Бумажный дом

Закат растекался по Зауну густым медным сиропом, заливая ржавые трубы и облупившиеся кирпичи фальшивым благородством, будто город на мгновение примерил маску того, чем никогда не был. Вай стояла на краю крыши, цепляясь пальцами за холодный металл ограждения, пока взгляд пытался уловить каждое движение внизу. Узкие улочки пульсировали живым потоком - люди шли плечом к плечу, и даже отсюда, сверху, было видно, как в их глазах разгорается редкое для этих мест пламя - надежда. Мысль о том, что именно их банда смогла повести за собой людей, казалась Вай абсурдной. Всю жизнь она считала, что они останутся тенями - призраками, скользящими по крышам в ночи, и делающими то единственное, что умели по-настоящему. Ей никогда не нужны были признание или слава, не прельщали перешептывания ее имени на каждом углу. Вай хватало своей семьи - маленькой, но для нее безграничной, где даже в ссорах и недопониманиях жила нерушимая верность. Но судьба распорядилась иначе. Ее личное горе стало искрой, от которой вспыхнули десятки других. Эти люди, собравшиеся сейчас внизу, наконец вырвали из груди камень, годами тянувший их вниз. Вай не обманывалась - она не герой и не хотела им быть. Весь этот план, в который втянулись все, кто поверил ей, задумывался не ради славы. Лишь для того, чтобы каждый, кто шагал сейчас по мостовой, почувствовал: его голос имеет вес. А она? Она готова была остаться в тени этого шествия, и в этом не было ни капли сожаления. Вай ощутила легкое движение за спиной, и через мгновение знакомая теплая ладонь мягко легла на ее плечо. Она обернулась и увидела Кейтлин, облаченную в полное боевое обмундирование. Тот самый алый костюм, что еще несколько дней назад так нежно скользил по ее разгоряченной коже, теперь плотно облегал фигуру, дополненный черными перчатками, повязкой на поврежденном глазу, пистолетом у бедра и винтовкой за спиной. Кейтлин ответила на ее взгляд теплой, ободряющей улыбкой. – У нас все получится, – тихо прошептала она. Вай развернулась всем корпусом и крепко обняла ее. – Я знаю, – ответила она, горячим дыханием касаясь ее уха. Позади раздался громкий недовольный стон. Вай подняла глаза и увидела Джинкс, сидящую на корточках среди разложенных боеприпасов. – Ради всего святого, прекратите это, иначе меня стошнит прямо здесь, – выпалила она. Экко, сидевший рядом и до этого молча наблюдавший за сценой, неодобрительно покачал головой, хотя и не смог скрыть улыбки. Он легонько толкнул Джинкс локтем, что только раззадорило ее. – Ну что?! У нас тут вообще-то важная операция на носу, а они…– с преувеличенным возмущением воскликнула Джинкс, разводя руками. Вай тихо рассмеялась. Она понимала, что ее сестра совершенно неисправима, но именно за это она любила ее больше всего на свете. Нехотя выпустив Кейтлин из объятий, она вернулась вместе с ней к собравшейся компании, окидывая взглядом разложенный арсенал. – Так, давайте еще раз пробежимся по деталям, – начала Вай, – Мы с Кейтлин направляемся прямиком к зданию управления, где как раз начался вечерний патруль. Они еще долго будут заняты попытками разогнать толпу, а значит, половины миротворцев в здании точно не будет. Она повернулась к Кейтлин, молчаливо запрашивая подтверждение. Получив твердый кивок, Вай продолжила: – Но для полной уверенности нам нужно, чтобы здание максимально опустело. Поэтому мы ждем вашего выхода, – ее взгляд переместился на Джинкс. – Ты все помнишь? Джинкс уже закатывала глаза с таким выражением, будто ей задали самый глупый вопрос в мире. – Да, да, я вся такая неуловимая преступница, выбегаю прямиком в руки миротворцам у управления, они, естественно, бросаются за мной, и так далее, – саркастично ответила она. Вай, хотя и не была полностью удовлетворена таким тоном, лишь сдержанно кивнула, и переревела внимание на Экко. – На тебе лежит контроль за безопасностью Джинкс, отвлечение точечных патрулей, если что-то пойдет не так, и... –  она протянула руку. Экко тут же сделал вид, что судорожно ищет что-то по карманам, изображая крайнюю степень растерянности. Вай нахмурилась. – Ты серьезно сейчас? – сухо спросила она. Он продержал ее в напряжении еще пару секунд, после чего тихо рассмеялся. Достав из кармана плоскую белую карточку, Экко с выразительным хлопком вложил ее в ладонь Вай. – Не дрейфь, командир, все схвачено, – бросил он. Джинкс, наблюдая за этой сценой, не смогла сдержать смешок. Всем своим видом она давала понять, что эта маленькая провокация была целиком и полностью ее идеей. Вай хмыкнула, отправляя карточку в карман своего комбинезона, но уголки ее губ предательски дрогнули. – Рада, что у вас хороший настрой, – проговорила она, стараясь сохранить