Бумажный дом

Миротворец громко шмыгнул носом, обдавая Вай запахом перегара и пота, и зыркнул на нее исподлобья, словно пытался разглядеть в ее глазах хоть намек на обман. – Вперед иди, чтобы я видел. И побыстрее. Единственное, что хотела Вай в этот момент - размахнуться и врезать ему по челюсти так, чтобы его зубы щелкнули, как костяшки домино. Но она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Не сейчас. Поддаться этому импульсу - значит похоронить и без того свой шаткий план. Молча обойдя миротворца, она шагнула вперед, поднимаясь по мокрым ступеням. Миротворец на секунду опередил ее, доставая из кармана персональную ключ-карту. Замок щелкнул, дверь распахнулась, но он тут же отступил, пропуская Вай вперед с явным недоверием. – Что-то я не замечаю признаков взлома, – процедил он, оглядывая холл. Вай быстро осмотрелась, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы ей помочь, но секунды текли, а миротворец уже начал нервно постукивать пальцами по рукояти пистолета. – Туда, – наугад махнула она рукой вправо. За спиной раздалось фырканье. – У тебя две минуты. Если обманешь - готовься провести в камере не сутки за хулиганство, а несколько лет за сопротивление при аресте. Гнев, тлевший где-то под ребрами, вдруг разлился по телу горячим свинцом. Вай резко остановилась посреди коридора, даже не помня, куда он ведет, и кивнула за поворот. – Там. Миротворец поровнялся с ней, его дыхание стало чаще. – А ты чего встала? – Потому что устала с тобой трепаться. И прежде чем он успел моргнуть, она со всей силы рванула локтем вверх. Удар пришелся точно в кадык. Миротворец захрипел, его глаза полезли на лоб, а пальцы судорожно вцепились в горло. Он согнулся, кашляя, и брызгая слюной на мундир. Вай не дала ему опомниться - второй удар, уже кулаком, пришелся в челюсть. Голова дернулась назад, он пошатнулся, потеряв равновесие. Она наклонилась, выхватывая пистолет из кобуры. Миротворец попытался отбиться, но его движения были медленными и беспорядочными - кислородное голодание делало свое дело. Два резких удара рукояткой по голове, и его тело обмякло, рухнув на пол с глухим стуком. Вай присела на корточки, быстро обыскивая карманы. Ключ-карта нашлась во внутреннем - плоская и непримечательная. Она сжала ее в ладони, и наклонилась к потерявшему сознание миротворцу. – Но, надеюсь, тебя не сильно утомили разговоры с «заунской бродягой». Вай резко поднялась на ноги, ощущая, как холодная дрожь пробегает по спине, но не от страха - от странного, почти иррационального чувства уверенности, которое охватило ее вопреки всему. Годы тренировок, бесконечные часы, проведенные над чертежами, десятки отработанных до автоматизма схем - все это теперь проявлялось в каждом ее движении, превращая этот отчаянный, рожденный за минуту до действия план в нечто почти осуществимое. Конечно, не без помощи нового четвероногого союзника, которого Вай мысленно пообещала отблагодарить самой большой костью во всем Зауне, даже если ей придется украсть ее с кухни Вандера. Она медленно повернулась на месте, впитывая каждую деталь знакомого интерьера. Этот дом она уже видела, но тогда Кейтлин торопливо вела ее наверх, а ее собственные мысли были настолько поглощены сложным клубком их взаимоотношений, что она не удосужилась запомнить планировку, ограничившись лишь основным входом. Теперь это легкомыслие казалось ей почти преступным - как часто внутренний голос шептал ей важные вещи, а она его игнорировала? Тишина вокруг была абсолютной, почти зловещей. Ни шагов, ни скрипа половиц - только монотонный шепот дождя за окнами. Казалось, сама вселенная сжалилась над ней, оставив особняк пустым в этот решающий вечер. Сделав несколько осторожных шагов в сторону холла, она прижалась к стене, избегая оконных проемов. В