ТВОЙ КОТИК

      Полдень…       Съёмки в самом разгаре, а погода просто адская. Жара и высокая влажность — это та ещё гремучая смесь. Душно неимоверно. Пот стекает по лбу и волосы чешутся под париком так, что он готов головой елозить по камням, но приходится сдерживаться и терпеть.       Терпеть и потеть, проклиная гадский климат.       Глотать пыль, утирая пот, и мило улыбаться, изображая няшку Вэй Ина в юности.       У Сяо Чжаня складывается такое впечатление, что всё, буквально всё, ополчилось против него. И это палящее солнце с удушающей влажностью, смазывающей даже самый качественный грим, и дурацкая сцена с не менее дурацким диалогом, который никак не запоминается, и Ван Ибо…       В первую очередь Ван Ибо!       Этот мелкий засранец сегодня особенно заёбист и настойчив, прямо-таки резинка-липучка, которую ну никак не отдерёшь.              Сердце застучало сильнее, когда злополучный младший появился на горизонте и с радостными криками направился в его сторону, размахивая руками словно маленький и непослушный мальчик, которого наконец-то отпустили на детскую площадку и он приметил очередную «жертву» для игр. Сяо Чжань хмыкнул и сделал серьёзное и строгое лицо, втайне надеясь, что даже такое сложное выражение не отпугнёт наглеца.       Не отпугнуло.       Слава Небесам!       Ван Ибо подлетел словно вихрь. Весь такой-этакий: с длинными волосами небожителя, в растянутой майке и широких чёрных шортах. Выглядя в этом странном прикиде смешно и мило. Грим Лань Ванцзы, как и весь его образ удивительно шли этому гордецу, и он тщательно старался соответствовать роли ровно до того момента, пока не пересекался с ним — с Сяо Чжанем.       Задорное ржание, больше похожее на крик голодной гиены в африканской саванне, чем на смех молодого человека, и куча скабрезностей и похабных шуточек, не менее ядрёных, чем его собственные, полностью разбивали идеальный образ ищущего бессмертия образцового даоса.              Сяо Чжаня всегда очень смешило это сочетание древности, строгости и шальной удали, которое словно забродивший молочный коктейль кипело и переливалось через край, как только диди оказывался на площадке в поле его зрения. Возможно, в одиночестве он был более спокоен и благопристоен, но стоило ему только приблизиться к своему Сяо-лаоши, как всё вокруг превращалось в форменный цирк.       Конечно, чего греха таить, во всём этом была огромная доля и его личного участия. Уж так повелось чуть ли не с первых дней работы, что они вдвоём что бы ни делали, чем бы ни занимались, а постоянные розыгрыши и потасовки возникали как-то сами собой. Поначалу пугая, а затем и веселя персонал. И конечно же здорово осложняя процесс подготовки к ролям и даже самих съёмок, но по-своему снимая острое раздражение из-за погодных условий.       Что ни говори, а лето 2018 года выдалось на редкость знойным и влажным.       Во всех отношениях, если что…              Не то, чтобы им делали замечания, но иногда после очередных особо неудержимых проказ, когда сердце рвалось из груди, ноги подгибались, а яйца были потные и звонкие словно колокола на соборе Нотр-Дам-де-Пари[1], ему становилось стыдно за свои выходки и очень хотелось извинится и впредь вести себя более сдержанно. Он даже несколько раз давал себе честное-пречестное слово навсегда прекратить этот бедлам на площадке, но стоило появиться Ван Ибо, как все обещания забывались, а язык так и чесался поддержать и дополнить подтрунивания, руки сами тянулись шлёпнуть, ущипнуть или ещё что-нибудь вытворить. В конце концов всё опять превращалось в маленький и весёлый Армагеддон, где главными вестниками апокалипсиса вновь и вновь становились они оба.       Проказы и шуточные препирания делали работу веселее, дни не такими тягуче-напряжёнными, а Сяо Чжаня постоянно возбуждённым. Вот и сейчас стоило только хрюкающему смеху Ибо послышаться откуда-то сбоку, ещё до того как его глаза приметили стройную и тонкую фигуру напарника, как он тут же почувствовал некое напряжение в душе. Заодно и в штанах «младший Сяо» заинтересованно приподнялся.       