командирскую строгость. Джинкс с характерным щелчком закрепила пистолет на поясе и резко поднялась на ноги. – А по-другому и быть не может, – ответила она, бросая взгляд на Экко. Тот уже заканчивал упаковывать последние детали в рюкзак, и по его сосредоточенному выражению лица было ясно - он тоже готов к началу операции. Когда вся четверка собралась в тесный круг, Вай сделала шаг вперед и неожиданно для всех заключила их в групповое объятие. Без слов они коснулись друг друга лбами, как всегда делали Клаггор и Майло перед любым делом. Сейчас этот жест был больше чем просто пожеланием удачи. Это был ритуал памяти, напоминание о том, что храбрость и смелость погибших друзей не просто останется в их сердцах, но и продолжит жить во всех, кому их отвага помогла найти силы для борьбы. Медленно разомкнув объятия, Вай в последний раз кивнула своей банде. – Увидимся, сестренка, – подмигнула в ответ Джинкс. Губы Вай сжались, когда она наблюдала, как Экко и Джинкс, закинув на плечи две из четырех черных сумок, ловкими прыжками исчезают с крыши. Мысленно пожелав им удачи, она наконец повернулась к Кейтлин. Сняв маску с пояса Вай, она на мгновение задержала на ней взгляд, а затем медленно наклонившись оставила легкий поцелуй на ее губах. – Пора, – прошептала она, аккуратно надевая маску на лицо Вай и поправляя капюшон. Вай ответила тем же - сняла маску с пояса Кейтлин и такими же нежными движениями помогла ей надеть ее. – Пора, – тихо согласилась она, чувствуя, как их дыхание на секунду слилось воедино. Безусловно, дорога до управления могла бы быть значительно проще, если бы Вай и Кейтлин просто растворились бы в бурлящей толпе, но их полное боевое снаряжение делало этот вариант невозможным, вынуждая выбирать более сложный, зато надежный путь. Именно поэтому, еще во время планирования операции, Вай неоднократно спрашивала Кейтлин, готова ли она к тому, что половину пути им придется преодолевать по крышам, и каждый раз получала уверенный ответ, хотя внутри все равно сомневалась - ведь прыжки по зауновским крышам требовали не только ловкости, но и особого, почти животного чутья. И сейчас, совершая очередной рискованный прыжок с одного покатого настила на другой, Вай невольно оборачивалась, задержав дыхание, и ожидая, что Кейтлин замешкается или оступится, но к своему изумлению видела, как та преодолевает препятствие с такой уверенностью, будто всю жизнь была частью этого. В этот момент Вай особенно ясно осознала - она не ошиблась, доверившись этой удивительной девушке, которая, казалось, была готова последовать за ней в любую, даже самую безумную авантюру. Совершив последний прыжок и наконец спустившись в бурлящий людской поток, Вай без колебаний доверила дальнейшее руководство Кейтлин - ведь кто, как не она, знает все скрытые тропы и малолюдные переулки, по которым можно было незаметно обойти патрули? Кейтлин бережно сжала ее руку в своей, не столько из страха потеряться в толпе, сколько в немом обещании, что больше никогда не отпустит, и уверенно повела вперед, выбирая самые безопасные маршруты с интуитивной точностью, при этом постоянно озираясь, чтобы убедиться, что их никто не заметил. Толпа у ворот управления росла с каждой минутой, превращаясь в живой, пульсирующий организм - молодые мужчины и женщины, старики и подростки собрались воедино: кто-то действительно был облачен в красный костюм по просьбе Экко, кто-то надел только маску, но важно было то, что все вместе они создавали неразличимое красное море, в котором высмотреть кого-либо было невозможно. Вай осторожно выставила руку, останавливая Кейтлин, когда они приблизились к углу здания. Ее взгляд скользнул по массивным часам на фасаде - стрелки показывали без пяти три, и это означало, что представление должно было начаться в любую секунду. Пальцы Вай непроизвольно сжали лямку сумки на плече, и она повернулась к Кейтлин, которая даже сквозь узкие прорези маски уловила тревогу в ее глазах. – Я буду ждать тебя, – тихо сказала Кейтлин, сжимая ее свободную руку. Вай хотела ответить, хотела притянуть ее к себе и в последний раз ощутить это чувство безопасности, которое дарили ей эти объятия, но в этот момент над площадью разнесся дерзкий крик. – Ну что, придурки?! Ваша безумная злодейка здесь! Вай резко выглянула из-за угла и увидела Джинкс, балансирующую на одной из колонн перед управлением. Несколько миротворцев обернулись на нее, на мгновение застыв от увиденного, в то время как остальные все еще пытались сдержать натиск толпы. Но Джинкс не собиралась ждать - с театральным размахом она рванула застежку своей огромной сумки, которая казалась почти вдвое больше ее самой, и принялась швырять в воздух груды