ТВОЙ КОТИК

      С утра планировали снять сцену одевания Лань Ванцзи в холодном источнике[1]. Ван Ибо стоял с голым торсом по колено в воде и с полотенцем, небрежно накинутым на одно плечо. Ну, точь-в-точь римский патриций во время омовения — только на ногах штаны и тапочки. Обычные синие банные тапочки с белыми полосками, в которых вышагивает половина Азии.       Оператор низко наклонился и сосредоточенно снимал что-то в воде. Не то гальку на дне, не то, как струится эта самая вода… Ну, или ремейк «В поисках Немо».       А «Немо», то есть Ибо, стоял рядом — весь продрогший и мокрый, что твой щенок во время груминга[2].       Грустный и одинокий без своего гэгэ.       Скучающий.       Стопка с белоснежными одеждами клана Гусу Лань лежала недалеко — аккуратно сложенная на ближайшем камушке. Ван Ибо, желая как-то ускорить процесс, а главное поскорее вылезти из воды, подхватил верхнюю рубаху, чтобы передать её костюмеру.       Вышло… как-то не очень.       Во-первых, оператор, увлечённый съёмкой «В поисках Немо: новая версия — Древний Китай», как раз в этот момент наехал камерой на ворох ланьчжаневской одежды, а во-вторых, рубаха неожиданно развернулась в белоснежное знамя и шлёпнула незадачливого оператора сзади, сбивая фокус и смазывая кадр.       Костюмер или его помощник попытались перехватить злополучный предмет гардероба Лань Ванцзи, но едва не свалились в воду. При этом сам Ван Ибо, затеявший весь этот хаос, стоял с абсолютно непроницаемым выражением лица а-ля «святая невинность на допросе у инквизитора».       Его спокойный и отстранённый вид так и кричал: «Я? Нет, точно не я!». Он даже, как ни в чём небывало, с интересом заглянул в маленький экран видеокамеры, оценивая результат съёмки.       И что? Все смотрели — и он смотрел.       А то, что ханьфу полоскалось на ветру, загораживая солнце… Ну, это просто чистая случайность. Оно само как-то так получилось.              Сяо Чжань замер в сторонке в небрежной позе и издали наблюдал за происходящим. Жалкий вид Ван Ибо, замёрзшего и замученного долгим ожиданием в холодной воде, конечно, немного веселил — лицо младшего было просто шедевральным, особенно после произошедшего конфуза, — но и печалил тоже.       Гэгэ, как ответственный старший товарищ, должен был оберегать своего диди и заботиться о нём, а не злорадствовать над его злоключениями.       Ну, так он и не злорадствовал.       Он действительно искренне жалел и… чуточку смеялся. В мире нет идеальных людей и у каждого из нас свои недостатки. Вот и он не исключение. Просто мужик, которому повезло в первый раз по-настоящему влюбиться. Старый дурак!       Но весёлый. Вернее, вечно веселящийся.       И это не удивительно. Ван Ибо сейчас был настолько милым и… привлекательным, что у Сяо Чжаня мысли всё время съезжали куда-то на кривую дорожку. Прямо, как тёмный путь Вэй Усяня: опасно, но до ужаса интересно и желанно.       Тело Ибо — по крайней мере та его часть, что не была прикрыта одеждой или полотенцем — мерцало на солнце, словно белый мрамор. Крохотные горошинки сосков, стыдливо выглядывающие из-под длинных локонов парика и края полотенца, манили своей девственно-нежной прелестью. Сяо Чжаню вдруг дико захотелось подойти и провести пальцем по одному из этих маленьких бугорков, ощущая его упругую мягкость и наслаждаясь тем, как он твердеет и набухает под его лёгким прикосновением.       Наверное, это чертовски возбуждает, но ему не дано узнать вкус этих сладких сосочков. Дружба и долг — наше всё. Ну и ответственность старшего перед младшим, конечно же. А ведь так хочется…       Но соски далеко не всё, что доставляет радость его глазам и страдание его члену.       Есть ещё ключицы.              Ключицы Ван Ибо — это отдельный вид искусства. Тонкие, нежные и в то же время — сильные и мускулистые. Такие точёные, хорошо очерченные и соблазнительные, такие желанные и манящие, что у Сяо Чжаня сердце замирает при одном взгляде на это великолепие.       