Пришлось сесть, сдвинув ноги поплотнее, и подумать о туше мёртвой коровы, чтобы быстро снять эрекцию и выровнять дыхание. Не дай бог Ван Ибо поймёт, что он взволнован, — век не отстанет со своими подколами про возраст и приближающийся инфаркт. Заебёт так, что Сяо Чжаню будет не до проказ. А потом, отсмеявшись и доведя своего гэгэ до белого каления, серьёзно насупит брови и вновь начнёт выговаривать ему за шоколадные батончики, угрозу сахарного диабета, правильное питание и вред огромного количества кофе так, словно он его мамочка…       Мысль об этом заставила Сяо Чжаня удовлетворённо хмыкнуть.              Он широко улыбнулся и помахал Ибо приветливо, подвигаясь на скамейке и давая место товарищу упасть с ним рядом, чем тот не преминул воспользоваться, смачно плюхнувшись на нагретый пластик и нарочно толкнув его коленкой. Старшему чудом удалось сдержать совершенно неприличный вздох и натягивая на лицо серьёзное выражение, заявить шебушному младшему о том, что он очень занят.       Но когда это останавливало Ван Ибо?       Да никогда!       Вот и сейчас не остановило и он выпалил практически на одном дыхании:       — Чжань-гэ, ты репетируешь новый материал? Давай помогу! Вместе будем готовиться… Эй, Чжа-а-ань-гэ-э-гэ, чего такой смурной?! — он тут же начал жалобно канючить с совершенно неприличным выражением на красивом лице, при этом успевая дёргать своего гэгэ за руку словно ребёнок, выпрашивающий сладости.       Ибо так униженно заглядывал в глаза и так непристойно облизывал свои губы, что Сяо Чжань возбудился ещё больше, впадая натурально в панику из-за того, что его тонкие свободные шорты были надеты на голое тело. Трусов под ними не было и сдержать «малыша Сяо» было нечему и по всей видимости некому.       Двусмысленность ситуации вырисовывалась всё чётче и чётче, причём не фигурально, а вполне себе обстоятельно. Шорты постепенно спереди надувались, грозя оскандалить его на всю съёмочную группу.       Сяо Чжаня начало потряхивать.              С каждым новым движением рук и губ Ибо, его накрывало такой гремучей смесью из беспокойства, стыда и вожделения, что хотелось выхватить у заигравшегося напарника Бичень и перерезать себе горло до того, как вся правда о его пошлых желаниях станет известна миру. И Ван Ибо…       В первую очередь Ван Ибо.       Тут, чего доброго, в любой момент камеры специально нанятых продюсерской командой операторов, в обязанности которых входит снимать взаимодействие актёров основного каста, заснимут его с вздыбленным стояком во время разговора с партнёром по дораме и его сценическим предполагаемым романтическим интересом. Вою то будет вою! Ах-ха-хах.       Мало не покажется никому и ему в первую очередь.       Это пипец товарищи! Форменный и безоговорочный пиздец с симпатичным лицом, стройной фигурой и на удивление смешным и милым смехом голодной гиены.       Сяо Чжань был в ахуе и это самое мягкое определение того, что происходило с ним в данный момент, а неугомонное чудовище продолжало донимать его своими просьбами и вопросами. Ему хотелось провалиться сквозь землю, убежать за тридевять земель или просто-напросто задушить наглеца.       В объятиях.       Жарких и нежных, но крепких и мужских…              Конечно, для успешных съёмок это совсем неплохо, что у них есть определённая симпатия и сценический интерес друг к другу, но заковырка в том, что он сам до конца не понимает, что происходит. Сценический ли у него интерес к Ван Ибо или не сценический — вот в чём вопрос?! И ответ на него может здорово изменить его жизнь.       Сяо Чжаню стало страшно, а его лоб покрылся липким, холодным потом и это не укрылось от взгляда суетящегося Ибо, который сразу же выдал очередное:       — Гэ, тебе плохо? Где болит гэ? Живот? Живот болит?!.. — Забеспокоился маленький провокатор и потянулся руками к чжаневской футболке, намереваясь задрать её и посмотреть, что же там у старшего с животом. От этого у Сяо Чжаня случилась небольшая истерика и он зло оттолкнул руки младшего, вырывая подол футболки и с силой натягивая её на колени.       — Убери руки! Сейчас же убери от меня свои лапы! — слишком громко воскликнул он, чем обескуражил и расстроил Ван Ибо. Но тот не был бы самим собой, если бы не заинтересовался странностями в поведении своего драгоценного Чжань-гэгэ, отчего полез к нему своими настырными ладошками с удвоенной силой.              