Бумажный дом

Дверь подвала с оглушительным треском влетела в стену, когда Вай ворвалась внутрь. Ее парадный мундир, который еще несколько часов назад был белоснежным, теперь был испачкан в копоти и грязи - левый рукав порван по шву, золотая вышивка обгорела по краям. Она рванула воротник - пуговицы со звоном рассыпались по полу. – Блять! Блять! Блять! – каждый возглас сопровождался ударом кулака по столу. Джинкс сделала осторожный шаг вперед, ее пальцы со свежими ссадинами замерли в сантиметре от плеча сестры. – Вай, послушай... Рывок. Вай схватила сестру за предплечье, оставив белые отпечатки пальцев на коже. – Какого хрена это было, а?! – ее голос сорвался на хриплый шепот. – Никаких бомб! Никакого оружия! А ты? Ты берешь тащишь с собой целый арсенал! Клаггор перегородил пространство между сестрами, его широченные плечи заслонили Джинкс. – Без ее арсенала мы бы сейчас дышали через дырки в черепе. Вай отшатнулась, снова пустившись в бешеный шаг по комнате. Ее сапоги оставляли грязные отпечатки на бетонном полу. Стопка чертежей взметнулась в воздух, чернильница разбилась о кирпичную стену, оставив кляксу, похожую на очертания Зауна. – Я облажалась! – она вцепилась в собственные волосы. – Надо было ждать! Искать другой вариант! Но нет, я повела вас прямиком... Джинкс перебила сестру, врезав кулаком по столу. – Мы ЖИВЫ! Нас НЕ поймали! И более того... Вай рухнула в кресло, скрывая лицо в ладонях. Подвальный аромат резко ударил в нос - смесь пота, пороховой гари и того особого страха, что оставляет после себя вкус меди во рту. Тишину разрезал скрип кожи. Все повернулись к Майло, который до сих пор молча стоял у входа, сжимая кожаную сумку. Его пальцы медленно расстегнули замок. – Ребят... – голос сорвался на фальцет. Вай подняла голову, взглянув на него красными уставшими глазами. Не сказав ни слова, Майло медленно подошел ближе, и вывернул сумку вверх дном. На стол с оглушительным грохотом высыпалось платиновое колье с сапфиром, пара бриллиантовых подвесок, карманные хронометры в золотых корпусах, дюжина брошей, перстней, запонок - все это слепило глаза в тусклом свете керосиновой лампы. Клаггор беззвучно подошел в столу, сглатывая слюну, и по памяти перечисляя все ворованные драгоценности, о которых писали в «Пилтоверском вестнике»: – Ожерелье госпожи Торнтон... Ревельские запонки... – его голос срывался. – Все тут. До последней булавки. Джинкс осторожно протянула руку к сапфиру, но не коснулась. – Но как... Майло поднял один из хронометров, завороженно наблюдая, как механизм продолжает работать. – Мужик…Не просто торговец... Он был... Вай медленно поднялась. Ее пальцы сомкнулись вокруг кольца с кроваво-красным камнем. – Перекупщик. – ее голос звучал чужим. – Он продавал… Майло вдруг захихикал - этот смешок граничил с истерикой. – Мы только что обокрали скупщика краденого. Лампа закачалась, тени заплясали по стенам. На мгновение показалось, что драгоценности шевелятся в такт их дыханию. – Мы обокрали скупщика краденого! – повторил Майло, его голос поднялся на октаву. Джинкс подхватила, ее глаза сверкали ярче любых драгоценностей на столе. – Мы обокрали скупщика краденого! – уже громче, с хрипотцой. Клаггор присоединился басом, сотрясающим стены. – Мы обокрали скупщика краденого! Вай стояла неподвижно, ее пальцы все еще сжимали кольцо с рубином. Камень впивался в ладонь, оставляя на коже красный след, но она не замечала боли. Майло вскочил на стол, его сапоги с грохотом раскидывали драгоценности. – А ну, шевелитесь! – он рванул вперед, схватив Джинкс за руки. Джинкс, увешанная ожерельями, которые она наспех нацепила на себя, засмеялась - звонко, беззаботно, как в детстве. Бриллиантовые подвески бились о ее грудь, сапфировые