Железнодорожник

      Павел сидел на мостике у носа локомотива вместе с Тихоном. Один накуривал самокрутку из сушёных трав, пока второй просто наблюдал за бескрайними полями и живописными лесами. Они уже как две недели въехали на земли Царской Роси, но за бортом лишь деревни, поместья и какие-то далёкие уезды. Но до столицы, что находится в распрекрасном Стольно-Посаде, ещё не скоро доберутся. Только вот... слова Харона никак не выходят из головы Павла. Так что же лучше? Сохранить паровоз, но пожертвовать миллионами или позволить произойти тому, что должно? А этот «ковбой»… Кто это? Почему он не хотел, чтобы рельсобои ликвидировали Кузьму? Дела… Хотя Павлу не нужно думать. Он же обычный солдат, это его работа.       Паровоз неспешно шагал. После манёвра в Ксеонге Макар настоял, чтобы «Леди Роса» больше не разгонялась. Эта старушка уже не может выдерживать такую нагрузку на старый двигатель. Да и вообще… паровоз очень сильно устарел. Если верить записям архива, ему почти полторы тысячи лет. В каждом поколении был свой «Макар», что знал подход к привередливой машине. — Паш, — начал Тихон. — М? — Не слышишь лай? — Нет, всё тихо. — Отлично… Значит, у нас всё получится. — У самого-то не болит рука? — чуть погодя спросил обеспокоенный Павел. Тихон поправил повязку на руке. — Нет, почти всё зажило.       Павел не до конца понял слова Тихона про лай, но его это не волновало. Он лишь ещё разок закурил. Мерзость. Табак Харона был вкуснее. Павел выкинул бычок за борт. Вдруг над их головами, грохоча, пролетела целая эскадрилья! Пятнадцать летающих машин для убийств! — Паша, ты видел? Это солдаты! Летающие солдаты! — кричал Тихон, быстрее подрываясь и убегая в локомотив. Паша за ним. Может, Лаврентий что-то знает.       В локомотиве уже собрались другие рельсобои и даже Отис с Макото пришли. Все шокированы. — Поручик-сан, что за くそ?(Кусо) — ядовито воскликнул Макото. — Это валькирии, stück scheiße(Штык шайсе), — прохрипел Отис. — Тишина! — вскрикнул Лаврентий, медленно расхаживая, — Отис ошибся, это Небесные Связисты, военизированный отряд Парродамоса. Они используют уникальные технологии паровых подгонок. С помощью них Небесные Связисты могут преодолевать расстояния в два раза быстрее паровоза. Про их мобильность и вооружение вообще молчу. Больший интерес возникает… что они делают на территории Роси? — Лучше объясните, чего нам делать? — не унимался Отис. — План остаётся таким же. Наша цель — внедриться в читательский клуб социалистов. Макар подготовил документы. Тихон, как мастер разведки, проведёт отряд до самого места сбора. У Игната будет вещмешок, где будет сложенная винтовка. Роман на поддержке, — рассказывал Лаврентий, как тут в локомотиве началась буря. — Как это Рома? У нас же Паша сильнейший! — со сладким ядом вмешался Отис. — Ну да, мне будет спокойнее, если страховать будет Павел, — твёрдо поддержал Игнат. — Хорошо, кто за то, чтобы Павел был в группе штурма? — спросил Лаврентий.       Игнат с Василием мигом подняли руки, Отис, вскидывая к солнцу, Макото твёрдо, но не высоко, Макар и едва заметно Тихон. — Решено. В группе штурма Игнат, Тихон и Павел, — приказал Лаврентий.       Решение о плане было принято. Павел стоял в своём купе уже одетый в гражданское. Такая лёгкость была даже непривычной. Он посмотрел на себя в зеркало. На теле разглажена тёмная рубашка, прикрытая жилетом и плотным тренчем точно из такой ткани, какую используют для окопных сетей. На ногах простые ботинки с некими портянками. В Роси их обычно носят в армии. На голове расселась потрёпанная кепка с кожаным бортом. Лицо специально измазал в смеси угля, грязи и пыли.       