ТВОЙ КОТИК

      Влетев в номер и громко хлопнув дверью, Ван Ибо на негнущихся ногах прошествовал в спальню, стягивая по дороге майку и сбрасывая любимые кроксы, которые разлетелись в разные стороны у порога. Шлёпая босыми ступнями по жёсткому ковру, он добрался до кровати и рухнул на неё лицом в подушки.       Слёзы душили горло, мешая дышать. Хотелось кричать, биться в истерике и лупить кулаками по всему, что попадётся под руку. Но вместо этого он лишь глухо всхлипывал, вцепившись зубами в ни в чём не повинную наволочку, и то сжимал, то разжимал пальцы на пушистом покрывале.       Кондиционер работал на полную, и струи холодного воздуха заставляли голую кожу спины покрываться мурашками. Мышцы ныли от усталости, но сердце болело сильнее, а душа была в таком смятении, что ещё чуть-чуть — и он, подобно волку, завоет на луну, пугая соседей.       «Как?.. Как гэгэ мог так поступить?» — крутилось в голове заевшей пластинкой, и горькие слёзы смешивались со слюной, оставляя на измятой подушке мокрые следы. Крик рвался из горла, а тихие всхлипы быстро переходили в громкие стоны, больше похожие на рычание дикого зверя. Внутри поднималась гигантская волна злости и, переплетаясь с обидой и разочарованием, рождала взрывной клубок эмоций, грозящий разорвать его изнутри.       — За что?! — возопил он во всё горло, приподнимаясь, чтобы завернуться в покрывало. Взмокшая спина от холодного воздуха начинала неприятно тянуть в районе поясницы.       Крик ударился о стены и затих где-то под потолком, а пустота номера ответила ему лишь слабым эхом. Он был совершенно один, и казался никому не нужным. Слёзы заструились по щекам с удвоенной силой.       Горестно хлюпая носом, Ван Ибо громко высморкался в покрывало, испытывая какое-то грубое удовлетворение от этого мелкого бунта против приличий. Тут же дико захотелось разнести всю комнату к чертям собачьим, но привычка всегда вести себя аккуратно и с достоинством взяла верх над жаждой уничтожения. Видимо, вытирать одеялом сопли — его максимальный уровень хулиганства на сегодня.       «Эх, где моя свобода?» — мрачно подумал он. Но тут же вслух ответил на этот вопрос, тихо булькая под носом пузырями из слюны:       — В заднице! И свобода в заднице, и я сам… в полной и беспросветной жопе!       От приступа самобичевания и острой жалости к себе Ибо расплакался ещё сильнее. Он усиленно тёр нос и щёки, размазывая слёзы по лицу, и тихонько поскуливал, точно брошенный щенок.       — За что, гэ, ты так со мной? Почему обломал?.. — сипел, захлёбываясь и ката́ясь по кровати, до самой макушки закутанный в покрывало, словно в кокон. — Козлина упёртая! Мудак недоделанный! Скотина…       Ругательства, которыми он осыпал Сяо Чжаня, мало помогали унять обиду, но хоть немного выпускали пар. Если бы сейчас гэгэ стоял перед ним — кто знает, чем бы всё закончилось. Он готов был ударить старшего, зацеловать до синяков и отдаться ему одновременно.       Желательно прямо сейчас.       Но мерзавец Чжань, скорее всего, уже спал.       «Вот же гад! Ну я тебе покажу! Ты у меня ещё попляшешь… Немного подожди и увидишь, кто из нас умнее и хитрее», — мысленно успокаивал он сам себя, нехотя выпутываясь из покрывала и направляясь в ванную умыться и постараться как-то привести своё лицо в порядок. В голове уже крутилась новая «гениальная» идея для мести, и даже если ничего толкового из этого не получится, он не даст своему злюке-напарнику сегодня выиграть.              — Пусть и у тебя, Чжань-гэ, давление слегка подскочит, — ехидно пробормотал Ван Ибо, засовывая голову под холодную воду.       Спустя пару минут такой ледяной экзекуции он почувствовал себя лучше. В зеркале отражалось слегка покрасневшее лицо с припухшим носом и огромными, натёртыми глазами с поволокой из слёз. Вид был, конечно, немного стрёмный, но, как ни странно, довольно сексуальный. Всегда и в любой ситуации он лучше всего умел выглядеть соблазнительно, и сейчас это умение должно было помочь ему в задуманном.       Быстро обтеревшись полотенцем, специально водя им по коже груди и шеи с нажимом и получая удовольствие от саднящих ощущений, он почувствовал себя немного лучше и, подмигнув напоследок своему отражению, вернулся в спальню.       Стянув покрывало и перевернув подушку сухой стороной наверх, Ибо закутался в одеяло, приняв под ним очень расслабленную и сексуальную позу. После чего вытянул руку с телефоном и отщёлкал серию снимков.       