Железнодорожник

      Остаток прошлого дня троица провела на базе отдыха. Так кроли называли строение, что использовали в качестве отеля. Сейчас же они шагают в знаменитый цех Кузнеца. Эта часть Подземелья была ещё более тихой и от этого жуткой. Как сказали кроли у ворот, «все мужчины ушли на границу с волками, идёт война». Павел от этого почувствовал себя ещё хуже. Скорее от вины, чем от травм, что он до сих пор с собой носит ещё с момента падения. Сейчас не время ныть, особенно когда задание почти завершено. Павлу также стоит пересмотреть тактику, ведь выполнение пошло уж очень плохо. Очередной груз в копилочку рельсобоя.       Тут показались массивные заводские двери, что были слегка приоткрыты. Оттуда раздавался тихий свист и поскрипывание ключа. Солдаты, зайдя внутрь, увидели приятную картину: в цехе стояла их дрезина, а тот самый Кузнец что-то ремонтировал в ней. Сам мужчина был очередным настоящим кроликом, но большим. На нём чётко сидел коричневый комбинезон с когда-то блестящими туфлями. Кузнец услышал шаги троицы и обернулся. — Вы кто ещё? — пробубнил Кузнец. — Мы рельсобои и… — начал Павел, как Кузнец его перебил. — А… рельсобои… вам рельса нужна, да? — уточнил кролик, прыгая в другой конец цеха, — можете не кричать, я и так хорошо вас слышу, — крикнул Кузнец. — Да, нам нужна рельса и кувалда, — ответил Павел.       Троица услышала кряхтение и медленный скрежет железа об пол. Кузнец быстро сдался и перестал тащить рельсу. — Подойдите сами, я вам кувалду принесу, — громко сказал Кузнец, снова куда-то упрыгав.       Павел с Василием подошли к рельсе, пока Роман осматривал свою девочку-дрезину. — Смотри, в первую очередь у тебя должна быть прочная стойка, чтобы вся сила передавалась на руки, — начал объяснять Павел, показывая стойку. Василий повторил. — Ты не должен сразу бить кувалдой. Тяжело и медленно замахнись, а когда будешь бить, передай не только всю силу, но и все эмоции в это. Мне помогало кричать, — продолжил Павел. — Я думаю, проблем не будет, — уверенно ответил Василий. — Хотя да, чего я тебе объясняю. Вам, амбалам, проще, — чуть шутливо сказал Павел, оперевшись на какой-то станок, покрытый пылью.       Тут подскакал Кузнец, таща на спине кувалду. Он остановился у рельсы и поставил орудие рядом. — Можете начинать, — добавил кролик, отпрыгивая подальше.       Василий подошёл к рельсе и взял кувалду, что была явно тяжелее, чем он ожидал. Позади встали Роман с Павлом. Василий как следует сжал орудие, встал, как научил рельсобой, замахнулся и ударил. Звон раздался на весь цех. Такой оглушительный, что Роману с Павлом пришлось закрыть уши, а Кузнецу вообще сбежать с цеха, жалуясь на кровь, стекающей по меху. Когда Василий открыл глаза, он увидел, что рельса стоит нетронутая. Даже трещины не появилось. При виде такой картины и Павел с Романом удивились. — Вась, смотри, как тебя Паша учил, встаешь в стойку, — вмешался Роман, пытаясь помочь, но вдруг голову Павла вновь разорвал собачий лай.       Где-то из глубины цеха послышались чёткие шаги. Троица обернулась и увидела необычного человека. Его тело закрывал тёмный плащ, под которым сидела белая рубашка с кровавыми петлицами. На голове изогнутая шляпа-ковбойка. — Ты не похож на зайца, — начал Роман. — Необычно видеть ещё одного человека, не так ли? — ответил мужчина, медленно подходя ближе и позвякивая шпорами на берцах. — А зверолюди уже не считаются людьми? — грубовато ответил Павел. — Ты сам ответил на свой вопрос. Они не люди, а зверолюди, — прохрипел мужчина, резко остановившись. — Кто ты, воин? — вмешался Роман.       Мужчина дёрнул за плащ и оголил свою кобуру, где было сразу несколько золотых револьверов. Он быстро вытащил один и стал палить по троице. Роман спрятался за станком, Василий нырнул в техническую яму, а Павел укрылся за коробками с каими-то металлическими деталями. Вдруг в цех вскакал Кузнец. — Ребята, там кто-то пробр… — начал громко Кузнец, как вдруг мужчина резко обернулся и точно выстрелил ему в голову. Череп кролика разлетелся на множество мелких осколков и мясных кусочков, окрасив пыльный пол цеха кровью. Труп кролика рухнул, лишь сильнее разломав остатки кости в голове. Один глаз выпал, а второй болезненно вытаращился, заливаясь кровью. — Кто ты, блять, такой? — вскрикнул Павел, готовясь к перестрелке. — Я тот, кто давно охотился за вами. Вам не нужно знать много, но не следует менять ход истории, чёртовы зверобои, — прохрипел мужчина, начиная стрелять по укрытиям троицы.       