Железнодорожник

      Павел начал свой неспешный путь. Он лишний раз осмотрел себя. По лбу скатывалась грязная капля крови, а ноги болели. Хорошо, что серьёзных травм не получил, пока падал. Только… голова после встречи с Хоно не проходит. Гудит по-странному, а в ушах стреляет. Павел не придал этому значения и продолжил путь, хромая. Эта система пещер очень сильно отличается. Тёмные, сырые, просторные туннели. Нет ни факелов, ни фонарей. Павлу пришлось свой включить. Под светом рельсобой заметил следы шин на чуть землистом камне. Павел стал размышлять, что делать ему дальше. Роман сказал, что он должен идти налево и тем самым догнать друзей в каком-то поселении. Вот только как они спокойно там будут находиться? Как сам Павел дойдёт, если он явно ниже своих друзей?       Вдруг Павел услышал собачий лай. Громкий, мерзкий, точно такой же, как в том мире. Он скинул автомат, проверил магазин и прижался спиной к каменной стене, высматривая собак. Да только лай такой сильный, что в глазах Павла стало темнеть. Мужчина огляделся и услышал что-то более пугающее — гул мотора. Сзади стал появляться свет автомобиля, а также чьи-то разговоры. Убежать он не сможет: машина точно быстрее. Спрятаться негде. Получается, нужно принять бой. Павел лег у каменной стены, обложив себя небольшими булыжниками. Он выключил фонарь и прицелился. Из-за поворота показалась стелла, но… другая, не как те, которые он встречал. Она работала по-другому, не на сжигании угля или бензина. На задней части стоял станковый пулемёт, а за ним какой-то солдат с серым хвостом. Павел открыл огонь. Он смог сбить фонари стеллы и пробить лобовое, убив водителя. Машина врезалась в скалу. Павел продолжал вести огонь, пока не вывел их пулемётную точку из строя.                     Вроде стихло. Павел подорвался и стал убегать в другую сторону, забыв про боль в ногах. Вдруг раздались выстрелы в его сторону. Долго бежать не вышло. Пуля поразила Павла, и он рухнул на пыльные камни. Лай в голове не унимался, а становился только громче. Боль в пояснице такая сильная, что он потерял сознание.       Резко Павел очнулся от удара в живот. Это был не кулак, а целое копье. Благо оно не пробило бронежилет Павла. Мужчина осмотрелся: перед ним стояли зверолюди-волки в грубой и неряшливой форме. Двое с какими-то небрежными самопалами, а остальные с копьями. Волк, что ударил Павла, даже испугался, что не ранил. Сам рельсобой был привязан к деревянному стулу, а вокруг каменная комната, освещаемая парой факелов и свечей. За волками виден какой-то стол, где лежал его автомат и подсумки. — Кто ты, человек? — прорычал, видимо, главный волк, чей слепой глаз разрезал глубокий шрам. — Сначала… с кем имею честь общаться? — вызывающе прохрипел Павел, всё ещё испытывая боль в голове, а тем более в животе. — Дерзкая сука! — вскрикнул волк, что стоял рядом, ударив Павла в живот, но сразу заскулил. Он ударил прямиком в стальную пластину. — Гэки, успокойся, — усмирил альфа своего подчинённого, — почему ты бессмертен? — Развяжи меня, блохастая дворняга, — угрожающе прохрипел Павел. — Господин Кайган… — тихо рыкнул горбатый волк, выходя к альфе, — это тот самый, из пророчества… — Садзукару… — со смирительным хрипом произнёс Кайган. — Он демон! Казнить! — взвыли другие волки. Паника в группе нарастала.       Кайган кинул грозный взгляд, и волки съёжились, чуть поскуливая. Никто не желал расстраивать альфу. Неожиданно рация, что зверолюди не додумались снять, начала шипеть. Волки отступили, а Кайган прикрыл их своим телом. — Ускорься, времени мало! У тебя есть задача, не забывай! — раздалось прерываемым голосом Макара. — Ч-что за задача? — с небольшим страхом спросил Кайган. — Пройти всё Подземелье, — сообразил Павел. — Паломничество… значит, вы благословляете нас? — уточнил Кайган. — Эм… да, благословляю? — неуверенно ответил Павел, вообще не понимая смысла слов.       Тут волки от радости завыли и стали махать своим оружием. Кайган же расплылся в улыбке. Он махнул лапой, и двое его солдат развязали Павла. — Идите, готовьтесь, а нам нужно остаться наедине, — приказал альфа. Другие волки быстро выбежали из помещения, закрыв тяжёлую металлическую дверь.       