Стиль твоей магии

После прерванной близости повисла напряженная тишина. Минута тянулась бесконечно. Айси, словно пробуждаясь от оцепенения, начала медленно застегивать свой костюм, движения ее были резкими, почти отрывистыми. Это было заметно даже сквозь её попытку сделать вид, что всё в порядке. Блум, однако, не позволила ей уйти так просто. Несмотря на то, что их неожиданный порыв страсти повалился "коту под хвост", в ней оставалось жгучее желание продолжения, смешанное с тревогой и неожиданным чувством уязвимости. Она резко встала, подошла к Фрост и, прежде чем та успела застегнуть костюм до конца, взяла ведьму за плечо. — Останься, — попросила красноволосая, её голос был тихий, но наполненный мольбой. — Попозже уйдешь. Айси резко отпрянула от прикосновения, её лицо исказилось гримасой, которая больше походила на оскал. Костюм остался не до конца застёгнут, обнажая кусочек бледной кожи на спине. — Мне тут делать нечего, — резко ответила она, её голос был колючим, отстранённым. — И мне в любом случае "на базу" надо. Блум не отступила. Она плавно указала ладонью на кровать, где сидела ледяная. Мягкий матрас, шелковые простыни - контраст с неуютным и совсем не шелковым жилищем беловолосой. Айси поняла, на что намекает феечка и поморщилась, далее - потёрла переносицу, будто пытаясь стереть остатки напряжённости. Мягкость кровати, на которой она сидела, действительно просила остаться еще ненадолго. Взгляд девушки стал задумчивым, а затем в уголках её губ появилась еле заметная усмешка. — Ладно, — вздохнула она, закатывая глаза. — Ради кровати останусь. Но ненадолго. С этими словами Фрост закончила застёгивать свой костюм, её движения стали более плавными, но в них всё ещё читалась раздражимость. Затем она медленно легла, на спину и устало выдохнула, закрывая лицо ладонями. Её плечи слегка дрожали, и было видно, что ей невероятно неуютно находиться здесь, после этой ситуации. Молчание повисло снова, но теперь оно было другим - более тяжелым, пропитанным непонятыми чувствами и неуверенностью. Воздух был густым, словно насыщенным скрытым напряжением, ожидающим нового поворота событий. Блум, почувствовав облегчение от того, что ведьма осталась, тихонько улыбнулась. Она подошла к своему столику, стоявшему прямо справа от кровати, и, взяв тетрадь для лекций, присела. Её движения были лёгкими, почти воздушными, чтобы не потревожить молчание, царившее в комнате. Она открыла тетрадь и начала просматривать конспекты, готовясь к предстоящим занятиям, но периодически поглядывала на Айси, которая всё ещё лежала на кровати, неподвижно, скрыв лицо ладонями. Её дыхание было ровным, спокойным, но в этой неподвижности чувствовалась какая-то отрешённость. Хруст перелистываемой бумаги нарушил тишину. Фрост, не убирая рук с лица, тихо спросила, её голос был немного хриплым от плавно приходящего сна: — Что ты делаешь? Блум, не отрываясь от тетради, мягко объяснила: — Повторяю материал к лекциям. Надо подготовиться. Айси издала тихий хмык, звук был еле слышен, но Питерс всё равно его расслышала. Видимо, воспоминания о собственной учёбе в Облачной Башне