Выбрав самое красивое селфи и сопроводив его довольно игривой подписью, он отправил Сяо Чжаню новое сообщение. К сожалению, полупрозрачная галочка под ним показывала, что его так тщательно подготовленное «оружие» пока своей цели не достигло, то есть Чжань-гэ его ещё не прочитал и, следовательно, фотку тоже не видел.       — Вот же блядство! — вызверился Ибо в пустоту и, встав с кровати, сделал снимок спальни, на котором была видна его разобранная постель, небольшая впадинка на матрасе от его тела, но не было его самого. Короткая приписка: «Спать одному стрёмно, пойду в гостиную. Сладких снов, гэ!» — должна была дополнить картину и помочь ему достучаться до сердца старшего.       Или по крайней мере попробовать это сделать.       — Надеюсь, хотя бы это тебя проймёт, бездушная ты сволочь, гэ! — фыркнул он тихо, отправляя второе сообщение, и отбросил телефон на тумбочку, не дожидаясь момента, когда адресат прочтёт его послание.       Состояние лихорадочного возбуждения усилилось, и он, не находя себе места, вышел из спальни в крошечную гостиную, прошёл за барную стойку и достал из холодильника бутылку воды.       

***

             Дико хотелось пить — а лучше вообще выпить.       Много.       Хотя обычно он не употреблял алкоголь — максимум банку пива, и то редко, — но сегодня хотелось крепкого. В мини-баре под стойкой нашлось несколько крохотных бутылочек виски, рома и русской водки. Решив попробовать всё, Ибо взял квадратный флакончик с чёрной этикеткой, на которой белыми буквами красовалась надпись Jack Daniel’s[1].       Начать с американского виски казалось правильным выбором, и, быстро скрутив крышку, он припал губами к горлышку. Мягкая жидкость, обладающая обжигающим и дымным вкусом, полилась в горло, заставляя на глазах выступить слёзы. С непривычки он поперхнулся и закашлялся, но в один миг приговорил мини-бутылочку и потянулся за новой.       Следующим был ямайский ром — по крайней мере, так гласила яркая этикетка. Повертев стеклянный сосудик в руках и отпив приличный глоток, Ван Ибо поставил его на барную стойку и сделал шаг к холодильнику. Во рту пекло, и хотелось запить резковатый вкус водой, чтобы немного приглушить его горечь.       «И что люди находят в выпивке? Гадость какая-то!» — подумал он, кривясь и громко сёрбая холодную воду прямо из бутылки.       Ром его совершенно не впечатлил, и он уже начал задумываться о том, чтобы попробовать водку. Многие его знакомые говорили, что у русских водка — чуть ли не основной напиток, и они делают её отлично. Вот он сейчас и проверит.       Только водички попьёт ещё немного.       И ещё…              Лёгкое головокружение и неожиданно нахлынувшая эйфория заставили его глупо улыбнуться и ухватиться руками за столешницу — комната начинала медленно вращаться.       Не то чтобы он был слабым, но действительно пить особо не умел и не стремился научиться. Для сердечников алкоголь — яд, а он хоть и преодолел свой миокардит, но никогда о нём не забывал, стараясь вести здоровый образ жизни. Однако помогало это мало: он был совершенно нетерпим к алкоголю и пьянел буквально от одного стакана. Тем более последний раз он сегодня ел где-то в обед, а поужинать, за всеми перепетиями этого вечера, как-то не удосужился. Вот и повело его с пары крохотных бутылочек грамм на пятьдесят каждая.       Но вместе с головокружением в его груди росло тёплое чувство свободы. Ибо казалось, что сейчас он может абсолютно всё: даже ворваться в номер к Сяо Чжаню, снеся входную дверь, и признаться наконец ему в своих чувствах.       Сказано — даже не сказано, подумано — сделано!       Рука потянулась к мобильному, чтобы проверить: открыл гэгэ его сообщения или нет. Оказалось, что прочёл, но не ответил.       — Вот же скотина! — почти добродушно прошипел Ван Ибо, набирая номер старшего.       К сожалению, после нескольких коротких гудков робот ответил ему, что вызываемый абонент в данный момент не на связи. Стало совсем горько. Он всхлипнул, икнул и хрюкнул, стараясь сфокусировать взгляд на чём-то кроме своего смартфона. После чего, вспомнив кое-что, принял новое гениальное решение.       Задумываться над последствиями, естественно, он не стал — времени не было. Стрелка настенных часов над холодильником давно оставила позади цифру «12» и стремительно приближалась к цифре «1».       Было далеко за полночь.       

