Железнодорожник

      Василий и Павел пыхтели, толкая дрезину по рельсам прямиком под землю. Роман же свернул папиросу из какой-то бумажки, кинув туда траву, что он на скорости сорвал у рельс. Вкус отвратный, но это даже по-своему хорошо. Дорога была неспешной, но от этого более привлекательной. Роман лишний раз обернулся и прислушался. Паровоз быстро едет по обходной дороге, пока сама дрезина стала медленно спускаться в систему высоких пещер.       Ксеонг — не страна, а регион, где зверолюди живут не только под землёй, но и на высоких пиках гор. Очень необычное место. При СТАЛи туристы не особо радовались инициативе прокатиться по Ксеонгу. Не из-за зверолюдей, что ещё до Великой войны заполняли регион, а скорее из-за мистики. Ксены, второй коренной народ, проживающий на пиках гор, являются главными поставщиками мифов и легенд в мире. Столько духов, призраков, таинственных существ ещё нужно придумать. Только сейчас подобные диалоги сходят на нет. Ну кто поверит, что в горах живёт лисица, дарующая проклятия? Бред да и только! Хотя и распрей на почве расы тут тоже хватало, хватает и будет хватать. Создаётся такое ощущение, что ни один человек на Земле не сможет объединить ксенов и зверолюдей. Да и сами зверолюди не лучше. Ещё при СТАЛи тут были конфликты. Всё завязано на животных инстинктах. Зверолюди до жути территориальны. Если ты случайно попал на их землю без разрешения, лучше скорее найти стеллу и уехать, пока тебя не загрызли волки или зайцы. Да, до того зверолюди жестоки.       Когда дрезина совсем ушла в глубь пещер, Павел сел на скамью, переводя дух. Пускай он и был почти лучшим солдатом, но всегда быстро выдыхался. Даже не ясно, из-за чего. — Вась, с твоей стороны фонарь, включи его, — приказал Павел, достав из-под скамьи ящик, где лежало два налобных фонаря, а так же сигаретку. Он скрутил её ещё в паровозе и оставил на сохранение в кармане. Павел закурил и расслабился.       Василий включил фонарь, а Роман с Павлом надели налобные и также привели их в действие. Крупный мужчина вновь взял рычаг и продолжил качать с удвоенной силой, заменяя уставшего рельсобоя. — Ты смотри, Вася без проблем расколет рельсу, я тебя уверяю! — заверил Роман, выкинув бычок за борт. — Это верно, — добавил Павел, отдыхая.       Дрезина бы продолжила свой путь, если бы не далёкий свист. К троице подбежал зверолюд кролик. Маленький такой, худой, но жилистый. Мордочка вся в грязи, а его комбинезон такой старый, что весь перешит заплатками из цветных платков и разных тканей с цветочками. На его носу сидели очки, что постоянно соскальзывали. Видать, у какого-то человека забрал. — Вы куда попёрлись, остолопы? — вскрикнул кролик, всё же убрав неудобные очки в нагрудный кармашек. — Мы рельсобои, нужно новобранца посвятить в ряды, — заверил Павел. — Так, тогда где ваш паровоз? — с ноткой подозрения спросил кролик. — В объезд поехал, — ответил Роман. — А чего ж вы с ними не поехали? — Отец, я же говорю, нам нужно посвятить новобранца. На обходной дороге может случиться оползень, — вновь продиктовал Павел. — А чего вы кроля бросили? — Какого кроля? — удивился Роман. — Ну этот, в форме такой, как там его… — Ник что ли? — добавил Павел. — Ну вот, знаете ведь. Он прискакал к нам и стал вопить, что вы, суки, его бросили. Ну мы его пожалели и выдали повестку. Сейчас в военную часть направляется, потом на бойню с волками. — С волками? Разве у вас не должны были закончиться конфликты? В тыща девятьсот двадцать первом был подписан Люмен пакт, — возразил Павел. — Да, подписан, но как бумажка остановит инстинкты? — ответил кролик, — короче, мужики, расклад такой: дальше блокпост, вас не пустят. Дайте я залезу, за вас словечко замолвлю, — добавил зверолюд, пытаясь вскарабкаться в дрезину, — вы ведь не террористы? — уточнил кролик. — Нет, — ответил Роман. Кролик вздохнул с облегчением, — мы торговцы органами, — добавил Роман. Кролика аж передёрнуло.       