голове вспыхнули образы бумажного макета Силко - эти бесчисленные вечера, проведенные над изучением каждого угла, каждого поворота, теперь окупались сполна. Она вспомнила, как выпрыгнула из окна спальни Кейтлин прямо в сад, а ее комната находилась прямо над холлом, значит, где-то здесь должен быть выход в него же. Ее взгляд скользнул к винтовой лестнице, и вдруг зацепился за почти незаметную во всем этом великолепии дверь - деревянную, с матовыми стеклянными вставками. Ни массивных замков, ни серьезной защиты - лишь жалкая защелка. Эта непритязательная конструкция выглядела почти оскорбительно уязвимой - видимо, семья Кирамман и представить себе не могла, что кто-то осмелится не только проникнуть в их особняк через главный вход, но и бежать через охраняемый сад. Вай бросила взгляд на массивные часы над камином. Смена караула должна была начаться в любую минуту. Это означало, что где-то рядом уже могли быть Джинкс, Клаггор и Майло. У нее оставались считанные мгновения, чтобы либо проскользнуть незамеченной, либо... Ее пальцы нащупали холодный металл пистолета за ремнем. Вай глубоко вдохнула, ощущая, как оружие в руке одновременно успокаивает и тревожит. Она не хотела им пользоваться, но сам факт его наличия придавал решимости. Последний раз окинув взглядом холл, она двинулась к двери. Каждый шаг отдавался в висках учащенным пульсом. Рука потянулась к латунной ручке, холодный металл впился в ладонь, напоминая о том, что назад дороги уже нет. Вай осторожно приоткрыла дверь, впуская в холл влажный ночной воздух, пропитанный запахом мокрой листвы и земли. Темнота сада рассекалась лишь редкими желтыми пятнами фонарей, отбрасывающими длинные, дрожащие тени от кустов и деревьев. Где-то в отдалении лениво переговаривались двое миротворцев - их голоса, сонные и равнодушные, сливались с шумом дождя, пока они обсуждали планы на выходные, будто этот вечер ничем не отличался от сотен других. Она сделала первый шаг наружу, утопая массивными ботинками в мокрой траве. Губы сами собой сжались в тонкую ниточку, когда в голове зазвучал знакомый с детства ритм - раз, два, три... - тот самый счет до десяти, которому учил ее Вандер. «Когда нужно сделать то, что не хочется, но необходимо, считай медленно и дыши глубоко», - вспомнился его низкий, спокойный голос, звучавший тогда так убедительно, будто он знал все ответы на свете. Теперь же этот детский ритуал стал единственным якорем, связывающим ее с собственным разумом. Пригнувшись, она двинулась вперед, сливаясь с тенями, скользя от куста к кусту, от дерева к дереву. Каждый шаг казался оглушительно громким в ее воображении, но реальность была милостива - ни окриков, ни вспышек фонарей, только мерный стук сердца в висках, учащающийся с каждым метром, приближающим ее к восточному крылу. Но страх за себя был давно забытым чувством - сейчас Вай терзало нечто иное, куда более острое. Если схватят ее - потянутся ниточки ко всем остальным, и мысль об этом жгла сильнее, чем возможная пуля. Путь, на преодоление которого Силко откладывал две с половиной минуты, Вай преодолела быстрее - ноги, натренированные годами побегов, помнили свое дело даже без сознательного контроля. И вот она уже у служебного входа, дрожащими пальцами прижимает украденную ключ-карту к считывателю. Зеленый огонек, тихий щелчок, и дверь подалась. Она проскользнула внутрь, прикрыв за собой вход, и замерла, вглядываясь в темноту. Помещение перед ней было узким, вероятно, техническим. Но важнее было то, что над головой зиял решетчатый люк вентиляции. «Два направо, один налево или два налево, один направо?» Вай закусила губу, пытаясь прислушаться, не доносится ли откуда-то шум, не выдаст ли ее присутствие один неосторожный шаг. Но вокруг было тихо. – Два налево, один направо, – наконец