Павел хотел выскочить и застрелить, но мужчина быстро и метко попал в плечо рельсобоя. Осознав это, «ковбой» залился смехом. Он явно не хотел устранить троицу, а поиздеваться. Как хищник играет со своей добычей перед тем, как съесть. Роман поднял свой автомат и стал стрелять, не вылезая из укрытия. Мужчина, заметив это, отскочил, но не прекратил огонь. Вдруг из ямы полетели гранаты. Всевозможные. Сначала обычные, осколочные, потом зажигательные. Когда мужчина хотел откинуть одну из них ногой, вмешался Павел и, подражая технике Романа, стал палить. Раздались взрывы. «Ковбой» лежал и кряхтел. — Он триста! — крикнул Василий. — Паша тоже, — добавил Роман, перебегая к другу.       Шутник стал помогать Павлу, пока тот осматривался. Дрезина стояла на небольшой длине рельс, которые уходят, скорее всего, на основную ветку. Получается, они уже близки к выходу с региона. Вдруг зашипела рация. — Павел, мать твою, выйди уже на связь! — крикнул из рации Лаврентий. — Нас встретил огонь неприятеля, приём, — прохрипел Павел, пока Василий отстреливался от раненого «Ковбоя». — Сука… у нас тоже не всё гладко. На нас вышли легионерские стеллы. Вас задерживает их агент. Быстрее ноги в руки и валите к чертям собачим из Ксеонга! — приказал Лаврентий, завершив связь. — Вась, надо придумать что-то, — крикнул Павел, пока Роман перебинтовывал друга.       Василий показал палец вверх и стал думать. Агент, пусть и ранен, всё ещё ведет огонь. Пройти к дрезине напролом не выйдет, её ещё нужно разгонять. Зато Василий заметил проблему станков Кузнеца. Они старые и имеют большой взрывоопасный аккумулятор. Рядом же со станком небольшой ящик каких-то острых деталей. Василий прицелился и выстрелил. Не попал. Стал ещё стрелять. Не попал. Ещё и магазины пустые. — Аккумулятор станка! — крикнул Василий.       Роман посмотрел, нашёл нужный объект и выстрелил очередью по нему. Одна пуля всё же попала и вызвала взрыв. Василий вылез и увидел, что голова мужчины была насквозь пробита какой-то длинной деталью. Тело безжизненно дрожало, глаза закатились, а язык выпал из открытого кровоточащего рта. Руки сводило судорогой, а из лёгких вышел последний воздух. Василий посмотрел под ноги, а он уже стоял в луже крови с кусочками необычно прочного мозга. Он присел в желании лучше осмотреть тело. — Правда грохочет громче! — выкрикнули Павел с Романом.       Павел же подошёл к Василию, похлопав его по плечу. — Ты, конечно, молодец, что заметил такую деталь, но в следующий раз не кричи. Если бы он не был идиотом, отошёл бы подальше, и твоя информация была бы бесполезной, — объяснил Павел. Вася утвердительно кивнул.       Но с рельсой вопрос не решён. Василий следовал указаниям напарников, но почему-то не смог расколоть. Он вновь подошёл к рельсе и пнул её ногой. Она разлетелась на две части. «Может, трещину не заметил?» — подумал Василий, пока Роман с Павлом садились на дрезину. — Ай молодец, всё-таки смог расколоть суку, — прохрипел Павел, в чьей голове не унимался ни собачий лай, ни боль, что скопилась за путешествие. Сейчас всё только разыгрывалось.       Роман с Василием встали за рычаги и принялись разгонять дрезину. Павел же тяжело дышал, однако его версия оказалась верной. Они смогли выехать на главную ветку паровоза. Даже солнечный свет стал пробиваться на рельсы. Всех троих он смог ослепить, правда, не на долго.       Когда они поднялись, заслышался громкий и быстрый шаг паровоза, а также выстрелы. Прямо перед дрезиной выскочила «Леди Роса», на корме которой были новые шрамы от пуль. В окнах же торчали автоматы, а на мостик последнего вагона выбежал Макар. — Быстрее качайте! Легионеры сейчас подойдут! — кричал Макар.       Василий как не в себя качал дрезину. Пыхтел так, что сейчас глаза выпадут. Дрезина сблизилась с паровозом, но полностью догнать не могла. — Прыгайте! — крикнул Макар.       Первым был Роман, он без труда запрыгнул. Затем Василий, у которого тоже проблем не было. А вот Павел… когда он прыгнул, в него снова попали. Он кое-как из последних сил ухватился за борт, но сам залезть не мог. Но благо Макар помог.       Борт паровоза поливали со стелл. Уже никакого Павла тащили по паровозу. — Где Клара? Где она? — кричал Макар, таща Павла. — Я-я здесь! — пискнула девушка, быстро прибежав. — Блять! — вскрикнул Павел от невыносимой боли.       