«Бессмертный Лорд беременен злым семенем Повелителя Демонов»

### Чу Ханджин взглянул на него. Прочитав его, оглянитесь на переулок, где скрылся ребенок. «...» Чу Ханджин слегка приподнял брови, но ничего не сказал и сказал: «Я отослал людей сегодня утром». Как и ожидалось. Юэ Линь опустил глаза и усмехнулся: «Просто встань на сторону праведных людей». В его глазах читалась зависть и обида. Чу Ханджин немного помолчал и сказал: «Спасибо». Глаза Юэ Линя сверкнули: «За что ты меня благодаришь?» Чу Ханджин: «Я не спас этого человека, его спас ты». Лицо Юэ Линя не выражало никаких эмоций. Спустя долгое время он небрежно сказал: «Это не имеет ко мне никакого отношения. Я хотел бы, чтобы погибло больше праведников. На этот раз вы тайно освободили человека, я не буду его преследовать, но...» Он сказал строгим голосом: «Не позволяйте мне сделать это в следующий раз». «...» Чу Ханджин молчал до такой степени, что говорил одно, а думал другое. Хотя тон был суровым, Чу Ханджин на самом деле не чувствовал ни малейшей угрозы. Поскольку Чу Ханджин не хотел этого осознавать, он не стал этого выставлять напоказ. Он вернулся с ним во двор и обнаружил, что все вчерашние слуги изменили свой внешний вид. Это были уже не те люди, которых организовал Бай Гу, а группа новых лиц. Мало того, в особняке был установлен барьер, а под землей была зарыта формация, образовавшая непроницаемый город. Юэ Линь сказал: «Ты пока оставайся здесь и следи за своей беременностью. У меня есть дела, поэтому я, возможно, не смогу быть с тобой все время». Чу Ханджин: «Что это?» Юэ Линь взглянул на него и сказал: «Возвращайся к трону Повелителя Демонов». Передача власти означает, что он, естественно, будет занят, встречаясь с другими королями кланов, святыми дамами, святыми королями и решая дела. Чу Ханджин ничего не сказал: «Иди и займись делом». Он был настолько равнодушен, что не вмешивался в ситуацию. Юэ Линь не удержался и сказал: «Хорошо, когда я сяду на трон, ты станешь королевой клана демонов. Разве ты не чувствуешь себя немного взволнованно?» «...» Чу Ханджин взглянул на него: «Я так не думаю». Юэ Линь усмехнулся: «Это хорошо». Чу Ханджин вошел в дом и увидел что-то другое. Первоначально сухая алхимическая печь в комнате пылала бушующим огнем. Бассейн для очистки меча также был наполнен горячей духовной энергией и магмой и выковывал меч. Удары производили резкий звук, похожий на удары железных блоков. Чу Ханджин грубо ощупал его и обнаружил, что внутренняя комната наполнена духовной энергией. Сюда было отправлено бесчисленное множество духовных камней и духовных корней, и все они были высочайшего качества. Свет свечи осветил глаза и брови Юэ Линя, и он сказал: «Мой оригинальный меч заржавел, и теперь я планирую перековать его и стереть ржавчину». В конце концов, в клане демонов единственное право голоса — это боевая сила. Чу Ханджин стоял возле бассейна для закалки мечей, и высокая температура заставила его отвернуться. Кипящее расплавленное железо казалось изумрудно-зеленым, а в середине распускались ледяные цветы. Бросив лишь быстрый взгляд, Чу Ханджин понял, что это «Биханское железо». Этот вид железного камня зарыт глубоко в горах. Его не только редко находят, но и зарыт он очень глубоко в почве. Ранее Му Ляньчунь потратил десять лет, чтобы собрать достаточно биханского железа для выковывания меча. Когда он начал заниматься ковкой, он потратил много денег на перестройку бассейна для очистки мечей. Ему также пришлось искать соответствующие духовные объекты, чтобы превратить меч в дух меча. Он был очень занят. Чу Ханджин хотел рассмотреть его поближе, но Юэ Линь схватил его за запястье и сказал: «Не иди вперед, падать нехорошо». Чу