выдохнула она, вспоминая, как Силко в последний раз тыкал пальцем в схему. Пистолет в руке теперь казался тяжелее, чем должен был. Вай ощущала себя героиней дешевого боевика - тех самых, что крутили по вечерам в заунских подпольных кинотеатрах, где герои в эффектных прыжках уворачивались от пуль, а зрители смеялись и бросали в экран пустые бутылки. Вот только сейчас не было ни смеха, ни бутылок, только холодный пот на спине и каждый поворот, который она преодолевала, прижимаясь к стенам, будто действительно пыталась спасти весь мир. Но это был не весь мир. Это был ее мир: Джинкс с ее безумными изобретениями, Клаггор с его грубыми шутками, Майло, умевший находить выход из любой, даже самой безнадежной ситуации, и Вандер...Мысль о нем заставила ее зубы стиснуться так сильно, что на мгновение в висках ударила тупая боль. Металлические двери лифта возникли перед ней внезапно, словно мираж в пустыне. Вай застыла на месте, чувствуя, как пульс бешено стучит в висках. «Работает ли он еще?» Она медленно поднесла ключ-карту к панели, и тишину разрезал резкий, металлический сигнал, а затем - далекий скрежет тросов где-то в глубине шахты. Почти победа. Где-то глубоко внутри начала разливаться теплая, пьянящая радость, но Вай тут же придушила ее на корню. Двери разъехались с тихим скрипом, словно нехотя впуская ее внутрь. Вай шагнула в кабину, и ее палец, дрожащий и холодный, нажал на кнопку с буквой «B». «Если все пойдет по плану...» Мысль пронеслась, как старая кинолента: «Спуститься вниз, заблокировать двери. Дождаться, когда вся тройка пролезет через шахту, вывести их наверх. А потом бежать. Бежать, не оглядываясь». Лифт дернулся и начал медленное, мучительное погружение вниз. Секунды растягивались в минуты, а Вай, прислонившись к холодной стенке, в тысячный раз прокручивала в голове каждый возможный сценарий, каждый поворот событий, каждую ошибку, которую могла допустить. И когда лифт наконец остановился, слегка качнувшись, а двери снова разошлись перед ней, единственное, что успело пронестись в голове, было: «План отменяется». Вай замерла в дверях лифта, пальцы вцепились в пистолет так крепко, что суставы побелели, а воздух перестал поступать в легкие. Перед ее глазами разворачивалась сцена, которую она так отчаянно пыталась предотвратить - три фигуры в красных костюмах, будто карикатурные версии тех людей, которых она знала всю свою жизнь, опередили ее. Клаггор уже во всю возился с замком сейфа, Майло нервно постукивал пальцами по автомату и шипел что-то о скорости, о времени, о том, что они уже опаздывают. А Джинкс…Сестра стояла чуть поодаль, крепко обхватив автомат руками. Именно она первой заметила Вай. – Мать твою! – ее голос, искаженный шоком и яростью, разорвал тишину бункера. – Ты чего вытворяешь!? Тело Вай среагировало само - рука с пистолетом поднялась, направляя дуло прямо на Джинкс. – Бросайте все. – ее голос прозвучал слишком спокойно. – У нас есть несколько минут, чтобы хотя бы попытаться уйти тихо. Майло резко развернулся, его автомат тут же нашел цель. – Ты с ума сошла!? Его крик прозвучал так глухо, что Джинкс моментально перекрыла его. – От тебя требовалось посидеть на стуле несколько часов и не мешать! – она сделала шаг вперед, и Вай увидела, как дрожат ее пальцы на спусковом крючке. – Какого хрена ты решила, что мы сбежим с тобой, если ты возомнила себя великой спасительницей!? Вай шагнула из лифта, позволяя дверям захлопнуться за спиной с окончательным щелчком. – Джинкс, успокойся и послушай... Но сестра уже не слышала. Грохот выстрелов оглушил подвал - Джинкс выпустила очередь в потолок, и все инстинктивно пригнулись, когда с бетона посыпалась крошка. – Бросай оружие, – ее голос стал низким. Вай попыталась что-то сказать, но в ответ прогремел еще ряд