сойдем с этого корабля, и он будет чистить от лошадиного дерьма всё. Но, с другой стороны, он и так получил приличную сумму. Я поднялась на палубу, молча вытянула своё копье и проверила его баланс – всё было в порядке. На наконечнике не осталось даже следов какой-то жидкости или крови – понятное дело, это же нечисть. Повезло, что мы оторвались. Повезло. Я обернулась на своих странно молчащих спутников. Молчание. Герцогиня всё еще держала взгляд на мне и они с Дорианом переглядывались. Фобос лениво вылез из трюма и устроился на бочке, крепко держась лапками с длинными когтями. — …Ну, — наконец, выдавил Дориан, потрясённо моргая. — Это было неожиданно. Я скрестила руки на груди и взглянула на него с нескрываемым сарказмом: — Ты ведь не думал, что я просто кошка, да? Элеонора уже справилась с изумлением и только фыркнула, качая головой. — О, я знала, но… Знать и видеть — разные вещи. Я пожала плечами. — Ну, теперь ты видела. Дориан нервно выдохнул, проводя рукой по лицу. — Вижу, ты даже нашла вещи моей старой подружки... ладно, будем считать что это входит в оплату и... спасибо, что мы выжили… Паруса всё ещё трепетали, ветер свистел в снастях, но самое страшное было позади. На этот раз. День умирал медленно. Солнце, ещё недавно жгучее и беспощадное, теперь теряло свою ярость, окрашивая горизонт в багряные и золотые оттенки. Жара ослабевала, но воздух оставался тёплым, напитанным песком и сухим ветром. Корабль двигался ровно, поймав нужное течение среди барханов, и теперь его путь был почти плавным. Почти. Паруса трепетали, снасти скрипели, а где-то вдалеке, за последним хребтом дюн, медленно поднималась ночь. Я устало потерла шею, размышляя о случившемся. Корабль пережил бой, но стоило признать — мы были на волосок. Песчаные твари… Они ведь не просто так напали, верно? Они нас ждали. Я бросила взгляд на своих спутников. Элеонора наконец обрела прежний вид — насколько это вообще было возможно после всего, что произошло. Она всё ещё выглядела немного потрёпанной — её хвост светлых волос растрепался, рубашка была в пыли, а пальцы всё ещё крепко сжимали перила корабля, будто её не до конца отпустило напряжение. Тем не менее, герцогиня была жива, а значит, готова снова спорить со мной и раздражать меня своим самодовольством. Уже неплохо. Дориан... Он не выпускал штурвал из рук, но напряжение в его плечах уже спало. Его волосы растрепались ещё больше, на виске блестел пот, а рубашка была открыта так, будто он только что закончил драку на ножах. Он был жив, что для него, похоже, являлось самой главной победой дня. Фобос же вообще выглядел так, будто его не трогало всё происходящее. Он нахохлился, развалился на бочке и наблюдал за нами в своей обычной манере — словно всё происходящее было всего лишь очередной пьесой, за которой ему было лень вставать и аплодировать. Я вздохнула. — Ну, день выдался… интересным. Элеонора рассмеялась — тихо, коротко. — Это ещё мягко сказано. Дориан фыркнул. — Вы, актриса, уже привыкли к таким приключениям? Или это ваша подруга просто притягивает неприятности? Элеонора хитро улыбнулась. — Думаю, кошка — настоящий магнит для неприятностей. Я скрестила руки на груди, смотря на неё с прищуром. — А кто нас назвал беженками, а? Напомнить? Элеонора быстро отвернулась, якобы разглядывая горизонт. Дориан усмехнулся, но ничего не сказал. Мы замолчали. Теперь, когда адреналин схлынул, и никто больше не пытался нас убить, пришло осознание, что мы все ужасно голодны. К счастью, корабль Дориана был оборудован на случай долгих переходов. Пусть он и выглядел, как груда досок, но у него в запасе была еда — простая, но питательная. У нас тоже ее было вдоволь – об этом позаботилась я. — Ладно, кошка, — махнул мне Дориан. — Раз