Клара зажмурилась и закрыла уши руками. — Клара, помоги мне прооперировать его, — громко сказал Роман, помогая Макару донести Павла до медицинского вагона.       Мужчину уложили на стол. Роман стал быстро расстёгивать бронежилет Павла, снимая лишний груз. Он же только мог хрипло материться и корчиться. — Клара, мать твою, помоги мне! — крикнул Роман, не сдержав эмоции.       Клара, заливаясь слезами, подошла поближе и увидела ужасную картину: в теле Павла несколько пулевых отверстий, множество гематом, одежда порвана, а сам он шепчет проклятия. — Я слышу топот… собачьих ста-ЙА-ЙАЙ! — хрипло начал Павел, как вдруг сорвался на истошный крик от боли.       Клара, прикусив губу, стала помогать Роману заштопывать раны Павла. Снаружи огонь не прекращался. Благо Игнат чётко работал по врагам. — Я слышу речи… я слышу лай-ЙА-ЙАЙ! — хрипло бубнил Павел, снова срываясь на истошный крик.       Клара вся уже в слезах, но даже так она продолжала работать. Её нежные руки порхали над телом Павла, зашивая раны. — Меня повесят… но я увижу… рай-ЙА-ЙАЙ! — хрипел Павел, вновь срываясь на крик, от которого совсем потерял рассудок. Его тело обмякло, а сам Павел погрузился в потоки своего сознания не в силах преодолеть боль.       От странных укачиваний Павел присел. Оказывается, он в лодке посреди серого забытого мира. Всё такое же, как и он: побитое, уничтоженное, грязное. Лишь редкие крики ворон разрывали убийственную тишину скрипов сожжённых деревьев на таком же пепельном поле. В лодке кто-то разразился мерзким хриплым смехом. Павел обернулся и увидел деда с густой бородой, мерзким темноватым лицом, покрытым морщинами, и в адмиралтейской старой форме. — Очнулся-таки, — прохрипел старик. Павел присел на скамейку, — дурак ты, внучек, дурак дурацкий! — Это ещё с чего? — Таки повелся на бредни, — вновь разразился мерзким хохотом старик. — Лучше скажите, где я. — Лимбо, не слыхал о такемищном месте? — Я… нет, впервые слышу. — Тогда тебе повезло, друк, — задорно начал старикан, достав курительную трубку, — буишь? — Нет.       Дед достал кусочек газеты и немного отсыпал туда табака. Павел нерешительно взял, скрутил сигарету, а старик зажег её спичкой. — Так кто ты? — уточнил Павел, закуривая. — Харон, проводник душ. Ты вновь вляпался в ненужную тебе игру. Ты то парнишка молодой. — Молодой да удалой, чего тебе нужно, Харон? — уже осмелел Павел. — Не трогай Кузьму. Ты не живешь в Роси, не знаешь, что там на самом деле происходит, — уже серьёзно прохрипел Харон. — Если социалисты захватят власть, наш паровоз могут уничтожить. — А ты о людях подумал? Подумал о крепостных душах? О баринах, что угнетают народ, купцах, что сдирают три шкуры с них, о буржуазии, что пытают рабочих на фабриках? — Я… — Ты знаешь, что социалисты предлагают? Они хотят мира, спокойной жизни, как было при СТАЛи. Средства производства — народу, слышал о таком? — Подожди… — Ты хоть головой своей дурной можешь подумать? Твой паровоз ничего не стоит по сравнению с почти миллионами жизней! — Так стоп! — громко сказал Павел, поднявшись, — это моя жизнь и решать мне, как правильнее поступать. — Ты и будешь ответственнен за все смерти, — прохрипел Харон, толкнув веслом Павла в воду.       Мужчина барахтался, пытался всплыть, но это не вода. В его лёгкие заползала чёрная вязкая жижа. Он пытался кричать, но мог лишь мычать. Махал руками, дергался, когда его стал кто-то держать. Павел пытался кричать, но из рта вылетали только пузырьки воздуха, не давая и шанса на выживание. Он бился, махал руками, чувствовал, что попал во что-то твёрдое, смог подняться на ноги, но снова рухнул. Вдруг Павел заметил в своём подсумке пистолет. Он выхватил его, но его кисть кто-то держал. Он стал жать на курок, и раздались ужасно громкие выстрелы. Голова сейчас взорвётся! Вдруг резкая боль от укола. Тело обмякло, а Павел пришёл в себя.       Он сидел на полу и его удерживали сразу трое, а Василий держал его руку с пистолетом. В дальнем углу вагона Клара. Она съёжилась, закрыла руками уши и плакала. Роман был согнут и держался за причинное место, поскуливая от боли. В потолке вмятины от выстрелов, а Тихон перебинтовывал свою руку, куда рикошетом попала пуля. Сражение, по всей видимости, закончилось. В локомотиве всех ждёт тяжёлый разговор…