Железнодорожник

      Все рельсобои собрались в локомотиве, окружив Павла, сидящего на стуле. Он чувствовал себя виноватым за то, что не мог контролировать. В глазах друзей не было злобы, а лишь обеспокоенность. За свою жизнь никто такого ещё не видел. С капитанского мостика на носу локомотива вышел Лаврентий. Он осмотрел Павла, не подходя близко. — Игнат, Тихон, распечатайте архив, — приказал поручик. — К-как распечатать? Вы сами приказали не открывать его! — возмутился Игнат. Тихон молча поддержал бунт. — Тогда просил запечатать, сейчас распечатать, чего тебе не ясно? Найдите что-то по случаю Павла, — взъелся поручик. Пришлось выполнять. Двое вышли из рубки, а Роман немного помялся и отвёл взгляд, — а теперь, Железный, объясни, что это было. Чётко и в подробностях. — Когда мы только попали в систему пещер, часть обрушилась, и я упал на нижние этажи. Я видел лисицу, и она что-то сделала со мной. После встречи с ней время от времени голову разрывает собачий лай, — объяснился Павел. — Никогда о таком не слышал… — прохрипел Лаврентий, отходя к окну. — Так, может, это просто галлюцинация или там… ошибся парень? Мы же были в одной пещере с волками! Это они могли лаять, — предложил Роман. — Вполне возможно, но… как тогда Павел слышал лай в цехе? — вмешался Василий. — А если это всё же мистика? — поинтересовался Макар. — Не забывайте о нашей миссии. Сначала ликвидация Кузьмы, потом займёмся проблемой Павла. Он сильный человек, он способен справится, — начал Лаврентий, как вдруг вмешался Павел. — Разве… нам нужно его ликвидировать? — уточнил Павел. Тут все были в шоке от его слов. Роман же рассмеялся. — Это мой сын, — шутливо добавил Роман. — Просто… разве может какой-то «Кузя» стать лидером революции? — продолжил Павел.       Тут даже Василий задумался. — Да… имя незвучное, но… может, он просто создал идею социализма? — предложил Василий. — Нет, СТАЛь была социалистическим государством, — возразил Лаврентий.       Вдруг в локомотив вошёл Тихон с несколькими документами. — Были случаи подобного вмешательства, — начал Тихон, перелистывая документы, — в тысяча восемьсот двадцать втором году один железнодорожник Ганс Штайле заявлял, что встретился с неким «Мотоциклетом», демоном паровоза. Ганс заявлял, что паровоз нужно уничтожить, так как он является проводником в ад. Гансу помогли шаманы из Шипая. — Что в других документах? — поинтересовался Лаврентий. — Каждый такой случай заканчивался обращением к ведьмам, шаманам, травницам и прочим персонам из Шипая, — ответил Тихон. — Кто сейчас может помочь? — спросил Лаврентий. — На данный момент… сложно сказать. Но есть некая цыганская диаспора, что ранее помогала железнодорожникам, — ответил Тихон, достав старую подвеску с символом диаспоры. На ней был изображён венок роз, обвитый вокруг ножа. Лаврентий подошёл и выхватил знак, осматривая. — Когда закончим миссию в Роси, решим проблему Павла, — приказал поручик, отдав знак Павлу, — все свободны.       Все довольно быстро разошлись. Павел же отправился туда, где его точно ждали. Сейчас он стоит перед дверью в купе. Его разрывает вина и желание извиниться. Он робко постучался. — Это Павел, можно войти? — Д-да… — раздалось по другою сторону двери.       Павел зашёл в купе и закрыл за собой. Он увидел, как Клара сидела на кровати. На её лице странная смесь эмоций. Только её дрожащая губа выдавала настоящие мысли. Павел подошёл поближе и присел на одно колено, желая встретится взглядами. — Клара… я… — нерешительно начал Павел. — Паш, скажи, что это было? Расскажи, что ты чувствовал? Я выдержу, правда, — на удивление твёрдо сказала Клара с мокрыми глазами.       Павел аккуратно взял нежные ручки Клары, которыми она зашивала его раны. — Я слышал собачий лай. Громкий, дробящий, мучительный. Будто тебя бьют молотком в голову. — И ты… терпел это? — Такая работа, — с горькой улыбкой произнёс Павел. — Может… это не твоя судьба? — О чём ты? — Я… не вижу тебя солдатом. Ты создан не для этого. Ты создан для лучшего. — Клара… — Я боюсь что… что… — начала Клара, как вдруг заплакала. Павел же крепче сжал её ручки. — Я даю слово рельсобоя: каждый раз я буду возвращаться. Смерть забыла про меня, ведь имя мне «Приговорённый жить», — твердо, но с такой любовью сказал Павел. Клара подняла свои заплаканные глаза и встретилась ими с мужчиной. Павел же провёл мозолистой рукой по щеке Клары, вытирая её слёзы. — У тебя грубая кожа, давай я крем тебе дам. — Не нужно, автомат будет выскальзывать. — Может, тогда… перчатки! Я попрошу Макара сшить тебе перчатки! Или… сама сделаю! — Не буду же я в шерстяных ходить, — шутливо подметил Павел. — Думаешь, я не сошью тебе? — с вызовом сказала Клара. — Не сможешь. Раны зашивать — не перчатки шить.       Клара выпрямилась и упёрла кулаки в бока. Вызывающе протянула руку для рукопожатия. — Спорим, что сошью тебе, — предложила Клара. — На что спорим? — На… на… желание! Точно, на желание!       Павел пожал руку Клары, аккуратно разрубив их союз. — Какие всё же грубые руки, — немного смущаясь, добавила Клара.