Бумажный дом

Каждая минута в этой сырой канализации казалась Вай бесконечной пыткой. Время тянулось мучительно медленно, а в голове неотступно крутились самые страшные сценарии того, что могло сейчас происходить с ее друзьями. Она вновь попыталась пошевелиться, но тут же встретила настороженный взгляд Бо, который, развалившись кожаном диване, лениво наблюдал за ней. – Слушай, ну посиди ты спокойно, – проворчал он, почесывая щетину. – Что мне с тобой делать-то? Вай промолчала, прекрасно зная, что любой ответ может спровоцировать Бо на один из его бесконечных монологов о детстве, о футбольных матчах во дворе и о бабушке, которая верила в него больше всех. Но именно эта его простодушная доброта, это искреннее отношение к каждому в банде, даже если не все это ценили, вдруг натолкнули Вай на мысль. Она резко подняла голову, сделав самое жалобное выражение лица, какое только могла изобразить. Бо тут же отвлекся от изучения трещин на потолке. – Ну чего ты? – спросил он, настороженно приподнимая бровь. Вай слегка подпрыгнула на стуле, изображая крайнюю степень дискомфорта. – Мне что, даже в туалет нельзя? Бо заметно замялся, почесал затылок, и его лицо отразило искреннюю растерянность. – Ну... Силко ничего об этом не говорил... – Потому что это очевидно! – тут же подхватила Вай, делая глаза еще более округлыми. – Ты же не хочешь, чтобы я прямо здесь... Бо нахмурился, пристально изучая ее лицо, будто пытался разгадать подвох. – Тогда мне придется тебя развязать, а Силко сказал не развязывать... Вай откинула голову назад и обреченно застонала. – Тогда я просто сделаю это на стул! – Нет! – Бо резко поднялся, его лицо исказилось от ужаса при одной только мысли об этом. – Погоди... Мне нужно подумать. Он сделал вид, что глубоко размышляет, хотя по его растерянному взгляду было ясно, что в голове у него царил белый шум. Наконец он покосился на Вай, неуверенно предложив: – А если... если я развяжу только ноги? Ты же сможешь? Вай нахмурилась, искренне пораженная такой глупостью. – И как я тогда штаны сниму, гений? Бо тяжело вздохнул, потирая переносицу. – Тоже верно... Бо на мгновение замер, пытаясь успокоить внутреннюю борьбу между приказом Силко и элементарной человечностью, прежде чем он с тяжелым вздохом подошел к Вай, обходя стул сзади. – Ладно, развяжу, – пробормотал он, наклоняясь к узлам на ее запястьях. – Но только на пару минут, и Силко об этом - ни слова, поняла? Вай энергично кивнула, ощущая, как веревки наконец ослабевают, а кровь с покалыванием возвращается в онемевшие пальцы. Когда Бо перешел к узлам на ее ногах, она уже активно разминала запястья, наблюдая за его неуклюжими движениями - его толстые пальцы явно не были приспособлены для такой работы. Освободившись, Вай встала, благодарно кивнула Бо и сделала шаг к узкому проходу, ведущему в импровизированный туалет - ту самую зловонную каморку, которую Силко когда-то оборудовал, устав от того, что все справляли нужду за одним из поворотов в канализации. Но едва она сделала пару шагов, как почувствовала тяжелое дыхание Бо у себя за спиной. – Ты чего? – она обернулась, удивленно приподнимая брови. – Буду следить, – невозмутимо ответил Бо, его лицо не выражало ни тени смущения. – В смысле... смотреть, как я... – голос Вай дрогнул от нелепости всей ситуации. Бо пожал плечами. – Силко сказал следить. Вай закрыла глаза, сжимая пальцами переносицу. – Слушай, Бо, либо я иду одна, либо когда Силко вернется, я расскажу ему, кто на самом деле выкурил все его дорогущие сигары из того потайного ящика. Лицо Бо исказилось, он по-детски облизал губы. – Это нечестно, – пробормотал он, но после паузы сдался. – Ладно, буду ждать за дверью. Вай едва заметно закатила глаза, понимая, что ее план усложнился, но кивнула. Бо с преувеличенной важностью проводил ее до двери туалета, и прислонился спиной к косяку, скрестив массивные руки на груди. Его глаза бдительно скользили по пустому подвалу, будто ожидая нападения из темных углов. Оказавшись в тесном помещении, Вай мгновенно принялась осматривать каждый сантиметр в поисках чего-то, что могло бы стать оружием или инструментом побега. Ее взгляд метнулся от потрепанных журналов к пластмассовой корзине для мусора, от