потрепанных листовок. – Кажется, это ваше? Ловите, ублюдки! – прокричала она. Бумаги взметнулись вверх, подхваченные ветром, и через секунду площадь превратилась в хаос - листы прилипали к шлемам миротворцев, заслоняли им обзор, цеплялись за одежду протестующих. Казалось бы, простой трюк, предложенный Кейтлин почти шутя, сработал лучше, чем они могли ожидать. Команды старших смешались с возмущенными криками, и в следующий момент большая часть отряда уже неслась за Джинкс, которая ловко спрыгнула с колонны и помчалась в сторону Зауна, уводя преследователей все дальше от управления, оставляя за собой лишь облако бумаг и растерянных охранников. Вай затаила дыхание, наблюдая, как план потихоньку начинает воплощаться в жизнь, и теперь настала их очередь. Когда фигура Джинкс окончательно растворилась в городском пейзаже, Вай медленно повернулась к Кейтлин. – Ты уверена, что он там? – глухо спросила она сквозь маску. Кейтлин без слов подняла руку, указывая на самое верхнее окно здания управления. – Маркус никогда не закрывает шторы, уходя из кабинета, – прошептала она, – но всегда задвигает их, оставаясь внутри. Вай проследила за направлением ее пальца - и действительно, массивные шторы в кабинете шерифа были плотно задернуты. На ее губах появилась горькая усмешка. Этот человек не просто отказался выйти к возмущенной толпе - он даже не осмелился взглянуть в окно, чтобы увидеть последствия своих действий. Но ирония заключалась в том, что именно эта трусость играла им на руку, подтверждая каждое слово, сказанное Кейтлин о нем. Осторожно выйдя из укрытия, они влились в край разъяренной толпы. Вай едва заметным движением кисти указала на опустевший главный вход - прямое следствие блестящего отвлекающего маневра Джинкс и помощи их многочисленных союзников. Кейтлин ответила легким кивком, и они начали медленное, осторожное продвижение вперед, искусно лавируя между протестующими. Когда Кейтлин сделала решительный шаг вперед, готовясь к самому рискованному этапу - проникновению в здание, - судьба словно подкинула им неожиданный подарок. Двери внезапно распахнулись, выпуская дородного охранника с сигаретой в зубах. Самодовольное выражение его лица говорило, что он вышел поглазеть на суматоху, пока контроль за пропусками потерял всякий смысл. Не произнеся ни слова, Кейтлин резко дернула Вай за руку. Этого было достаточно. Пальцы Вай мгновенно нашли рукоять пистолета, и прежде, чем охранник успел осознать происходящее, холодный металл уперся ему в живот. Сигарета выпала из его рта, когда Вай сильным толчком заставила его отступить обратно в здание, пока остальные стражи порядка были слишком заняты, чтобы заметить этот молниеносный маневр. Спиной прижав дверь, Вай наблюдала, как охранник, дрожа всем телом, пятится назад, его руки судорожно вздрагивают в воздухе, а из перекошенного страхом рта вырываются бессвязные оправдания. – Стойте-стойте! Я... я тут пятый год сижу! Никого не трогал, не арестовывал! Да гляньте на меня, кто мне оружие доверит? Я вообще не при делах! Кейтлин, казалось, не собиралась вникать в его лепет - холодный ствол ее винтовки неумолимо нацелился в переносицу дрожащего мужчины. – Двери, – низким голосом произнесла она. – Закрывай двери. Когда охранник, заикаясь, начал бормотать что-то о невозможности заблокировать вход при работающих на улице патрулях, Кейтлин лишь демонстративно перезарядила оружие, приблизив дуло к его вспотевшему лбу. Этого оказалось достаточно - его дрожащие пальцы тут же шлепнули по скрытой кнопке, и Вай ощутила за спиной легкую вибрацию: массивные створки начали медленно сходиться, отрезая их от внешнего мира. На мгновение отвлекшись на этот звук, Вай чуть не пропустила подозрительное движение - охранник краем ладони что-то искал под столешницей. В одно мгновение ее пистолет оказался в обеих руках. – Руки на стол, – громко произнесла она, плавно приближаясь к стойке охраны. – Чтобы я их видела. Мужчина, с трудом сдерживая панику, поднял дрожащие ладони, одновременно вываливая на стойку служебный пистолет. – Не доверяют оружие, говоришь? – с сарказмом процедила Вай, одним плавным движением подхватывая табельный с поверхности. – Интересно, чему вас только в вашей понтовой академии учат - врать на каждом шагу? – боковым зрением она заметила, как Кейтлин возмущенно повернула голову, и тут же смягчила тон, – Без обид. Крупные капли пота теперь буквально катились по лицу охранника, будто он сидел в перегретой парной. Вай, убирая его оружие в свою кобуру, намеренно стала говорить тише. – Да расслабься, дружище. Считай, мы просто в гости заглянули - поболтать, дела обсудить, – шагнув за стойку, она резко подняла его со стула, продолжая