Ханджин остановился и заметил, что на другом конце бассейна для заточки мечей стоит сундук с сокровищами. Духовная энергия внутри была настолько сильной, что она выливалась через крышку коробки. Чу Ханджин: «Это тот духовный камень, который ты хочешь превратить в меч?» Юэ Линь открыл коробку, в которой лежало несколько кусков темно-красного камня. Каменная кожа выглядела как кусок кожи, а каменная плоть, завернутая под нее, текла, как человеческая кровь. «Камень Кровавого Демона?» Юэ Линь ответил: «Да, в хранилище клана демонов есть всего несколько штук, и я отнес их сюда». Чу Ханджин кивнул: «Камень Кровавого Демона обладает сильной духовной энергией и очень подходит для ковки духов меча». Глаза Юэ Линя были глубокими, и он спокойно посмотрел на него: «Самыми духовными вещами никогда не были духовные камни, духовные деревья и духовные звери. Лучшая среда для создания духов меча — это люди». Услышав это, Чу Ханджин покачал головой. В этом разница между праведным путем и злым путем. Разве праведный путь не знает, что наиболее подходящим средством для совершенствования духов меча являются люди? Но праведники этого не сделают, а злые будут открыто похищать людей, обращаться с их плотью и кровью, как с куском камня, и бросать их в огонь без жалости. Меч Чу Ханджина погрузился в расплавленное железо, когда он почувствовал, как чьи-то руки нежно схватили его за шею. Он наклонил голову и встретился взглядом с глубокими золотистыми глазами Юэ Линя: «У тебя хорошее телосложение, а твоя духовная энергия чиста и ясна. Ты знаешь, насколько ты подходишь для того, чтобы стать духом меча?» Его голос был тихим, и у Чу Ханя на спине выступил холодный пот. Он нахмурился: «Что такое?» Юэ Линь покачал головой: «Я просто хочу напомнить тебе». Когда Чу Хань впервые потерял память, перед смертью его отвели в формацию меча Юэ Линя, и кто-то попытался с помощью злой магии превратить живого человека в духа меча, но его спас Юэ Линь. Чу Ханджин: «Я знаю». Юэ Линь цокнул языком и сказал: «Я не успокоюсь, пока не найду человека, который причинил тебе боль». Он снова посмотрел на меч в бассейне и сказал: «Похоже, этот меч нужно выковать осторожно. Несколько кусков кровавого магического камня не подойдут». Чу Ханджин всегда чувствовал в его словах нотку нерешительности, как будто он что-то обдумывал и взвешивал. Он не мог не спросить: «Вы тоже используете людей для ковки мечей?» Юэ Линь посмотрел на него и сказал: «Если необходимо, конечно». «...» Чу Ханджин на мгновение не знал, что сказать. Я просто считаю, что убеждать его бесполезно. Человек, у которого действительно есть добро и зло, не будет этого делать, а те, кто решат это сделать, не будут слушать, что бы вы ни говорили. Выражение его лица было сложным, что заставило Юэ Линя рассмеяться: «Ладно, хватит смотреть. Тебе пора отдохнуть». Юэ Линь закрыл дверь, ничего не сказав. У Чу Ханджина не было выбора, кроме как пойти спать. В последнее время я ковал мечи. На выковку одного меча уходит не менее трех-пяти дней, максимум — полмесяца. Юэ Линь обычно возвращается только ночью и не появляется днем. Чу Ханджин в основном ела пирожные и пила чай во дворе, любуясь видом на пруд, и мирно заботилась о своей беременности. Со временем ему стало немного скучно. Однажды он сидел во дворе и дремал на солнышке, когда услышал шипящий звук сверху стены: «Эй, эй, эй!» Чу Ханджин открыл глаза и увидел, что это тот самый ребенок, которого он встретил тем вечером. Он держался за верх стены, а его кукла висела на веревке на его одежде. Он подмигивал ему: «Иди сюда, иди сюда!» «...» Чу Ханджин замолчал, встал и подошел к углу стены: «Ты ищешь меня?» Ребенок сказал: «Да, да, ты хочешь выйти и поиграть