Хроники Даремского университета

Утро едва перевалило за половину девятого. Пронзительно холодное, с неохотно сереющим небом за окнами и липкой усталостью, которую не смог развеять даже стойкий запах дешевого кофе. До начала лекции оставалось немного, и коридор перед аудиторией высшей математики постепенно наполнялся студентами. Шерлок медленно брел мимо, волоча ноги и глядя в пол. Его пальцы в карманах, шарф болтался, куртка расстегнута, как будто он тащил за собой не только сумку, но и всю тоску мира. Он не хотел сюда. Ни на каплю. Но вдруг его взгляд выхватил знакомую фигуру — Уильям стоял у окна, спиной к аудитории. Рядом с ним — Льюис. Шерлок почувствовал, как напряженно тот следит за ним. — Привет, Лиам! — воскликнул Шерлок, как будто они встретились на вечеринке, а не перед лекцией. Его голос был звонким, а улыбка искренней. Он помахал рукой. Уильям повернулся, и на лице у него появилась настоящая, пусть и сдержанная, улыбка. — Добрый день, Шерлок. Младший брат явно напрягся. Его глаза резко прищурились, он оценивающе оглядел Шерлока сверху вниз. — Ну привет, — процедил Льюис. Голос будто бы безобиден, но в нем угадывалась колючая настороженность. — И тебе не хворать! — ответил Шерлок не без самодовольной ухмылки. Его, очевидно, забавляла подобная неприязнь. Льюис, фыркнув, посмотрел на Уильяма, но тот уже повернулся, чтобы зайти в класс. Шерлок, будто дома, подсел к нему с другой стороны, демонстративно игнорируя острые взгляды младшего брата. Льюис, недовольный, сел чуть позади, но продолжал следить. Лекция началась. Профессор, сухой и щепетильный, начал разбирать задачу с прошлого занятия. Студенты принялись листать тетради, Уильям внимательно слушал, а вот Шерлок… уже давно ускользнул в свой мир. Он что-то чертил на полях, видимо, химические формулы или схемы, рассуждая про взрывоопасные реакции и неизвестно что еще. Уильям краем глаза заметил это. Обычно его раздражала бы такая отвлеченность, но глядя, как Шерлок с увлечением выводил какой-то «идеальный взрыв» в блокноте, он лишь вздохнул. Профессор резко поднял голову. — Господин Холмс? Шерлок замер. Его глаза расширились. Профессор прищурился: — Поскольку вы сегодня впервые удостоили нас своим присутствием, мне будет особенно интересно услышать от вас решение задачи, заданной на прошлой неделе. По аудитории пробежал напряженный шепот. Шерлок пробурчал себе под нос: — Этот кривоусый мерзавец… Он медленно поднялся, а профессор смотрел, скрестив руки. — Я жду, мистер Холмс. Шерлок молчал. Уильям посмотрел на него. Впервые за долгое время он заметил у химика не апатию, не пренебрежение — а неловкость. Шерлок казался почти… растерянным. Тихо, под столом, Уильям сдвинул свою тетрадь, указывая на нужное место. Шерлок краем глаза заметил и с явным облегчением зачитал ответ. Профессор поднял бровь. — И как вы к нему пришли? Вот тут тетрадь не поможет. Повисла тишина. — Эм… ну… логически, — говорит Шерлок, — гипотетически… от противного? Некоторые студенты прыснули. Профессор, закатив глаза, отмахнулся: — Садитесь. Мы вернемся к этому позже. Шерлок опустился на стул. Уильям смотрел на него, и к его собственному удивлению, ему хотелось… не осуждать. А как-то приободрить его. Вместо раздражения — едва уловимая симпатия. До конца пары Шерлок сидел молча. Он первым выбежал из класса, на ходу натягивая шарф. Он шел на крышу — туда, где можно быть одному. Где можно злиться и жалеть себя одновременно. Он впервые чувствал, что его действительно… смутили. В глазах Уильяма мелькнуло что-то, и Шерлок боялся, что это был не интерес, а разочарование. Он достал сигарету, и, прикурив, облокотился на парапет. В аудитории Льюис сел ближе к Уильяму. — Ты