Танец Кровавой Диадемы

      Рокки вернулся в свою квартиру – крепость, ставшую тюрьмой. Тишина была оглушающей после встречи в кафе. Он чувствовал себя одновременно истощенным и полным новой, опасной энергией. На следующий день, после их встречи, курьер доставил небольшой, невзрачный пакет. Внутри был старый блокнот, в котором, среди обычных записей и телефонных номеров, были небрежно вписаны имена и даты с пометкой, что они не точные. Сидя за огромным письменным столом в своем рабочем кабинете, обставленном мебелью из красного дерева, Рокки разложил блокнот. Имена. Семь имен. Люди, которые, как предполагалось, посетили "Алый Закат" и добились успеха вскоре после этого. Он взял свой ноутбук – тонкий, мощный, один из символов его новой жизни – и приступил к поиску. Использовать свои "новые связи" оказалось удивительно просто. Доступ к базам данных, информация о компаниях, биографии, новости в прессе – всё это теперь было в пределах его досягаемости. Он пробивал имя за именем, и результаты были... поразительными. Мистер Алан Тейлор. Несколько лет назад – мелкий предприниматель на грани банкротства. Спустя полгода после даты, указанной рядом с его именем в блокноте – внезапный взлет. Серия невероятно удачных сделок, поглощение конкурентов, место в совете директоров крупной корпорации. Теперь он был на обложках бизнес-журналов, олицетворение успеха. Но газетные вырезки и фотографии, которые находил Рокки, показывали изменение. В его глазах, раньше полных тревоги и надежды, появилась какая-то резкость, почти холод. Улыбка на парадных снимках казалась натянутой, лишенной тепла. Миссис Эвелин Рид. Известная, но стагнирующая художница. Дата в блокноте. Вскоре после – серия выставок, работы, продаваемые за баснословные суммы, статус иконы в мире искусства. Её творчество стало более... дерзким? Или просто более мрачным? Критики восторгались "новой глубиной", но некоторые старые интервью говорили о более светлом, менее циничном взгляде на мир до этого внезапного прорыва. Каждое имя в списке рассказывало похожую историю. Взлет после визита. Необъяснимый, стремительный, впечатляющий. И почти у каждого Рокки замечал это же едва уловимое изменение. Холод. Отстраненность. Как будто свет внутри них потускнел, оставив лишь горящую жажду успеха. Они получили желаемое, но что-то потеряли. Что-то важное. Он перешел к следующему имени: Майкл Хиллер инженер-изобретатель, работавший над чем-то революционным, но испытывавший острую нехватку финансирования. Дата. Резкое появление на рынке с запатентованной технологией, которая потрясла индустрию. Миллионные контракты. Но Рокки нашел и более свежие новости об этом человеке. Недавний скандал. Обвинения в бесчеловечности, в использовании своих сотрудников как "расходного материала". Интервью, где он с пугающим спокойствием говорил о "необходимых жертвах ради прогресса". Это было больше, чем просто изменение. Это было... искажение. Рокки почувствовал тяжесть на сердце. Это не просто потеря части души. Это было замещение. Замещение чего-то человеческого – сострадания, эмпатии, моральных принципов – чем-то другим. Тем, что позволяло идти к цели любой ценой, без оглядки на последствия или чувства других. Это была та же холодность, которую он иногда ощущал в себе, доведенная до крайности. Он просидел за компьютером до ночи, собирая воедино обрывки информации. Не все имена в списке были столь же известны, но везде прослеживалась та же схема: отчаяние, визит в "Алый Закат", быстрый успех, и едва заметный или пугающе явный сдвиг в личности. Рокки закрыл ноутбук. Информация о семи именах, о их стремительном взлете и пугающих изменениях, осела в нем тяжелой, холодной массой. Чувство наблюдения не уходило, как будто невидимые глаза следили за каждым его движением, даже в стенах его собственной, невероятно дорогой квартиры. Роскошь, окружающая его, казалась не утешением, а насмешкой. Каждый предмет искусства, каждая деталь интерьера напоминали о цене, которую он заплатил, и о той, кому он теперь, возможно, принадлежал. Оставаться здесь было невыносимо. Ему нужно было выйти. Почувствовать что-то кроме давящего золота и собственного опустошения. Он подошел к окну. За стеклом город готовился ко сну. Огни зданий загорались, превращая вечерний полумрак в мерцающее море света. Он всегда любил город ночью. Его тайны, его другая жизнь, которая пробуждалась с наступлением темноты. Он решил пойти в парк. Тот же самый парк, о котором подумал днем. Сейчас, вечером, он будет другим. Менее оживленным, более таинственным. И, возможно, в темноте будет легче скрыться от невидимых глаз. Одевшись просто, но тепло – вечерний воздух уже был прохладным – Рокки покинул свою квартиру и вышел на улицу. Город жил своей ночной жизнью. Движение стало менее интенсивным, но появились другие звуки: приглушенная музыка из баров, голоса ночных гуляк, шелест шин по мокрому после недавнего дождя асфальту. Дорога до парка в это время казалась дольше. Тени сгущались, искажая привычные очертания зданий. Чувство наблюдения не ослабевало, скорее, темнота, казалось, усиливала его, делая его более осязаемым, словно невидимая сущность двигалась