тем же успокаивающим тоном. – Прогуляешься со мной, покажешь местные достопримечательности, а к ужину - свободен. Охранник испуганно покосился на Кейтлин, все еще державшую его на мушке. – А... ээ? – невнятно пробормотал он. – А ээ просто прицел наводит, – похлопала его по плечу Вай. – Для порядка, и чтоб не вздумал геройствовать. Обхватив его за плечи, она уже направлялась к лестнице, но перед тем как скрыться из виду, успела кивнуть Кейтлин и отчетливо показать трижды раскрытую ладонь. – И кого ты тут, интересно, охраняешь, – добавила она уже на ходу, – если от одного нашего вида чуть в штаны не наделал? Проводив Вай взглядом, Кейтлин медленно опустила ствол винтовки, ощущая, как тревожная тяжесть сжимает грудь при мысли о том, что теперь им предстоит действовать порознь. Конечно, они могли бы сразу вдвоем направиться к Маркусу, но тогда встреча закончилась бы слишком быстро - Вай вряд ли смогла бы сдержать ярость, а Кейтлин отчаянно нуждалась во времени, чтобы задать вопросы, неделями терзавшие ее сознание. Именно поэтому все четверо приняли решение разделиться, ведь тактически это было правильнее. Прислушавшись к тишине, царившей на первом этаже, Кейтлин уловила лишь приглушенные обрывки смеха, доносившиеся сверху - Вай, видимо, продолжала разряжать обстановку, стараясь успокоить перепуганного охранника. В этом была вся она - даже в самые напряженные моменты находила способ сохранить человечность. Плавно скользя вдоль стены, Кейтлин начала подъем по южной лестнице, с каждым шагом ощущая, как тревога сжимает горло все туже. Что, если Маркус не один? Что, если он все просчитал и снова переиграет их, превратив этот протест в очередной триумф своей политики? Нет, такие мысли нельзя было допускать даже на мгновение. Третий этаж встретил ее багряными лучами заходящего солнца, отбрасывающими длинные тени. Затаив дыхание, она приблизилась к массивной двери кабинета, и внезапное предчувствие заставило ее замереть. Резким движением она дернула ручку, скрывшись за дверью, как три выстрела разрезали воздух, разбив окно напротив. Едва эхо смолкло, Кейтлин шагнула внутрь, не выпуская винтовку из рук. Увидев замаскированную фигуру в дверях, шериф судорожно нажал на спусковой крючок пустого пистолета, а после, отчаявшись, с грохотом швырнул его на стол. – Мать твою! Ну что?! Кто вы такие?! Какого хрена вам надо?! – его голос дрожал от бессильной ярости. Маркус пристально следил за каждым движением Кейтлин, продолжая попытку завязать диалог. – Молчишь? А вот твои дружки не молчат. Уже второй час орут под окнами. Я все гадал - зайдете или нет... Он не успел договорить. – Рот закрой, – глухо прозвучало сквозь маску. На секунду ошеломленный Маркус вдруг тихо захихикал. – Ты же понимаешь, что эта уродская маска ничего не изменит? Сюда уже идет отряд, и снимут они ее с тебя вместе с костюмчиком, – его пальцы нервно барабанили по столу, подчеркивая каждое слово. – Ты хоть представляешь, что Совет сделает со всеми вами? Вы сгниете в камерах. Каждый, кто сегодня вышел на улицы. Глядя на эту жалкую пародию на человека, Кейтлин ощутила странное спокойствие, которое так контрастировало с бурей, что она ожидала почувствовать. Все эти месяцы она представляла этот момент, воображая, как ее будет разрывать от сомнений - правильно ли она поступила, отказавшись от карьеры, от возможности менять систему изнутри, от белого берета и полицейского значка, которые когда-то значили для нее так много. Она думала, что при виде Маркуса в ней проснется тоска по утраченным идеалам, по мечте стать тем, кто сможет залатать трещины в прогнившей системе. Но реальность оказалась иной. Глядя, как этот человек, облеченный властью, дрожит от страха и злости, как он с презрением говорит о тех, кто осмелился выступить против несправедливости, Кейтлин вдруг с поразительной ясностью осознала простую истину: даже в семейной банде Вай, некогда нарушавшей закон на каждом шагу, было больше чести, сострадания и подлинной человечности, чем в этом чиновнике, для которого люди под его окнами были всего лишь бесправным стадом. Кейтлин сделала глубокий выдох, освобождающий от последних сомнений, и медленно сняла маску с лица. Маркус непроизвольно отпрянул назад, будто перед ним возникло привидение. На секунду в кабинете повисла гнетущая тишина, которую внезапно разорвал истеричный хохот, наполняющий помещение болезненными переливами. – Кирамман?! – выкрикнул он, срываясь на визгливый смешок. – Ты совсем с катушек слетела, да? Кейтлин, сохраняя ледяное спокойствие, приблизилась к массивному столу и опустилась в кресло напротив, не ослабляя хватки на винтовке. Ее пронзительный взгляд не отрывался от бегающих глаз