серьезно? — прошипел он. — Ты правда общаешься с этим типом? — Почему нет? — спокойно ответил Уильям, листая конспект. — Шерлок Холмс? — с явным презрением сказал Льюис. — Я слышал, он вообще на грани отчисления. Прогуливает все, с преподавателями спорит. Говорят, он как-то вывел одного профессора из себя до истерики. Да и вообще — странный он. — Он не странный, — ответил Уильям, не отрываясь. — Просто… своеобразный. — Своеобразный? Он с тобой на «ты», называет тебя Лиам, хотя вы знакомы пять минут. И ты еще подсказываешь ему на паре? Уильям выдохнул, спокойно закрывая тетрадь. — Не знаю. Он… не врет. Не притворяется и не пытается выдать себя за кого-то. Даже если и говорит глупости. Это редкость. Льюис покачал головой: — Ты слишком мягкий. Я бы на твоем месте был осторожен. Он может втянуть тебя в неприятности. — Я очень ценю твою заботу, Льюис, — отозвался Уильям с мягкой улыбкой. — Но я правда думаю, что не о чем волноваться. Льюис фыркнул и откинулся назад. Он не понимал, что Уильяма тянет к этому хаотичному, неорганизованному типу. Но впервые он увидел, как Уильям так оправдывает кого-то. Это было… странно. И тревожно. Тем временем, на крыше, Шерлок смотрел в небо и думал, что, возможно, он все-таки придет на следующую пару. Не из-за профессора. Не из-за оценки. Из-за Уильяма.

***

Аудитория заполнилась мягким шумом: шелест бумаг, приглушенный скрип ручек и ворчливое покашливание профессора. Очередная пара по высшей математике должна была скоро начаться. Шерлок сегодня пришел раньше, чем обычно — во всяком случае, он не влетел в последний момент, а даже успел сесть. Конечно, к Уильяму. Опять. Льюис, сидевший по другую сторону от брата, едва заметно скривился. Когда Шерлок, по привычке, плюхнулся рядом и с улыбкой кивнул Уильяму, Льюис, не дождавшись, пока тот отвернется, процедил с холодной вежливостью: — Он всегда будет тут сидеть? Уильям не ответил. Просто продолжил перелистывать страницы. Пара шла спокойно. Профессор объяснял тему про интегралы, а студенты делали вид, что вникают. Шерлок в этот раз сидел куда тише и, казалось, даже пытался слушать. Уильям время от времени бросал на него взгляд. Тот был внимателен… Хотя бы внешне. Поза выпрямлена, взгляд в тетрадь, руки сложены. Только ручка нервно вертелась в пальцах, словно выдавая внутреннее беспокойство. — Перерыв, — объявил профессор. — Через десять минут продолжим. Льюис сразу поднялся. Без слова пошел к кафедре, чтобы задать пару вопросов. Уильям остался на месте, перелистывая записи. — Эй, — раздался рядом голос Шерлока. — Пойдем в коридор? Тут душно, как в бане. Уильям взглянул на него. Он и сам чувствовал — воздух в аудитории стал тяжелым. — Хорошо. Они вышли в коридор. Здесь было тише, прохладнее. Шерлок потянулся, закинув руки за голову, и лениво проговорил: — Ужасно скучно. Честно, я не понимаю, зачем они все это по сто раз разжевывают. Он косо глянул на Уильяма и добавил: — Тебе ведь тоже скучно? По тебе же видно, что ты все уже давно понял. Уильям ответил после паузы, спокойно: — Мне нравится просто сидеть и слушать. — Ты идеальный студент. Прямо из учебника, — пробормотал Шерлок с кривой усмешкой. — Но… хочешь, покажу кое-что интересное? — Интересное? — Уильям приподнял бровь. — Это случайно не твоя самодельная ядерная бомба? — Если бы, — отозвался Шерлок. — Пошли на крышу. Уильям посмотрел на него с сомнением. — Это… запрещено, насколько я знаю. — Вот ты зануда. Я туда всегда хожу, — Шерлок усмехнулся и повернул в сторону лестницы. — Там видно весь университетский дворик. Архитектура, симметрия, формы. Для твоего математического мозга — почти искусство. Уильям не двинулся сразу. Он знал, что не должен. Это