Бумажный дом

Дверь в подвал с треском вылетела от мощного пинка, едва не сорвавшись с петель. Вай ворвалась первой, ее руки в потертых перчатках без пальцев хлопнули по дверному косяку. Челка слиплась от пота после погони, а серые глаза окинули подвал привычным оценивающим взглядом. Джинкс вкатилась следом, как ураган. Ее розовые глаза, неестественно яркие в полумраке подвала, сверкали адреналином. Штаны были испачканы сажей, а короткий топ обнажал худощавый живот с повязкой после недавнего ранения. Клаггор, заполнивший собой дверной проем, тяжело дышал. Его русые волосы падали на лоб, чуть закрывая глаза. Мощная грудь под растянутой футболкой поднималась и опускалась - он тащил на спине рюкзак, набитый добычей до верху. Жилетка с десятком карманов при каждом шаге позвякивала всевозможными отмычками, которые он всегда таскал с собой «на всякий случай». Майло, последним ввалившийся в подвал, тут же рухнул на ящики. Его темные волосы торчали в разные стороны, будто он только что не смог избежать удара током. Худощавое лицо покрывала сеть царапин, а клетчатая рубаха была порвана в нескольких местах, обнажая тощие, но жилистые руки с татуировками «Бери» и «Беги» на костяшках пальцев. – Бросай! – рявкнула Вай, и рюкзак с плеча Клаггора моментально полетел в угол. Подвал встретил их знакомым запахом старого дерева, пороха и дешевого пива - смесь, ставшая для них родной. Он был не просто убежищем - это была их крепость, их королевство. Стены, испещренные отметинами от ножей и пуль, хранили историю их побед и провалов. Пол устилали клочья старых ковров, пропитанных потом и чем-то еще, о чем лучше не думать. В углу валялась разобранная на части винтовка - очередной «проект» Джинкс, который она то ли чинила, то ли усовершенствовала. Посреди комнаты стоял стол - сколоченный из досок и ржавых бочек, он больше напоминал алтарь какого-то подпольного культа. На нем лежали бутылки, карты, кости, обрывки проводов и пачка дорогих сигарет, которую Майло прихватил в последнем деле. Диван, а точнее, его жалкое подобие, занимал почетное место у стола. Когда-то он был красным, но теперь больше походил на грязно-коричневую тушу. – Раз! Два! Три! – крикнул Клаггор, все четверо сбились в круг, и, сцепившись руками, подпрыгнули, крича знакомый гимн всех заунских отбросов про двух девиц и одного миротворца. Джинкс, визжа, вцепилась в Майло, пытаясь его опрокинуть, но тот ловко увернулся, и она шлепнулась на пол, закатившись в истерическом хохоте. Вай тем временем разделалась с бутылкой пива - одним резким ударом горлышка о край стола снесла пробку, и упала на диван, закинув ноги на спинку. – Ну и вид, сестренка! - Джинкс плюхнулась в кресло, от которого тут же отлетела очередная пружина. Ее голубые косы раскачивались в такт смеху, а глаза сузились до веселых щелочек. – Как королева Заунской помойки! – А ты как ее придворный шут, – бросила Вай, делая первый глоток. Горьковатый вкус разлился по рту - дешевое пойло, но после переделки казалось нектаром. – Шут, который сегодня спас ваши задницы, напоминаю! – захихикала она, вытаскивая из кармана маленькую шарообразную бомбу с нарисованной рожицей. – Ты бы нас вместе с ней в клочья разорвала! – Вай швырнула в нее первой попавшейся игральной костью со стола, но Джинкс только раскатилась в смехе, размахивая «игрушкой». – Остыньте! Лучше гляньте на это, – Клаггор швырнул рюкзак на стол, из которого тут же вывалились часы с золотым браслетом, пара колец и нож с перламутровой ручкой - добыча сегодняшнего рейда. – Хоть что-то ценное, а не только старый хлам. – проворчал он, разглядывая часы. – Хлам? – Джинкс фыркнула. – Да я бы за эту фигню в прошлом году душу продала! Майло, все еще прохлаждавшийся на ящиках в углу, вдруг оживился. Его худощавое лицо расплылось в ухмылке, когда он начал размахивать руками, показывая, как ловко стащил кошелек у лавочника. – Он аж подпрыгнул, когда я крикнул: «Сзади!» Джинкс в ответ лишь закатила глаза - ее зрачки на мгновение вспыхнули ядовито-фиолетовым. Полосатые штаны зашелестели, когда она перекинула ногу на подлокотник кресла, обнажив ботинок с металлической пластиной на носке. – Ага, а потом чуть не наложил в штаны, когда я вылезла из-под прилавка! Все четверо залились громким раскатистым смехом. Лавка Покко была далеко не первой. Все началось с голода. Вай было двенадцать, когда она впервые стащила кошелек у посетителя бара Вандера. Не из дерзости, не из желания бунтовать - просто потому, что три дня ела только хлебные корки. Отец старался как мог, работал без продыху, чтобы прокормить семью, но бесконечные разборки с поставщиками и бунтующими гостями давали о себе знать. Тот первый кошелек оказался почти пустым - несколько медяков, потрепанная карточка с изображением какой-то голой дамы. Но ощущение, когда пальцы скользнули в чужой карман, а потом сжали добычу, стало для нее откровением. Для Вай это был не просто способ выжить - это был контроль. В Зауне, где каждый второй готов был перерезать горло за горсть монет, где миротворцы могли избить тебя просто за взгляд, где даже воздух пропитан отчаянием, - воровство стало ее первым настоящим оружием. Клаггор присоединился через месяц. Он был ровесником Вай, но уже тогда широкий в плечах, с грубыми руками, привыкшими таскать бочки в том же баре. Его