Павел дал оздоровительный подзатыльник Роману. — Не слушай его, он контуженный, — добавил Павел, помогая кролю забраться в дрезину. — Я тебе дам контуженный!       Так путь и продолжился. На каменных стенах, усыпанных мхом, редкими светящимися грибами и самодельными лампами, изредка проглядывались трещины и даже наскальные рисунки. Иногда появлялись мелкие норы, уходящие вглубь, но кроме большой пещеры с рельсами тут ничего не было. Даже нудно как-то. — Мужик, а как тя звать-то? — спросил успокоившийся Роман. — Кролик Роджер, — горделиво ответил зверолюд. — Не узнаете. Кроли не говорят имён незнакомцам. Они лучше представятся именами героев, чем раскроют своё. Говорят: узнаешь истинное имя — получишь ключ к сердцу зверолюда, — прохрипел Василий, качая дрезину.       Кролик Роджер даже похлопал от удивления. — Ты полон сюрпризов, — добавил Роман. — Как это героев? Никогда про Роджера не слышал, — вмешался Павел. — А они нас спасли из-под гнёта волков. — Как это спасли? — уточнил Павел, снова принимаясь к разгону дрезины. — Ну смотри. В горах Ксеонга уже тысячелетие живут зверолюди. Раньше, при СТАЛи, тут жили не только кролики с зайцами. Говорят, были лисы, собаки, кошки, даже гарпии, но, правда, на пиках. В тридцать шестом волки, осознав крах империи, решили забрать пещеры себе и уничтожить других зверолюдей. В суть конфликта лучше не углубляться: заблудишься. В тридцать седьмом зверолюди были почти полностью захвачены и разобщены. Волки уже вкушали свою безнаказанность, поедая кролей прямо на глазах других зверолюдов. Тогда Батя Харрис собрал сыновей, Кролика Банни и Кролика Роджера. Вместе они смогли объединить зверолюдей и выбить этих глупых волков! — рассказал кролик, делая эмоциональный акцент на последних предложениях. — В Легионате так же историю преподают, — недовольно пробурчал Василий. — У нас её хотя бы не искажают! — обиженно выкрикнул Кролик.       Остаток пути прошёл в тишине. Не полной: вдали стали слышаться разговоры и красный сигнал. Подкатив ближе, четвёрка оказалась на импровизированном контрольно-пропускном пункте. Около рельс были возведены небольшие вышки, где стояли зверолюди зайцы с винтовками и в тяжёлой броне, собранной из хлама и грубо переплавленного железа. Один из них съел какую-то таблетку. Поморщился, будто съел грязи, смешанной с лимоном, и снова принял невозмутимый вид. Проезд был закрыт воротами, сделанными из сварных листов металла. Дрезина встала у импровизированного перрона, куда спустился натуральный кролик, но большой. На нём очень странно смотрелся фрак и штаны с фуражкой. Его глаза-бусинки чётко отсканировали троицу, а после попали на другого зверолюда. — Кролик Роджер? — на удивление низко произнёс кролик во фраке. — Кролик Роджер, — подтвердил кролик, ступая на перрон и следуя за фраком. Так они удалились в глубину пещеры, перешёптываясь и бросая косые взгляды на троицу.       Дрезина стоит, а троица сидит. Рядом на башнях только двое защитников. — Может, в города? — предложил Роман, — я начинаю: Нойшталь. — Отличный город ты выбрал, — тяжело начал Василий, — хорошо, Лиссара. — Это где? — с недоумением уточнил Роман. — Это столица Лимонии. Давайте лучше уточнять, где это. Итак… моя очередь, мне на а, — начал Павел, задумываясь, — Аурэлия, город Коонфийской Конфедерации. — Яблонский уезд, в Роси, — гордо ответил Роман. — Мне на д или й? — уточнил Василий. — На й! — потребовал Роман, надеясь победить. — Йерский кишлак, в Шипайском Халифате, — сказал Василий. — Так это же деревня, — заверил Павел.       Василий стал думать. — Хм… Йе… Йа… Йу… нет, не знаю, — сдался Василий. — Ништяк, — радостно воскликнул Роман.       Тут как-раз подскакал заяц во фраке. — Теперь слушайте меня, грёбаные рейдеры. Вашу дрезину мы забираем, а вы проследуете за нами. Зря вы того кролика оставили, он всё про вас рассказал, — тяжело начал угрожать кролик. — Это чего он рассказал? — серьёзно начал Павел. — То что вы ограбили железнодорожников, так и ещё торгуете органами. — Подождите, я просто пошутил! — вскрикнул Роман. — Вы будете задержаны до выяснения обстоятельств. Вдруг вы вообще волчьи диверсанты, — добавил кролик.       