Павел подошёл к столу, где были его вещи. Он закрепил подсумки и увидел аптечку. Она сдержала пулю и не позволила сделать Павла инвалидом. Хотя скорее всего большую роль сыграло плохое оружие местных жителей. Мужчина снова снарядился и забрал автомат, перезаряжаясь и заполняя рожки. — Поверить не могу, что мы и правда сможем вернуться, — радостно произнёс Кайган. — Вернуться? — Ну да, вернуться на свои земли. Во время Великой войны кролики внезапно и без причины напали на нас и захватили наши земли. Мы долго молились Луне, и она послала нам спасителя — тебя! — всё не унимался волк.       Павел почувствовал небольшой ужас от слов Кайгана. — Может, вам не стоит так резво реагировать? Вы неправильно интерпретировали мои слова, — попытался отговорить волков от штурма, надеясь избежать очередной войны.       Кайган нахмурился. — Год рождения Луны? — уточнил волк, что-то подозревая.       Тут Павел запаниковал, а в голове снова раздался громкий собачий лай. — Да как вы смеете сомневаться во мне? — прорычал Павел, но его выдавал чуть дрожащий голос. — Вы самозванец, — прохрипел Кайган, бросаясь на Павла, щёлкая челюстью и пытаясь перерезать ему горло когтями.       Павел зажал между зубами Кайгана свой автомат, уклоняясь от рубящих ударов когтями. Рельсобой пнул ногой волка в живот, от чего он отлетел к стене, слегка поскуливая. Кайган встал на четыре лапы, а глаза налились кровью. Только он хотел снова броситься, как Павел безжалостно высадил очередь в голову волка. На шум прибежали двое волков-солдат, правда, с копьями. Один взгляд на эту картину, и их глаза залила пелена ненависти и непреодолимого гнева. Павел ударил одного прикладом в живот, другого пнул и рванул в туннель, убегая.       Он пробегал обустроенные улицы с настоящими домами, лавками и подвесными мостами. Женщины прятали своих детей, когда волки-мужчины хватали, что попадёт под руку, и начинали гнаться за Павлом. Его путь освещали факелы и лампы, когда позади раздались первые выстрелы. Чтобы скрыться, рельсобой свернул в другую пещеру и прыгнул в дверь одного из домов. Там сидела перепуганная мать-волк, закрывая уши своему ребёнку. Павел жестом приказал замолчать, и женщина активно закивала. В голове снова раздался собачий лай. Рельсобой слегка выглянул в окно и увидел, как один из волков учуял запах беглеца. Павел огляделся и заметил шкаф, куда сразу прыгнул. Это он сделал вовремя. Сразу в дом ввалился тот самый волк. Он стал вынюхивать и осматривать помещение. Павел же даже старался не дышать. Не помогло. Волк открыл дверцы шкафа двумя руками, а рельсобой со всей силы ударил его прикладом в пасть. Зверолюд упал на пол, выплюнув несколько сломанных зубов. Павел же не успокоился. Он схватил его за шею и стал душить. Волк брыкался, жалостливо смотрел на мать с ребёнком, как бы умоляя помочь, пока его глаза краснели и были готовы вырваться из орбит. Кровь от разбитых зубов заполнила его пасть. Она пенилась от последних клочков воздуха, пока волк совсем не рухнул на каменный пол. Прямо к ногам ошарашенной семьи. Павел же поднялся во весь рост, переводя дыхание.       Мальчик был так напуган, что просто сидел в объятиях матери, дрожа. Ни плача, ни крича, а лишь смотря в глаза Павла. Мать же не могла отвести взгляда от его кровавых рук. — У вас… есть, чем перебить запах? — спросил Павел, переводя дух. — Д-да, гнилокорень, — быстро сказала женщина, отпустив ребёнка и забегая в другую комнату поменьше. Она вернулась с небольшим корешком. От него так смердело помоями и фекалиями, что Павел в отвращении отвернулся и закрыл нос. — Что за мерзость… — прохрипел мужчина. — Мы это едим, — неожиданно резко сказал мальчик. — Как? Разве волки не должны есть мясо? — Да какое нам мясо! Мясо только солдатам, а мы либо грибок со стен, либо кашу из гнилокорня. Мы её мхом и щебнем разбавляем, — сказала мать, всё ещё держа корень в руке. Павел всё же забрал его, переломил пополам и стал намазывать тело. Его чуть ли не стошнило. А хотя нет. Всё же стошнило. Прямо на труп волка. Мать же ахнула и просто отвернулась. Павел взял из шкафа какой-то плащ, накинул на себя и вышел на улицу.       