«Бессмертный Лорд беременен злым семенем Повелителя Демонов»

### Бай Гу повернулся к Юэ Линю: «Товарищ даос, ты похож на моего девятого брата. Можешь оказать мне услугу?» Юэ Линь: «Расскажи мне об этом». «Мой девятый брат умер. Я хотел извиниться перед ним, но так и не получил от него ответа. Не могли бы вы принять от меня бокал извинений от имени моего девятого брата, а затем сказать слова прощения за моего девятого брата? Так я не буду ни о чем сожалеть». Для того чтобы успокоить родственников за винным столом, существует такой обычай. Если человек щедрый и несдержанный, то, видя искренность собеседника, он может согласиться и налить бокал вина, чтобы дело было сделано. Но... Юэ Линь встретился с ним взглядом. Атмосфера была несколько тихая и неловкая. Бай Гу закашлялся, выглядя слабым и хрупким: «Это, это просто узел в моем сердце. Если ты чувствуешь себя неловко, не стоит беспокоиться». Говоря это, он вытащил кусок белой марли и осторожно прикрыл им рот. Но никто за столом не произнес ни слова, все ждали ответа Юэ Линя. Таким образом, его жалкий вид, казалось, имел агрессивный смысл, как будто заставляя Юэ Линя согласиться. Юэ Линь приподнял уголок губ и ответил: «Я человек Юэ Чжаоцзюня. Если он согласится, я приму от тебя бокал вина. Если он не согласится, то это не сработает. Я должен просить тебя, спросить его». Он переложил вину на других. Чу Ханджин поднял глаза и встретился взглядом с узкими глазами Бай Гу. Он спросил: «Господин Юэчжао, все в порядке?» Чу Ханджин не смотрел на Юэ Линя, но даже не говоря ни слова, он понял мысли Юэ Линя. Он сказал: «Если вы действительно чувствуете себя виноватым, вам следует загладить свою вину, а не искать кого-то, кто похож на вас, чтобы выпить. Даже если он выпьет этот бокал вина, а затем скажет вам прощение, что произойдет? Означает ли это, что человек, которого вы обидели, простил вас? Вы просто обманываете себя». Эти слова были настолько резкими и холодными, что лицо Бай Гу на мгновение смутилось. Лоян хлопнул в ладоши и рассмеялся: «Я знал, что Юэчжао — честный человек. Сегодня я вижу, что его репутация вполне заслужена! Бай Гу, перестань говорить о своем девятом брате. Просто пей!» Бай Гу улыбнулся и сменил тему: «Пей». Он также был хорошо воспитан, и на его лице не было никакого неудовольствия. За обеденным столом каждый занимался своим делом. Чу Ханджин редко двигал палочками для еды, и его слегка дергали за рукав. Чу Ханцзинь услышал голос Юэ Линя, передавший ему: «У тебя действительно скверный характер». Чу Ханджин также передал: «Что ты имеешь в виду?» «У тебя дурное лицо, и ты говоришь резко и неприятно, но другие люди не осмеливаются опровергнуть тебя и вынуждены притворяться, что их научили. Вот почему ты очень хорош». «...» Чу Ханцзинь лишился дара речи, убедившись, что в тоне Юэ Линя звучала похвала, и он хвалил его искренне. На самом деле, это было потому, что он всегда отличался дурным характером, был неспособен на лесть и всегда говорил прямо, что делало его крайне сложным в общении в глазах шести основных сект. Однако мало кто возражает против этого, ведь лучше обидеть джентльмена, чем негодяя. Чу Ханджин — джентльмен, которого можно обидеть. Он последователен в своих словах и делах и не будет намеренно мстить. Банкет быстро закончился. Монахи из Ронгку Дао настояли на организации размещения Чу Ханджина. Чу Ханджин несколько раз отказывался и оставался с ними некоторое время. Когда он вернулся в свою комнату в гостинице, Юэ Линь исчез. Чу Ханджин ходил взад-вперед по ресторану и услышал, как официант на верхнем этаже возле светового люка кричит: «Вы смотрите на солнце? Вы сидите здесь?» Раздался голос: «Да, смотрю на солнце». Чу Ханджин подошел ближе и увидел, что Юэ Линь лежит на крыше, рядом с ним стоят несколько кувшинов вина, и смотрит в ясное небо. Чу Ханьцзинь