***

             Ибо и трезвый-то сначала делал, а только потом думал. Ну, а пьяный так вообще решил, что он Брюс-всемогущий как минимум. Поэтому, окрылённый новыми силами, он несколько раз глубоко вздохнул, стараясь прийти в себя, и поплёлся, слегка пошатываясь, в коридор, где в ящике под зеркалом видел небольшую яркую книжечку — «Памятка для гостей», которую отель раскладывал во все свои номера.       Быстро найдя искомое и пролистав заламинированные страницы почти до конца, он уставился на список всех телефонных номеров гостиницы — начиная от служебных помещений и заканчивая жилыми комнатами. Найдя телефон номера Сяо Чжаня, он несколько раз вздохнул для храбрости и, сняв трубку стационарного аппарата, висящего на стене в коридоре, быстро набрал несколько цифр. Послышались длинные гудки, и Ван Ибо принялся ждать, когда на другом конце снимут трубку.       Ждать пришлось довольно долго.       «Наверное, гэгэ уже спит», — успел подумать он перед тем, как в трубке раздалось сонное и злое:       — Алло, — пробубнил хриплый чжаневский голос.       Сердце Ибо оборвалось, улетев куда-то в пятки. Хотелось закричать, но он лишь тихо и чеканно произнёс, с каким-то металлическим оттенком в голосе, словно робот:       — Гэ, я сейчас приду к тебе. И если ты не хочешь, чтобы сегодня ночью проснулась ВСЯ гостиница, то быстро поднимай свою задницу и открывай мне дверь. Живо, пока я добрый! Пару минут — и я у тебя. Надеюсь, ты меня встретишь на пороге, а то…              Короткие гудки прервали его жаркий монолог, но довольная улыбка, шалящий в крови алкоголь и природная необузданность уже толкали его на очередное безумство. Идея возникла в голове, быстро превратившись в образ, и он, недолго думая, воплотил его в жизнь. В два шага — и откуда только столько прыти взялось? — Ибо оказался в спальне и, нырнув в шкаф, выудил откуда-то с задних полок нечто забавное: мягонький пушистый комплект из длинного халата и тапочек. Зачем и почему он купил этот прикид и куда собирался надевать такое чудо, он уже и не помнил, но вот пришёл момент, когда эта вещь пригодилась.       Решено — сделано!       Он не привык долго рассусоливать, поэтому, облачившись в обновку, быстро затопал к двери, намереваясь во что бы то ни стало как минимум покорить своего гэгэ, а как максимум — поставить в их истории жирную точку. Или скорее троеточие — он же не собирался расставаться с Сяо Чжанем, а наоборот мечтал сблизиться с партнёром во всех доступных его фантазии смыслах

***

      Телефон звонил не переставая, и его дребезжащий звук больно вбуравливался в мозг, вырывая Сяо Чжаня из тёплых объятий сна.       Просыпаться не хотелось. Тем более что ему снилось, как они с Ибо загорают на пляже под пальмами. Младший — в одних коротких купальных плавках — лежал рядом на шезлонге, закинув руки за голову и сверкая на солнце гладко выбритыми подмышками[2]. Его ладное, стройное тело манило своей свежестью и силой, и Сяо Чжань был готов не просыпаться вовсе, лишь бы остаться в этой фантазии навсегда.       Но мерзкая телефонная трель не дала ему такой возможности, вытолкнув из мира блаженства обратно — в одинокий мир гостиничного номера.       Не разлепляя глаз и всё ещё отчаянно цепляясь краем сознания за сладкое видение, он наугад потянулся к тумбочке, где перед сном бросил свой смартфон. Каково же было его удивление, когда экран телефона встретил его мёртвой чернотой.       — Сука! Совсем забыл, что отключил его перед тем, как… пришёл Ибо, — пробормотал Сяо Чжань и, нащупав выключатель, зажёг небольшой прикроватный ночник. Тёплый жёлтый свет придал комнате толику изысканности, но больно резанул по глазам.       Он удивлённо повертел в руках бесполезный гаджет, пытаясь понять, откуда же идёт этот проклятый звонок. Спустя минуту или около того до него наконец дошло: звонил стационарный телефон, которым был снабжён каждый номер в этой гостинице. Видимо, её хозяева являлись ярыми поклонниками ретро-стиля. Ну или просто не заморачивались инновациями, держась за привычное и исправно работающее старое.       — Неужели уже утро, и менеджер решил разбудить меня таким странным способом вместо того, чтобы прийти лично? — логично предположил он вслух, но взгляд тут же упал на окно. За неплотно задёрнутыми шторами проглядывала ночная тьма, подсвеченная огнями рекламных бордов и уличных фонарей. — Не может быть! — раздражённо воскликнул Сяо Чжань и сел в кровати.       