My strange addiction

      В эту ночь Торин Дуринссон понял, что вляпался куда-то не туда.       Он бы не позволил себе подрываться в три часа ночи и ехать на другой конец города за человеком, которого вживую видел один раз.        Он бы не позволил себе нервно барабанить по рулю и прокручивать в голове тревожные мысли о произошедшем с почти неизвестным ему человеком.       Но это был не кто-то «просто так».        Это был Билл.       И в этом была вся суть.       Понимаете, Торин был… без ума. Он был влюблен как мальчишка, он видел в Билле нечто потрясающее, он считал его своей единственной любовью и музой.        Боже, Дис бы втащила ему за это. Но Дис не знает, поэтому Торин сильнее нажал на педаль газа и мчался к клубу «Пустошь».       Это был конец апреля, и ночью было прохладно, даже холодно. Вылезая из нагретой машины, Дуринссон хмурился, пока разглядывал полуголого парнишку.        Нет, Биллу безусловно шла эта полупрозрачная рубашка и короткие шорты, из-под которых соблазнительно выглядывали бордовые лямки стрингов… И Торину этот образ точно нравился, особенно со смазавшейся винной помадой и черными блестящими тенями.        Торин нахмурился. Каким бы красивым сейчас Билл не был, он ему соврал.       — Ты это называешь работой?       Билл в ответ хмыкнул что-то невнятное и бесцеремонно запрыгнул в машину. Торин сжал кулаки, проклял свое блядское либидо и сел за водительское место.

***

      Странности в поведении Билла Бэггинса были заметны еще в поездке. Он почти все время молчал и ластился щекой к плечу Торина, а когда старший велся на эти игры и сам       пытался коснуться тонкого бедра, Билл жестко бил его по запястью и отводил руку в сторону.       Торин списал все на алкоголь, но это ни в коем случае не должно было оправдывать эти замашки. Но глядя на краснощекого, пьяного и взлохмаченного парня, Торин был готов закрыть глаза на все.       Он шумно дышал, когда пальчики Билла кружили по ногам в опасной близости к паху, впивал взгляд в дорогу, когда своими губами Билл выцеловывал шею Дуринссона с неясной страстью. Торин почти сдался, когда ладонь младшего яростно вцепилась ему в волосы и потянула с силой.       Дальше как в тумане: парковка, ворота, дверь в дом. Потом Билл Бэггинс встал на носочки, когда руки Торина уже вовсю гуляли по его телу, шептал на ухо такие вещи, о которых даже подумать стыдно.       Потом ладонь Торина накрыла задницу Бэггинса и тот отпрыгнул, как ошпаренный. Торин поднял непонимающий взгляд на резко отстранившегося парня и застыл.       Почему-то в глазах Билла на пару мгновений пропало всё. И следы от травки с алкоголем, и туманность от желания, и даже боли там не было.        На пару мгновений Билл превратился в ничто.        — Все в порядке? — обеспокоено спросил Торин, игнорируя ноющий в брюках член. В то же время к Биллу вернулись эмоции в глаза.        Он пожал плечами и щекой прижался к груди Дуринссона.       — Почему спрашиваешь? — будто ничего не случилось. — Трахни меня уже, глупый.       Странными передвижениями они оказались в спальне. Внезапно Билл потребовал еще выпить, и Торин конечно принес из подвала вино. Бэггинс пил прям из горла, очень не эстетично вытирая подбородок. Ничего сексуальнее Торин Дуринссон в своей жизни не видел.       Он усадил младшего на колени и остервенело начал вылизывать ему шею, где мгновение назад лились струйки вина. Билл что-то хныкал, дергал того за волосы и елозил на коленях.       — Отпусти меня. — судорожно сказал Бэггинс. Таким голосом, будто его тут топили, а не зацеловывали с ног до головы. — Отпусти, блять!       Торин нехотя оторвался, почти недовольно возвращая глаза на лицо модели. У того по щекам слезы и трясущиеся плечи.       — Билл, что происходит? Тебе больно? Я сделал тебе больно?       Ответа не последовало, только всхлип и резкая, жгучая боль. Торин громко выругался и схватился за щеку. Его только что ударил парень.       Ошалевший, Дуринссон схватил Билла за плечи.       — Что происходит, Уильям? — с нажимом спросил и сразу получил второй удар, в другую щеку.       — Не называй меня так. Не смей.         Просто дурдом какой-то. Торин вскочил, роняя младшего на кровать и отошел в другой конец комнаты. Билл лежал там слишком порнографично — рубашка задралась, тушь размазана по лицу, а в глазах ни капли сожаления.       — Ты сумасшедший.       — А тебя это заводит. — Билл махнул рукой в сторону Торина. — Я же чувствую, тебе понравилось, когда я тебя бил. Ха, Билл бил.        Торину было не до смеха. Он преодолел расстояние в два шага и впился синими глазами в две глубокие зеленые долины перед собой и шумно набрал в грудь воздух.       — Ты сумасшедший, бухой и обдолбанный. — на выдохе сказал, и резко зажмурился. Билл накрыл ладонью его пульсирующую через брюки эрекцию.       — И все три пункта тебя возбуждают. Давай, Торин. Я весь твой.       Крышу снесло окончательно, и от рубашки Билла остался только странный лоскут.       — Эй, это Гуччи, между прочим!..

***

      Весь процесс Билл безудержно рыдал, бил Торина и яростно дергал за волосы. Умолял остановиться, обнять, уйти. Цеплялся за простыни, за плечи мужчины, за изголовье кровати.        В конце концов он накрыл лицо подушкой и сдавленно плакал полтора часа, крепко держа Торина за руку.       В ту ночь Торин понял две вещи: что связываться с Биллом Бэггинсом ему явно не стоило и что это был самый лучший секс в его жизни.       С Лилиан у него никогда такого не будет. Торин это прекрасно осознавал. Да и насрать. У него теперь был Билл.       Остаток ночи оба не спали. Билл, заплаканный и уставший, бессвязно бормотал что-то про бога Джа, про Библию, про какого-то мистера Хоффмана и заготовленный ему в огне котел, а Торин в забвении гладил мягкие золотые волосы и кивал. Он запомнил всё — каждое слово, каждый всхлип и вздох. Всё, связанное с Биллом Бэггинсом.       — Ты ненастоящий, да? — хрипло спросил, целуя запястье.        — Все ненастоящие. — пространственно ответил Билл, глядя в потолок.        — Почему я не могу звать тебя Уильям?       — Меня так называл Хоффман.       — Это кто?       — Пока неважно.       — Как скажешь.       И продолжил целовать худые руки, вдыхая самый головокружительный аромат в своей жизни. Билл пах пудрой, вином и марихуаной.       Боже блять, как Торин был влюблен.