ржавой трубы к полупустому рулону бумаги - ничего полезного. Опустившись на крышку унитаза, она нервно забарабанила пальцами по колену, мысленно подгоняя себя. «Думай, Вай, думай...» Решение пришло почти мгновенно. Не самое гуманное, но в ее положении выбирать не приходилось. Медленно повернувшись, она уставилась на тяжелую керамическую крышку сливного бачка. – Ну ты скоро там? Я устал стоять! – донесся из-за двери голос Бо. – Сейчас! – откликнулась Вай, одновременно снимая крышку, стараясь не производить лишнего шума. Холодный кусок керамики плотно лег в ее ладони. Она взвесила его на руке, оценивая тяжесть - вполне достаточно. Вай глубоко вдохнула, глядя на дверь. Никогда еще мысль о необходимости ударить кого-то не давалась ей так тяжело. Каждая секунда промедления казалась предательством - пока она стояла в этом затхлом туалете, ее семья уже могла подписывать себе приговор. Решимость нарастала мощной волной, вытесняя последние сомнения. – Бо, ты еще там? – осторожно окликнула она, прижимаясь спиной к стене рядом с дверью. – Либо выходи сейчас, либо я открываю, – донесся его голос, полный нетерпения. – Все, я готова. – быстро ответила Вай. – Отойди немного от двери. Она услышала, как его тяжелые ботинки застучали по бетону, отступая на пару шагов. А после короткой паузы пришло осознание: – Постой-ка, а зачем... Но было уже поздно. Вай с силой выбила дверь ногой и, не теряя ни секунды, со всего размаха разбила крышку об голову Бо. В глубине души она сомневалась, что этот удар сможет оглушить такого быка как он, поэтому решила брать эффектом неожиданности, но реальность превзошла ожидания. Крышка с глухим звоном раскололась пополам прямо в ее руках. Бо медленно повернул к ней голову, его глаза расширились от шока, а рот приоткрылся. Он слабо пошатнулся, сделал два шага назад и рухнул на пол как подкошенный дуб. Вай швырнула оставшийся в руке осколок крышки и бросилась к нему, судорожно прижимая пальцы к шее - пульс был ровным, а на голове даже не проступила кровь - здоровяк отделается шишкой. – Прости, дружище, – прошептала она, быстро поднимаясь. – По-другому было нельзя. Не дав себе ни секунды на раздумья, Вай рванула к выходу. Дверь штаба захлопнулась за ее спиной с таким грохотом, что эхо еще долго катилось по канализационным тоннелям, сопровождая ее бег. Сырые стены мелькали по бокам, брызги грязной воды летели из-под ее ботинок, а в голове стучала только одна мысль, заглушая все остальное: «Только бы успеть... Только бы не опоздать...» Вай неслась по скользким крышам Зауна с такой бешеной скоростью, что даже не чувствовала, как ледяные струи дождя хлестали по лицу, заливая глаза и превращая каждый прыжок между зданиями в смертельную опасность. Ее ноги горели от нечеловеческого напряжения, а сердце бешено стучало, будто пытаясь проложить себе путь наружу сквозь ребра. Вода в ботинках хлюпала с каждым шагом, создавая противный звук, который обычно вывел бы ее из себя, но сейчас она его даже не замечала. Все ее существо было сосредоточено на одной цели - успеть перехватить их любой ценой, хотя она даже не продумала дальнейший план действий, полагаясь лишь на инстинкты и ту отчаянную решимость, что гнала ее вперед сквозь стену дождя. Мельком заметив, что уличные фонари еще не зажглись, а в Пилтовере это происходило ровно в одиннадцать, Вай поняла - шанс еще есть. Пусть призрачный, пусть минимальный, но есть. Ночной патруль, застигнутый врасплох ее бешеным бегом, едва успевал обернуться, как она уже исчезала за очередным поворотом, оставляя за собой лишь брызги воды и недоуменные взгляды стражей порядка. Первым делом нужно было проверить люк - тот самый, из которого вся банда должна была отправится к особняку. Когда Вай, задыхаясь, подбежала к нему, внутри нее все сжалось от ледяного разочарования. В мутном свете, едва пробивающемся сквозь пелену дождя, она заметила знакомую деревянную щепку, торчащую из-под крышки. Этот простой знак, который Клаггор тогда выстругал из обломка старого ящика под смешки Джинкс, они придумали это еще на первых этапах планирования. Щепка, застрявшая в щели, не давала люку захлопнуться наглухо, чтобы при побеге можно было быстро его открыть. Теперь же она