Тут с вышек спустились те самые два зайца. Один из них подошёл к Павлу, чтобы сопроводить. Рельсобой же нагнулся, достал из-под скамьи ящик, где были налобные фонари, и как ударил им по морде зайца. Второй ничего не успел сделать. Роман перекатом выпрыгнул из дрезины, вырвал винтовку и ударил прикладом второго зайца. Кролик так испугался, что поскакал в другую сторону, что-то крича.       Троица быстро спешилась и забежала в одну из нор, где было достаточно светло и высоко. Только когда всё совсем стихло, парни присели перевести дух. Вдали не было слышно ни свиста пуль, ни сирены, ни беглый шаг зайцев. Даже не успели отдышаться, как запищала рация на груди Павла. На такой глубине и ловит? Ну Макар, ну выдумщик! — Дорога снаружи хорошая, пока всё следует плану, что у вас там, приём, — пробурчал Лаврентий по рации. — Слышим хорошо, нас встретили агрессивно, приняли за волчьих диверсантов, — ответил Павел. — Так, слушайте внимательно. У зверолюдей обострённые чувства. Кроли хорошо слышат, но у них плохое зрение. Обмануть легко, главное не показывать лицо. Волков сложнее. У них обострён нюх. Придётся измазаться в чём-то вонючем, чтобы сбить свой запах. И не забывайте о своём задании, вам нельзя останавливаться, — продиктовал инструкции Лаврентий. — Вас понял, конец связи, — ответил Павел, завершив связь, — есть идеи, как ускориться? — поинтересовался рельсобой. — Марш-бросок, как на праздной ветке, — задорно начал Роман. — Мы ж тогда чуть не померли все, когда из заброшенной деревни какой-то монстр выполз, — возмутился Павел, — да и сейчас... пробежали от силы километра два и уже выдохлись. — Ну ничего, зато весело, — ответил Роман, уже начиная бежать.        Делать нечего. Павел с Василием встроились в темп друга и начали дружно бежать. Темп потихоньку стал увеличиваться, и всё же они смогли добраться до первой развилки. Там была табличка: какие-то каракули — 930 условных единиц, и загогулина — 10 условных единиц. У правого туннеля ещё одна: грозные мазки и знаки восклицания. — Это ваш хвалёный заячий? — возмутился Павел. — Ну смотрите, тут десять, а там дохрена. Идём туда, где меньше, — обосновал Роман. — А что, если десять это километры, а твоё «дохрена» это метры? — усомнился Павел. — Хрен его знает, предлагаю пойти налево, — сказал Василий. — Мужики налево не ходят! Идём направо, — возразил Роман, уже убегая направо. — Идиот, — прохрипел Павел, следуя за Романом. Василий же, за неимением других вариантов, рванул за остальными.       Только долго они бежать не смогли. Почти сразу под ними рухнул слой камня. Роман с Василием ещё смогли зацепиться за уступы по разные стороны обрыва, Павел же с глухим стуком ринулся вниз. Он ударялся об камни и громко кряхтел. Один глухой стук — и он на дне.       Павел резко поднялся. Он лежал в цветках белой лилии в необычном месте. Неба нет, как и солнца, но всё равно светло как днём. Здесь нет ничего, кроме белоснежных бутонов, тропы и святилища на холме. Его квадратная заострённая крыша поддерживалась красными брусьями. Идиллию разрывал не только играющий ветерок, но и тихое женское пение. В теле необычная лёгкость, а разум был почти полностью пуст. Можно было бы просто остаться лежать в цветках, но Павел всё же поднялся на ноги. Он выбивался из окружения. Его тяжёлая, грязная броня и автомат на груди просто кричали: «я вмешался в ваш мир!», «я чужой!»       Павел ступал аккуратно, прямиком в храм. С каждым шагом пение становилось только нежнее и громче, пока совсем не завладело побитым разумом рельсобоя. Павел встал у закрытой двери, через которую чётко просвечивалась женская фигура, сидящая у низкого стола. Вдруг у тени появились лисьи ушки с кисточками на конце. Павел резко открыл дверь и ещё больше удивился. На коленях в одном пунцовом кимоно сидела женщина, на чьей голове дёргались лисьи ушки, а за спиной сразу три пушистых хвоста! — Я прощаю тебя, — ласково раздалось со стороны получеловека. — За что? — За то, что потревожил мой покой, — добавила женщина, поднявшись и сложив свои руки.       