почувствовал, что у него плохое настроение, когда он вышел из дома Чжоу днем. Теперь, похоже, он пошел на крышу пить. Чу Ханджин постоял там некоторое время, не очень вежливо, но изо всех сил стараясь быть заботливым: «Что ты здесь делаешь?» Юэ Линь отошёл в сторону: «Проходите, садитесь». Какая шутка. Чу Ханджин никогда в жизни не сидел на крыше. Однако, взглянув на чистые плитки рядом с собой, Чу Ханджин немного подумал и сел рядом с ним. Отсюда открывается панорамный вид на весь город Фэнлю. Несколько десятилетий назад это был город ветра и песка. Некоторые монахи специально вырубили леса и зеленые зоны за городскими воротами, что позволило городу Фэнлю иметь нынешний благоприятный климат и окружающую среду. Несколько бутылок вина рядом с Юэ Линем были пусты, и у него слегка пересохло в горле: «Я не ожидал, что, походив кругами, я вернусь снова». Чу Ханджин не понял, что он имел в виду, говоря о возвращении, но предположил, что это связано с его прошлым. В этот момент лучше было бы просто слушать и ничего не говорить. Юэ Линь цокнул языком: «Ты что, не можешь говорить?» Чу Ханджин взглянул на него: «Тебе грустно?» «Немного грустно», — подумал он некоторое время, — «но я не могу сказать точно». Чу Ханджин слегка усмехнулся. «Это как если бы кто-то, кого вы глубоко ненавидите, внезапно пришел к вам, плача, извиняясь и умоляя о прощении. Вы простите его или нет? Ваша первая реакция — просто отвращение». Чу Ханджин увидел, как он сделал еще один глоток вина: «Ты думаешь, он отвратителен?» Юэ Линь: «Да. И я также знаю, что этот период времени, вероятно, не будет мирным, и он прилипнет к тебе, как собачья шкура. Он намеренно появляется, чтобы вызвать у тебя отвращение и дать о себе знать. Ты не можешь избавиться от него, и он раздражает». Чу Ханджин слегка приоткрыл рот, что-то вспомнил и снова плотно сжал губы. Юэ Линь пристально посмотрел на него: «О чем ты хочешь спросить?» Чу Ханджин немного подумал и сказал: «Ничего. Я решил ничего не спрашивать о твоем прошлом». Юэ Линь приподнял уголки губ и улыбнулся. Он протянул руку и медленно потянул за уголок рукава: «Неважно, что случилось в прошлом, сейчас и в будущем, я всегда буду верен тебе». «...» Неожиданно он снова признался от всего сердца. Лицо Чу Ханджина не изменилось, а уши слегка покраснели: «Хватит, перестань говорить. Ты мне ничего не должен, не нужно говорить такие вещи». Юэ Линь: «Я твой должник». Чу Ханджин: «А?» Юэ Линь медленно сел и положил руку ему на плечо. В тот момент, когда он приблизился, плечи Чу Ханджина неосознанно напряглись, но вскоре расслабились, и он легко оперся на руки Юэ Линя. «Я должен тебе, кроме тебя, я должен еще и ребенку в твоем животе». Юэ Линь осторожно положил руку на живот. Чу Ханджин неловко толкнул его: «Не надо...» Но его руку снова крепко сжали. Мне показалось, что я чувствую температуру его тела через кожу. Юэ Линь посмотрела на него глубоким и простым взглядом, нежно коснулась его живота, а дыхание с ее губ нежно ласкало его шею. Это необъяснимым образом напомнило Чу Ханджину поцелуй в гробнице. В то время Юэ Линь был диким и неуправляемым, не помнил ничего. Он схватил его за затылок и поцеловал... Не понимая, почему у него возникла такая ассоциация, Чу Ханджин нахмурился. Юэ Линь остановился и спросил: «Что случилось? Тебе было больно?» Он просто терпеливо поглаживал живот Чу Ханджина, ощущая маленькую жизнь, которая зарождалась в нем. (Прикосновение к животу вызвано беременностью, а не какой-либо другой причиной) Чу Ханджин сухо ответил: «Нет». Юэ Линь подумал, что он не привык к этому, поэтому он погладил его более осторожно, положив его икры на плитки, как подушку для ног Чу Ханджина, и почти обняв его руками, он почувствовал слабый аромат между его волосами. Ребёнку время от времени нужно дыхание отца, а Юэ Линь, похоже, пребывает в плохом