выстрелов. – Я сказала - бросай. Пистолет упал на пол с глухим стуком. Вай пнула его в сторону Джинкс, не отрывая глаз от сестры. – Джинкс, я тебя не узнаю. Джинкс фыркнула, и даже сквозь маску было видно, как скривился ее рот. – «Джинкс» ты здесь и не узнаешь. – она наклонила голову. – Если ты еще не забыла, мы не используем настоящие имена на деле. Вай сделала еще один шаг вперед, медленно поднимая руки ладонями вверх - жест, который должен был успокоить, показать, что она не представляет угрозы, что все еще можно исправить. Голос ее звучал тихо, но четко, пробиваясь сквозь гул крови в ушах. – Нам нужно бежать. Сейчас. Мы поможем отцу и без этого... Джинкс взорвалась прежде, чем Вай успела закончить. Она рванулась вперед, не опуская оружия, и теперь Вай видела в прорезях маски ее глаза - те самые, фиолетовые, как предрассветное небо, но сейчас в них не было ничего, кроме ярости и боли. – Я так, блять, устала от твоих праведных речей! – голос Джинкс дрожал, но не от страха, а от давно копившейся злости. – Ты все время твердишь о «лучшей жизни», о том, что мы можем что-то изменить, не нарушая законов... Но ты забываешь, Вай, забываешь, что единственный закон Зауна - бей первым! Она сделала еще шаг, и теперь ствол автомата почти упирался в грудь Вай. – Мы - воры. Это все, что мы умеем. И сейчас, когда на кону жизнь отца, ты хочешь, чтобы мы просто... что? Сложили руки и надеялись на чудо? Джинкс так увлеклась своей тирадой, что не заметила, как где-то за спиной, со стороны лифта, раздался странный, металлический скрежет. – Эй... – Майло осторожно тронул ее за плечо, не отрывая взгляда от дверей. – Что это? Джинкс одним резким движением перезарядила автомат, и почти безумным голосом произнесла: – Кажется, у нас гости. Майло бросил тревожный взгляд на Клаггора, который все еще возился у сейфа, осыпая пол россыпью огненных брызг. – Сколько еще? – Почти готово, – Клаггор не оторвался от работы, его голос был спокоен, но Вай знала его слишком хорошо - в этом спокойствии считывалось напряжение. – Прикройте меня. Вай хотела что-то сказать, сделать шаг, но в этот момент за ее спиной раздался знакомый щелчок - двери лифта снова открывались. И тогда она услышала его. Тот голос, который звучал в ее самых сладких снах. Тот голос, который она мечтала слышать каждую секунду своей жизни. Тот голос, который сейчас прозвучал как приговор. – Вай...? Вай медленно повернула голову в сторону голоса, ее руки все еще были подняты вверх, губы дрожали, а глаза, широко раскрытые и наполненные животным ужасом, метались из стороны в сторону, не в силах остановиться на единственном, что действительно имело значение в этот момент - на Кейтлин. Кейтлин, застывшей в дверях лифта с лицом, на котором смешались шок, неверие и какая-то детская, обжигающая боль. Это была ее Кейтлин, но словно из другого мира. Облаченная в форму, которую Вай не видела на ней раньше, с привычно собранными в хвост волосами - точь-в-точь как в вечер их последней встречи. Только теперь в ее руках было массивное штурмовое оружие, а на бедре, словно зловещее напоминание, болтался противогаз. За спиной Кейтлин маячили силуэты миротворцев - четверо, нет, шестеро, Вай не могла сосредоточиться, потому что мир вокруг начал расплываться, края зрения затягивало черной пеленой. Стражи мгновенно окружили всех, направляя стволы автоматов на каждого из четверки. – Не стрелять! – голос Кейтлин прозвучал резко, по-командирски, но Вай знала ее достаточно хорошо, чтобы услышать в нем едва уловимую дрожь. Кейтлин не говорила больше ни слова, лишь смотрела на Вай, сквозь Вай, будто пыталась прочесть в ее глазах ответы на все вопросы, которые теперь разрывали ее изнутри. И Вай хотела объясниться. Хотела крикнуть, что все это время она была с Кейтлин