пробудили в ней что-то ностальгическое. Чтобы не отвлекать королеву Льда, Блум продолжила заниматься, проговаривая материал про себя, стараясь не шевелиться лишний раз. Однако, ведьма это всё равно заметила. Спустя несколько минут, Айси снова заговорила, её голос был немного любопытным, но всё ещё спокойным: — Питерс, — она обратилась к Блум по фамилии, что было её привычным образом обращения в подобных ситуациях, — ты всегда про себя учишь? Реально запоминаешь? Фея покраснела, её щеки вспыхнули лёгким румянцем. Она замялась, закрыла тетрадь и немного смущенно ответила, опустив взгляд: — Ну… я же не одна тут… Фрост, услышав оправдание принцессы Домино, тихо пробормотала, её голос был едва слышен, но слова прозвучали чётко и с легкой доли колкости: — Да забей ты на меня. Считай меня здесь нет, фея. Блум улыбнулась, её улыбка была нежной, почти успокаивающей. Немного неуверенно, девушка начала читать вслух, периодически поглядывая на Айси. Беловолосая всё ещё лежала с закрытыми глазами, но теперь её руки были убраны от лица. Её дыхание оставалось ровным, но лёгкое напряжение всё ещё ощущалось в её позе. Питерс читала о странных, завораживающих символах, о неизвестных прежде свойствах растений, о ритуалах, которые, как утверждалось в конспекте, использовались в древней, тёмной магии. Бровь Блум слегка приподнялась, когда она прочитала о неожиданных свойствах определённых трав - информация была необычна, даже для высших курсов истории магии. Внезапно, Айси резко повернула голову, её глаза, приоткрывшись, выражали резкий, почти хищный интерес. Её губы были плотно сжаты, а брови нахмурены. — Кинь сюда тетрадку, — приказала она, её голос был неожиданно строгим, но в нём не было и тени того высокомерия, которое обычно окружало её. Принцесса, немного смущаясь, отказалась. Она замялась, её пальцы нервно теребили страницы, на которых были нарисованы маленькие, забавные зарисовки пикси и бабочек - детальки, которые обычно делали её конспекты более живыми и красочными. Её лицо стало ещё краснее, щеки вспыхнули румянцем, а глаза расширились от неожиданности. — Нет… — прошептала она, голос её был тихий, но дрожь в нём выдавала её неловкость. — Хочу посмотреть, что вам, младшим, в голову вбивают, — настаивала ледышка, её голос был уже не таким строгим, а скорее любопытным и немного насмешливым. Уголки её губ приподнялись в едва заметной ухмылке. Блум, почувствовав себя неловко, всё-таки подала Айси тетрадь. Ведьма взяла её, её пальцы коснулись страниц с лёгким щелчком. Она начала читать, её губы сначала были сжаты, но потом, постепенно, на них появилась лёгкая, едва заметная улыбка. А затем, неожиданно, с её губ сорвался тихий смешок, и он плавно перешёл в короткий, немного хрипловатый хохоток. Блум покраснела ещё сильнее, понимая, что именно вызвало такую реакцию Айси - нарисованные бабочки, что красовались на полях. Её тёмные глаза, которые только что были наполнены любопытством, теперь искрились смешинкой, а уголки её губ растянулись в широкой улыбке, которая делала её лицо молодым и невероятно красивым, разрушая всю ее привычную холодность.