настроении... Чу Ханджин редко бросал ему вызов и со всем мирился. Он даже почувствовал, как губы Юэ Линя коснулись кончиков его волос, но это его не остановило. Только когда он неосознанно наклонился вперед, он почувствовал тепло. Он услышал слегка прерывистое дыхание. Внезапно Чу Ханджин, казалось, понял, что происходит. Он поднял руку и оттолкнул Юэ Линя, удивленно глядя на него: «Что ты делаешь?» На самом деле он не был знаком с этой жарой, но чувствовал, что она ему очень знакома. Юэ Линь извинился: «Извините». Было бы нормально, если бы он это отрицал, но на самом деле он извинился напрямую, что доказало, что Чу Ханджин воспринял это правильно. Он широко раскрыл свои благородные глаза и уставился на Юэ Линя. Юэ Линь: «Я выпил вина и не могу себя контролировать». Не могу себя контролировать... Означает ли это, что я могу выставлять напоказ свои физиологические реакции желания войти в него у него на глазах? Чу Ханджин взмахнул рукавами и спустился вниз, сердито: «Нам лучше держаться на расстоянии». Он услышал вздох позади себя. Мне всегда казалось, что вздох Юэ Линя имеет глубокий смысл, но у Чу Ханджина не было настроения думать об этом, поэтому он вернулся в комнату и закрыл за собой дверь. Он налил себе чашку чая и медленно выпил ее, не допивая до вечера. Он отправил секретное письмо своему старшему брату и некоторое время сидел в комнате, прежде чем услышал стук в дверь: «Это я». Юэ Линь. Чу Ханджин открыл дверь и увидел его стоящим снаружи с ужином в руке. Я переоделась в новую одежду, но мое тело все еще пахло стиральным порошком после душа. Юэ Линь вел себя так, словно ничего не произошло: «Пора есть». Чу Ханджин впустил его в комнату. Повернувшись спиной и зажег свечу, он услышал, как кто-то спросил у него за спиной: «Ты все еще сердишься?» Он обернулся и встретился взглядом со слегка опущенным взглядом Юэ Линя. Пара глубоких золотистых глаз с вертикальными зрачками посмотрела прямо на него, с оттенком беспокойства в глазах, и сказала: «Я могу тебе объяснить». Чу Ханджин: «?» «В обычных обстоятельствах я бы смог себя контролировать, но сегодня я выпил и у меня плохое настроение, поэтому мне очень хочется прикоснуться к тебе». Юэ Линь сказал: «Дело не в том, что я хочу реагировать, но я не могу себя контролировать». Чу Ханджин опустил ресницы и холодно сказал: «Ты действительно хочешь объяснить?» Юэ Линь тихо сказал: «Боюсь, ты меня ненавидишь». «...» Как ребенок, которого никто не любит. С того момента, как он проявил инициативу и вышел из гор, чтобы всем сердцем искать его, с того момента, как он последовал за ним, и до того момента, как они прошли через горы и леса, и до сегодняшнего дня Юэ Линь всегда был немного обеспокоен и встревожен, как будто боялся потерять его, как человек, падающий в воду и хватающийся за спасительную соломинку. Чу Ханджин застрял и повернулся, чтобы посмотреть в другую сторону: «Я не ненавижу тебя». Юэ Линь напевал и тихо сказал: «Тогда давай поедим?» Прежняя неловкость Чу Ханджина исчезла, и он сказал: «Хорошо». Юэ Линь по одной доставал еду со стола, ставил ее на стол и протягивал Чу Ханджину пару палочек для еды. Чу Ханджин просто поправил кончик палочек для еды и, подняв глаза, увидел улыбающуюся Юэ Линь. Чу Ханджин: «?» Когда Юэ Линь увидел его, его улыбка немного померкла: «Ешь, ешь». «…» Чу Ханджин не знал почему, но он чувствовал себя обманутым. Но единственной реакцией Юэ Линя было: "Ты такой хороший человек. Мне нравятся такие Бодхисаттвы, как ты". Бодхисаттва? Легко ли сочувствовать мужчинам? Чу Ханджин хотел его пнуть. Вложив миску с рисом в руку Чу Ханджина, Юэ Линь явно и намеренно сменил тему: «Давайте отложим это в сторону и сначала поговорим о делах». Чу Ханджин удержал его поднятую руку. Юэ Линь поднял глаза и ясно сказал: «Давайте поедим медленно, а потом пойдем в бордель». ###