не ради доступа к особняку, не ради плана, не ради денег, а потому что влюбилась в нее так, как не думала, что способна влюбиться вообще в кого-либо. Но язык будто прилип к небу, и все, что она могла сделать - это стоять, застывшая между двумя мирами. – Кажется, пришло время выбрать. Холодные, почти игривые нотки в тоне Джинкс заставили Вай медленно повернуть голову. Джинкс уже подняла с пола пистолет - тот самый, что Вай бросила минуту назад, и теперь протягивала его ей, держа за ствол. В ее глазах не было ни капли сомнения. Вай повернула голову обратно на Кейтлин. Тот самый взгляд, который когда-то согревал ее холодными ночами, теперь был полон такой боли, что Вай физически ощутила, как что-то внутри нее рвется пополам. Но когда в голове пронеслись все воспоминания - Вандер, качавший их с Джинкс на коленях, Клаггор, прикрывавший их спины в каждой драке, Майло, делившийся последним куском хлеба, Джинкс, маленькая Джинкс, которая верила, что старшая сестра всегда будет на ее стороне... Выбора не было. Его вообще никогда не было. Она сделала шаг назад. К Джинкс. – Прости... – Вай прошептала это почти беззвучно, но Кейтлин все услышала. Вай увидела, как ее глаза расширились, как губы дрогнули. Рука за спиной сжала холодную рукоять пистолета, и когда она подняла оружие, направляя его на Кейтлин, та сделала шаг назад - маленький, почти незаметный, но для Вай это было словно удар в грудь. Кейтлин пошатнулась, будто под тяжестью невидимой ноши, и в этот момент Вай поняла: то, что только что сломалось между ними, починить будет уже невозможно. Вай тяжело сглотнула, ощущая, как комок в горле становится все больше и плотнее, пока не начинает казаться, что он вот-вот перекроет дыхание. Они оказались в ловушке, той самой, которую она предвидела с самого начала, но теперь все ее худшие опасения бледнели перед реальностью: перед ней стояла девушка, которую она целовала прошлой ночью, чьи губы еще помнили вкус ее поцелуев, чье дыхание смешивалось с ее собственным всего несколько часов назад, и сейчас Вай держала пистолет, направленный прямо на нее. А где-то система безопасности особняка уже отсчитывала последние минуты до того момента, когда автоматика выпустит газ, оставив в сознании только защищенных миротворцев. Напряжение висело в воздухе, густое, как туман перед грозой. Вай чувствовала, как капли пота скатываются по вискам, как дрожат пальцы на спусковом крючке, как сердце бьется так громко, что, кажется, его слышат все в этом проклятом бункере. И сквозь весь этот хаос - звук приглушенного шипения сварочного аппарата. Клаггор не остановился. Даже сейчас, даже когда стволы автоматов направлены на них всех, он продолжал работать. Краем глаза Вай заметила движение справа - миротворец, тот самый, что целился в нее, слегка сместил стойку, а его палец на спусковом крючке напрягся. – Я сказала не стрелять! Голос Кейтлин прозвучал резко и громко, но было уже поздно. Ее крик перекрыли два почти одновременных оглушительных выстрела. Вай инстинктивно дернулась, ожидая боли, жара, но ничего не почувствовала, только пронзительный звон в ушах, будто кто-то ударил в колокол прямо у ее виска. Она моргнула, пытаясь осознать, что произошло. Миротворец, который секунду назад целился в нее, теперь лежал на полу, его глаза остекленели, а из головы, пробитой насквозь, сочилась алая лужа, медленно растекаясь по бетону. Кейтлин выстрелила в своего, чтобы спасти Вай. Но выстрела было два. Вай не хотела оборачиваться. Не хотела знать. Не хотела верить. Но поворачиваться не пришлось - сквозь звон в ушах пробился знакомый хрип. «Клаггор». Ее руки задрожали сильнее, пистолет на мгновение опустился, и она увидела его - огромного, сильного Клаггора, стоявшего на коленях, одной рукой прижимающего шею, откуда