означала только одно: вся банда уже была здесь и сейчас направлялась к особняку. Вай пригнулась, опираясь руками о колени, пытаясь перевести дыхание. Капли дождя стекали по ее лицу, смешиваясь с потом. Она резко сплюнула скопившуюся во рту густую слюну, размазала ее ботинком по мокрому асфальту и, не дав себе ни минуты на передышку, рванула в сторону особняка. Теперь счет шел на минуты. Каждый удар сердца отсчитывал время, которого почти не осталось. Но сдаваться было не в ее правилах - не тогда, когда на кону стояли жизни тех, кто был ей дороже всего на свете. Когда впереди, сквозь пелену дождя, показались знакомые шпили, сердце Вай сделало болезненный кульбит, заставив на мгновение забыть о бешеном ритме бега. Что теперь? Как вычислить, где именно сейчас находится банда в этом лабиринте богатства и роскоши? Как перехватить их, не нарвавшись на охрану или, что хуже всего, на саму Кейтлин? Она замерла в тени высокого кованого забора, прижимаясь к холодному металлу, пока дождь продолжал хлестать по ее спине. На территории особняка, вопреки ожиданиям, царило спокойствие - миротворцы расслабленно стояли на своих постах, считая минуты до конца смены. Вай прикусила внутреннюю сторону щеки до крови, пытаясь выстроить хоть какой-то план в голове, но мысли путались, как мокрые волосы на ее лице. Тяжелые кованые ворота неожиданно заскрипели, пропуская внутрь патруль миротворцев, прибывших на ночную смену. Это был шанс, но перелезать через ограду - верная смерть: ее бы заметили раньше, чем она успела бы перебраться. Но если... если поступить иначе? Раз уж она решила быть честной, может, стоит сделать это и сейчас? Хотя бы наполовину. Времени на раздумья не оставалось. Собрав остатки сил, Вай бросилась вперед, поскальзываясь на мокром асфальте. Она протиснулась между массивными створками ворот в последний возможный момент - механизм уже начал сводить их с громким скрипом. Сердце бешено колотилось, мокрая ткань майки прилипала к коже, а пропитанные дождем волосы лезли в глаза. Но все это перестало иметь значение, когда перед ней возникло дуло пистолета, а за ним - холодный взгляд одного из миротворцев. – Два шага назад! – рявкнул он. Остальные стражи моментально окружили Вай, образуя плотное кольцо, из которого не было выхода. Она физически ощущала, как драгоценные секунды утекают сквозь пальцы, и с отчаянием подняла руки вверх, стараясь говорить как можно четче, несмотря на прерывистое дыхание. – Тихо, тихо, не стреляйте! Видите же - руки пустые! – ее голос сорвался на крик. – Послушайте, на особняк готовится налет! Сделав два осторожных шага назад, она пристально следила за реакцией миротворцев, но в их глазах читалось лишь нарастающее недоверие. Старший, мужчина с жесткими чертами лица и шрамом через бровь, окинул ее презрительным взглядом с ног до головы. – Ты кто вообще?! – крикнул он, перекрывая шум дождя. – Какого хрена ты тут шляешься? – Я... Кейт меня знает! Кейтлин Кирамман! – торопливо продолжала Вай. – Я была в доме, я... – Если ты знакомая Кирамман, – миротворец плюнул себе под ноги, – то я член Совета. – он ткнул стволом ей под подбородок. – Кончай рассказывать, у меня нет времени на болтовню с заунскими бродягами. Вай не отступила ни на шаг. Она зажмурилась, пытаясь выудить из памяти хоть какие-то детали интерьера особняка. – В холле... дубовый стол... эти дурацкие зеленые диваны... ковер овальный... – слова вырывались из нее бессвязным потоком. – И винтовка! Над камином, блять, винтовка висит! Миротворец замер, его брови поползли вверх. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только стуком дождя по металлическим доспехам охраны. – Ты в курсе, что только что созналась в незаконном проникновении? – процедил он сквозь зубы. Вай тяжело вдохнула, чувствуя, как капли дождя все больше заливают ей глаза, но опустить руки она не могла. – Да никуда я не проникала, мать вашу! – она вдруг взорвалась. – Пока вы тут стоите, как идиоты, из дома уже вынесут все, что не приколочено! Лицо миротворца исказилось. Он медленно опустил пистолет, и Вай уже готова была вздохнуть с облегчением, но вместо этого он лишь кивнул своим людям. – Вяжи ее. Двое стражей тут же схватили Вай, грубо заламывая руки