серьги подпрыгивали в такт движениям. Клаггор начал хлопать в ладоши - медленно, ритмично, как метроном, издавая звук, похожий на выстрелы. – Давай же, командир! – Джинкс протянула руку сестре. Вай медленно моргнула. – Я... – ее голос потерялся в общем гуле. Майло спрыгнул со стола, схватил Вай за талию и поднял в воздух. – Лучший шеф в мире! – он закричал ей прямо в лицо, обдавая дыханием, вечно пахнущим дешевым вином. Джинкс набросила на Вай ожерелье - холодный металл коснулся кожи, заставив ее вздрогнуть. – Без тебя ничего бы этого не было! – Джинкс прижалась лбом к ее плечу. Клаггор обхватил всех троих своими медвежьими лапами. Его запах - табак, пот и что-то теплое, домашнее - накрыл Вай с головой. – Черт вас дери, – пробормотал он, целуя макушку Джинкс, затем лоб Майло, и наконец - щеку Вай. – Я вас люблю, идиоты. Вай стояла в эпицентре хаоса, ее тело все еще было напряженно от переизбытка адреналина. Рука до сих пор непроизвольно сжимала рубин - камень впивался в ладонь, напоминая о том, что все происходящее реально. «Мы только что украли у воров.» Эта мысль крутилась в голове, как заевшая пластинка. Она смотрела на Джинкс, чья шея сейчас стоила больше, чем весь бар Вандера за последние пять лет. На Майло, который нацепил на все пальцы перстни и теперь размахивал руками, как новоиспеченный пилтоверский аристократ. На Клаггора, чьи грубые пальцы нежно перебирали жемчужное ожерелье, будто он боялся его сломать. «Либо мы самостоятельно вырыли себе могилу, либо открыли путь в светлое будущее». Где-то в Зауне сейчас ищут их. Не миротворцы - те глупы и предсказуемы. Кто-то похуже. Кто-то, у кого в карманах лежат целые кварталы, а в подвалах - кости тех, кто осмелился перейти им дорогу. Вай взглянула на стол, заваленный драгоценностями. «Мы подписали себе приговор. Или…» Джинкс, смеясь, надела на голову диадему. Бриллианты вспыхнули, осветив ее грязное, счастливое лицо. «Или мы только что выиграли в игре, о правилах которой даже не подозревали.» Вай медленно разжала пальцы. Рубин оставил на ладони четкий отпечаток. Она сделает все, чтобы защитить их. Все. Даже если для этого придется сжечь дотла и Заун, и Пилтовер. Импровизированный подвальный зал совещаний превратился в эпицентр хаотичного празднества. На столе среди разбросанных карт и пустых бутылок сверкали украденные драгоценности, отражая тусклый свет керосиновой лампы, которая качалась под потолком, отбрасывая пляшущие тени. Вай и Клаггор, сцепившись в пьяном боксерском поединке, больше напоминали двух медведей. – Левый хук, Клаггор! Нет, не так, ты как дверь косячную толкаешь! – орала Джинкс, свесив ноги с верхней полки шкафа. Ее голубые волосы растрепались, а бриллиантовая диадема съехала набок, рассыпая по потолку блики, похожие на звезды. Клагор с размаху занес руку для удара, но вместо этого обнял Вай и начал ее душить в медвежьих объятиях. – Все! Все! – захлебывалась Вай, пытаясь вырваться. Ее лицо покраснело от смеха и нехватки воздуха. Майло, развалившись в углу на груде старых мешков с зерном, стучал пустой бутылкой по полу. – Десять монет на красную! Хотя стоп... – он прищурился, разглядывая перекрашенные волосы Вай. – ...