хлестала кровь, а другой все еще цепляющегося за сварочный аппарат, будто даже сейчас он пытался закончить начатое. Пуля прошла по касательной - видимо, Кейтлин успела выстрелить в миротворца раньше, чем тот нажал на курок, и его выстрел ушел вбок, уже когда тот падал. Но это не имело значения. Алый поток крови уже заливал красный костюм Клаггора, делая его еще темнее, еще страшнее, смешиваясь с тканью, капая на пол, на инструменты. Вай застыла, ощущая, как время замедляется до мучительного, невыносимого темпа. Десять секунд. Всего десять секунд. И этих десяти секунд хватило, чтобы началось то, чего явно не ожидал Силко, отправляя на это дело воров, а не наемных убийц. Вай ощутила, как ее тело начинает трястись - мелкая, неконтролируемая дрожь, поднимающаяся от кончиков пальцев до самых плеч, словно каждая клетка ее существа восставала против происходящего. Это была дрожь полной беспомощности, той самой, что сковывает разум и парализует волю, оставляя лишь ледяное осознание собственного бессилия. А затем пришла ярость. Глубокая, всепоглощающая, она накрыла ее с головой, как волна, вырывающаяся из-под сломанной плотины. Ярость за Клаггора, ярость за то, что она потеряла его из-за собственной глупости, из-за того, что не нашла в себе сил отказать Силко, из-за того, что позволила им уйти сегодня без нее. Но вместе с Клаггором она потеряла и последние крупицы контроля над ситуацией. Майло бросил оружие на пол с глухим стуком и кинулся к другу, его пальцы судорожно сжали окровавленную ткань костюма. – Держись, держись, черт возьми! – его голос звучал хрипло, почти рыдающе, а каждое слово было пропитано отчаянной мольбой. Возможно, Клаггора еще можно было спасти. Возможно, если бы они все сложили оружие, если бы сдались, если бы позволили миротворцам схватить их... Но в глазах Джинкс уже пылал огонь, который Вай видела лишь однажды - в тот день, когда они потеряли мать. Это была ярость, не оставляющая места разуму. И миротворцы это почувствовали. Приказы Кейтлин больше не имели значения - стражи, забыв про дисциплину, открыли бы огонь первыми, но Джинкс опередила их. Одним резким движением она выхватила гранату из бокового кармана костюма, и сорвала чеку. – Ловите, ублюдки! Граната покатилась по полу, зловеще позванивая, и Вай успела увидеть, как глаза ближайших миротворцев расширились от ужаса, прежде чем помещение взорвалось в огне и грохоте. Взрывная волна отбросила троих стражей, как тряпичных кукол, остальные бросились в укрытия, но уже через секунду ответный огонь заполнил бункер - пули застучали по стенам, рикошетили от колонн, выбивали искры из оборудования. Вай инстинктивно схватила Джинкс за капюшон и оттащила за ближайшую колонну, чувствуя, как пули влетают в бетон в сантиметрах от ее головы. Из-за дыма и хаоса она видела, как Майло, пригнувшись, пытается прикрыть Клаггора своим телом, но не может сдвинуть его массивное тело с места. Кровь продолжала растекаться по полу, смешиваясь с пылью и осколками, и Вай знала - время истекает. Не только для Клаггора, но и для них всех. Джинкс резко вынырнула из-за укрытия, и с оглушительным криком, в котором смешались боль, гнев и отчаяние, она выпустила автоматную очередь. Пули моментально засвистели в направлении миротворцев, заставив их вжаться в укрытия. Вай, крепко сжимая пистолет в потных ладонях, выглянула из-за колонны, пытаясь сквозь клубы пыли и дыма разглядеть хоть что-то в этом хаосе. И увидела, как один из стражей, притаившийся за углом бункера, уже целился в спину Майло, который все еще пытался остановить кровь у Клаггора. Ее внутренний голос, тихий и испуганный, словно ребенок, запертый в темной комнате, шептал: «Ты не убийца. Ты не можешь этого сделать». Но страх потерять еще одного из своих заглушил этот голос, превратив