Она была такого же роста, как и Павел, хотя, если посчитать с ушами, то выше. На её нежном, почти хрустальном лице блестела лукавая улыбка чуть пухлых губ. Её озорные глаза так и бегали по незнакомому человеку, чья внешность казалась дикой, грязной, безжалостной и от этого даже красивой. Женская фигура могла идеально подойти под объятия чужого солдата. Девушка даже провела тонкими пальцами по подсумкам Павла, будто не веря в реальность происходящего. Её большая грудь прерывисто вздымалась, пока глаза высматривали каждый сантиметр брони Павла. Пальцы слегка дрожали, а рот был приоткрыт. — Что это за место такое? — чуть обеспокоенно сказал Павел, мягко убрав руку женщины. Мозолистая и грубая кожа была такой приятной, что по лисице прошла небольшая дрожь. — Я Хоно, хранительница храма, — нежно начала женщина-кицунэ, заливаясь лукавой улыбкой и обходя Павла по кругу, — даже не представляю, что ты такого сделал, чтобы попасть сюда. — Так вышло, что пещера обрушилась. Как я понял, я упал сверху к Вам, — прохрипел Павел. — Тебе здесь не нравится? — с наигранной обидой прошептала Хоно. — Здесь красиво, но у меня есть задание. — Ну и какое же? — спросила Хоно, прижавшись телом к груди Павла и смотря на него исподлобья. — Я... — начал Павел, как вдруг понял, что не помнит. Он не знает, есть ли друзья, есть ли жена, есть ли ещё хоть что-то, кроме храма и одной лисицы.       Хоно звонко хихикнула. — Твой инструмент такой холодный, — добавила Хоно, чуть отойдя и проведя пальцем по автомату, что был повешен на груди. Павел твёрдо убрал руку лисицы и сделал шаг назад. — Мне надоели твои игры, выпусти меня, — прохрипел Павел, состряпав такую серьёзную рожицу, что Хоно лишь сильнее улыбнулась. — Подойди поближе~.       Павел стал медленно подходить к Хоно, громко гремя берцами. Сама же лисица вроде стояла на месте, но никакой шаг не приближал его к девушке. Павел смотрел в пол: всё хорошо, он идёт вперед. Смотрит на Хоно и понимает, что стоит на месте.       Ноги становились ватными, а броня давила на него. Павел упал на одно колено. Дыхание сбилось, а щёки раскраснелись. Саму же комнату окутала розовая дымка. Хоно звонко хихикнула. — Ара-ара~, — ласково прошептала девушка, обходя Павла и проводя лёгкой рукой по его броне, — такой взрослый, а передо мной и стоять не можешь.       Рельсобой ничего не ответил. Ему даже дышать больно. Хоно села на пятки и ласково взяла голову Павла, положив большие пальцы на его виски. — Ты остановишь то, что старый дед хочет развязать, — чуть угрожающе произнесла Хоно.       Резко Павел почувствовал такую сильную боль в голове, что аж завопил как резаный. Он махал руками, даже схватил запястья Хоно, но женщина была сильнее. Боль только усиливалась, а вокруг послышался громкий собачий лай. Павел дёргался, плакал и пытался хоть как-то облегчить боль, но ощущение, как будто тебя десять раз переезжает паровоз, никуда не пропадало, а лишь нарастало. Горло ободрано в кровь от крика, а глаза чуть ли не взрывались. Хоно же только лукаво улыбалась, то ли наслаждаясь этой сценой жалкого, молящего о пощаде солдата, то ли предвещая что-то более интересное. Рельсобой потерял последние силы и рухнул лицом на колени девушки.       Павел открыл глаза и прямиком в его лоб прилетел небольшой камень. Это был Роман, что стоял сверху. — Идиот, ты ему в голову попал! — отчитал Василий Романа. — Паш, короче, мы ошиблись с путём. Пока ты лежал, мы поняли, что надо было идти налево. Вроде чтобы выйти в город иди налево и потом только прямо. Всё понял? — крикнул Роман. — Да, — громко прохрипел Павел, пытаясь встать. — Прости, что камнем попал! В городе куплю тебе пива! — крикнул Роман, скорее уходя с Василием.       Павлу осталось лишь бродить по системе пещер, пока не выйдет в нужное место.