уж ты спасла мне шкуру, можешь притащить нам еды. Я не хотела спорить и спокойно спустилась в трюм, вытащив из сумки наши запасы вяленого мяса и хлеба, а затем мы все сели рядом со штурвалом пирата, чтобы в случае угрозы он мог сразу среагировать, да и признаться – там ветер дул меньше, чем на привычном уже мне месте. Мы неторопливо разделили еду, выпили воды, молча наслаждались трапезой – простой и легкой, но невероятно вкусной, когда ты бываешь голодным по несколько суток или используешь столько своей энергии, сколько можно вместить в десять жеребцов. Позже Пурпуа сходила и покормила наших лошадей, и, кажется даже вляпалась в лошадиное дерьмо – от этой мысли я едва сдержала смех, хотя мы с Фобосом удачно переглянулись. Он все ещё молчал – умная птица. Знает что не стоит пока что доверять этому пирату, хотя, он вроде бы, весьма неплохой парень. Мы вновь сидели втроем а Дориан вёл свой корабль, как вдруг отпил из своей фляги и протянул неожиданно мне. — Что это? — недоверчиво спросила я. — Орочий самогон, — хмыкнул он. — Он тебя согреет. Я поморщилась. — На кой мне греться, если вокруг пустыня? — А кто говорил, что ты его не оценишь? Я протянула флягу Элеоноре. Не люблю всякое пойло, а уж тем более когда мои мысли не тут. Она посмотрела на флягу с любопытством. — Думаешь, стоит попробовать? — Думаю, ты сгоришь, — честно ответила я. Элеонора усмехнулась, но все же сделала пару глотков, хотя и страшно скривилась; сильная девчонка. Как она может ладить с такой выпивкой я понятия не имею; удивительно. После она закурила свою резную трубку, вновь возвращаясь на свое привычное место, наблюдая за песком. Пока мы ели, на горизонте появилось нечто странное. Дориан первым заметил и напрягся. Я, поймав его взгляд, посмотрела в ту же сторону. Вдалеке, за линией барханов, возвышались чёрные силуэты. Они были резкими, высокими, как застывшие каменные великаны. Вскоре, когда солнце окончательно зашло, мы увидели их яснее. Город. Высеченный прямо в скалах. Я прищурилась. — Орки? Дориан кивнул, его лицо внезапно стало более серьёзным. — Город орков. Они живут в скалах, скрываясь от жары. Вход туда только для своих. Я задумалась. — Мы могли бы там остановиться? — Нет, — отрезал он. — Эти орки не из торговых кланов. Они не любят чужаков. А если увидят наш корабль, то могут решить, что мы вторглись в их воды. Поверь мне, ты не хочешь воевать с боевыми кораблями орков. Я вгляделась внимательнее. Теперь, когда я знала, на что смотреть, я заметила, как по склонам двигались массивные конструкции. Песчаные корабли, но не такие, как у пиратов. Эти были тяжёлые, бронированные, с массивными лезвиями, словно боевые машины. — У них флот? — спросила Элеонора, наконец, увидев то же, что и мы. — Не флот, а мобильные крепости, — уточнил Дориан. — Это их города на плавниках. Они защищают оазисы, караванные пути, охотятся на тварей в песке. Ты не видела настоящую мощь, пока не видела, как орки ведут войну. Мы замолчали. Я внимательно наблюдала за далёким городом. Он выглядел… величественно. Грубые, вырубленные в скале постройки, массивные ворота, угольные огоньки вдоль крепостных стен. Город казался древним, но живым. — Значит, обойдём? — уточнила я. — Обойдём, — подтвердил Дориан, натягивая паруса. Мы дали кораблю больший угол, обходя этот участок пустыни стороной. Корабль мягко развернулся, паруса поймали ветер, и мы ушли прочь. Я уважала каждую из рас и народов, которые жили на землях Империи. Меня, конечно же, невероятно съедало любопытство – интересно, что за города в скалах? Что они едят? Какие традиции чтут? Как устраивают браки? Где обучаются? Я бы хотела когда-нибудь встретить орка и узнать всё, что можно было бы узнать. Ночь опустилась быстро. Ветер