глупо, ненужно, непрактично. Но в груди шевельнулось что-то теплое, упрямое. — Ладно, — сказал он и пошел за Шерлоком. Они продвигались по коридорам корпуса. С каждым поворотом гул лекций становился все тише, а проходы все безлюднее. Они молча продолжали путь, пока Шерлок не толкнул пошарпанную деревянную дверь, приглашая Уильяма следовать за ним. Лестничная клетка встретила их запахом пыли и тишиной. Наверху, у тупика, начиналась стремянка. Уильям, остановившись перед ней, прищурился: — Ты говорил «пойти», а не «вылезти». — Не цепляйся к словам, — бросил Шерлок и, ловко ухватившись за перекладину, полез наверх. — Идем, профессор семантики. Спустя пару минут они оказались на крыше. Солнце вышло из-за туч, растекаясь теплыми золотистыми мазками по крышам зданий. Ветер был легким, чуть прохладным. Дворик внизу — строгий и симметричный — казался отлитым из золота. Уильям подошел ближе к краю, оперся на перила. Стоял молча, глядя на город. — Я понимаю, почему ты сюда приходишь, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Тут… все по-другому. Шерлок, отступив в сторону, достал из кармана сигарету. Он поднес ее к губам, ловко щелкнул зажигалкой и с облегчением вдохнул. Повернувшись к Уильяму, Шерлок с усмешкой протянул ему одну. — Хочешь? — Это вредно, — почти машинально ответил Уильям. — Так значит нет? Уильям взглянул на него и… протянул руку: — Давай. Шерлок рассмеялся — коротко, удивленно, искренне: — Так ты не такая уж и зануда, как казалось. Уильям сделал затяжку, слегка сморщившись от вкуса дыма. — Я никогда и не был занудой, — ответил он спокойно. Их молчание затянулось, но не было неловким. Просто тихим. Шерлок курил, глядя в горизонт, Уильям стоял рядом, и яркое солнце окутывало их, превращая эту неожиданную вылазку в нечто почти… личное. С крыши все казалось чище. Простой геометрией. Простой правдой. Время пролетело незаметно. Легкий ветер трепал волосы, солнечная позолота стекала по кирпичным стенам университетских корпусов, и даже Шерлок, обычно вечно в движении, замер, прислонившись к ограждению. Ни один из них не взглянул на часы. Было странное, редкое ощущение — будто весь остальной мир поставили на паузу. Но, увы, мир не стоял. — Мы опаздываем, — вдруг сказал Уильям, посмотрев на солнце, которое опять прятялось за облачной пеленой. Он выпрямился и обернулся к Шерлоку. — Нам пора. — Что, правда? — Шерлок скорчил виноватую гримасу и сделал самые жалкие щенячьи глаза, на какие только был способен. — Может, не пойдем? Все равно профессор меня ненавидит… — Шерлок, — строго произнес Уильям, нахмурившись и сделав шаг к лестнице. Голос был коротким, властным. — Ладно-ладно, — буркнул Шерлок, выдохнув и затушив сигарету. — Ты ужасно скучный, когда становишься таким. — Ты ужасно безответственный, — парировал Уильям, уже спускаясь вниз. Они пошли по пустым коридорам, ускоряя шаг. Уильям то и дело кидал взгляды на часы, явно внутренне прикидывая, насколько серьезным будет проступок. Шерлок же тащился позади, пока Уильям не оглянулся с таким видом, будто прямо сейчас отчислит его лично. Тогда Шерлок нехотя перешел на бег. К моменту, когда они добрались до двери аудитории, прошло девять минут с начала второй половины лекции. Уильям сдержанно толкнул дверь. Внутри было тихо. Все головы повернулись. Профессор, стоявший у доски, нахмурился. Его взгляд скользнул по Уильяму с легким недоумением — как будто он сомневался, что вообще правильно видит, — а потом задержался на Шерлоке с прежним презрением, от которого воздух будто бы стал гуще. — Извините, — коротко бросил Уильям. — Простите, — одновременно, но менее искренне, произнес Шерлок, чуть склоняя голову с таким видом, будто он просит