Теперь можно более спокойно осмотреться. Пещеры у волков очень высокие, освещенные и заселённые. Везде подвесные мосты, ведущие на верхние дома, и широкая проезжая часть. Вдруг раздался гул мотора. Павел отскочил от дороги, и рядом с ним проехала та самая странная стелла, на которой было много солдат, а у некоторых — шевроны с перечёркнутым рисунком кролика. Мужчина решил следовать за машиной, так как скорее всего там находится граница с кроликами.       Неспешно следуя, Павел избегал не только взглядов жителей, но и патрульных, что неожиданно вышли после такого то инцидента. Чуть поодаль мужчина заметил небольшую толпу каких-то оборванцев. Все они были в плащах, закрывающих лицо. Они стояли у ворот и чего-то ждали. Часовые-волки же просто смотрели на них. Павел встал в толпу, чтобы понять, как пройти дальше. Тут один волк резко спустился. — Грязная шавка, выходи сюда! — прорычал волк, учуяв запах Павла.       Толпа не двигалась. Волк же вытащил какую-то волчицу и прямо на месте казнил. — Бродяги должны сидеть в своих канавах. Либо ты сам выйдешь, либо я каждого тут убью! — пригрозил волк.       Павел же не двигался. Он понял, что сам загнал себя в ловушку, но лучше варианта, чем молча стоять — нет. Волк стал методично выдёргивать людей из толпы и казнить их. Так продолжалось бы и дальше, если бы не подъехала стелла. — Мудак, хватит их убивать! — выкрикнул водитель, — это же наш расходный материал! Лучше ворота открой.       Часовой неохотно стал забираться на вышку, как вдруг в ворота прилетела ракета. Настоящая ракета портативной установки! Раздался громкий взрыв, откинув не только толпу, но и перевернув стеллу. Ворота в хлам, а выжившие волки схватили оружие в зубы и побежали на четырёх лапах. Толпа же завопила, забегала туда-сюда, хотя кто-то и пытался организованно перевернуть стеллу на место. Павел принял решение бежать за солдатами. Голову снова стал разрывать собачий лай, но нужно преодолеть боль.       Выстрелы становились громче, а поскуливания волков чётче, пока Павел бежал вперёд. Полетела ещё ракета! Прямо над головой! Мужчина рухнул, а потолок разошёлся трещинами. Павел в панике стал отползать, но камни успели завалить его ногу. Он разразился диким воплем. Неожиданно из темноты выбежали боевые кролики и Роман с Василием! — Не стрелять! Он свой! — вскрикнул Роман, подбегая к другу.       Василий без указаний встал перед небольшим завалом, прикрывая огнём. Волки не останавливались и продолжали давать отпор. Роман кое-как скинул камни, завалившие Павла, и уже под конвоем кроликов они смогли его вытащить.       Уже в тылу у кролей, в небольшом лазарете, когда Роман менял бинты другу, случилась беседа. — Это… вы как меня нашли? — прохрипел Павел, чья голова ни на секунду не хотела проходить. — Так это, тебя почти два дня не было, вот и пришлось устраивать спасательную операцию, — спокойно рассказал Роман, забинтовывая крепкую ногу Павла, — бантик сделать?       Павел посмотрел на друга как на идиота. — Не хочешь как хочешь, — пробурчал Роман. — Подожди… как это почти два дня? — дошло до Павла. — Видимо, в плену ты потерял счёт времени. Были черепно-мозговые? — уточнил Василий. — Да… я видел Хоно, лисицу. После её рук голова ужасно болит, — пожаловался Павел.       Роман наклонился к Василию. — Не забудь сказать Кларе прописать Павлу таблеточки от шизы, — прошептал Роман, но его нарочито тихий голос всё равно было слышно. — Только посмей ей что-то рассказать. Бинт у меня для красоты, а голова не болит, — прохрипел Павел, пытаясь встать, но тут же зашатался, — лучше скажите, вы нашли этого «Кузнеца»? — Да, нашли, но без старшего по званию проводить совещание не имем право, — ответил Василий. — А ты времени зря не терял, изучил наши традиции. Только я такого же звания, у нас идёт отсчёт от начала службы, по старшинству, — объяснил Павел, тяжело перебирая ногами. Неожиданно на далёкой койке узнались очертания кролика Ника. Его лапа сломана, а сам он читал какой-то журнал с рисунком женщины-кролика в откровенном наряде. — Он когда до поста дошёл, его поймали, повязали и отправили на фронт. А он, умный такой, ногу прострелил и сейчас в лазарете отлёживается, — шепотом проинформировал Роман друга.       