стих, песок остыл, и пустыня превратилась в огромное, молчаливое море. Небо, усыпанное мириадами звёзд, раскинулось над нами, словно рассыпанные по чёрному бархату драгоценности. Воздух, ещё недавно раскалённый, теперь был прохладный, а корабль скользил по дюнам почти беззвучно, оставляя после себя длинные, зыбкие следы. Элеонора не выдержала — пробормотав что-то о том, что её «ноги больше не работают», ушла в трюм. Сегодняшний день был полон открытий, смертельно опасных тварей и бегства на грани возможного, так что у любого нервы бы сдали. Фобос, не теряя времени, исчез следом за ней. Ну да, конечно. Птица умная. Я проводила их взглядом, но уходить не собиралась. Дориан тоже остался на палубе. Он продолжал стоять у штурвала, чуть подавшись вперёд, лениво удерживая корабль на курсе. Пламя фонаря, висевшего сбоку, освещало его лицо, делая черты резче, а тень от носа и скул — глубже. Он выглядел расслабленным, но я видела, как его пальцы время от времени чуть крепче сжимали штурвал. Пираты не любят темноту. Они не доверяют ей. — Ты не спишь? — нарушила я тишину, выпрямляясь. Он даже не взглянул на меня. — Капитан последний покидает корабль. В этом случае — посплю часа два, перед рассветом. Ночью тут полно опасностей, помнишь? А у меня на корабле две такие важные особы... и я не про ваших крутых лошадей, заметь. Я покосилась на него, усмехнулась. — Прямо настоящий благородный пират. — Да, кошка, именно так, — он склонил голову набок, ухмыляясь. — Честь, долг, все дела. Я снова усмехнулась, но промолчала. Корабль мягко покачивался. Я зябко повела плечами — пустыня ночью не прощала тех, кто к ней не подготовился. Ветер хоть и утих, но в воздухе уже чувствовалась пронизывающая прохлада. Дориан, видимо, тоже это заметил, потому что, не отрываясь от наблюдения за горизонтом, он сунул руку в один из своих сундуков и без лишних слов вытянул наружу плотный шерстяной плед, тёмно-коричневый, с узором, который я видела у пустынных торговцев. Он молча протянул его мне. Я взяла. — Неужели ты можешь о ком-то заботиться? — Скорее, просто не хочу, чтобы ты потом ныла, что замёрзла, — парировал он, не меняя ленивого выражения лица. Я фыркнула, но плед всё же накинула. Он слегка покачал головой, но после секунды молчания вдруг спросил: — А как тебя зовут, кстати? Или мне так и звать тебя — Кошка? Я посмотрела на него исподлобья. — А что, тебе не нравится? Он усмехнулся. — Напротив. Очень даже идёт. Просто… любопытно. Актриса-то хоть своё настоящее имя сказала. Даже не думал что ее зовут Элеонора. Я бы дал ей более королевское имя, знаешь, она похожа на какую-то давнюю госпожу... будь я не пиратом, а каким-нибудь герцогом, сразу бы попросил ее руки. Я вскинула бровь. — Ты уверен? — О, уверен, — он ухмыльнулся, чуть сильнее сжимая штурвал. — Слушай, когда женщина бросает фразу «мы беженки» так убедительно, что даже я ей поверил, это что-то да значит. Таких смелых я еще не видал, хотя, признаюсь, твой внешний вид придает вашей команде... чуть более серьезного впечатления. Я закатила глаза. Ну конечно – с моими странными глазами редко кто подумает, что я простой торговец апельсинами. — Ну, тут ты прав. — я решила не спорить. — Так что, как звать тебя, Кошка? — опять повторил пират, не отрывая взгляда от звездного неба. Я вздохнула. — Меня зовут Кот. Он моргнул. — Это не имя. — Моё. Дориан прищурился, явно не совсем удовлетворённый таким ответом, но решил не копать глубже. — Ну, допустим. Хотя, думаю, твои родители не звали тебя так, когда ты была мелкой. Я пожала плечами. — Понятия не имею. Он чуть напрягся. — В смысле? — В смысле, не помню. Дориан молча смотрел на меня несколько секунд, потом кивнул. — Бывает, — легко согласился он, не расспрашивая