его в едва различимый шепот. Вай нажала на курок. Она даже не успела разглядеть, попала ли, потому что в тот же миг ее внимание привлекло нечто другое - странное устройство, маленькое, металлическое, катившееся по полу, оставляя за собой ярко-синие искры. Но как оказалось, хранившее в себе безумную силу. Устройство за считанные секунды разлетелось на тысячи осколков, сверкающих, как бриллианты, но смертоносных, как лезвия. Они впивались в кожу, в стены, в металл - везде, куда только могли долететь. Вай почувствовала, как несколько осколков вонзились ей в руки и ноги, это была острая, жгучая боль, но не смертельная. Крики миротворцев, однако, говорили о другом. Те, кто не успел укрыться, катались по полу, хватая руками лица, из которых торчали осколки. Среди них была и Кейтлин. Она сидела, прижавшись спиной к колонне, одна рука сжимала ребра, а из левого глаза тонкой струйкой стекала кровь. Джинкс грубо дернула Вай за руку, сунув ей в руки автомат. – Прикрой меня! Вай будто находилась во сне. Ее движения были механическими, а разум - где-то далеко, но руки сами схватили оружие, и прежде чем она осознала, что делает, автомат уже выпускал пули во все стороны, куда только могла достать ее ярость. Она стреляла, не целясь, просто чтобы ни один миротворец не осмелился высунуться. Когда магазин опустел, она на секунду опустила оружие и взглянула на Джинкс. Сестра отчаянно пыталась поднять Майло и Клаггора, ее голос дрожал, срываясь на крик. – Помоги мне! Вай рванула к ним, прикрывая своим телом, хотя и сама была ранена. Клаггор уже не дышал. Его огромное тело лежало неподвижно, а глаза смотрели в никуда. Майло, однако, еще держался. Он был ранен - несколько пуль прошли через спину, кровь сочилась по всему телу, но он сопротивлялся, когда Вай попыталась поднять его. – Вставай! – ее голос звучал хрипло, а слезы текли по щекам, смешиваясь с пылью и потом. Но Майло лишь сильнее прижался к полу, словно бетон был единственным, что еще держало его в этом мире. Он поднял кулак, показывая Вай татуировку на костяшках - «Беги», и мотнул головой в сторону кармана Джинкс. Там, едва заметно, мерцало то самое устройство, которое утром дал им Экко. Вай резко схватила сестру за костюм, с силой оттаскивая ее обратно в укрытие. – Им нужно помочь! – отчаянные крики Джинкс разрывали воздух, но Вай больше ничего не слышала. Грубым движением она сорвала маску с лица сестры, обхватила его двумя руками, и потрясла, будто пытаясь привести ее в чувства. – Их уже не спасти! Джинкс попыталась вырваться, ее пальцы впились в запястья Вай, оставляя красные полосы, но это лишь позволило Вай быстрее достать из кармана сестры то самое устройство - маленькую черную коробочку, холодную и невзрачную, будто обычный кусок металла, но в котором теперь хранилась их последняя надежда. Вай не знала, что именно задумал Экко, не знала, как эта штука должна была работать, но всем своим существом молилась, чтобы в ней скрывалось хоть что-то, что даст им шанс вырваться из этого ада. В одно мгновение помещение начало заполняться газом. Сначала - легкая дымка, зеленая и переливающаяся, как ядовитый туман, потом - густые клубы, стелющиеся по полу, поднимающиеся к потолку, заполняющие легкие удушающей тяжестью. – Всем надеть маски! – прозвучал голос Кейтлин сквозь кашель, но в нем еще чувствовалась командирская твердость, даже когда она сама, прижимая руку к окровавленному глазу, с трудом поднималась на ноги. У Вай не оставалось времени. Перед тем как нажать кнопку, она в последний раз взглянула на Майло и Клаггора - ее глаза, залитые слезами, едва различали их силуэты в зеленоватой дымке. Она увидела, как Майло, истекающий кровью, в левой руке сжимал одну из гранат Джинкс, а на правой загибал пальцы, будто отсчитывая секунды