На черную! Черная точно выиграет! На полу валялись разбросанные карты - их игра давно превратилась в фарс. Вай щурилась в свои карты, пытаясь понять, где там черви, а где бубны. – Красное... бьет... красное? – она неуверенно положила восьмерку червей на девятку бубен. – Или это... зеленое? Майло торжествующе хлопнул ладонью по столу, отчего подпрыгнули несколько монет. – Моя взяла! Куртку долой, командир! С преувеличенной торжественностью Вай сняла свою кожаную куртку - ту самую, что носила только в особых случаях. Кожа была мягкой, вытертой в местах сгибов, с едва заметным шрамом от ножа на левом рукаве - напоминанием о прошлогодней стычке с миротворцами. – Только до утра, – пробормотала она, накидывая ее на плечи Майло. – И если запачкаешь - убью. Гора пустых бутылок под столом росла с каждым часом. Когда Вай, пошатываясь, поднялась за добавкой, ее нога зацепилась за одну из них - стекло звякнуло, покатившись к стене. – Который час? – она ухватилась за руку Клаггора, пытаясь разглядеть его новые золотые часы. – Бар еще работает? Клаггор расхохотался, его смех напоминал раскаты грома. – Они же... хах... они же сломаны! – он тряс запястьем, где часы показывали то три часа дня, то полночь. – Но судя по моей печени... самое время еще по одной! Джинкс, уже растянувшаяся на полу, лениво подняла голову. – Если пойдете, прихватите чипсов! Или... или там, колбасы что ли... Вай кивнула и направилась к двери, но внезапно замерла. Ее спина напряглась. Тишина. Не просто отсутствие шума - глухая, давящая тишина, будто кто-то выключил звук во всем мире. – Чего встала как столб? – Джинкс приподнялась на локтях. Вай не ответила. Ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки. – Слишком тихо, – она повернулась к двери. – Бар должен быть полон... Может, пора закругляться? Майло вдруг подскочил, как ошпаренный, едва не уронив свою драгоценную ношу. – Никто не закругляется! Я иду с тобой! – он на ходу поправил куртку Вай, которая съезжала с его узких плеч. Джинкс помахала им вслед, ее голос уже сливался с алкогольной дремотой. – Захватите еще... мм... сырных палочек... Дверь захлопнулась. Деревянные ступени скрипели под ногами, когда Вай и Майло, цепляясь за стены, поднимались из подвала. Вай шла первой, ее пальцы впивались в шершавую поверхность стен, оставляя следы на слоях старой краски. Каждый шаг давался с трудом - ноги словно налились свинцом, а в висках стучало от выпитого. – Черт... – прошипела Вай, споткнувшись о последнюю ступень. – Ты точно уверен, что бар должен быть открыт? Майло, пошатываясь, ударил ладонью по выключателю. Бар предстал перед ними в неестественной пустоте - стулья аккуратно стояли на столах, пол был идеально чистым, и ни души. – Часы... – Майло прищурился, разглядывая старые часы над стойкой. Их стрелки показывали час ночи. – Только час! В пятницу! Это... это странно. Вай шагнула вперед, ее голос эхом разнесся по пустому залу. – Отец? Вандер? Только тишина в ответ. Она двинулась за стойку, ее пальцы скользнули по липкой поверхности дерева. Майло, забыв про тревогу, уже тянулся к полкам с алкоголем. – Эй, – Вай выхватила у него бутылку виски. – Ты совсем охренел? Нам нужно найти Вандера! Майло виновато поднял руки, его пальцы в перстнях сверкнули в свете ламп. – Может... может он лег пораньше? Болеет же... Где-то сзади раздался грохот - Клаггор и Джинкс поднимались наверх. – Вы там что, бухло кончаете без нас? – Джинкс, еще более пьяная, чем они, опиралась на Клагора. Ее голос оборвался, когда она увидела пустой бар. – А где... где все? Вай уже бежала к лестнице, ведущей в жилые комнаты. – Вандер! – ее голос сорвался на крик. – ОТЕЦ! Дверь в его комнату поддалась с первого удара. Пусто. Кровать заправлена, нетронутые лекарства на тумбочке. Вай начала метаться по комнате, швыряя вещи, открывая шкафы. Ее дыхание стало частым, прерывистым. – Вай... – Клаггор осторожно взял ее за плечо. – Успокойся. Может, он... – Он болеет! – Вай вырвалась. – Куда он мог... Джинкс, внезапно побледневшая, прислонилась к дверному косяку. – Может... у друзей? У старых... знаешь, как бывало... Скрип двери прозвучал как выстрел в тишине пустого бара. Вай резко подняла голову, когда сверху донесся знакомый басовитый голос. – Молодеж! Вы тут? Четверка