Пусть Павел и выглядит как грязный рабочий какой-то уездной фабрики, да вот только… под тренчем сидит маузер с парочкой железок патрон. Все подсумки небрежно лежали на кровати. Давно нужно было попросить Макара смастерить какую-то подложку для них, но всё как-то забывалось. Под тканью лежал не только одинокий маузер, но и граната с одной скруткой бинтов и одним уколом адреналина. Вдруг пригодится.       Павел вышел из купе и чуть не сбил с ног Клару. — Ой, прости, — извинился Павел. — Ничего, всё хорошо, — тихо ответила Клара, обратив внимание на наряд рельсобоя, — красиво выглядишь. — Очень непривычно в гражданском ходить. Ну хотя бы быстрее буду убегать, — попытался пошутить Павел. Неудачно. — Ты рельсобой, ты не должен убегать, — чуть сердито заявила Клара, хотя не смогла сдержать лёгкой улыбки. — В Кроличьей Норе не получилось заполучить тебе сувенир, хоть росийский привезу, — подметил Павел. — Не сувениров мне надо, дурак! — с наигранной злостью заявила Клара. — Паша! — вскрикнул Игнат с другой стороны вагона, — идём уже, хватит ворковать.       Щёки Клары слегка покраснели. — Всё, Клар, пока, — начал Павел, как девушка взяла его за руку. — Ты же обещал не прощаться! — Прости, мы ещё встретимся, — подправил себя Павел, мягко вырвав руку из захвата девушки и удаляясь по вагону. Клара забыла передать перчатки, что сама сшила.       Игнат, Тихон и Павел сошли с паровоза. Сама машина продолжила неспешный ход. Перед солдатами открылось бескрайнее поле, прикрытое редким лесом и далёкой деревней. На дворе бабье лето, а солнце закрыли громовые тучи без капли дождя. Троица шагала по насыпной дороге. А теперь к нашей легенде: Павел крепостной, как и Тихон, а вот Игнат кузнец. Барин отправил их в уезд для того, чтобы кузнец продал свои заготовки, а крестьяне купили на вырученные рубли зерна, масла, сахара и соли. Троица изучила быт росийских людей, но до конца понять не смогла. — Паш, как мы в город попадём? — поинтересовался Игнат.       Павел сгрубил брови и посмотрел на Игната, как рублём одарил. Кузнец прокашлялся. — Петь, а как мы до уезда дойдём? — снова поинтересовался Игнат, прикрываясь маской Всеволода. — Вестимо як, нам до села близжайшаго и на телегу к извозчику, — вклинился Тихон под маской Захара. — И долго-ль идти? — спросил Петя. — На глаз минут этак двадцать, — ответил Сева, всматриваясь вдаль. — Глядите, катит кто-то! — воодушевился Захар, показывая на дорогу, где неспешно ехала телега пустая.       Троица встала по краям дороги и стала ждать извозчика. Когда тот сблизился, так сразу обратил внимание на людей. — Вы чего тут столпились? — удивился дед в телеге. — Мил человек, нам барин наказ дал до уезда дойти, а пешим мы долго шаркать будем, — объяснил Петя. — Неуж-то? Я ж точно в Стольно-Посад качу. Прыгайте в телегу, ноги сотрёте до столицы, — весело сказал дедок.       Троица неспешно залезла в пустую телегу и уселась на днище. Так и начали свой ход. Это намного медленней, чем на паровозе, но быстрее, чем пешком. Такой тихий, размеренный ход подталкивал мужчин осматривать здешние красоты. В широком поле работали сенокосы, собирая снопы, из леса вышло несколько людей с корзинками грибов и ягод, где-то пасся скот, за который крестьянин головой отвечает, а где-то далеко цельная усадьба какого-то образованного поэта. Только тишину, редко прерываемую ходом телеги и сладким голосом пташек, окончательно решил разрубить шум железных колёс. Все пассажиры и даже извозчик посмотрели в сторону звука, а там машина бронированная с белым черепом на железе. Она быстро обогнала телегу и встала перед ней. — Это что такое? — шёпотом поинтересовался Сева. — Не видал таких машин, — тихо вклинился Захар.       