семья сгинула при одном из обрушений шахт, и Вандер, хоть и не говорил об этом вслух, пригрел парня, как мог. Но еды на всех не хватало. Они встретились в переулке за баром - Вай только что обчистила пьяного торговца, а Клаггор увидел это. Вместо того чтобы сдать ее Вандеру или отобрать добычу, он просто сказал: «В следующий раз я могу отвлечь». Так родился их первый план. Клаггор играл роль то пьяного дебошира, то потерявшегося дурачка, то заикающегося простака. Его грубая физическая сила и умение притворяться делали его идеальной приманкой. А Вай, быстрая и незаметная, как тень, делала свое дело. Майло пришел позже, случайно. Худой, вертлявый пацан с вечно бегающими глазами, он попытался стащить у Вай ее же добычу на рынке. Она поймала его за руку, уже занося кулак, но вдруг увидела в его глазах то же, что было в ее собственном отражении - голод, злость, упрямство. Они не стали друзьями. Не было никаких клятв или дурацких ритуалов. Просто в тот день Вай, Клаггор и Майло разделили одну булку хлеба, украденную уже втроем. Паудер стала последней частью головоломки. Сначала она была просто «младшей сестренкой», всегда веселой, шумной, с руками, вечно перепачканными в какой-то маслянистой жиже. Она изобретала то ловушки для крыс, то странный механизм, который должен был, по ее словам, «делать красивые вспышки». Вандер обожал ее, называл «своим маленьким гением», а Вай... Вай старалась держать ее подальше от своих дел. Но Заун не щадит никого. Первая трещина появилась, когда Паудер было десять. Они с Вай возвращались с рынка, как вдруг из переулка вывалилась пьяная толпа. Один из них, здоровый детина с ножом на поясе, схватил Паудер, скривившись в ухмылке. Вай уже бросилась вперед, но Паудер была первее. Вай так и не поняла, откуда у сестры взялся тот самый «механизм для красивых вспышек», который в одно мгновение озарил переулок ослепительным светом, а пьяный детина завыл, хватаясь за лицо. Паудер стояла над ним, дрожащими руками сжимая дымящуюся железку. В тот вечер она впервые не заплакала, не побежала к Вандеру. Просто посмотрела на Вай и тихо сказала: «Я хочу научиться делать их громче». С тех пор, Паудер навсегда стала тенью, крадущейся за спиной у сестры. Она приносила Вай свои изобретения - дымовые шашки, хитроумные замки, устройства, издающие оглушительный вой - и смотрела на нее с немым ожиданием. Но Вай каждый раз качала головой. Их банда жила по простому правилу: брать, не причиняя вреда. Никаких увечий, никакой крови. А творения Паудер были непредсказуемы. Но одной ночью все изменилось. Банда наметила склад торговца тканями - легкая добыча, если не считать двух здоровенных охранников у входа. Вай уже успела пробраться внутрь, когда ловушка захлопнулась. Охранники оказались не пьяными болванами, а бывшими миротворцами, и теперь их тяжелые сапоги гулко стучали по полу, сжимая в руках дубинки. Клагор прижался к стене, его обычно спокойное лицо исказила гримаса напряжения. Майло стиснул зубы, сжимая в руке нож - не для удара, а лишь для устрашения. И тогда в дверном проеме возникла она. Паудер. Ее голубые волосы растрепались от бега, на щеке краснела царапина - видимо, пробиралась через забор. В руках она сжимала странный металлический шар, который тут же швырнула между охранниками и бандой. Склад моментально взорвался светом и грохотом. Охранники рухнули, как подкошенные, их глаза закатились, а из ушей потекла кровь. Воздух заполнил едкий дым, и Вай, кашляя, ухватила сестру за руку, таща за собой. Они бежали, спотыкаясь о ящики, пока за спиной не стихли последние стоны. Только когда склад остался далеко позади, Вай разжала пальцы, впившиеся в запястье Паудер. Той ночью Паудер исчезла, и на ее месте появилась Джинкс - с таким же блеском в глазах, но теперь холодным и расчетливым. Она стала частью банды, ее четвертым членом, ее тайным оружием. Но Вай поставила условие: никаких увечий, никаких смертей. Только дым, только шум, только испуг. И Джинкс подчинилась. Ее бомбы теперь лишь ослепляли и оглушали, а ловушки лишь путали следы. Но иногда, когда она думала, что никто не видит, ее пальцы сжимали что-то более опасное, а в глазах вспыхивал тот самый огонь, что свалил двух охранников. Огонь, который однажды мог спасти их... или уничтожить. Вай стукнула бутылкой по столу. – Тихо! Гул стих. Все повернулись к ней. – Сегодня - огонь. – Вай обвела взглядом друзей. – Работали как часы. Клаггор - ты этот прилавок одним плечом снес, красава. Джинкс… – Я была великолепна! – перебила та, развалившись в кресле. – …была на волосок от того, чтобы нас всех взорвать. – Вай прищурилась. – В следующий раз без самодеятельности. Майло - ты слишком много болтаешь. Нас могут слышать. – Да кому я там… – Любому! – Вай резко встала. – Мы больше не дети, которые тырят монеты у пьяных рож в баре. Мы - команда. И если один лажает - страдают все. Джинкс хотела что-то колко ответить, но Майло неожиданно осек ее. – Заткнись, Джинкс. Она права. Наступила тишина. Клаггор первым протянул ладонь над столом. – Команда? Вай положила свою руку поверх его. – Команда. Майло и Джинкс, после секундного колебания, последовали их примеру. – Один за четверых.. – начала Вай. – И все… – хором продолжили остальные. Руки разом разлетелись в стороны, а комната взорвалась криком: – ЗА ЗАУН!