сорвалась с места одновременно, словно по команде. Вай первой влетела наверх, ее босые ноги шлепали по деревянным ступеням. В проеме задней двери стоял Бензо - громадный, как гора, его рабочая куртка была заляпана машинным маслом, а на грубом лице читалась неподдельная тревога. Под его мощной рукой еле держался Вандер - лицо отца было серым, как пепел, а пальцы судорожно впивались в плечо старого друга. – Что случилось?! – Вай бросилась вперед. Его кожа оказалась холодной и липкой от пота. Клаггор, не дожидаясь команд, аккуратно взял Вандера под руки. Джинкс тут же подхватилась с другой стороны, ее драгоценности позвякивали при каждом движении. – Ничего страшного, – хрипел Вандер, пытаясь вырваться. – Просто... закружилась голова... Бензо вытер лоб грязным рукавом. – Ко мне зашел вечерком, поболтать... Сидели, вспоминали былое... А потом ему резко поплохело. Я хотел врача вызвать, но он... – Бензо, заткнись! – Вандер попытался приподняться в руках Клаггора, но его тут же прижала Джинкс. – Это просто усталость... – В комнату. Сейчас же, — голос Вай прозвучал слишком резко. Троица двинулась по коридору, почти неся Вандера. Он слабо протестовал, но его ноги еле волочились по полу. Бензо тяжело опустил свою лапищу на плечо Вай. В свете тусклого коридорного светильника его глаза выглядели неожиданно старыми и печальными. – Дочка, слушай, тебе нужно знать... – он понизил голос до шепота. – Лекарства уже не помогают. А он не хочет вас тревожить. Но если сейчас ничего не сделать... Вай почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Бензо продолжал. – Семейный совет вам нужен. Решать надо сообща. Иначе... – он махнул рукой, не договаривая. Слезы выступили на глазах Вай, но не упали - застыли где-то на границе между болью и яростью. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Бензо тяжело вздохнул и вышел, дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Вай опустилась на ступени, ее пальцы вцепились в собственные волосы. Где-то вдалеке слышались приглушенные голоса друзей, укладывающих Вандера. В подвале все еще пахло праздником - алкоголем, смехом, победой. А здесь, на холодных ступенях, пахло только страхом. Алкогольное опьянение рассеивалось, оставляя после себя лишь горькое послевкусие стыда. Она смотрела на свои руки, украшенные чужими драгоценностями - перстни сверкали в тусклом свете, будто насмехаясь над ней. Каждый камень, каждая золотая оправа казались теперь не символами удачи, а свидетельством ее слепоты. Как они могли не заметить? Весь вечер - пьяный смех, глупые танцы, бессмысленные споры, а Вандера не было рядом. Бар, который в пятницу всегда был полон до отказа, стоял пустым и темным. И никто из них, ни один, даже не задумался, почему так тихо. Вай сжала кулаки, перстни впились в кожу. Она вспоминала, как Вандер подбирал их всех - голодных, злых, оборванных детей с улиц Зауна. Как он отдавал последние деньги, чтобы Джинкс не мерзла зимой. Как терпеливо учил Клаггора читать, как подсовывал Майло еду, когда тот пытался казаться независимым. А они? Они были слишком заняты своими «великими делами», чтобы заметить, как он угасает. Тошнота подкатила к горлу - не от алкоголя, а от осознания. Все их ограбления, все авантюры, весь этот пилтоверский блеск - вдруг стало таким ничтожным. Пустым. Бессмысленным. Она резко сорвала с пальцев перстни - металл больно впился в кожу, оставив красные полосы. Драгоценности с глухим стуком упали на пол. Завтра они продадут все. Каждую безделушку, каждый камушек, и найдут лучших врачей. Выплатят любые деньги. Вай подняла голову и глубоко вдохнула. Алкогольный туман окончательно рассеялся, уступив место холодной, железной решимости. Она больше не допустит ошибок.