***

Прочитав несколько страниц, Фрост, легким движением, кинула тетрадь обратно Блум. — Почти то же самое, что и нам преподавали, — зевая, сказала она, её взгляд скользнул по цветам в горшках на полках, — только у вас слишком по-доброму написано. Слишком… академично. В наших конспектах было больше… нюансов. Взгляд девушки ненадолго задержался на горшках, но далее - обратно в потолок. — Красивый почерк. Фея незаметно улыбнулась, перелистывая странички и вглядываясь в свои зарисовки. Этот комплимент немного поднял настроение. Айси снова закрыла глаза и перевернулась на бок, теперь её лицо было обращено к Блум. Питерс же, пытавшаяся снова сосредоточиться на своих записях, почти сразу отвлеклась. Прекрасное лицо ведьмы, освещенное мягким светом, было совсем рядом. Она начала читать дальше, но сложные, непривычные термины, связанные с тёмной магией, заставляли её запинаться, и она постоянно отвлекалась, поглядывая на ведьму. Её ресницы, длинные и тёмные, слегка дергались, когда она дышала, и Блум замечала едва заметные изменения в её лице - лёгкие подёргивания губ, движения бровей. Фрост, не открывая глаз, тихо заметила, её голос был немного хрипловатым, но в нём слышалось лёгкое, почти игривое предупреждение: — Ты про мою физиономию будешь рассказывать? Я ведь сейчас отвернусь. Блум, покраснев ещё сильнее от этого точного замечания, хихикнула, пытаясь скрыть свою неловкость. Она постаралась сосредоточиться и продолжила чтение, на этот раз уже более уверенно, хотя её голос всё ещё немного дрожал. Однако, через несколько абзацев, она наткнулась на раздел, посвящённый влиянию тёмной магии на психику человека, и её брови нахмурились. Девушка остановилась, задумавшись, а затем, немного неуверенно, обратилась к Фрост: — Айси… Ты можешь объяснить мне это? Как тёмная магия психологически влияет на человека...? Как она его меняет? Беловолосая сразу открыла глаза, её взгляд был уставшим, но всё ещё острым. Она поднялась на локтях, затем положила голову на ладони, скрестив руки за головой. Её поза стала расслабленной. Ледяная открыла веки и посмотрела в потолок, словно пытаясь собрать мысли, а затем, неожиданно, начала говорить, её голос был ровным, спокойным, но в нём слышалась чёткость и уверенность, подходящая опытному волшебнику Облачной Башни. Она говорила о том, как тёмная магия искажает восприятие реальности, как она усиливает негативные эмоции, как она может подавлять волю и личность, подробно описывая тонкие нюансы психологического воздействия, используя при этом профессиональную терминологию. Блум, очарованная её объяснениями, не сводила глаз с её губ и глаз. Айси, несмотря на усталость, выглядела невероятно красивой и обаятельной в этот момент, и Питерс подумала, что ей бы отлично подошла роль преподавателя, но тут же одёрнула себя. Она старалась не отвлекаться на свои красные щеки и на завораживающий вид Фрост, внимательно слушая и изредка задавая уточняющие вопросы. Некоторые из этих вопросов вызывали у Айси едва заметное раздражение, но, видимо, учитывая их обстановку, ведьма обходилась без колкостей, ограничиваясь короткими, немного резкими ответами.

***

Тридцать минут пролетели незаметно. Блум, наконец, поняла всё, что ей нужно было узнать. Она радостно поблагодарила Айси, её улыбка была искренней и сияющей. Фрост усмехнулась, её ухмылка была едва заметной, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Она перевернулась на спину, но лицо было обращено к Блум. Питерс, собрав свои тетради в аккуратную стопку на столе и убрав ручки и карандаши в подставку, наблюдала за этим. Её движения были плавными, спокойными. Айси фыркнула, её голос был немного насмешливым, но в нём слышалась и усталость. — Вот, делать тебе больше нечего, — пробормотала она, её взгляд скользил по аккуратным движениям Блум. — Сидишь, всё разбираешь… Фея закатила глаза, но в её голосе слышался смешок. — Я тебе уже говорила, — ответила она, — что не все живут в помойке, как ты, Айси. Беловолосая ухмыльнулась, её взгляд стал пристальным. Она продолжала наблюдать за Блум, лицо было спокойным, но в её глазах читалось что-то неопределённое, словно она пыталась разгадать какую-то сложную загадку. В её голове, как ни странно, всё ещё всплывал образ феечки, лежащей под ней, образ её кожи, её нежных рук, расстегивающих костюм ледяной, и тот миг, когда Питерс увидела лифчик той же. В памяти Айси навсегда осталась эта картинка. Она думала о ней её почти без эмоций, без покрасневших щёк, без волнения. Скорее, это было похоже на непонимание самой себя, на попытку разложить по полочкам чувства, которые она ещё не до конца осознавала и не умела интерпретировать.