Сердце замирает, а вот кое-что другое отмирает и начинает здорово беспокоить своей неуместной активностью…       Но ключицы то не виноваты, что он любуется ими и трахает одновременно.       В первую очередь свой собственный мозг, ну и немного мозг Ван Ибо.       Хотя конечно же он с огромным удовольствием коснулся бы их губами. Бережно лизнул нежную впадинку прямо под кадыком у основания шеи и провёл зубами по коже так аккуратно, что это ощущалось бы почти невесомым. Он бы дразнил и завлекал младшего до тех пор, пока тот, распалённый и измученный желанием, не попросил бы о большем. Вот тогда и только тогда он бы укусил… А потом зализал и снова укусил, пробуя тонкую кожу на вкус и бережно перекатывая захваченную складочку между губами, чтобы отметины остались, но едва-едва заметные.       Он бы делал это с Ван Ибо снова и снова. Вообще искусал бы и зацеловал всё это белое и манящее тело, если бы мог…       Но он не может даже думать о таком.       Не должен.       Не имеет права ни морального, ни физического.       Ван Ибо не его парень и никогда им не будет.       Ван Ибо — картинка, мечта тысяч и тысяч юных фанаток, ходячий сексимвол — просто не может быть геем. Нет, это было бы слишком… Слишком даже для него и слишком хорошо для Сяо Чжаня. Это было бы чересчур большой удачей и настоящим чудом.       Сяо Чжань давно в чудеса не верит и поэтому старается жить рационально и мыслить так же. Конечно, когда получается.       Если получается.              В правильной парадигме его мира младший просто добрый и понимающий человек, заботливый, немного одинокий, как и все дети, выросшие вдали от семьи и рано познакомившиеся со славой[3]. В чём-то закомплексованный, немного высокомерный, отстранённый и жаждущий, но… исключительно НАТУРАЛ!       И это ключевое слово для правильного понимания их отношений. Главное слово, о котором он должен думать и никогда не забывать, оставаясь с Ван Ибо наедине или близко общаясь в компании. Именно оно делало Сяо Чжаня несчастным, хотя, если хорошенько подумать, он должен был бы радоваться за своего диди. При текущей политической ситуации быть геем в — Китае такое себе счастье, а быть геем-знаменитостью — вообще смерти подобно.       Смерти он Ибо не желал и поэтому мог лишь смотреть издали и радоваться тому, что милого младшего миновала эта горькая чаша. Ему-то самому не сладко приходилось, а одиночество, похоже, всерьёз претендовало на роль постоянного спутника его популярности на долгие годы. Если она, конечно, с ним приключится. Поэтому пусть хотя бы у Ван Ибо всё сложится благополучно.       Малыш повзрослеет, возмужает и станет очень популярным — самым известным китайским артистом, признанным и почитаемым всеми. А затем достигнув подходящего возраста и воплотив все свои юношеские мечты, женится на хорошей и доброй девушке, заведёт с ней детей, дом и собаку. Будет жить с семьёй как нормальный человек, наслаждаясь признанным уважением и семейным уютом.       А он уж как-нибудь проживёт. Затыкая дыры в сердце работой на износ и разговаривая с миром через свои проекты. Он очень постарается и не будет мешать дорогому другу становится счастливым. Просто сейчас немного постоит здесь в сторонке, посмеиваясь и разглядывая ничего не подозревающий объект своих сексуальных фантазий, а если его поймают исполнит очередное шоу «Сяо Чжань шутливо задирает своего партнёра по дораме» или «Сяо Чжань вновь устроил с Ван Ибо переполох на съёмочной площадке».       Короче исполнит всё, что угодно лишь бы не выдать собственных крамольных желаний и недозволенных мыслей.       К тому же исполнять всякую хрень он точно мастак. Лучший в своём роде.       Отличный врун с лицом и образом интеллигента, и грязной тайной в душе…       Форменный идиот, но счастливый сука!       Счастливый, потому что повстречал этого замечательного человека, друга и младшего брата — своего Ван Ибо. Вот такой вот пердимонокль получается, но это не важно.       Имидж всё — чувства ничто!       