прощения за чужие грехи. Они поспешно направились к своим местам. Шерлок едва заметно толкнул Уильяма локтем в бок, и тот, к удивлению, чуть усмехнулся. На секунду они будто бы сдерживали смех как два подростка, сбежавших с урока. Льюис, сидевший уже на месте, хмуро следил за ними. Как только они сели, он повернулся к брату с негодованием, вполголоса спросив: — Где вас носило? Прежде чем Уильям успел ответить, Льюис сморщился и резко вдохнул: — И… ты пахнешь сигаретами. Серьезно? Уильям, не глядя на него, коротко шикнул: — Потом. Льюис приоткрыл рот, явно собираясь что-то сказать еще, но Уильям уже разложил тетрадь, вернувшись к лекции, как ни в чем не бывало. Лишь Шерлок, устроившись поудобнее и закусив кончик ручки, выглядел совершенно довольным. Вторая полупара закончилась, профессор закрыл журнал, и шум студентов быстро заполнил аудиторию. Шерлок, не теряя привычной прыти, уже собирался закинуть рюкзак на плечо и направиться к выходу, как вдруг услышал: — Мистер Холмс, подойдите на минуту. Он вздрогнул. Голос профессора был ровным, но в нем чувствовалась настойчивая окончательность. Шерлок сдержанно развернулся и, без привычной бравады, шагнул обратно к кафедре. Льюис, стоявший уже с поднятой сумкой, раздраженно повернулся к брату: — Что теперь? Но Уильям задержал взгляд на спине Шерлока. Что-то в его осанке, в том, как он шел — без дерзости, без насмешек, будто тень себя прежнего — зацепило. Он сам не знал, почему сказал: — Подождем минуту. — Зачем? — Льюис хмыкнул, но не стал спорить. — Я в коридоре. Он развернулся на каблуках и вышел, с глухим хлопком прикрыв за собой дверь. А Уильям остался. Стоял у своей парты, скрестив руки на груди, и смотрел, как профессор что-то говорил Шерлоку, сурово кивая. Тот не возражал, не парировал, не ерничал — только кивал, опустив взгляд, будто глотал ком в горле. Наконец профессор отпустил его. Шерлок шагнул к своему месту, как будто тянул за собой собственную тень. Остановился у стола, взял тетрадь, рассеянно сунул карандаш в карман и только тогда заметил, что Уильям все еще здесь. — Что он хотел? — тихо спросил Уильям. Шерлок поднял на него взгляд — в нем было все: злость, усталость, обида и что-то почти детское, скрытое под слоями бравады. — Если я провалю хотя бы один экзамен… — он вздохнул. — …или не приду на один из них, — поправился он, — предмет провален. А это исключение. Автоматическое. Он сказал это буднично, без трагедии. Как будто уже успел смириться. Уильям смотрел на него пару секунд молча. Он не знал, что именно его подтолкнуло — тяжесть в голосе, пустота в глазах, или странная, непрошенная волна тревоги, которая вспыхнула где-то в груди. Прежде чем сам успел осознать, он услышал собственный голос: — Сегодня вечером. В библиотеке. Я подтяну тебя по вышмату. Шерлок застыл. — Что? — переспросил он, будто не поверил. — Вышмат, — повторил Уильям спокойно, собирая свои бумаги. — Если не хочешь вылететь, тебе придется слушать. И работать. Мгновенная перемена на лице Шерлока была почти трогательной. Глаза засветились, на губах появилась улыбка — не ухмылка, не насмешка, а искренняя радость, будто его вытащили из воды. — Ты серьезно?.. — почти прошептал он. — Второго шанса не будет, — сказал Уильям и направился к двери. Уже на полпути, добавил: — В семь. Не опаздывай. — Я… спасибо. Правда, Уильям. Спасибо! — донеслось в спину. Уильям не обернулся, но уголок губ чуть дрогнул. У выхода он догнал Льюиса. — Ну? — спросил тот. — Что там опять? — Ничего такого. Пойдем домой, — коротко бросил Уильям. Льюис фыркнул, но подчинился. А Шерлок остался в классе еще на пару секунд, глядя в закрытую за ними дверь. Все еще сияя так, будто получил шанс на чудо.