со мной?» Брови Чу Ханджина поползли вверх, его чистая одежда и прекрасное лицо слегка приподнялись, и он спросил ребенка: «Во что ты хочешь, чтобы я поиграл?» Ребенок моргнул: «Ты из внешнего мира, да? Я могу водить тебя по магазинам и гулять. Иначе тебе было бы слишком скучно быть одной, без друзей». Чу Ханджин поджал губы, помедлил мгновение и сказал: «Хорошо, я сейчас выйду». Ребенок кивнул, с криком «ой» упал со стены, а затем изо всех сил попытался отряхнуть грязь со своей попы. Чу Ханджин слегка приподнял уголки губ и вышел со двора. Ребенок помахал рукой: «Давно не виделись!» Чу Ханджин: «Давно не виделись». Ребенок протянул свою грязную руку: «Держи мою руку». Чу Ханджин: «Почему я должен держать тебя за руку?» Ребенок уверенно сказал: «Я веду тебя играть, поэтому, конечно, ты должен держать меня за руку, чтобы не расстаться». Чу Ханджин терпеливо поднял брови, взял свою маленькую ручку и положил ее на ладонь: «Ладно, пойдем». Брови ребенка вдруг стали очень довольными и счастливыми, и он не мог перестать щипать его пальцы. Чу Ханджин намеренно спросил: «Как мне тебя называть?» Ребенок почесал голову: «Зовите меня просто Сяоцзю». Чу Ханьцзинь: «Сяоцзю?» «Да, моя мама любит выпить, поэтому она назвала меня Сяоцзю». Сказав это, не дожидаясь реакции Чу Ханджина, маленькая рука повернулась и, схватив два его пальца, потянула его к улице: «Я покажу дорогу!» Чу Ханджин последовал за ним на улицу. Через некоторое время Сяоцзю спросила: «Вы, должно быть, не отсюда, да?» Чу Ханджин: «Да, я только что приехал». «Хорошо, раз ты не отсюда, я отведу тебя куда-нибудь чтобы поесть чего-нибудь вкусненького». Он указал на Чу Ханджина: «Но тебе придется заплатить по счету. Я ребенок, и у меня нет денег». Не зная, что ему делать, Чу Ханджин вздохнул про себя: «Я заплачу». Уличный рынок в течение дня был очень оживленным и процветающим. Сяоцзю всю дорогу водил его есть то одно, то другое, но не позволял ему есть слишком много. Он просто откусил несколько кусочков, чтобы попробовать вкус. Он прошел от начала улицы до конца, намеренно делая Чу Ханджина счастливым, отчего тот действительно почувствовал себя намного лучше. Однако, когда Чу Ханджин ел клейкий рисовый пирог на плацдарме, он просто положил его в рот и откусил, и тут же почувствовал знакомую тошноту в желудке. Он закрыл лицо рукавами и пошёл в менее людное место. Сяоцзю высунул голову: «Что с тобой?» Чу Ханджин чувствовал себя нехорошо из-за утренней тошноты и головокружения. Маленькая ручка Сяоцзю продолжала нежно держать его и похлопывать по спине: «Тебе лучше?» Чу Ханджин наконец перевел дух: «Лучше». Сяоцзю выглядела очень невинно: «Ты болен?» Чу Ханджин слегка стиснул зубы: «Да, я болен». Сяоцзю протянула руку и снова дотронулась до него, все еще выглядя очень невинно и мило: «Ладно, ладно, я больше не чувствую себя неловко, болезнь прошла». Чу Ханджин не смог сдержать смеха, услышав это. Он опустил глаза и тайно вздохнул в душе, но ничего не сказал. Даже когда Сяоцзю сказал: «Пойдем по магазинам?», он согласился и последовал за ним. На этот раз я посетил магазин товаров для рукоделия. Стены со всех четырех сторон были покрыты деревянными куклами, механизмами, шариками, музыкальными шкатулками, детскими погремушками, бамбуковыми лошадками, теневыми куклами «Диаболо», девятикольцевыми связями и погремушками. Сяоцзю схватил бамбуковую лошадку и держал ее в руке, его глаза сияли: «Я хочу это!» Чу Ханджин: «Купи это». Он снова схватил погремушку: «Я тоже хочу это». «...» Очевидно, это были детские игрушки. Чу Ханджин был почти беспомощен, но ребенок перед ним был настолько милым, что он не мог отказаться, поэтому он кивнул: «Купи его». Сяоцзю сжимал в