рядом, скрытая в ночи. Он вошел в парк через вычурные чугунные ворота. Здесь было тихо. Гораздо тише, чем днем. Лишь редкие фонари освещали извилистые дорожки, оставляя большую часть парка во власти теней. Запах влажной земли и осенней листвы был сильным и свежим. Рокки шел медленно, вслушиваясь в ночную тишину. Треск веток под ногами, шелест листвы на ветру, далекие звуки города, доносящиеся сквозь деревья. Парк ночью приобретал совершенно другую атмосферу. Он становился более диким. Он дошел до пруда. В темноте вода казалась черной, лишь тускло отражая свет фонарей. Тишина у воды была почти абсолютной. Ни уток, ни людей. Только он и его мысли. Мысли возвращались к списку Рошель. К Майклу Хиллеру. К пугающей трансформации людей, которые связались с Ательгард. Что она делала с ними? Использовала ли их души как топливо? Или перекраивала их сознание, делая их послушными инструментами? Эта последняя мысль была особенно тревожной. Были ли они все, кто заключил с ней сделку, просто винтиками в каком-то огромном, неизвестном механизме, который она строила? Он остановился у края пруда, глядя в темную воду. Ночью ощущение наблюдения стало почти невыносимым. Оно было не только снаружи, но и... внутри. Как будто что-то холодное и чужое прислушивалось к его мыслям, прощупывало его эмоции. Внезапно, его взгляд упал на что-то у самой воды. Небольшой куст. И на нем... цветок. Даже в слабом свете фонаря его цвет был невероятно ярким. Насыщенный алый. Такой же, как глаза Ательгард. Он казался совершенно не к месту здесь, в ночном парке. Лепестки, странно изогнутые, мерцали, как будто излучали собственный тусклый свет. Рокки медленно приблизился. Цветок не издавал аромата. Он просто был. Алый, неестественный, словно вырезанный из застывшего пламени. В темноте его цвет казался еще более зловещим, еще более... живым. Это не могло быть случайностью. Этот цветок здесь, прямо сейчас, когда он чувствует её присутствие так отчетливо. Это был не знак, это было... её приветствие. Напоминание о том, что она знает, что он делает. Что он ищет. Он застыл, глядя на алый цветок, и чувствовал, как холод распространяется по его телу. Страх был сильным, но к нему примешивалась новая эмоция – мрачная решимость. Она играла с ним. Использовала его. Но он не собирался просто быть игрушкой. Этот цветок был вызовом. И он его принял. Он отступил от пруда, не отрывая взгляда от алого цветка, который горел в темноте, как маяк опасности. Парк больше не был убежищем. Поворачивая на дорожку, чтобы выйти из парка, Рокки вдруг замер. В нескольких метрах, у ствола старого дерева, на скамейке сидел человек. Просто сидел, словно ждал кого-то. Но что-то в его облике было... неправильным. Он не выглядел как обычный ночной посетитель парка. Приглядевшись, Рокки почувствовал, как по телу пробегает ледяная дрожь. Человек был... невообразимо красив. Красота его была не земной, а какой-то холодной, совершенной, почти сияющей в полумраке. Его кожа была такой же бледной, почти прозрачной, как у Ательгард. Волосы были вьющимися, цвета серебра или очень бледного золота, и, казалось, слегка светились в темноте, напоминая Рокки о волосах Ательгард, похожих на лунный свет. Стройный силуэт, грация движения, даже то, как он держал голову – во всем этом было что-то, до жути напоминающее её. Сердце Рокки замерло. Это... кто? Ещё один её слуга? Или... Человек повернул голову. Рокки увидел его глаза. Они не были алыми. Они были потрясающе, невероятно чистого, пронзительного синего цвета. Как небо в ясный день, но с какой-то внутренней глубиной и спокойствием, которое не соответствовало тревожной схожести. В этих глазах не было той хищной, горящей ярости или холодной манипулятивности, что он видел в алых глазах Ательгард. В них была... печаль? Или усталость? Схожесть была поразительной, почти идентичной в чертах лица, бледности кожи, цвете волос, общей ауре "иной" красоты. Но глаза. Глаза были совершенно другими. И эта разница, этот контраст между пугающим сходством и чистым, грустным взглядом, внезапно вызвал в Рокки не только страх, но и дикое, отчаянное желание. Желание понять. Этот человек явно был связан с тем же миром, что и Ательгард. Он выглядел как её отражение в чистом зеркале, в то время как она сама была искаженным отражением. Кто он? Враг ли он ей? Или союзник? Ответы на все его вопросы, возможно, прямо перед ним. Риск был колоссальным. Этот незнакомец мог быть опаснее самой Ательгард. Но Рокки уже ощутил её хватку на своей душе. Он уже был втянут. Бежать было бессмысленно. Отчаяние смешалось с решимостью. Он должен был узнать. Должен был спросить. Не думая больше ни секунды, подавив инстинкт бежать прочь, Рокки сделал шаг вперед по дорожке, выходя из тени деревьев. — Здравствуйте, можно с вами поговорить? — его голос прозвучал хрипло в ночной тишине парка. Незнакомец не ответил сразу. Он просто смотрел на Рокки своими невероятно синими глазами, и в этом взгляде было знание. Знание о Рокки. О его сделке. О потере. Воздух вокруг сгустился, наполнившись невидимой, древней силой. Но это была другая сила, не та хо лодная, манипулятивная энергия Ательгард. Она была спокойной и умиротворяющей.