Его чувства и имидж Ибо — вот о чём он должен думать и, что должен прятать и защищать. Себя от боли, а младшего от себя, постоянно играя роль «Сяо Чжаня-отличного парня». Благо бог дал людям фансервис, и он может скрыть всё.              Сяо Чжань посмотрел вверх и быстро поблагодарил Вселенную за возможность быть здесь и не выдать истинных чувств. Но Вселенная видимо сегодня была глуха к человеческим просьбам, так как день был прекрасным, Ван Ибо ещё лучше, а чжаневское настроение быстро стремилось к нулю.       Он вздохнул и вновь оглядел тонкую фигурку младшего, сглатывая вязкую слюну вмиг пересохшим горлом и чувствуя, как горечь поднимается и наполняет рот солоноватым привкусом. Это был вкус сожаления и реакция на пару шоколадных батончиков вместо миски горячей лапши на завтрак.       В эту минуту Сяо Чжаню дико захотелось есть, но заставить себя уйти и оставить свой наблюдательный пост он не мог. Любоваться Ван Ибо издали — это всё, что ему оставалось. Вот он и любовался, наслаждаясь каждой секундой.              Ибо повернул голову и в утренних лучах сверкнул его профиль: острый подбородок, точёный нос, пухлые губы…       Про губы лучше сейчас не надо, а то мало ли что — «малыш Сяо» всегда начеку. Сяо Чжань улыбнулся и отвернувшись быстро поправил бельё под многослойным костюмом, искренне надеясь, что этот непристойный жест никто не заметил. Так-то он почти всегда старался вести себя достойно и прилично. Хотя, бывало, ругался словно толпа грузчиков в старом порту Гонконга, но в остальном был довольно интеллигентным человеком, не способным поправлять своё хозяйство при всём честном народе.       Сейчас был особый случай. Форс-мажор так сказать.       Взгляд вновь вернулся к Ибо.       Младший в это время поднял руку, передавая ханьфу и демонстрируя крепкие бицепсы. У Сяо Чжаня перехватило дыхание, а сердце застучало так быстро, что он реально испугался раннего инфаркта. Быть таким красивым как Ван Ибо — это преступление и сладкая мука для любого, кто эту красоту наблюдает.       Конечно, и в бочке мёда, как говориться, найдётся своя ложка дёгтя. В случае младшего — это его волосатые подмышки. То ещё зрелище надо сказать. но ему они идут, придавая мальчишескому виду толику зрелой маскулинности[4] с налётом жаркой брутальности. Сяо Чжань горько хмыкнул и вновь принялся разглядывать уже практически посиневший торс Ибо.       Боже, как же ему хотелось подбежать, прыгнуть в воду, наплевав на дорогую историческую обувь и новенький, выглаженный гримёрами костюм, и обнять младшего, согревая его своим телом. Он даже сделал несколько шагов, но вовремя остановился, получив от ответственного внутреннего «Я» команду «Смирно!». Стоял, переминаясь с ноги на ногу, и казался себе таким дураком, что даже щёки стыдливо покраснели, как у школьницы, подглядывающей за красивым парнем через облупленное окно душевой в старом спортзале. Он реально извращенец, раз стоит и пялиться на ничего не подозревающего парня, старательно выполняющего свою работу актёра…              «Да, А-Чжань ты ещё та похотливая скотина» — мысленно пнул он себя в самое уязвимое место — в гордость, и уже решился было уйти, но… В этот момент Ван Ибо поднял взгляд и заметил его одинокую фигуру между деревьями, принявшись радостно махать рукой, демонстрируя свои чудесные подмышки, покрытые милыми кудряшками.       Сяо Чжаня порвало и он так бешено захохотал от комизма и трагизма всей этой ситуации, что со стороны казался, наверное, полоумным или вообще лишённым ума и любого здравого смысла. Ибо надулся и выкрикнул обиженно, стараясь перекричать людей, галдящих вокруг него:       — Интересно и чего это гэгэ так радостно смеётся?       — С тебя дурак! — принимая свой обычный шальной вид этакого Вэй Усяня на максималках, ответил Сяо Чжань и подошёл ещё ближе.       Младший набычился, всем видом показывая гэгэ, что благодаря ему к херовому утру добавляется ещё и херовое настроение. Сяо Чжань вздохнул, улыбнулся и решил быть для разнообразия милым.       