дальше. Я оценила это. Молчание повисло между нами, пока корабль продолжал мягко скользить по барханам. Ночь была тихой, ветер спокойным. Всё выглядело обманчиво мирным. Но что-то внутри не давало мне покоя. — Слушай, Кот, — внезапно заговорил Дориан, лениво проводя пальцами по краю штурвала, — а ты... случаем не служила при Королеве? Я кивнула, не отрывая взгляда от пустыни. Умный парень. — С такими способностями и не удивительно. Я не думал что ты хранишь в себе такие секреты. Превращение это твое, боевые навыки... ты такая худая и поджарая, я думал, в тебе меньше сил чем на самом деле. Он усмехнулся сам себе, я улыбнулась ему – всё-таки, думаю, ему можно доверять. Чем-то он мне понравился. — Просто знаешь… —  продолжил он, мельком глянув не против ли я поговорить, — Я думал, что ты держишься за счёт характера. А оказывается, ты ещё и искусный воин, каких этот мир не видывал... уважуха и респект, все дела. Я склонила голову набок, оценивая его слова, скептически добавив: — Ты мне льстишь? — Ни в коем случае, — он ухмыльнулся. — Но если так и дальше пойдёт, может, в конце нашего путешествия я начну бояться тебя даже больше, чем налоговиков. Я усмехнулась, качая головой. — Ну, раз уж я так впечатляю, может, в конце нашего путешествия ты начнёшь бояться меня даже больше, чем налоговиков? Дориан хмыкнул, вновь бросая взгляд на горизонт. — Ну, пока ты не пытаешься забрать у меня последние деньги, думаю, я переживу. Я усмехнулась, но не ответила. Ветер усилился, неслышно скользя по парусам, словно невидимая рука, направляющая корабль вглубь пустыни. Я зябко повела плечами и плотнее закуталась в плед, что он мне дал. Я решила, что этот разговор можно считать законченным, и достала из сумки свою верную спутницу – двусмысленное чтиво. «Методы Дриады: пособие при встрече с низшими существами» – одно из немногих сокровищ, после сферы, которые хранит моя сумка. Я люблю читать, сейчас время, так что... Дориан заметил её почти сразу. Ну конечно-же, он, видимо, не даст мне побыть в тишине. — Что это у тебя там? Я откинулась назад, устраиваясь удобнее, и, пожав плечами, раскрыла потрёпанную обложку. — «Методы Дриады». Пособие по существам. Он приподнял бровь. — Ты хочешь сказать, что читаешь учебник по монстрам перед тем, как пересечь пустыню, полную монстров? — Ну, я же умная кошка, не так ли? Ну и знаешь... вообще я люблю читать. Почему-то призналась я. Дориан хмыкнул, но ничего не сказал. Я пролистала оглавление, лениво пробежалась взглядом по разделам. «Сущности, обитающие в руинах», «Водяные проклятья: миф или реальность?», «Когда вам говорят „Это просто тень“ — не верьте». Я остановилась на нужном разделе. «Живые миражи пустыни и обитатели песчаных глубин». Я открыла страницу, отыскав первую запись и решила прочесть в слух, раз уж он вмешался в мое личное пространство. «Песчаные призраки. О них ходит множество слухов. Говорят, что это остатки погибших кочевников, что их души впитались в песок, став частью этой пустыни. Они не имеют тел, не оставляют следов, но порой их можно увидеть в мареве знойного воздуха, как смутные тени, идущие рядом с путником. Некоторые утверждают, что если вы будете смотреть на них слишком долго, то начнёте слышать голоса. Другие клянутся, что они ведут путешественников в неверном направлении, заставляя заблудиться и уйти в бесконечные барханы…» Я склонила голову набок, задумавшись. — Видел когда-нибудь таких? Дориан фыркнул. — Конечно. Каждую ночь после выпивки. Я усмехнулась и пролистнула страницу. Следующее существо было, как всегда, в духе Дриады. «Песчаные бродяги. Их называют „тем, что приходит после заката“, ибо они появляются только ночью. Говорят, что когда солнце уходит за горизонт, они выходят из