шерифа. – Ты действительно ничего не понимаешь? – спокойно спросила она. Маркус театрально откинулся в кресле, разводя руками в фальшивом недоумении. – А что тут, собственно, понимать? По-моему, все предельно ясно, – его пальцы начали выводить в воздухе невидимые заголовки, сопровождая это саркастическим комментарием. – «Безумная парочка: воровка и бывший следователь. Сначала ограбление золотого запаса, потом попытка мятежа». Как тебе сюжет? Прямо готовый материал для утренних газет. Кейтлин даже бровью не повела, сохраняя непроницаемое выражение лица. – Тебе лучше кого-либо известно, что это ложь. – А кого сейчас это интересует, Кирамман? – прыснул Маркус. – Твои зауновские дружки сами создали себе культ мучеников, а пилтоверцы наконец увидели врагов в лицо. По-моему, все остались в выигрыше. Кейтлин неотрывно следила за каждым его движением. – А как насчет тех, кого ты убил в моем доме? Они тоже остались в выигрыше? Маркус притворно прищурился, наклоняясь через стол так близко, что она могла разглядеть капли пота на его лбу. – Ну так не надо было соваться, куда не звали, – прошипел он. – Вот уж не думал, что Кейтлин Кирамман станет грудью защищать тех, кто пытался обчистить ее же дом. Кейтлин лишь сильнее сжала винтовку, чувствуя, как гнев медленно поднимается по телу горячей волной. – Но они были не единственные, кто что-то искал в том бункере, не так ли? Маркус медленно отодвинулся в кресле, и впервые за весь разговор его лицо исказила подлинная тревога. Глаза, обычно полные напускного превосходства, теперь беспокойно бегали по лицу Кейтлин. – О чем ты вообще говоришь? – стараясь сохранить непринужденный тон, спросил Маркус. Не отводя взгляда, Кейтлин одним плавным движением сняла с плеча сумку, расстегнула ее и извлекла единственный документ - толстую папку с грифом «Дело П-4472». Руки Маркуса непроизвольно сжали подлокотники кресла, когда он увидел знакомую обложку. – Ты это искал? – спокойно спросила Кейтлин. Маркус бросил беглый взгляд на документ, нервно облизывая пересохшие губы. – Понятия не имею, о чем ты, – пробормотал он, но напряжение в его позе говорило об обратном. Кейтлин нарочито удивленно приподняла брови. – Правда? Тогда позволь прояснить, – она махнула папкой в воздухе, не позволяя Маркусу даже прикоснуться к документам. – Согласно материалам дела, имел место преступный сговор с должностным лицом, в ходе которого бюджетные средства, выделенные Советом на модернизацию системы водоснабжения Зауна, были направлены на закупку строительных материалов, не соответствующих установленным санитарно-техническим нормативам. Водозабор осуществлялся из загрязненных водоемов без надлежащей очистки, с нарушением всех предусмотренных законодательством процедур, – на одном дыхании почти процитировала материалы дела Кейтлин. Она резким движением кинула папку обратно в сумку, не сводя взгляда с Маркуса. – В деле фигурируют два основных подозреваемых: некий Энцо, который, несмотря на активное расследование пять лет назад, так и не был задержан, и неназванное должностное лицо, личность которого установить не удалось - ведь дело таинственным образом исчезло из архивов вместе с предыдущим шерифом... как раз перед твоим назначением. Маркус резко отвернулся, стискивая челюсть, явно пытаясь этим сдержать эмоции, а затем неожиданно развернулся к Кейтлин и с фальшивой торжественностью протянул руку. – Что ж, поздравляю. Наконец-то ты занялась чем-то посерьезнее, чем выговоры за окурки у входа в управление. Когда Кейтлин проигнорировала его жест, он резко отдернул ладонь, встал из-за стола, и повернулся к окну. – Жаль только, что никто не оценит твоих стараний. Экипаж уже в пути, и вместе с ним - конец этому балагану... Его слова потонули в резких гудках служебных машин, доносящихся с улицы. Сирены приближались, сливаясь с шумом толпы в тревожную симфонию надвигающейся развязки. Кейтлин поднялась следом, плавно обходя массивный стол, и сокращая расстояние между ними. – Ты же понимаешь, что на этом все не закончится? – твердо спросила она. Маркус даже не повернулся, продолжая смотреть в зашторенное окно. – Да? А кто продолжит? Ты что ли? – презрительным тоном процедил он. В следующее мгновение его рука молниеносно рванулась вперед, цепкими пальцами хватая дуло винтовки Кейтлин и резко отводя его в сторону. Кейтлин, несмотря на прекрасную физическую форму, с трудом сдерживала его напор - перед ней был загнанный в угол зверь, для которого эта папка с документами значила больше, чем собственная жизнь. Он ловко перекрутил ее запястья, направляя дуло ей под ноги, и его палец уже сжимал курок, когда входная дверь с оглушительным грохотом распахнулась. На пороге замерла