***

Закончив свои занятия, Питерс посмотрела на часы и тихо ахнула. Стрелки показывали девять вечера. Фея обычно ложилась спать гораздо раньше, а тут… рядом с ней, на кровати, мирно лежала Айси. Мысль о том, что она провела почти весь день в компании ведьмы, заставила её сердце слегка ускорить ритм. Она встала со стула, чувствуя, как неприятно тянет мышцы спины после долгого сидения. Усталость накатывала, словно волна прибоя, заставляя её плечи опускаться всё ниже. Блум потерла затёкшее лицо ладонями, пытаясь взбодриться, но усталость оказалась слишком сильной. Комната внезапно показалась ей немного душной, а тишина – обманчиво спокойной. В воздухе всё ещё витало напряжение, невидимая нить, связывающая её с Фрост. Внезапно, принцесса Домино поймала себя на мысли, что, несмотря на всю шокирующую необычность ситуации, прошедшие сутки были… приятными. Однако, реальность быстро вернула её к себе. Усталость давала о себе знать всё сильнее. Ей хотелось просто лечь и уснуть, забыв обо всём на свете. Взгляд упал на Айси, которая всё ещё лежала на кровати, закрыв глаза. В её позе чувствовалась абсолютная расслабленность, граничащая с полным истощением. Блум представила, что происходит в голове у ведьмы и тяжело вздохнула. Айси, словно почувствовав её взгляд, слегка приоткрыла глаза. Её лицо выглядело бледным, а в глазах читалась такая глубокая дума, что Питерс на мгновение застыла, не в силах отвести взгляд. Королева Льда медленно приподнялась на локтях, опираясь на руки. Уголки её губ едва заметно дрогнули, и в этот момент Блум заметила, что Айси выглядела… уязвимой. Это было странно. Айси, с видимым усилием, потянулась и села на кровати, с лёгким стоном опустив голову. Её бледность немного усилилась, а темные волосы спутались от того, как она ворочалась во полусне, пока принцесса покорно выполняла домашнее задание. Питерс видела, как её плечи отчаянно опустились. В этот момент Блум почувствовала сильное желание помочь ей, поддержать. Но она знала, что в данный момент ей лучше просто уйти, дав Айси возможность отдохнуть. И вот, Фрост, сделав последнее усилие, протянула, её голос звучал хрипловато и тихо: — Я пошла. Её слова прозвучали скорее как констатация факта, чем как прощание. Она явно была не особо дружелюбной в данный момент. Блум, видя её состояние, сделала шаг вперёд и протянула ладонь, мягко, почти нежно, приглашая ведьму прикоснуться, как тогда, когда Айси в слезах изучала ладонь феи. Фрост ухмыльнулась, её губы искривились в лёгкой, но характерной для неё гримасе. Она лишь слегка провела кончиками пальцев по тыльной стороне ладони Блум, ощущая тепло, но уже не такое обжигающее, как прежде. Затем, коротко пощекотав ногтями кожу феи, Айси томно произнесла: — До завтра, фея. И если хочешь меня завалить в койку, то научись это делать. На последнем предложении интонация ведьмы немного углубилась, почти угрожающе. Брови девушки сгустились, а взгляд сверкающе бегал по глазами Питерс. Блум открыла рот от услышанного, но не смогла ничего вытащить из своих уст, поэтому - молча кивнула, смущённо почесав затылок. В следующее мгновение, посреди комнаты, где стояла беловолосая, воздух едва заметно дрогнул, и Айси испарилась, словно её тут и не было. Комната снова погрузилась в тишину, оставляя Блум наедине со своими мыслями и едва уловимым ощущением холода на ладони.