***

— Что. Это. Было. — зловеще начал Льюис, едва они переступили порог апартаментов. Уильям молча снял пальто и, как обычно, повесил его с почти церемониальной аккуратностью. Льюис же остался стоять посреди холла, скрестив руки на груди и сверля брата взглядом, полным подозрений и упрека. — С ним ты знаком от силы две недели, — продолжил Льюис, не дожидаясь ответа, — а уже опаздываешь на занятия, куришь, и даешь списывать! На паре по вышмату! Что дальше? Ты с ним начнешь прогуливать пары, и вас вдвоем исключат? Уильям приподнял бровь, невозмутимо: — Ты преувеличиваешь. — Преувеличиваю?! — Льюис вскинул руки. — А кто это был, черт побери, если не ты, когда я почувствовал запах табака от твоего свитера? И что вы вообще делали все это время? Где вы были? Уильям слегка пожал плечами: — Мы были… на крыше. — ЧТО?! В этот момент из гостиной вышел Альберт с бокалом вина и с ленивым интересом присоединился к беседе. — На крыше? — переспросил он, потягивая бордо и приподнимая бровь. — Интригующе. — Нет, не интригующе! Это запрещено! — рявкнул Льюис. — Этот твой новый приятель неуравновешен. Он опасен! Это самый противный тип, какого я когда-либо видел! — Он… интересен, — мягко сказал Уильям, будто оправдывая не друга, а странный экспонат современного искусства. — Интересен?! Я на всякий случай навел справки, пока ты с ним по крышам ползал! Альберт с любопытством глянул на младшего брата: — О, начинается расследование. — Этот Холмс, — драматично начал Льюис, игнорируя насмешку Альберта, — действительно взорвал лабораторию в Имперском колледже. Более того, он сказал прессе, что проверял теорию о краже в банке и решил взорвать сейф — чтобы подтвердить или опровергнуть утверждение полиции. Уильям слегка приподнял бровь, на губах появилась почти восторженная полуулыбка: — Практичный подход. Моделирование в реальном масштабе. — Он не рассчитал силу взрыва, Уильям! У тебя в голове хоть что-нибудь отзывается на слова «уголовная халатность»? — Наука требует жертв, — философски заметил Альберт, отхлебнув вино. — А еще! — торжествующе добавил Льюис. — У него три академических статьи, которые широко цитируются в криминологических журналах. Первая — про метаболизм редких алкалоидов при отравлении цикутой. Вторая, послушайте только это название, — «Идентификация метаболитов редких ядов при вскрытии: методы экспресс-анализа в условиях полевой экспертизы». И третья — про… прости господи, характер распределения капель крови в зависимости от кинетики удара и структуры оружия! Кто в здравом уме пишет про это добровольно?! — Кто-то с хорошим аналитическим умом, — задумчиво проговорил Уильям. — Кстати, интересно, какие он использовал параметры… — Ты поехал. Ты полностью поехал, Уильям. — Льюис уперся ладонью в лоб. — Прекрати это ради всего святого. Пока твой труп не нашли в луже токсичных отходов рядом с разбитой колбой и криком: «Это был эксперимент!» Уильям хмыкнул: — Я учел риски. Льюис выглядел так, будто собирался составить завещание на брата прямо сейчас, но прежде чем он открыл рот, вмешался Альберт: — Кстати, раз уж мы все дома… Может, вечером выберемся? Я слышал, в театр наконец-то завезли что-то вменяемое. Или хотя бы просто ужин в городе… Он оборвался на полуслове. Уильям, уже стоявший у камина с книгой в руке, слегка кашлянул и, не поднимая взгляда, негромко произнес: — Я сегодня… занят. В семь. Альберт прищурился: — М-м? И чем же? — Я иду в библиотеку, — после короткой паузы сказал Уильям. Голос был ровным, почти деловым, но пальцы перелистнули страницу чуть быстрее обычного. — Один? — тут же спросил Льюис, подозрительно прищурившись. Уильям сделал вид, что задумался. Слишком долго. — Уильям, — сказал Льюис, выпрямляясь, — ты с кем? Молчание. — С Холмсом? — догадался Альберт, и уголки его губ приподнялись. Небольшая пауза. Затем Уильям кивнул: — Да. Мы… Я помогаю ему разобрать высшую математику. Тишина повисла в комнате с такой же осязаемой плотностью, как электричество перед грозой. — Подожди, подожди, — Льюис поднял ладонь. — Ты. Вечером. Добровольно. Идешь в библиотеку. С Шерлоком Холмсом. Чтобы… разбирать вышмат? — Все верно, — спокойно подтвердил Уильям. — Ты с ума сошел. Окончательно. — Льюис хлопнул ладонью по столу. Альберт тихо рассмеялся, покачивая бокал с вином: — По-моему, это будет крайне занимательный учебный год. — Ага, — буркнул Льюис. — Если мы его переживем.