Конечно, ровно настолько, насколько у него это получится.       — Ладно лао Ван, я был не прав! — примирительно воскликнул он с дьявольским блеском в глазах, который не укрылся от Ибо. — Я вот стоял и смотрел насколько же ты хорош в развёртывании знамён… — продолжил ёрничать старший, старательно отвлекая младшего и от холодной воды, и от надоевшей до оскомины сцены, и вообще от всех неприятностей этого съёмочного утра.              Уже было понятно, что сцена как-то совершенно не получалась. Простой момент никак не удавалось снять так, чтобы у будущих зрителей дыхание перехватило. И в этом не было вины Ван Ибо. Просто всё как-то шло наперекосяк. Но Сяо Чжань видел, что младший корил себя мысленно, хоть внешне и оставался холодным и безупречным Лань Ванцзи. Правда немного мокрым и здорово замёрзшим, но всё ещё гордым даосом в полотенце и тапочках.       «Тапочки!» — вспомнил Сяо Чжань и в его голове созрела новая шутка, которая наверняка отвлечёт Ибо, развлечёт их обоих и разрядит напряжённую обстановку на площадке. Он подбоченился, гордо откидывая голову и сдувая длинную прядь, падающую на глаза. Ну чистый Вэй Усянь в начале карьеры в Облачных Глубинах. Развернул плечи и принялся насмехаться, постепенно выводя младшего из ступора и веселя, и раздражая весь персонал вокруг:       — Какие чудесные тапочки у Лань Чжаня! — начал он издалека. — Отлично смотрятся в воде… Лао Ван, тебе удобно? Не скользят?       — Лао Сяо сегодня такой красивый и разговорчивый, — включился в провокацию Ван Ибо, сверкая глазами и улыбаясь широко и светло.       Появление гэгэ сделало эту надоевшую сцену не просто лучше — оно сделало её просто замечательной. Поэтому он готов сейчас хоть кубарем кататься, хоть плавать на спине на мелководье, только бы удержать Сяо Чжаня рядом с собой подольше.       — Не такой красивый, как лао Ван в этих милых тапках, — парировал Сячо Чжань, так же улыбаясь широко и радостно.       — Я куплю своему гэгэ такие же. Вот прямо сейчас закажу… — Отбил мяч на чжаневское поле Ибо, вновь сверкнув белозубой улыбкой, а потом добавил невинно: — Хотя могу и свои отдолжить.       — Лао Ван поистине щедрый и заботливый, но зачем они мне? — невинно хлопая глазами пропел гэгэ и покружился, что твоя принцесса в примерочной.       — Скоро узнаешь! — Криво улыбаясь, прошипел Ван Ибо и засмеялся, добавляя с мрачными интонациями в голосе: — Следующая сцена в источнике твоя. Совсем недавно переставили и видимо не успели тебя предупредить…       Лицо Сяо Чжаня на этих словах почти побелело, а внутри вспыхнуло беспокойство. Он сейчас не был готов раздеваться и лезть в воду, тем более…       Тем более…       А, ну и чёрт с ним!       От холодной воды всё скукожится: и его эго, и его член. Как говорится всё, что ни делается — делается наперекор!       Поэтому он улыбнулся и произнёс ангельским голосом:       — С удовольствием займу твоё место лао Ван. С превеликим удовольствием… Примечания от автора: 1. Забавное видео том, как снимали сцену в источнике. Ван Ибо в этот момент был в тапочках 😊 https://t.me/bozhany/86796 2. Груминг — это термин, который имеет несколько значений, зависящих от контекста. В основном он относится к уходу за животными, особенно собаками, включающим стрижку, мытье, чистку когтей и ушей. 3. Ван Ибо в 2011 году принял участие в состязании IBD dance competition и по его итогам вошёл в список 16 лучших танцоров в жанре «хип-хоп». На турнире его заметили представители Yuehua Entertainment и предложили переехать в Южную Корею, чтобы стажироваться и стать айдолом. Ему тогда было 13 лет. 4. Маскулинность — это комплекс телесных, психических и поведенческих особенностей, традиционно приписываемых мужчинам. Она включает в себя набор социальных ожиданий и стереотипов, связанных с тем, как должен вести себя и выглядеть «настоящий мужчина». Так же включают вторичные половые признаки, такие как рост волос на теле и голос. На взгляд автора маскулинности у Ван Ибо хоть отбавляй 😊