Из машины вышел озлобленный, но улыбчивый офицер, разодетый в белокаменную офицерскую гимнастёрку с такими же погонами и широким ремнём цвета ночи. На его суровом угловатом лице закручивались небольшие усы. Офицер придерживал шашку на ремне одной рукой, распахивая бурые шаровары с цветными лампасами, поскрипывая лакированными гамашами. Он поправил тёмно-зелёную фуражку-бескозырку, пока из машины выходили унтер-офицеры с винтовками, похожими на знакомые для Петра берданки. Офицер подошёл ближе к извозчику. Пётр же услышал собачий лай. Он стал оглядываться, но не увидел ничего опасного. — Чейный? — поинтересовался офицер. — Ваше благородие-с, я на подчинении у Батюшки Филатова, — ласково начал дедок. — Господин товарищ, а в чем, собственно, проблема? — вклинился Сева.       Захар пытался жестами показать Севе замолчать, но было уже поздно. Офицер поменялся в лице. Он стал ещё более устрашающим. — Вы все задержаны за связь с Народниками, — прохрипел офицер, потянувшись за револьвером. Дед же слез с телеги и упал в ноги белому. — Ваше благородие, не велите казнить! Я ж про народников ни сном ни духом! — запаниковал извозчик, показывая пальцем на троицу, — это ихние дела, я ж ничего не ведаю! — Указ Режь Николая Васильевича: предать суду всех пособников социалистических организаций. Если ты сам не полезешь в машину, мы затащим, — угрожал офицер.       Дед же не слушал. Он начал плакать и чуть ли не целовать ботинки офицера. Ему же это надоело. Он направил револьвер и несколько раз выстрелил в извозчика. Кровь слегка запачкала его гимнастёрку. Бренное тело деда валялось в грязи. В спине пара дырок и контрольный в голову. Серая одежда покрылась глубокими тёмными пятнами, а затылок окрасился в красный, смешиваясь с грязью. — Вы, трое, в машину, — продолжил офицер, пытаясь смахнуть остатки нутра деда.       Только Пётр хотел достать спрятанное оружие, но Захар его остановил. Они сделают только хуже. Пришлось слезть с телеги и забраться в бронемашину. Туда же присели двое белых солдат. Офицер зажёг лампу внутри, а машина начала грубый ход по земле. — Давайте по-хорошему разойдёмся. Не хочу портить настроение перед наградным банкетом, — начал офицер, методично заряжая барабан револьвера, — выдайте место, где базируетесь, скажите фамилии своих главнокомандующих и сдайте все имеющиеся материалы. Мы вас по-дружески отметелим до полусмерти и отпустим восвояси. — Не ведуем про эдаких «Народников»! — стуча кулаком в грудь, сказал Захар.       Офицер посмотрел на своего солдата, а тот будто по приказу ударил Захара кулаком в живот. — Во-первых, имейте уважение, не с блохой общаетесь, — начал офицер, презрительно глядя на троицу, — во-вторых, врать мне не советую. — Не врём мы, барин, — заверил Пётр, но тоже получил кулаком в живот. В голове загудел собачий лай. — Всё, не буду нянчиться с этими уродами. Коль, станови машину, — сказал офицер, повернувшись к сетке, что была за его затылком. Машина и правда остановилась. Солдаты выпнули бродяг и поставили их на колени перед собой. — Сегодня не буду зачитывать им приговор, достали, — презрительно сказал офицер, отвернувшись, чтобы достать табак и закурить. Солдаты же взвели винтовки, уже готовясь выстрелить.       