фигура в полной экипировке миротворца - шлем с затемненным стеклом, полированная кираса, оружие наперевес, а на левом плече повисла знакомая черная сумка. – Вяжи ее! А потом и всю толпу! – прохрипел Маркус, не отпуская Кейтлин. Фигура сделала три резких шага вперед, швырнув сумку на пол на полпути. В одно мгновение она схватила ствол винтовки и с неожиданной силой рванула его в сторону, одновременно нанося Маркусу сокрушительный удар дулом в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, а лицо исказила гримаса боли. – Ты... сука... – прохрипел он, задыхаясь, – тебя не будет здесь завтра же... Сядешь рядом с этой... Его взгляд скользнул в сторону Кейтлин, но не успел он закончить фразу, как миротворец с размаху ударил его ногой в грудь. Маркус отлетел на метр, ударившись спиной о стену. И тогда, в гробовой тишине кабинета, раздался щелчок расстегивающегося шлема, открывая красную челку и знакомые серые глаза. Вай сделала один стремительный шаг вперед и со всего размаху врезала шлемом по челюсти Маркуса. Кровь брызнула на его безупречную форму, оставив алые подтеки на начищенных до блеска орденах. – Уверен? – спросила она, наклоняясь к его перекошенному лицу. Маркус с усилием сплюнул кровавую слюну на полированный паркет, устремив полный ненависти взгляд на Вай, но она уже отвернулась, тревожно изучая Кейтлин. – Я не сильно опоздала? – обеспокоено спросила Вай. Кейтлин лишь отрицательно мотнула головой, вновь беря винтовку в руки и направляя ствол на Маркуса. – Ты как раз вовремя. Убедившись, что с Кейтлин все в порядке, Вай наконец перевела внимание на шерифа. Она плавно опустилась на корточки рядом с ним, так, чтобы их лица оказались на одном уровне. – Узнал меня, да? – ее вопрос повис в воздухе, наполненный странной смесью издевки и любопытства. Маркус лишь саркастично фыркнул, отводя взгляд, но его молчание было красноречивее любых слов. Пальцы Вай с неожиданной резкостью обхватили его подбородок, заставив встретиться взглядами. – Узнал, – констатировала Вай, – понимаешь, что будет дальше? Они прожигали друг друга взглядом, пока Маркус не нарушил тишину. – Убить меня хотите? Так давайте, нахера весь этот цирк с переодеваниями? Вай отвела взгляд к его мундиру, поправляя покосившийся значок с неестественной для нее аккуратностью. – Нет, – тихо произнесла она, – в отличие от тебя, мы людей не убиваем. Хотя тебя и человеком-то сложно назвать. Резким движением она подняла его и усадила обратно в кресло, а затем сама устроилась на краю стола, изучая его лицо. Ее пальцы провели по собственному лицу, будто стирая усталость. – Я столько ночей представляла эту встречу. Как разобью тебе лицо за все, что ты натворил, за каждую сломанную жизнь... А сейчас смотрю на тебя и понимаю, что даже самый щуплый старик в толпе за окном сильнее тебя. Не властью или деньгами - честью. Тем, что ты давно просрал. Ее голос дрогнул, но не от слабости - от сдерживаемой ярости. – Ты не стоишь долгих расспросов. Но один вопрос все же задам: ответь, почему твои игры оплачиваются чужими жизнями? Маркус усмехнулся, смотря куда-то мимо нее. – Вы обе - идеалистки, – сказал он, будто разъясняя ребенку. – Преступность - как болезнь: ее нельзя искоренить, только контролировать. Одни преступления допустимы, другие - нет. Насилие и жадность вечны - вопрос лишь в том, держать их на поводке, подкармливая свежим мясом раз в неделю, или отпускать на свободу каждый день. Вай замерла. – «Свежее мясо»... – прошептала она. – Так ты сейчас назвал моих друзей? Маркус лишь пожал плечами. – В том числе. Одним резким движением пальцы Вай вцепились в его затылок, с силой ударяя головой об стол. Хруст ломающегося носа прозвучал неприлично громко. – Повторишь? – спросила Вай, отпуская его. Но прежде, чем Маркус успел ответить, Кейтлин опустила винтовку и коснулась руки девушки. Вай обернулась, и одного взгляда в эти глаза хватило, чтобы ярость начала отступать, уступая место холодному рассудку. Маркус откинул голову на спинку кресла, медленно слизывая кровь, стекающую по губам. Его взгляд, полный страха и восхищения, скользнул по лицу Вай. – Чего вы хотите на самом деле? – хрипло спросил он. Вай медленно поднялась, взяла папку из лежащей на полу сумки, и со стуком бросила ее на стол, облокотившись на полированную поверхность. – Я хочу знать, – начала она, небрежно перелистывая страницы, – почему эти гребные бумажки были для тебя настолько важны, что тебе было все равно кого и в каких количествах расстрелять за них? – ее палец резко остановился на последнем листе. – Тебя же тогда так и не нашли. Так какого хрена ты трясешься при одном упоминании о них? Маркус болезненно усмехнулся. – Представь, что