Желания здороваться с бывшим почтовым не было. Да и отвлекать от такого чтива его не хотелось. Так троица вышла из лазарета. Павел оказался на узкой улочке, залитой электрическими огнями. Здесь куда больше маленьких домов и они куда лучше украшены. Даже комнатные растения встречались. Правда, кроликов почти нет, хотя не удивительно. Изредка попадались зверолюди-кролики с оружием. Троица же направилась в сторону Кузнеца. Только… вот какая проблема: его цех находится прямиком за красным кварталом. А хотя какая проблема? Сезон спаривания почти подошёл к концу, да и сами парни не намерены там останавливаться.       Троица стояла у закрытых ворот, которые охраняли всего два солдата. Между ними повисло напряжение. Один из охранников с необычной красной пилоткой на голове повернулся лицом к стене, где были какие-то записи на бумажках. Он стоял, всматривался, а после посмотрел на напарника в синей пилотке. Теперь он подошёл. Второй стал читать по слогам, что там было написано. Через некоторое время кролик в красной пилотке повернулся к троице. — Сегодня не намечено секс-туров. Приходите завтра в семь, там и девочки будут готовы, — объяснила красная пилотка. — Мы не за этим, нам нужно попасть к Кузнецу, — заверил Павел. — Так идите в обход, — ответила красная пилотка.       Второй кролик подозвал к себе первого и стал громко зачитывать по слогам. — Об-ход-ной пу-ть не-пре-го-ден для пе-ре-ме-ще-ни-я… — медленно зачитывала синяя пилотка, как напарник его остановил. — Так, ладно, можете пройти. Только никого не трогать, лично проверю, — охранник приоткрыл воротину, куда троица мигом прошмыгнула.        Они оказались в точно таком же квартале, но вместо обычного жёлтого цвета здесь был смешан розовый и оранжевый. По тропинкам разгуливали либо совсем голые крольчихи с зайцами, либо в очень откровенных нарядах. Кто-то даже не стеснялся прямо на улице заниматься сексом. Есть и те, что перед случкой выпивали и закусывали маленькой красной таблеткой. Это место притягивало не только бедных зверолюдей в сезон случки, но и обычных авантюристов. Кроличья Нора из-за крайне бедного региона смогла монетизировать особенность зверолюдей. Главное смогли и казну пополнить и своему народу помочь. Хотя и без крайностей никуда. Есть здесь одна знаменитая крольчиха с большими формами и голодным уставшим взглядом. В один из сезонов её так поглотил квартал, что она стала живой легендой. Ни на день у неё не пропадало возбуждение. Даже когда один раз лапку сломала, домогалась своего доктора. Многие доплачивали, чтобы хотя бы ночку с ней провести. Правда, потом их приходилось вызволять из плена.       Быстро проходя по кварталу, троица казалась чуждой и очень привлекательной. Больше всего похотливых взглядов ловил, конечно, Роман. Он был и не прочь. Даже воздушные поцелуйчики отправлял. Личико так и манит, а эта улыбка, а эта харизма… ну ловелас настоящий! На втором месте был Василий. Тоже притягательный, но не такой сексуальный, как Роман. Хотя раз он сам таких больших размеров, может, и внизу всё отлично. На последнем месте — Павел. Он не слишком красивый, не слишком обаятельный, не харизматичный. Побитый, уставший мужчина. Но это не помешало одной полуголой крольчихе прицепиться к нему и лапать везде, где только можно. Она даже болезненно вцепилась рукой в его достоинство. Потом к Роману, потом к Василию. Троицу окружили женщины и даже мужчины? — Сделай нам ребёнка! Ну сделай нам ребёнка! — вопили крольчихи и зайчихи. — Не торопитесь, РОМАНтики на всех хватит, — горделиво произнёс Роман, не смотря лапая что-то мягкое. — Роман, мать твою, отпусти зайца! — крикнул Павел, пытаясь выйти из окружения.       Роман с визгом убрал руку, а заяц позади него лишь лукаво улыбнулся. — Эй нет, мне такое не нравится. Паш, пошли отсюда скорее! — запаниковал Роман, помогая Павлу.       Кое-как получилось выпасть из окружения дамочек всего с парой отпечатков алых губ на шее и грязном лице. Троица побежала по кварталу, пока похотливые зверолюди чувствовали себя как дома. Более агрессивные особи прыгали на кого-то из троицы прямо с подвесных мостов. Когда показались ворота из красного квартала, Роман достал свисток и громко дунул в него. Ворота приоткрылись, и там показался заяц, что сразу прыгнул назад, оставляя пространство для побега. Троица кубарем вылетела из Красного Квартала. Ворота мигом закрыли. Это было спасение.