***

Фея, чьи ноги уже не держали, устало рухнула на край кровати, буквально плюхнувшись на мягкий матрас. Плечи её опустились, а в теле чувствовалась приятная, ноющая усталость. Она обхватила колени руками, подтянув их к груди, и уткнулась подбородком в колени, уставившись в одну точку перед собой. Её взгляд был расфокусированным, словно она смотрела не на стену, а сквозь неё, пытаясь осознать всё, что произошло за этот невероятный день. Её сознание начало прокручивать события, словно старую киноплёнку. Сначала - её собственная истерика, безудержные рыдания, казавшиеся такими далёкими и чужими сейчас. Она вспомнила, как Айси появилась в её комнате, нарушив и без того хрупкий покой. А потом… крики Айси, её ледяной гнев, который вдруг сломался под натиском собственных эмоций. И вот это — слёзы Айси. Образ ведьмы, рыдающей и отчаянно опирающейся на стенку, был до того нереальным, до того пронзительным, что Питерс моргнула, пытаясь отогнать его, но он лишь крепче засели в памяти. Затем последовало их "перемирие" - хрупкое, неопределённое, но такое важное. Моменты тишины, слова, сказанные на грани откровения. И вот тут Блум, наконец, дошла до последней, самой шокирующей части. Её глаза резко распахнулись, а тело напряглось. А потом… почти наш секс, — эта мысль пронзила её, как электрический разряд. До этого момента всё казалось каким-то сном, туманным и не до конца осознанным. Но сейчас, в этой полной тишине одиночества, реальность обрушилась на неё всей своей тяжестью. Лицо Питерс моментально вспыхнуло. Краска мгновенно хлынула к щекам, шее, поднимаясь до самых кончиков ушей, заставляя их гореть огнём. Она резко выпрямилась, её спина напряглась. Широко раскрытые глаза метались по комнате, словно ища куда спрятаться от этой внезапной волны осознания. Она зажала рот ладонью, пытаясь сдержать нервный, истеричный смешок, который вырвался из её груди, несмотря на все усилия. Это был неловкий, но вместе с тем безудержный смешок, наполненный смущением и чем-то, похожим на… восторг? Улыбка, широкая, почти глупая, расплылась по её лицу, вытесняя шок. Красноволосая быстро схватила ближайшую подушку, прижала её к груди и крепко-крепко сжала, почти до хруста, зарывшись в неё лицом. Мускулы её рук напряглись, а в животе порхали тысячи бабочек. Это было такое странное, такое незнакомое чувство! Счастье? Возбуждение? Или просто полное недоумение от того, что могло произойти? Она не знала, как это назвать, но её сердце колотилось, словно пойманная птица. Мысли продолжали крутиться в голове, не давая покоя. Она вновь и вновь прокручивала каждый момент, каждое прикосновение, каждый взгляд. Почему Айси так себя вела? Что всё это значит? Ответы не приходили, но и желание их искать не было столь острым. Сейчас ей просто хотелось купаться в этих новых, захватывающих ощущениях.

***

Наконец, с тяжёлым вздохом, Блум поднялась с кровати. Её шаги были немного неуверенными, словно она шла по облакам. Она отправилась в душ, надеясь, что прохладная вода поможет ей остыть и привести мысли в порядок. Но даже под струями воды образ Айси, её прикосновения, её глаза, преследовали фею. После душа принцесса Домино наскоро перекусила хлопьями с молоком, совершенно не чувствуя вкуса еды, и наконец, плюхнулась в кровать, уже в своей мягкой пижаме. Она укуталась в одеяло, плотно закрыла глаза, но мозг продолжал работать, проигрывая сцены дня. Ещё минут десять она лежала, пытаясь уснуть, но мысли о ведьме то и дело возвращались, заставляя её улыбаться в темноту. Только когда усталость окончательно взяла своё, и веки стали неподъёмно тяжёлыми, Блум, наконец, погрузилась в глубокий, полный странных снов сон.