бы сделал с тобой Силко, – прошептал он, – если бы из-за твоей ошибки за ним началась охота по всему Зауну? Его взгляд ушел в сторону, будто рассматривая невидимые сценарии. – Значит, ты боишься, – раздался спокойный голос Кейтлин за спиной. Вай повернула голову, давая ей продолжить. – Не Совета, не общественного мнения, даже не тюрьмы. Ты боишься лишь одного человека - Энцо. Губы Маркуса искривились в уродливой гримасе, напоминающей улыбку. – Пять лет назад, – начал он, и его голос внезапно приобрел почти исповедальную интонацию, – он доходчиво объяснил мне простую истину: власть принадлежит не тем, кто сидит в креслах с гербовой печатью. Она у тех, кто быстрее, хитрее и безжалостнее. И в наших реалиях у тебя есть только два варианта: либо ты держишь эту власть в своих руках, либо твое имя стирают даже с надгробной плиты. Он замолчал, глядя куда-то сквозь стены кабинета. – Я думал, что уничтожил все следы. Что это дело похоронено навсегда. Но потом узнал, что его успели перенаправить в тот чертов бункер, – Маркус нервно провел рукой по лицу, оставляя кровавый след на щеке. – Месяцами я ломал голову, как достать его оттуда, не поднимая шума. И тогда появился Силко. Теперь его речь лилась свободнее, словно прорвавшаяся плотина. – Это я передал ему планы особняка. Я участвовал в создании каждого сантиметра того бумажного макета. Все должно было пройти идеально - жертвы были просчитаны, последствия взвешены, – его голос дрогнул. – Но появились вы. Две сумасшедшие, готовые похерить все что угодно на свете, лишь бы не предавать друг друга. После слов Маркуса в кабинете повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием. Он поднял взгляд, в котором читалось что-то между страхом и облегчением. – Теперь, когда я вам все это рассказал, мне не прожить и суток. Давайте заканчивать этот спектакль. Вай медленно повернулась к нему. – Ты все еще не понял? – ее голос звучал почти разочарованно. Плавным движением она подошла к окну и резко распахнула шторы, залив кабинет кровавым светом заката. – Ты выйдешь туда живым. Маркус нервно усмехнулся, даже не поворачивая головы. – Отдадите меня толпе на растерзание? И это весь ваш гениальный план? Кейтлин спокойно опустилась в кресло напротив него, поставив винтовку рядом с собой. – Не совсем, – ее взгляд скользнул к массивному сейфу в углу кабинета. – Открывай. На лице Маркуса отразилось неподдельное изумление. – Вы... вы серьезно? – его голос дрогнул. – Весь этот налет, допрос, признание... все ради содержимого моего сейфа? – Я же сказала - мы не убийцы, – раздался тихий голос Вай у окна. – Мы воры. Или ты уже забыл? Маркус резко повернул голову, и в его глазах внезапно вспыхнула надежда. – А если я откажусь? Вай саркастично пожала плечами, одним плавным движением доставая пистолет из кобуры и направляя его на колено Маркуса. – Ты откроешь, – спокойно констатировала она. – Или мы разошлем копии той папки каждой крысе в зауновских канализациях, – она медленно приблизилась к сейфу, не отрывая взгляда от Маркуса. – Говори код. Маркус стиснул зубы, играя в непокорность, но тихий щелчок взведенного курка под столом заставил его дрогнуть. – Четыре, четыре, семь, два, – выдохнул он, кивнув в сторону папки. – Одержимость - это диагноз, – фыркнула Вай, набирая код. – Вы же понимаете... если все эти бумаги попадут не в те руки... – прикрыв глаза, хрипло произнес Маркус. Вай уже расправляла сумку, методично сгребая содержимое сейфа - документы, ценные бумаги, украшения, золотые слитки. – Не волнуйся, – бросила она через плечо. – Мы уже подготовили для тебя увлекательное путешествие. Закончив опустошать сейф, Вай медленно выпрямилась, и окинула Маркуса оценивающим взглядом. – А теперь раздевайся, – произнесла она с почти детской восторженностью, наблюдая, как его лицо искажает недоумение. – Что?! – вырвалось у Маркуса, и его брови почти исчезли под линией волос. Вай лишь ухмыльнулась в ответ, одним ловким движением хватая с пола объемную сумку, и извлекая из глубины сверток - алый костюм и маску, которые бросила на колени ошеломленному Маркусу. – Надевай, – скомандовала она, наблюдая, как его пальцы дрожащими движениями разворачивают ткань. – Это?.. – он поднял на нее растерянный взгляд, будто надеясь, что ослышался. – Это, это, – подтвердила Вай. – Не переживай, твоя задница никого не интересует. Мы любезно отвернемся. – Зачем? – выдохнул он, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучала искренняя растерянность. – Меньше знаешь - крепче спишь, – парировала Вай, обмениваясь с Кейтлин понимающим взглядом. Они синхронно развернулись к двери, демонстративно предоставляя ему приватность. Последующие минуты