***

В библиотеке было тихо. Лишь шелест страниц да негромкий стук клавиш ветхих университетских компьютеров нарушали спокойствие. За длинными столами студенты погруженно работали, едва перешептываясь. Шерлок и Уильям сидели рядом у окна. Тусклый свет падал на их конспекты, мягко очерчивая линии чернил, уголки раскрытых книг. Пахло пылью, бумагой и чем-то почти уютным. — Так, с чего ты хочешь начать? — спросил Уильям, усаживаясь рядом и открывая свою тетрадь. Его почерк был ровным и элегантным, с четкими математическими знаками. — Я застрял вот здесь, — Шерлок слегка повернул к нему страницу. — Эта формула, я понимаю ее в теории, но не могу применить на практике. Особенно в этой задаче. Уильям приблизился, чтобы лучше рассмотреть написанное, и, едва наклонившись, начал быстро просматривать расчеты. — Ты не ошибся в формулах, просто логика рассуждений чуть нарушена. Смотри, здесь ты просто игнорируешь тот факт, что подынтегральная функция зависит от параметра нелинейно. Что нужно сделать в первую очередь? Шерлок моргнул. — Проверить условия теоремы Лейбница? — Уже лучше. — Уильям взял ручку и начал записывать. Он наклонился ближе, его плечо мягко коснулось плеча Шерлока. Тот чуть дернулся, но не отодвинулся. Уильям продолжал объяснять, делая пометки в своей тетради. Его голос все еще звучал размеренно, и Шерлоку удавалось улавливать суть, но с каждым словом он все яснее понимал — внимательность требует усилий. Его разум привычно цеплялся за детали, но теперь среди них стали мелькать другие — плавный изгиб руки Уильяма, когда он пишет, или мягкий тембр его голоса. —… это уже не просто про производные — это про выбор функции, которая дает минимум или максимум. Уловил? Шерлок медленно кивнул. — То есть мы ищем не точку, а целую кривую, которая оптимальна по какому-то критерию? — Именно. Вижу, доходит, — сказал тот с легкой, почти одобрительной улыбкой. Они сидели еще минут двадцать, разбирая формулы. В какой-то момент Уильям протянул руку и выпрямил один из уголков тетради, который чуть загнулся. Его пальцы коснулись руки Шерлока — быстро, невзначай, но с достаточным теплом, чтобы тот чуть затаил дыхание. Когда занятие подошло к концу, Уильям откинулся на спинку стула. — Неплохо. Завтра у нас будет летучка. Думаю, что ты сдашь. Но пока не расслабляйся, осталось крайне много тем, которые будут на семестровом экзамене, — он чуть прищурился. — Хочешь продолжить завтра вечером? — Да, — ответил Шерлок быстро, даже слишком быстро. Потом чуть понизил голос: — Можно. Он начал собирать вещи. Уильям тоже поднялся, но перед тем, как уйти, сказал: — Ты стал внимательнее. Это радует. Он задержался на долю секунды, как будто чего-то ожидал, но ничего не сказал и направился к выходу. Шерлок остался на месте, глядя в книгу, не читая ни слова. Его пальцы все еще ощущали прикосновение, которого, казалось, и не было вовсе. Внутри него что-то дрогнуло. Неуловимо, неоформленно, как неясная тень в углу зрения.

***

Шерлок провел ночь не так, как обычно. Он не шатался по округе, не валялся на диване с книгой о криминалистике, не устраивал мысленные дуэли со скукой. Он сидел за письменным столом, согнувшись над конспектами, с кружкой холодного чая и горящими глазами. Его разум был на удивление сосредоточен. Не на задачах, не на формулах. На голосе. На лице. На бархатном взгляде Уильяма, устремленном в него. На том, как он сказал: «Думаю что ты сдашь». Эта фраза, повторяясь, звучала как приговор и как вызов. Шерлок не мог позволить себе проиграть. Он не должен был. Когда на следующий день Шерлок пришел в университет с темными кругами под глазами, но с твердым намерением, напряжение гудело где-то под кожей. Он стоял в коридоре перед кабинетом, повторяя формулы в уме и делая вид, что спокоен. Невдалеке от него стояли братья Мориарти. Льюис что-то негромко говорил, отводя взгляд, а Уильям, как обычно, слушал спокойно, с легкой полуулыбкой. Он выглядел совершенно расслабленным — но в какой-то момент взгляд его скользнул в сторону… и остановился. На Шерлоке. На несколько долгих секунд. Без насмешки. Без оценивающей холодности. Просто — взгляд. Чистый, прямой. Шерлок почувствовал, как что-то внутри сжалось — почти рефлекторно. И тогда Уильям легко кивнул. Жест, незаметный для посторонних глаз, но достаточно отчетливый, чтобы Шерлок понял: да, это было для него. Не было слов. Не было улыбки. Но это движение, этот молчаливый знак — он все равно отозвался внутри, как слабое, но ясное тепло. Где-то глубоко, под слоями усталости, появилась тихая уверенность. Когда в аудитории преподаватель начал раздавать задания, Льюис, усевшись рядом с братом, склонился вперед и усмехнулся: — Где же его вечный пафос и самодовольство? Уильям не ответил. Только чуть приподнял бровь, и в глазах блеснула тень улыбки. Он тоже это видел: ни следа прежней бравады — только сосредоточенность, выверенная и непривычно тихая. Словно Шерлок хотел, чтобы кто-то конкретный понял, как это важно для него.