Картина гниющей коровьей туши уже совсем не помогала. Слишком сильным было очарование диди и слишком долго «младший Сяо» не являл себя миру и не купался в чужой нежности. Правая рука видимо была не в счёт и чжаневское тело настойчиво требовало ласки от кого-то другого. От кого-то, кто так сильно нравится, что даже дышать становится больно.       Сердце учащённо забилось и заломило в затылке. Перед глазами замелькали чёрные точки и Сяо Чжань понял, что вот он бесславный конец извращенца, возжелавшего своего младшего коллегу, да к тому же ещё и парня. Хотя конечно это может быть и от жары, и от влажности, или даже от недосыпа, но больше похоже, что от недотраха.       Дико захотелось встать и бежать со всех ног куда глаза глядят, но встать было невозможно, так как шорты уже напоминали праздничный шатёр бедуина. И всё благодаря активности кое-какой части его предательского тела, решившей не слушаться хозяина, а жить собственной жизнью, желательно половой. Конечно медицинский аспект всё ещё мог быть актуальной причиной этого странного самочувствия, но факт оставался фактом: ещё никогда Сяо Чжань не был так близок к провалу…[2]              — Гэгэ, скажи с тобой всё нормально? Ты какой-то бледный и потный… Это из-за вентилятора? — Не унимался Ван Ибо, хлопоча возле товарища, что твоя квочка. Он то и дело норовил пощупать его лоб, шею и другие части тела исключительно в целях проверки состояния чжаневского здоровья, а не потому, что…       Не важно!       От этих телодвижений состояние Сяо Чжаня, а конкретно его «младшего, но очень твёрдого братика» только ухудшалось, и угроза быть раскрытым и опозоренным уже маячила перед его мысленным взором словно гильотина перед носом Марии-Антуанетты[3]. Дрожь пробрала его до костей и он, собрав всю свою твёрдость и приняв максимально суровое выражение лица, заявил довольно грубым и безапелляционным тоном:       — Ван-лаоши, ты мешаешь мне сосредоточиться и репетировать!       — Я? — удивление и обида сделали лицо Ван Ибо ещё более милым, а Сяо Чжаню прибавили фигуральной головной боли и вполне натуральной тяжести в яйцах.       — Да ты Ван-лаоши, ты! Ведёшь себя, как безответственный дублёр. — Пропищал гэгэ слегка надтреснутым голосом, старательно отодвигаясь от горячего тела своего напарника по дораме и очень заботливого друга.       — Дублёр? Я?! А ты не охуел ли часом гэ?! — Выпалил запальчиво Ибо, заливаясь краской, и с силой ткнул Сяо Чжаня локтем в бок. Было больно, но благодаря этой боли напряжение в паху немного спало, даря измученному гэгэ робкую надежду на спасение своей репутации от неумолимо приближающегося фиаско.       — Ты! Да ты, Бо-ди! Именно ты ведёшь себя непрофессионально… Совсем как дублёр и я… — сбивчиво затараторил Сяо Чжань, настойчиво напоминая себе, что туша коровы уже не просто гниёт и воняет, а разлагается на мерзкие куски слизи.       Стало ещё чуточку легче. В основном из-за того, что обиженный Ван Ибо встал и демонстративно повернулся к нему спиной.       «Ещё бы отошёл на пару метров, и я бы получил шанс выпутаться из этого сомнительного положения» — подумалось Сяо Чжаню и его напарник, словно прочитав его мысли, тут же сделал несколько шагов в направлении группы сотрудников стаффа, увлечённо обсуждающих новую локацию.              Сяо Чжань облегчённо выдохнул чувствуя, как тугой узел внизу живота расслабляется, а его перевозбуждённый член потихоньку начинает опадать. С этими приступами неконтролируемой эрекции в присутствии Ван Ибо надо что-то делать иначе в следующий раз всё может быть гораздо хуже и опаснее.       «Мне тебя что скотчем приматывать к ноге, чтобы не дыбился и не позорил меня?» — Вполне серьёзно задал он вопрос своему «младшему Сяо» и тут же сам на него ответил: «Для начала трусы начни надевать под шорты, чтобы хоть немного сдерживать этого голодного монстра. Дурень ты, А-Чжань, как есть дурень! Найди себе кого-нибудь и потрахайся уже. Ну, или проститутку вызови на крайний случай…. Ты ещё не такая уж и большая звезда, чтобы за тобой следили 24 часа в сутки. Ты не Ван Ибо и даже не смей думать о мальчике в этом смысле — он твой друг! Лучший и близкий друг на сегодня, который очень и очень в тебе нуждается. Не подведи его, слышишь… Не подведи А-Чжань!» Примечания от автора: 1. Собор Парижской Богоматери также известный, как Парижский собор Нотр-Дам или Нотр-Дам-де-Пари — кафедральный собор архиепархии Парижа, один из символов французской столицы. Расположен в восточной части острова Сите, в 4-м городском округе, на месте первой христианской церкви Парижа — базилики Святого Стефана, построенной, в свою очередь, на фундаменте галло-римского храма Юпитера. Готический собор возводился по инициативе парижского епископа Мориса де Сюлли в период 1163 г. по 1345 г. Алтарная часть освящена в 1182 году; западный фасад и башни закончены во второй четверти XIII века. Реконструировался несколько раз.       Первый раз в 17 веке, когда согласно королевскому обету (1638 г.) посвящения Франции Богородице в благодарность за беременность Анны Австрийской после 23 лет бездетного брака, парижский собор должен был получить новый главный алтарь и скульптурные украшения, но обет был исполнен лишь многие десятилетия спустя уже при Людовике XIV. В 1708—1725 г.г. архитектор Робер де Кот полностью переработал соборный хор — пространство перед главным алтарём. В ходе Французской революции одним из первых декретов Робеспьера было объявлено, что если парижане не хотят, чтобы «твердыня мракобесия была снесена», то они должны уплатить Конвенту мзду «на нужды всех революций, какие ещё произойдут с нашей помощью в других странах». Собор был объявлен Храмом Разума.       В 19 веке собор был возвращён церкви и вновь освящён в 1802 году. В тот год 2 августа республиканский Сенат продлил срок полномочий консула Наполеона Бонапарта, возглавлявшего французскую республику, с десятилетнего до пожизненного. Провозгласив себя императором 18 мая 1804 г., 2 декабря Бонапарт короновался в соборе вместе с Жозефиной. Сам собор находился в плачевном состоянии и даже ставился вопрос о его сносе, но в 1842 г. решили провести реставрацию под руководством архитектора Виолле-ле-Дюка. Восстановление здания и скульптур, замена разбитых статуй и сооружение знаменитого шпиля длились 23 года. В 1864 собор был готов и заново освящён. Виолле-ле-Дюку также принадлежит идея галереи химер на фасаде собора.       Последняя реконструкция состоялась уже в наше время (2012-2013 г.г.). К юбилейным мероприятиям в честь 850-летия собора были отлиты девять новых колоколов, а также реконструировали орган. 15 апреля 2019 г. на Страстной неделе в соборе произошёл сильный пожар, повлёкший утрату (в результате обрушения) шпиля, часов и оригинальной кровли XII в. Каркас здания чудом удалось спасти. Французский архитектор Жан-Мишель Вильмотт заявил, что стоимость восстановления сгоревшего собора Парижской Богоматери составит примерно миллиард евро. 7 декабря 2024 г. произошла церемония торжественного открытия собора, восстановленного после пожара. 2. Оригинальная фраза звучит так: «Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу». Здесь отсылка к знаменитому герою советской многосерийной шпионской драмы «Семнадцать мгновений весны», вышедшей на экраны 11 августа 1973 г. Премьера состоялась и все последующие две недели, пока шла трансляция фильма, улицы советских городов практически вымирали — вся страна садилась у экранов телевизоров, чтобы следить за перипетиями судьбы советского разведчика Штирлица, его напарницы радистки Кэт, харизматичного Мюллера в исполнении Броневого, Шелленберга и других персонажей. С тех пор фраза из фильма «Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу» стала нарицательной, полушутливой и даже немного анекдотичной, а её значение в обиходе можно интерпретировать так: «чуть не прокололся, чуть не выдал себя». 3. Мария-Антуанетта Австрийская, урождённая Мария Антония Йозефа Иоганна Габсбург-Лотарингская (родилась 2 ноября 1755 году в г. Вена, Священная Римская империя — умерла 16 октября 1793 года в г. Париж, Первая французская республика) — королева Франции и Наварры (с 10 мая 1774 г.), младшая дочь императора Франца I и Марии-Терезии. Являлась супругой короля Франции Людовика XVI с 1770 года. После начала Французской революции была объявлена вдохновительницей контрреволюционных заговоров и интервенции. Осуждена Конвентом и казнена на гильотине.