Пётр пригнул голову, схватил грязь и бросил ею в лицо одного из солдат, заходя за спину и используя его тело как живой щит. Из-за плохой реакции второй солдат выстрелил в грудь сослуживца, а Захар выхватил его винтовку и прикладом ударил в лоб. Когда офицер обернулся, Сева со всей дури кулаком ему в переносицу, от чего белый мундир упал на землю. Пётр бросил убитого солдата, забрал винтовку и застрелил офицера прямой пулей в голову. Из машины вышел водитель, но Захар также его устранил выстрелом трофейного оружия. Теперь перед компанией стояла другая проблема: что делать сейчас? — Как теперь мы до города доберёмся? — поинтересовался Игнат, сняв маску Всеволода. — Ихнюю форму снять и солдатами притвориться, — предложил Тихон, не желая своевременно сбрасывать маску Захара. — Мы же и так и так не понимаем, куда идти, чтобы попасть в город, — возразил Павел, сняв личину Петра. — Так на патруль мож наткнёмся. На такемищной телеге в два шага дойдём до города, ежели прямо катить, — продолжил Захар.       Так и получилось. Троица кое-как смогла раздеть тела солдат и надеть их форму. Трупы же скинули в ближайшую канаву, присыпав травой и грязью. Пускай белая одежда была испачкана, всё же их могут принять за солдат. Не за тот же самый патруль, но всё же. — Так, Игнат, залезай в машину и поможешь мне её завести, Тихон — патруль. В случае чего стучи по корпусу машины, — приказал Павел, забираясь в рулевую часть бронеавтомобиля. Захар бросил злой взгляд, но всё же сжал винтовку и прижался к стене машины, то и дело оглядывая местность. — Так… что тут за что отвечает, — начал Павел, оглядывая панель управления. Понятно, тут руль, палка между сидениями и разные тумблеры с кнопками. Собачий лай в голове Павла никак не мешал ему разбираться с техникой. — Смотри, дёргаешь этот, и она заведётся, — сказал Игнат, показывая на тумблер с затёртой надписью снизу. Павел дёрнул, и ничего не поменялось. — Нет, тут ещё педали. Их четыре… — пробубнил Павел. — А, всё, понял, — вскрикнул Игнат, показывая пальцем на педаль, — эту плавно нажимаешь, а потом эту кнопку, пока не загудит, — проинструктировал напарник, вспомнив, как водил стеллу.       Павел повторил алгоритм, но ничего кроме холостого хода двигателя не происходило. — Всё, уйди к ебеней матери, — прохрипел Игнат, усаживаясь на место Павла, который уже вышел из машины. Игнат повторил последовательность действий, но снова ничего. — Подожди, может, с движком что-то? — предложил Павел. — Да хрен его знает… — пробубнил Игнат, надавливая на какую-то педаль и что-то переключая. Что-то громко хлопнуло в машине, — блядская тарантайка! — сорвался Игнат, ударив по панели. Что-то снова щёлкнуло, и двигатель стал трещать. — Газу дай, газу! — приказал Павел. Игнат дал малый газ, и машина задрожала, показывая, что она смогла завестись. — Руки в гору сраку вниз, — ребячишьим голосом раздалось из-за спины Павла. Обратив взор назад, напарники увидели подростка с двухствольным ружьём не по размеру. Павел пнул ногой дуло, вскинув его вверх. Подросток выстрелил в воздух и из-за отдачи упал в грязь. Павел зацепился за корпус, а Игнат собирался дать газу, но машина заглохла… — Блядская тарантайка… — пробубнил Игнат.       К мальчику подскочили ещё вооруженные ополченцы. Человек немного, и они были максимально по-разному одеты. Есть в фуфайке, пальто, каком-то тренче. Единственная деталь, объединяющая их, — красная повязка на руке. Один из них помог мальчугану подняться, а другие наставили ружья на белых солдат. Какой-то излишне злой мужчина ударил Павла прикладом, а его друг — Игната.       Павел очухался от сильного удара в живот. Он сплюнул на пол кровавую слюну и огляделся. Перед ним стоял какой-то лесник с красной повязкой, чуть поодаль два стула, где сидели связанные Игнат и Тихон. Сами они находились в каком-то подвальном помещении, на стенах которого красные знамёна с различными плакатами, а также много книжных полок с отечественными и даже иностранными книгами. Лесник снова ударил Павла в живот. — Всё, и этот очухался, — низко вскрикнул лесник, отступая. — Какого хуя вам надо? — вырвалось из уст Павла. — У нас есть небольшое дельце… вы должны снять свои крестики и отдать их нам, чтобы мы выплавили из них пули, — сказал один из солдат в рубахе-косоворотке и картузе с красной звездой.       