В начале лета такая темень могла означать только одно — на улице глубокая ночь, а никак не раннее утро.       — Ну, что же… Это наказание мне за то, что я сам напряг своего ассистента, поддавшись порыву и спрятавшись от приставаний Бо-ди… — проворчал он, тяжело вздыхая. Дико хотелось спать, но ещё больше — чтобы бесконечное дребезжание наконец прекратилось.       Приложив ладони к ушам и сдавив пальцами виски, он попытался абстрагироваться от происходящего, но ничего не вышло. «Да пошло оно всё куда подальше!» — мысленно ругнувшись, он уже намеревался, наплевав на звонок, снова улечься поудобнее и, накрыв голову подушкой, вернуться в объятия сна, но проклятый телефон продолжал настойчиво пиликать.       Пришлось вставать с кровати и тащиться в коридор — к этому коварному аппарату — с робкой надеждой на то, что звонивший не выдержит и бросит трубку раньше, чем он сам её снимет.       Увы, надежды не оправдались.       Подойдя к висящему на стене чудо-гаджету из прошлого века — хоть и с современным дизайном — Сяо Чжань нехотя поднял трубку и прогундосил дежурное:       — Алло…       В ответ сначала послышалось громкое сопение, а потом раздался голос Ван Ибо, который слегка заплетающимся языком требовал открыть дверь номера, шантажируя его тем, что перебудит всех постояльцев, если он этого не сделает.       Младший явно выпил лишку и был не совсем в себе. Ему стоило бы послать настырного нахала куда подальше и бросить трубку, но, зная характер парня, Сяо Чжань решил не рисковать. Всё-таки Ибо иногда творил такое, что волосы вставали дыбом, а уж выполнить угрозу и устроить шумный скандал под действием алкоголя ему — как два пальца об асфальт. То есть ровным счётом ничего не стоит.       Чего этот мальчишка больше всего не любил в жизни, так это проигрывать, а он сегодня вынудил его отступить. Вот малыш и пытался взять реванш за поражение — откровенно шантажируя и угрожая. Придётся соглашаться и открывать, иначе звук телефонного звонка будет преследовать его всю ночь.       Он был зол на друга за такое наглое поведение, но сделать уже ничего не мог.       Или мог?..              Не ответив на бравурную тираду Ибо, Сяо Чжань отнял трубку от уха и с удовлетворением повесил её, оставляя своего оппонента если не в расстроенных чувствах, то точно в лёгком недоумении. Он прекрасно понимал, что такой жест вряд ли сможет остановить Ван Ибо от реализации задуманного, и начал заранее морально готовиться к их встрече. Но сейчас отчаянно хотелось немного позлить засранца, треплющего ему нервы весь вечер и даже ночью не дающего спокойно поспать.       Нет, этот мальчишка беспокоил его намного дольше — целую вечность. Пожалуй, с самого первого дня, когда он встретил его на чтении сценария. А может, ещё раньше — когда впервые увидел его выступления по телевизору…       Когда же всё это началось? Откуда взялись эти нелепые и странные чувства? Почему этот парень — пусть и красивый, и талантливый — неожиданно стал для него чуть ли не смыслом всей жизни?       Сейчас Сяо Чжань вряд ли смог бы ответить на эти вопросы. Всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы не вспылить и не прибить своего напарника, умудрившегося ко всему прочему ещё и надраться, а затем шантажом добиваться с ним встречи.       «У Бо-ди что, крыша окончательно поехала — творить такое по ночам? А если кто увидит или услышит?» — возмущался он про себя, стараясь придать своему сонному лицу суровое и серьёзное выражение. Если уж и идти на поводу у шантажиста, то делать это надо с достоинством — но не переусердствовать. Ночной скандал ему точно был ни к чему.       От всех этих мыслей, переживаний и усталости начала болеть голова, а настроение, и так не слишком радужное, теперь и вовсе резко пошло вниз.       «Так, А-Чжань… главное — не сорваться и не натворить глупостей», — мысленно предостерёг он себя от необдуманных поступков и мельком посмотрелся в большое зеркало, висящее рядом с вешалкой. Заспанный, взъерошенный, в мятой пижаме — он выглядел вполне обыденно и совсем не эротично.       — Может, оно и к лучшему, — процедил он сквозь зубы и отвернулся от своего отражения, уставившись на дверь невидящим взглядом.       Голова разболелась ещё сильнее, а Ван Ибо на удивление задерживался.       «Неужели не придёт?» — с надеждой подумал Сяо Чжань, чувствуя, как тупая ноющая боль буквально раскалывает череп. На душе у него кошки не просто скреблись — они явно жаждали разодрать её своими когтями в клочья.       Точь-в-точь как Ван Ибо, который рвал и рвал его бедную душу: бывало, смотря так, словно он побитая собака, но чаще — ёрничая и ехидничая, будто самый настоящий гремлин. Он — этот наглый упрямец — не хотел его слушать, ни на что не обращал внимания и делал вид, словно между ними ничего не изменилось. Когда, наоборот, изменилось всё!              В последнее время у них вообще многое поменялось. Целиком и полностью. И он, Сяо Чжань, ему неоднократно об этом намекал. Да, если честно, прямо в лоб говорил, но Ибо либо прикидывался глухим, либо действительно страдал лёгкой формой идиотизма — не желая ни знать, ни принимать и ни с чем не собираясь считаться.       Он был как та наглая кошка: ты её гонишь в дверь, а она в окно лезет. Вот и младший никак не хотел понимать слово «нет», считая, что если он не соглашается участвовать в его закидонах, то это лишь повод вести себя ещё нахальнее и доставать его ещё больше.       Прямо как сегодня.       Как же это раздражало. Бесило. Выводило из себя и просто трепало нервы. Но он профессионал, и не поддастся на какие-то мелочные провокации обнаглевшего супермальчика, предавшего его доверие и опозорившего чуть ли не на всю страну.       Хорошо — не на всю и не на страну, а лишь на съёмочную группу, но ведь опозорившего же!       — Ну где ты там? — проворчал он зло, легко пиная входную дверь ногой.       Сколько ему ещё здесь стоять? И ведь по закону подлости, как только он уйдёт и ляжет спать, этот гад припрётся и начнёт снова выбивать дверь, производя столько шума, что вмиг перебудит весь этаж. Поэтому всё, что оставалось, — это ждать, когда его высочество соизволит явиться выяснять отношения.       Ждать пришлось недолго.       Тихая возня за дверью и короткий стук возвестили Сяо Чжаню о том, что его ненаглядное чудовище наконец явилось.               Примечания от автора: 1. Jack Daniel's — это один из самых известных и продаваемых в мире брендов американского виски. Хотя технически он соответствует многим критериям бурбона (производится в США, в составе 80% кукурузы), сам производитель настаивает на классификации «теннессийский виски». Виски производится на винокурне Jack Daniel Distillery в городе Линчбург, штат Теннесси, США. Главным отличием Jack Daniel's является уникальный процесс фильтрации, называемый «процессом графства Линкольн». Перед розливом в бочки для выдержки спирт медленно фильтруется через трехметровый слой древесного угля из сахарного клена. Это придает напитку особую мягкость и характерный дымный вкус. 2. В ноябре 2025 года тема с хэштегом «Уход Ван Ибо за подмышками» неожиданно стала вирусной в китайском интернете, вызвав бурный отклик, волну шуток и пересмотр привычных фан-ожиданий. Всё началось с ироничного комментария: «Вы правда ждёте, что мужчины будут как-то особенно ухаживать за подмышками?», который и спровоцировал обсуждения. Поклонники, привыкшие ценить лишь лицо и фигуру звёзд, вдруг обратили внимание на такую неприметную и интимную деталь. Сначала это было поводом для шуток, но вскоре разговор перешёл в серьёзную плоскость: выступления Ван Ибо помогли зрителям увидеть в нём не просто внешность, а артиста, для которого важны даже такие мелочи, как аккуратный уход за подмышками. Многие фанаты стали утверждать, что гладкие, чисто выбритые подмышки являются признаком профессионализма и уважения к публике, а не просто удовлетворяют стремление выглядеть красиво. Так простая шутка о внешности превратилась в обдуманную рефлексию о феномене фан-культуры. Основной вывод одного из наиболее цепляющих комментариев звучал так: «Главное в артисте — не идеальные подмышки, а идеальная отдача». В итоге, обаяние Ван Ибо проявилось не только в его таланте, но и в каждой мелочи, показывая, что настоящая любовь фанатов — это любовь к человеку, который работает над собой. Более подробно об этом можно прочитать здесь: https://www.yesasia.ru/article/1764272