наполнились шуршанием ткани, прерываемым недовольным ворчанием. – Нам долго еще в стену пялиться? Или ты с молнией не справляешься? – наконец не выдержала Вай, постукивая пальцами по рукояти пистолета. – Все, все! – раздался раздраженный ответ. Девушки переглянулись, и губы Кейтлин тронула та самая улыбка, которая когда-то так раздражала ее коллег в управлении. – Добро пожаловать, – произнесла она с мнимой любезностью, делая широкий жест рукой. Вай стремительно сократила расстояние между ними и резко натянула маску на его окровавленное лицо, не обращая внимания на его стон. – Пора взглянуть в глаза тем, кого ты годами старался не замечать, – прошептала Вай, с едва уловимой торжественной интонацией, будто она наконец ставила последнюю точку в долгой игре, правила которой Маркус так и не смог по-настоящему понять. Двери управления разошлись с торжественным скрипом, выпуская на залитую закатным светом площадь три фигуры: двое миротворцев в безупречной броне, которые крепко держали под руки третьего - облаченного в алый костюм и маску. Прибывший отряд стражей порядка встретил их бурными аплодисментами, не подозревая, что за этими забралами скрываются не свои, а в здании их ждет лишь перепуганный охранник - тот самый, что так услужливо предоставил Вай доступ к служебной раздевалке, где она, не без помощи волшебной белой карточки Экко, подобрала Кейтлин идеально сидящую форму. Хотя, по скромному мнению Вай, красный костюм все же подходил ей куда больше. Три фигуры медленно двигались сквозь коридор, образованный шеренгами миротворцев, слушая рев толпы, в котором смешались гнев и отчаяние, ведь для собравшихся это было поимкой их «народного героя». И как же сильно Вай хотелось в этот момент скинуть шлем, сорвать маску с Маркуса, показать всем этим людям, что их вера не напрасна... Но один неверный шаг, и десятки стволов, окружающих площадь, превратят их триумф в кровавую бойню. Наконец добравшись до машины, Кейтлин распахнула дверь, и все трое буквально ввалились внутрь. Дверь захлопнулась, отсекая внешний мир, и в тесном пространстве салона повисло долгожданное ощущение: все кончено. Служебный автомобиль плавно тронулся с места, и, проехав несколько десятков метров, из окна водительской двери внезапно высунулась рука в стальной перчатке, демонстративно показывающая средний палец удаляющемуся зданию управления. Вай заметила этот жест, и ее губы невольно тронула теплая улыбка - да, Джинкс действительно неисправима. Колеса машины подхватывали смятые грязные листовки с объявлениями о розыске, поднимая их в воздух и унося прочь, словно стирая последние следы прошлого, которое теперь навсегда оставалось позади у этой четверки. Постепенно вой сирены начал затихать, уступая место оглушительным ритмам музыки - той самой, которую из всех них любил только Экко, но сегодня, находясь в роли их личного диджея для водителя, он получил полное право на музыкальную диктатуру. Вай перевела взгляд на Кейтлин, сидящую рядом с бледным, как полотно, Маркусом. Даже не видя глаз под темным стеклом шлема, они понимали друг друга без слов - в этот момент обе были счастливы. Казалось невероятным, что план, собранный буквально на коленке за считанные дни и основанный преимущественно на слепой вере в людей, мог увенчаться успехом. Но, видимо, именно этой веры так катастрофически не хватало в расчетах Силко. Вай откинулась на сиденье, чувствуя, как напряжение последних дней медленно растворяется в ритме музыки. Все противоречия, все сомнения, терзавшие ее все это время, теперь казались такими незначительными. Впервые за долгие месяцы в ее душе воцарилась ясность - она не подвела их. Ни Кейтлин, ни Джинкс, ни Экко, ни даже Вандера, который теперь ждал их в безопасности. Они сделали то, что казалось невозможным - маленький, но такой весомый шаг к чему-то большему. И, как она и обещала себе, на этот раз все обошлось почти без потерь. Пара миротворцев, отправившихся в погоню за Джинкс, и оставшихся без формы в переулках Зауна - ничтожная плата за то, что им удалось совершить. Но даже сейчас, в момент триумфа, в груди ноющей тяжестью отзывалась потеря. Как бы она хотела, чтобы сейчас рядом смеялся Клаггор, чтобы Майло строил свои дурацкие гримасы, от которых все ворчали, но не могли сдержать улыбки. Они не успели дожить до этого дня, но их смех, их отвага и преданность навсегда остались частью этой семьи. А значит, так или иначе, они прошли весь этот путь вместе - до самого конца. Машина неслась вперед, увозя их к новому дню, к новой жизни, которую они отвоевали вопреки всему. И пока колеса отмеряли километры, Вай закрыла глаза, впервые за долгое время позволяя себе просто вздохнуть полной грудью.