древних подземных ходов, давно засыпанных песками. Они не издают звуков, но если Вы заметили их взгляд — лучше не двигаться. Они не нападают на неподвижные цели. Легенды гласят, что если стоять достаточно долго, они потеряют интерес и исчезнут. Если же двинуться…» Я наткнулась на короткую приписку внизу страницы и прочитала вслух: «Не двигайся. Не дыши. Не думай о том, чтобы убежать. Они знают». Дориан громко рассмеялся. — Ох уж эти писатели, — он покачал головой. — «Не дыши». Конечно. Они, наверное, ещё и мысли читать умеют, да? — Возможно, — пожала я плечами, но тоже усмехнулась. — Чисто в стиле этой странной писательницы. Он покачал головой, ухмылка всё ещё играла на его губах. — Может, хватит уже читать страшилки? Ложись. Отдохни. Я разбужу тебя, если что-то случится. Я глянула на него, затем вновь скользнула взглядом по страницам книги. Потом вздохнула, захлопнула её и спрятала обратно в сумку. — Ладно. Но если эти призраки появятся, разбужу тебя первой. Он ухмыльнулся. — Договорились, Кот. Я улеглась, закутываясь в тёплый плед, а шум песка за бортом медленно убаюкивал меня. Пустыня спала. И я вместе с ней. Она встречала нас медленным, ленивым рассветом. Солнце ещё не поднялось полностью, но уже окрасило горизонт в оттенки мягкого золота, протянув тонкие нити света по бесконечным барханам. Небо стало бледно-голубым, будто разбавленным водой, а воздух всё ещё сохранял ночную прохладу, но уже нёс в себе тёплый, сухой намёк на грядущий зной. Я проснулась не сразу. Несколько мгновений просто лежала, уткнувшись носом в шерстяной плед, чувствуя его грубую, но тёплую текстуру. Казалось, что я находилась в том пограничном состоянии между сном и явью, когда тело ещё отдыхает, но сознание уже медленно, нехотя пробуждается. Я сделала медленный вдох — в воздухе пахло сухим песком, металлом корабельных снастей и далёкими, почти неуловимыми ароматами чего-то живого. Песок. Он был везде. Я пошевелилась и ощутила, как он хрустнул под пальцами, осыпался с волос, пробрался за ворот рубахи. Я даже не удивилась. Пустыня — не место для людей, не место для удобства, но уж если жить здесь, нужно привыкать к тому, что её частицы будут с тобой всегда. Я медленно села, растирая шею и лениво осматриваясь. Элеонора свернулась в дальнем углу корабля, укрываясь своим плащом, и тихо сопела во сне. Фобос устроился на бочке, нахохлившись и утонув в своих перьях. Казалось, он пытался игнорировать окружающий мир даже во сне. Удивительно что они всё таки выбрали спать тут, со всеми – мне казалось они все же заняли трюм снизу. Ну да ладно. Дориан… Он не спал. Он стоял у штурвала, лениво облокотившись на бортик, одну руку удерживая на штурвале, а вторую — на старом компасе, что висел у него на шее. Его взгляд был направлен вдаль, туда, где песчаные волны плавно сходились с горизонтом. Ветер трепал его тёмные волосы, солнечный свет скользил по загорелой коже, подчеркивая резкие, угловатые черты лица. — Давно стоишь тут? — спросила я, откидывая плед. Он едва заметно усмехнулся, не поворачиваясь. — С тех пор, как ты уснула. Я слегка нахмурилась. — Это значит, что ты не спал вообще? — О да, именно так. Капитан же должен вести корабль, да? Я фыркнула, поднимаясь и потягиваясь. — Думаешь, что сможешь вот так просто не спать сутки? Он приподнял плечо. — Привычка. У пиратов нет роскоши спать, когда вздумается. Я вздохнула и облокотилась рядом с ним. — Куда идём? Дориан хмыкнул, кивнул в сторону горизонта. — Если будем держать курс, через день дойдём до первого оазиса. Я нахмурилась. — Он безопасный? — Смотря, что ты имеешь в виду под «безопасным». Я внимательно посмотрела на него. — Есть вероятность, что там кто-то захочет нас убить? Дориан рассмеялся. — Везде есть