до конца. Джинкс закашлялась, ее тело содрогнулось, ладони судорожно прижались к лицу, но газ уже проникал в легкие, и Вай чувствовала, как ее собственные мышцы слабеют, как сознание начинает затуманиваться, а мир расплывается. Она схватила сестру за воротник, изо всех сил стараясь не дышать, и крикнула: – Что делает это устройство?! Джинкс, задыхаясь, выдохнула лишь одно слово: – Лифт. Этого хватило. Вай поднялась на ноги, таща сестру за собой. Их тела, ослабленные газом, двигались медленно, но адреналин гнал их вперед. – Стреляй! Они вынырнули из-за укрытия, схватили автоматы Майло и Клаггора, и позволили пулям лететь наугад, не целясь, просто чтобы дать им эти жалкие три метра до лифта - три метра, которые казались километром. Двери лифта раскрывались мучительно медленно, механизм скрипел, будто сопротивляясь, и Вай уже чувствовала, как миротворцы готовятся к последнему рывку, как их тени сгущаются в дыму. Она обернулась всего на мгновение, и увидела, как Майло загибает последний палец. Оглушительный грохот в один момент потряс бункер, подхватывая их ударной волной, и швыряя в лифт как щепки. Вай ударилась спиной о стену, боль пронзила ребра, но она еще держалась, еще видела, как Джинкс, стиснув зубы, выхватывает устройство из ее рук и нажимает кнопку. Двери лифта захлопнулись, свет погас, и они погрузились в темноту. Последующие события всплывали в сознании Вай обрывками. Каждый вдох обжигал легкие, каждый выдох сопровождался спазматическим кашлем, выворачивающим внутренности наизнанку. В полной темноте, на ощупь, они с Джинкс отыскали люк в потолке лифта - холодный металл под пальцами казался единственной реальной вещью в этом кошмаре. Руки Вай дрожали так сильно, что пальцы скользили по гладкой поверхности, не находя опоры, но когда Джинкс, стиснув зубы, подставила свои ладони под ее ноги, Вай смогла ухватиться за тросы. Каждый сантиметр вверх давался с мучительным усилием - рана на ладони разошлась, и кровь, теплая и липкая, залила запястье, смешиваясь с потом. Грудь Вай сжало так сильно, что она на мгновение замерла, цепляясь за трос, будто боль могла сбросить ее вниз, туда, где остались все, кого она не смогла спасти. «Ненавижу». Это чувство заполнило ее целиком, проникло в каждую клетку, отравило каждую мысль. Она ненавидела этот особняк, ненавидела Силко, а больше всего она ненавидела себя - за трусость, за ошибки, за то, что дышит, когда другие уже не могут. Слезы жгли глаза, но плакать было нельзя. «Бежать». Только это имело значение сейчас. Джинкс, выбившая вентиляционную решетку ударом ноги, уже протягивала ей руку, и Вай, преодолевая последние метры вентиляции, чувствовала, как ее тело отказывается слушаться, как сознание затуманивается, но страх за сестру гнал вперед. Пожарная лестница встретила их ледяным ветром - он обжигал лицо, вымывая остатки газа из легких. Они не оглядывались. Не могли. Сзади уже раздавались выстрелы и крики: – Они там! Но Пилтовер, погруженный в кромешную тьму, будто давал им последний шанс. Город, обычно сияющий тысячами огней, теперь лежал черным силуэтом под низкими тучами, и эта темнота стала их единственным союзником. Они бежали, не разбирая дороги, и каждый удар подошв о землю вгонял в сознание Вай новые обвинения: «Слабачка. Предательница. Убийца». Вай оставила в особняке всех, кто был ей дорог, и эта мысль скручивала внутренности в тугой узел, заставляя сжимать зубы до боли. Но она сбежала не ради себя, а ради Джинкс. Ради той самой девочки с голубыми косичками, когда-то верившей, что старшая сестра защитит ее от всего. Металлический привкус крови во рту казался заслуженной карой. Вай смаковала его, надеясь, что яд газа завершит начатое - разъест легкие, разорвет сердце, и заставит ее наконец расплатиться за все сполна.