Только сейчас Павел вспомнил, что главный атрибут тех троих солдат они забыли надеть. — Так нету крестов, нету! — признался Павел. — Да хоть обыщите, нету крестиков, — поддержал Игнат. — Снимите с меня крестик, я отдаю его, — сказал Тихон.       Картуз сердито оглядел троицу. — Белые солдаты и без крестиков? Ты же вообще офицер! — Ну… вот так, — попытался оправдаться Павел. — Этих двоих обыщите, явно запрятали, — приказал картуз, подойдя к Тихону и срывая с него крестик. На вид золотой, но, скорее всего, латунный.       Крестьяне по глупости развязали Павла с Игнатом, но им повезло, что эти пленники отпора не давали. Напарников обыскали, но нашли только завалявшуюся махорку и побитую иконку. Всё забрали себе. — Ничего, пустые, — сказал один из крестьян.       Когда же картуз увидел, что сделали его солдаты, то чуть не взвыл от злости. Его остановило странное спокойствие белых солдат. Повисло неловкое молчание. — Что дальше? — поинтересовался Игнат. — Лучше ответьте мне на несколько вопросов, — начал картуз, подойдя ближе к Павлу с Игнатом, — основная религия Роси? — Люментизм? — предложил Игнат. — Форнитова Вера? — предложил Павел. — Фисгармония, — чётко ответил Тихон.       Картуз сердито посмотрел на Тихона, как бы веля ему заткнуться. — Напойте гимн царской Роси, — сказал картуз.       Игнат с Павлом даже и слова не сказали. — Иностранные наёмники… я же говорил, что на Рось влияют интервенты! Надо будет донести доклад Колесникову… — с гордостью пробубнил картуз, отвернувшись. — Товарищ Картуз, они не шипко похожи на иностранцев, — сказал лесник. Подождите, у того солдата и правда фамилия Картуз? Ништяк. — Так ясное дело, разоделись в царскую форму, — предложил один из крестьян.       Картуз же взял револьвер со стола и направил его на Павла. Потом перевел на Игната. Стал обоих на мушке держать. — Скажите по-хорошему из какого вы иностранного легиона, — угрожающе начал Картуз. — Мы отряд рельсобоев, присланных для содействия делам народников по ликвидации власти Николая Васильевича, — заверил Павел, ловко закрутив историю в свою сторону. — Имя, фамилия, звание, — продолжил Картуз. — Павел Железный, второе имя «Приговорённый жить», рельсобой. — Игнат Филигеев, второе имя «Батист», рельсобой.       Тихон тяжело вздохнул и всё же удосужился снять маску. — Иван Прокопенко, позывной Тихон, второе имя «Посев», рельсобой.       Крестьяне и рабочие даже ахнули. Поймали настоящих железнодорожников! — Тогда чего в белогвардейской форме? — не унимался Картуз. — Нашей задачей было проникновение в тыл противника для ликвидации высокопоставленного лица, — сказал Павел, по сути не соврав. — Больно складно стелят, — прохрипел один из народников, почёсывая побитую бандитскую рожу.       Повисла неловкая тишина. Народники не знали, что делать с железнодорожниками, а сами агенты не хотели сильнее накалить обстановку. Картуз оглядывал пленённых солдат, а сами народники тихо перешёптывались, удивляясь иностранцам. — Хорошо, раз так, мы поставим вас на передовую, — заявил Картуз. — Мы вообще-то не согласны, — возразил Игнат. — А вас тут кто-то спрашивал? — ухмыльнулся Картуз, — кто-то трое, проследите за этими идиотами и расположите их в бараке. Завтра нам любые солдаты пригодятся, — приказала важная фуражка, удаляясь.