***

На следующий день, еще до начала занятий, около доски в холле собралась группа студентов. Там висел список результатов летучки. Шерлок подошел, уже немного тревожась, и с трудом заставил себя посмотреть. Шерлок Холмс — 64%* На мгновение он застыл, потом перечитал. Еще раз. Еще. Это не была ошибка. Оценка "B". Высокая. Честная. Его первая такая оценка по высшей математике. Чуть ниже в списке: Льюис Мориарти — 73% Уильям Дж. Мориарти — 98% Неподалеку Льюис и Уильям уже обсуждали результаты. —… Что?.. — Льюис обернулся к брату. — Как ты это сделал? Как ты… научил его? Но прежде чем Уильям успел ответить, в их сторону буквально подлетел сияющий Шерлок. Глаза его светились, дыхание чуть сбивчиво — и он, будто не замечая толпы, бросился к ним. — Спасибо, Лиам! — воскликнул он, и прежде чем кто-либо успел его остановить, шагнул вперед и обвил Уильяма руками, крепко прижав к себе. Объятие вышло неожиданным, неловким по времени, но таким безоговорочно искренним, что на миг все вокруг словно исчезло. Уильям оцепенел. Это не входило ни в один расчет. Все было не по плану — ни само прикосновение, ни жар, с которым оно случилось, ни странная уверенность, с которой Шерлок позволил себе пересечь невидимую грань. В этот миг будто столкнулись два мира. Его собственный — четкий, упорядоченный, выстроенный на логике и контроле, — вдруг содрогнулся под натиском чего-то необработанного, необузданного. Открытость Шерлока была небрежной, почти детской, и в этой наивной простоте крылась сила, которую Уильям не мог просчитать. Он не просто услышал благодарность — он почувствовал ее. В полной, ничем не прикрытой отдаче. Голос Шерлока, мягкий, почти ласковый, с этим смелым «Лиам», будто выжег имя прямо в сердце. Уильям машинально приподнял руку, как будто хотел… ответить? Зацепиться за это тепло? Но было уже поздно. Шерлок отступил, сияющий, ослепительно живой, и, не дав никому опомниться, развернулся и поспешил прочь по коридору — словно сам испугался собственной откровенности. Уильям проводил его взглядом, все еще немного ошеломленный, а потом медленно выдохнул, придавая лицу обычное спокойствие. — Сегодня вечером. В библиотеке, — сказал он тихо, но достаточно громко, чтобы Шерлок его услышал. Шерлок даже не обернулся. Он просто поднял вверх руку, небрежно махнув пальцами в знак согласия, и скрылся за поворотом. Льюис, все это время стоявший с каменным лицом, перевел взгляд на брата. — Ты серьезно? — сказал он с отвращением. — Ты тратишь свое время на этого… хаотичного, импульсивного, вечно недовольного выпендрежника? Уильям не ответил. Он только смотрел на место, где исчез Шерлок, и медленно, очень медленно, на его лице появилась легкая, неуловимая улыбка. — Не все можно объяснить, Льюис, — ответил он, и пошел вперед по коридору, не оглядываясь. Льюис остался стоять, пораженный и возмущенный: — Это… неподобающе, — пробормотал он, но даже сам понял, что сейчас его брат совсем не тот, кого можно остановить нравоучением.