руках кучу игрушек, вышел за дверь вместе с Чу Ханджином, посмотрел на солнце и сказал: «Пора обедать». Чу Ханджин намеренно спросил: «Не будут ли твои родители волноваться, если ты не пойдешь домой к ужину?» Сяоцзю задумался на секунду, а затем сказал: «Нет, мои родители заняты управлением магазином и у них нет времени готовить для меня. Я все равно ем с другими». Поскольку его логика была строгой, Чу Ханджин не знал, что сказать, но в душе он все еще был беспомощен, и его мягкая маленькая рука повела его в ресторан. Сяоцзю положил игрушки, которые он держал в руках, поднес тарелку с фруктами Чу Ханцзину и осторожно сказал: «Если ты плохо себя чувствуешь, почему бы тебе не съесть еще фруктов?» Чу Ханджин: «Хорошо». Он очистил апельсины, бананы и виноград для Чу Ханджина, положил их перед ним, наклонил голову и улыбнулся, словно прося похвалы. Чу Ханджин не выдержал, положил руку на голову и коснулся ее: «Спасибо». Сяоцзю потер ладонь, словно котенок, и улыбнулся, обнажив зубы. «…» Чу Ханджин тоже нашел это немного забавным. Пока я смеялся, я почувствовал нечто интересное. После того, как Сяоцзю накормил его фруктами, он вдруг вспомнил: «На юге города есть магазин, где продают восхитительные кислые тамариндовые пирожные. Дай мне несколько медных монет, и я куплю их для тебя прямо сейчас. Ты должен попробовать, тебе обязательно понравится вкус». Чу Ханджин дал ему несколько медных монет и тихо сказал: «Иди». Сяоцзю с грохотом сбежала по лестнице. Чу Ханджин взял чашку, сделал глоток, затем сел и стал ждать его возвращения. Это самый большой ресторан в столице клана Демонов. Люди приходят и уходят. Чу Ханджин только опустил голову, чтобы налить себе еще чая, как в его ушах раздался голос. «Я только что пришел. Я тебя долго ждал? Заходи, поговорим». «Мой хозяин недоступен, поэтому он попросил меня передать сообщение. Ты ведь не будешь презирать меня за мой скромный статус, не так ли?» «Как это может быть?» Голос показался Чу Ханджину знакомым. Он повернул голову и увидел человека в роскошной одежде с пустыми рукавами, который вошел во внутреннюю комнату, держа одну руку на плече. Это был брат Юэ Линя по имени Ляншань. Он также увидел Чу Ханджина. Его лицо застыло, затем расслабилось. Он подошел с льстивой улыбкой: «Это ты». Чу Ханджин тут же насторожился, но сохранил спокойствие: «Привет». Лян Шань погладил его по голове: «Почему ты ешь здесь один, Юэлинь? О нет, короля нет с тобой?» Чу Ханджин просто сказал: «Он занят». «Эй, вот это человек! Когда мы были братьями, я часто говорил о нем. Когда он занят, он забывает обо всем. Он забывает одеться и поесть. Теперь он даже забывает свою жену и позволяет тебе сидеть здесь одному. Он действительно глупый. Неудивительно, что раньше его никто не любил, хахаха!» Мужчина в великолепной одежде, встретивший его, был ошеломлен, увидев Чу Ханджина. Он повернулся и пошел во внутреннюю комнату, делая вид, что ничего не произошло. Лян Шань отодвинул стул, но не сел. Сначала он спросил его: «Хочешь поужинать вместе? На самом деле, я давно хотел пригласить тебя и Цзюнь Шаня на ужин. Дело не в том, что я вижу, что Цзюнь Шань занят, и не хочу его беспокоить. Мы с Цзюнь Шанем дружим уже больше десяти лет, и я лучше всех знаю, как он выглядит, когда занят». Чу Ханджин сказал: «Я не против поужинать вместе, но у меня есть друг, и я должен сначала спросить его, что он думает». Лян Шань кивнул, все еще льстиво улыбаясь: «Тогда я подожду, пока вернется твой друг». Он казался немного нервным, на лбу у него выступили капли пота. Казалось, он хотел что-то сказать и не мог не взглянуть на Чу Ханджина несколько раз. Через некоторое время он поднял тему: «Я слышал... вы нездоровы?» ###