за спину, и в этот момент она осознала весь ужас ситуации - переговорщик из нее оказался никакой, в отличие от Майло, который всегда умел найти нужные слова даже в самой безвыходной ситуации. «На что я вообще надеялась? Что они поверят мокрой до нитки воровке, которая вломилась на территорию особняка и рассказывает сказки о дружбе с дочерью советника?» Даже в ее голове это звучало как самый глупый анекдот в мире. И теперь она, связанная, будет гнить в камере, пока ее друзья либо погибнут в этом особняке, либо присоединятся к ней после провала. Миротворцы грубо подтолкнули Вай вперед, их пальцы впивались в плечи, словно стальные тиски, а тяжелые сапоги скрипели при каждом шаге. Она едва переводила дыхание - руки, скрученные за спиной, немели, а в голове крутилась лишь одна мысль: как заставить их поверить ей? И вдруг - резкий, оглушительно громкий лай, перекрывающий даже шум ливня. Не глухой рык служебных псов, а тот самый, знакомый голос, который Вай слышала в те редкие моменты, когда Кейтлин смеялась, а ее пес, будто подхватывая настроение, весело тявкал, прыгая вокруг них. Вай резко дернула головой. Тири, словно черная молния, рассекающая дождь, мчался через весь двор, а его мощные лапы шлепали по лужам, разбрасывая серебряные брызги, которые на мгновение застывали в воздухе, как крошечные алмазы. Он несся так, будто сама буря расступилась перед ним, и даже миротворцы замерли, пораженные его яростью. В этот раз он бежал не играть. В его глазах, обычно таких добрых, когда он смотрел на Вай, пылал тот самый гнев, о котором рассказывала Кейтлин - гнев сторожевого пса, не подпускающего к хозяйке чужаков. Только сейчас этот гнев был направлен не на Вай - а на тех, кто держал ее. Тири вцепился в ногу ближайшего миротворца, его клыки, острые как бритвы, легко пробили кожу. Миротворец взвыл, отпустил Вай и рухнул на колено, хватаясь за окровавленную голень. Второй страж инстинктивно отпрянул, но доберман уже переключился на него, оскалив зубы. – Не трогайте шавку! Это пес госпожи Кирамман! – прогремел чей-то голос из-за спины. Но Тири не отступал. Миротворец, все еще сжимающий запястье Вай, растерянно уставился на пса. – Чего он хочет? Что мне делать?! – Отпусти девку! – рявкнул старший. Железная хватка внезапно ослабла. Тири тут же ткнулся мокрой мордой в колени Вай, виляя хвостом, и коротко гавкнул. Она стояла в растерянности, чувствуя, как капли дождя стекают по лицу, но не решаясь даже смахнуть их. Что только что подарил ей Тири? Шанс бежать, или шанс закончить то, зачем она пришла? Вай медленно подняла взгляд, встречаясь глазами с главным миротворцем - его грубое, обветренное лицо отражало ту же растерянность, что и ее собственное. Он сжал челюсть, резким жестом приказав опустить оружие, и тут же бросил кому-то через плечо: – Раненого - в лазарет. Быстро. Затем он развернулся к Вай, шагнув так близко, что она почувствовала запах дешевого табака и металла от его брони. Его глаза, холодные и оценивающие, впились в нее, будто пытались разглядеть сквозь дождь и грязь хоть крупицу правды. – Не знаю, какого хрена ты сделала с псом Кирамман, – прошипел он, – но он никогда в жизни не бросался на стражей ради какой-то заунской шлюхи. Вай не отвела взгляда, лишь стиснула зубы и бросила в ответ с той же грубостью: – Пес ведет себя так, потому что я сказала вам правду. В западном крыле прямо сейчас происходит ограбление, и если оно пройдет успешно - уже утром вы попрощаетесь со своими званиями. Миротворец дернул головой, словно отгоняя назойливую муху, но его пальцы непроизвольно сжались на рукояти пистолета. Он наклонился ближе к Вай, и его шепот, пропитанный презрением, обжег ее ухо. – Я понятия не имею, какую игру ты затеяла… Но если выкинешь хоть что-то - пристрелю на месте. А теперь веди. Именно в этот момент фонари вдруг вспыхнули, заливая территорию резким желтоватым светом. Ночная смена заступала на свои посты, а в их числе - тот самый продажный миротворец, который должен был открыть банде «ворота в новую жизнь». У Вай оставалось не больше пятнадцати минут. Она ничего не ответила, лишь резко кивнула в сторону западного крыла, и они двинулись вперед, приглушенно стуча ботинками по мокрой брусчатке.