вероятность, что тебя захотят убить, кошка. Особенно если ты не местная. Я усмехнулась. — Привыкла. — Вот и хорошо. Солнце поднималось медленно, и я уже собиралась уйти за водой, когда он снова заговорил. — Ты знала, что пустыня дышит? Я склонила голову. — Это метафора или очередная история? Он ухмыльнулся. — И то, и другое. Я пожала плечами. — Просвети меня. Он повернулся ко мне. — Ты, наверное, заметила, что ночью пустыня совершенно другая. Днём она убивает жарой, ночью – холодом. Но если прислушаться… можно услышать её дыхание. Я склонила голову набок, вглядываясь в песчаные волны, тянущиеся вдаль. — И что ты слышишь? Он усмехнулся. — Иногда – шёпот ветра. Иногда – ничего. А иногда – шаги. Я чуть нахмурилась. — Шаги? Дориан кивнул. — Орки говорят, что под песками есть город. Древний. Огромный. Он был погребён тысячу лет назад, но до сих пор жив. Говорят, ночью оттуда выходят… они. Я молча смотрела на него. — Кто «они»? Он наклонился вперёд, улыбка на губах стала шире. — Те, кто забрали этот город себе. Мы смотрели друг на друга. Я ухмыльнулась. — И ты мне рассказываешь это… зачем? Он пожал плечами. — Чтобы ты не спала спокойно. Я покачала головой. — Ты — худший рассказчик, какого я встречала. — Возможно. Я уже собиралась сказать что-то ещё, когда почувствовала что-то. Напряжение. Мгновенная смена атмосферы. Я резко повернула голову к горизонту. Там, среди барханов, что-то двигалось. Дориан нахмурился, глядя туда же. — Ну-ну… Вот и начинается. Я молча смотрела туда же. К нам приближалось что-то большое. Чем ближе они становились, тем отчётливее вырисовывались массивные силуэты. Из песчаной темноты вырастал массивный силуэт. Он шёл низко, продавливaя барханы тяжёлым брюхом, словно огромная звериная туша, покрытая панцирем. Судно. Но не обычное. Дориан выдохнул. — Вот же ж… ну, посмотрим, чего они хотят. Говорить буду я. А ты... пробуди принцессу. Я молча смотрела, как они приближались; подошла к герцогине и пнула ее ногой в бок, заставляя мгновенно, хоть и матюкаясь, проснуться. Фобос сам догадался и улетел вверх на матчу, там и оставаясь; догадливый. Элеонора подошла ближе к нам с Дорианом, нахмурившись. Затем до неё дошло что мы не одни и к нам быстро приближался огромный флот народа, который нам был известен процентов на пять и едва-ли не упала в обморок от ужаса и безысходности. — Это что?.. — Это жопа, — вздохнул Дориан, морщась. — простите, дамы, но по-другому сказать я не могу. Я все еще оглядывала их судно и продумывала пути отхода. Оно не летело над песком, как корабли пиратов. Оно двигалось медленно, но уверенно, прорезая дюны своим мощным корпусом. Борта — из кованого чёрного металла, покрытые грубыми шрамами сражений. По краям виднелись массивные гарпуны, толстые канаты, огромные железные колёса для спуска и подъёма. На парусах был выжжен символ – чёрный орочий череп с двумя перекрещёнными мечами позади него. Славно – я если и успею убить, то где-то двух и то, благодаря тому, что те кто будут целиться в меня метательными топорами попадут стопроцентно, потому что будут целиться орков сорок. Здорово. Ситуацию боем не спасти. — Ну, мы пожили неплохо, — лениво выдала я. — Вы-то может быть, а вот я не подписывался умирать в пустыне, — проворчал Дориан. Элеонора только хмуро сжала губы. И вот тогда корабль снова дёрнулся. Тяжёлые крюки, выброшенные с чужого судна, со скрежетом зацепились за борта, вонзились в дерево, крепко сжимая нас и не давая управлять; видимо они зацепили какой-то механизм, и Дориан едва не заорал от злости. — Э, алё, у меня вообще-то было расписание! — возмутился наш капитан. Ответа не последовало – только глухой, тяжёлый топот. По трапу, выдвинутому на наш корабль, шагнула массивная фигура. Орк.