***

Айси вернулась в своё заброшенное кафе, когда часы уже приближались к часу ночи. Долгие часы она провела на крышах Магикса, перелетая с одной на другую, словно тень, наблюдая за мерцающими огнями города. Ночной воздух был прохладным, освежающим, он обдувал её лицо, но даже он не мог остудить странный жар, который до сих пор бушевал внутри неё. Голова гудела, будто внутри неё застрял рой разбуженных пчёл, каждая из которых настойчиво жужжала об одной и той же фее с огненными волосами. Фрост пыталась сосредоточиться на красоте ночного города, на игре света и тени, на тихом дыхании уснувших улиц, но образ Блум, её смех, её слёзы, а затем и то, что могло произойти, упрямо возвращались, заставляя виски пульсировать в унисон с нарастающим внутренним смятением. Наконец, она скользнула вниз, приземлившись на задворках своего кафе с едва слышным шорохом. Дверь тихо скрипнула, впуская её в кромешную темноту. Стоило ей переступить порог, как в её голове, словно по щелчку выключателя, наступила оглушительная пустота. Все мысли, все образы, все жгучие вопросы, которые терзали её часы напролёт, просто растворились в воздухе, оставив после себя лишь холодную, давящую ничтожность. Это была не тишина покоя, а скорее анестезия, защитная реакция разума на переизбыток эмоций, некая ментальная заморозка. Ведьма двигалась почти машинально, её шаги были неслышными и отточенными, как у хищницы, крадущейся по знакомым угодьям. Без лишних движений она прошла через знакомый зал, минуя расставленные столы и стулья, не обращая внимания на привычный беспорядок и мрачную атмосферу. Её взгляд был пуст, её лицо - маской безразличия, хотя мышцы челюсти были едва заметно напряжены, выдавая внутреннюю борьбу. Она не смотрела ни вправо, ни влево, просто шла вперёд, словно по заранее проложенному маршруту, ведущему к единственной цели. Путь вёл на кухню. Там, в одном из ящиков, Дарси недавно оставила бутылку вина, которое она купила для «особого случая» – как раз для таких моментов, когда требовалось что-то крепче простого кофе. Айси протянула руку, её пальцы нащупали холодное, запотевшее стекло. Она извлекла бутылку, открыла её с характерным щелчком и, взяв ближайший, не совсем чистый бокал, вернулась в основной зал. Её движения были лишены какой-либо задумчивости, каждое действие было отработано до автоматизма, словно она выполняла рутину, а не искала утешения. Она выбрала один из дальних столиков, у стены, где раньше стояла витрина. Сев на стул, ледяная бездумно наполнила бокал до половины, а затем, откинувшись на спинку, уставилась на мерцающую красную жидкость. В её глазах не было ни удовольствия, ни предвкушения, только та же пустая отрешённость. Айси поднесла бокал к губам и сделала несколько больших глотков. Горечь вина растеклась по языку, но не могла заглушить тот внутренний хаос, что медленно начинал просачиваться сквозь анестезию. Она опустила бокал на стол с глухим стуком, от которого эхом раздались звуки в пустом зале. — Отвратительно, — прошептала Фрост, её голос был низким и хриплым, едва различимым в тишине. Лицо её исказилось в гримасе глубокого отвращения, брови сошлись на переносице в глубокую складке. Что это вообще было? Она закрыла глаза, и перед внутренним взором тут же вспыхнули яркие, нежелательные образы: их горячие, почти обжигающие поцелуи с Блум. Нежность и напор, смешанные в один странный, опьяняющий вихрь. Почти их… половая связь. Это слово, даже в мыслях, казалось чудовищно неправильным, кощунственным. С ней. С ней, этой феей с огненными волосами. Её губы изогнулись в кривой, горькой усмешке, в которой сквозила доля мрачного юмора. Она представила, что было бы, если бы Стелла не стала барабанить в дверь, не прервала бы их. Что бы произошло? На что хватило бы Блум? На что хватило бы её саму? В животе что-то неприятно сжалось при одной только мысли о таком исходе. Представление было настолько абсурдным, настолько вне её понимания собственного существования, что ей захотелось рассмеяться в голос, хотя смех этот был бы чистой истерикой. Не дожидаясь, пока вино в бокале закончится, Айси быстро осушила его и, не церемонясь, потянулась к бутылке. Горлышко бутылки коснулось её губ, и она сделала несколько больших, жадных глотков. Сегодня я не буду себя ограничивать, — эта мысль была холодной и решительной. Плевать на всё. На правила, на приличия, на себя саму. Она перевела взгляд на несколько грязное окно, сквозь которое виднелись мерцающие огни Магикса. Ночь была глубокой, а город спал, словно не подозревая о её внутреннем аде. Её мысли, словно ураган, обрушились на неё, сфокусировавшись на её магии. Льду. Холоду. Это была её сущность, её сила, её гордость. Но что толку от неё сейчас? Что толку от способности заморозить целый мир, если она не может заморозить собственные чувства? Моя никчемная магия, — подумала она с горечью, её губы искривились в презрительной гримасе. Это было почти ересью, ведь она всегда считала свою магию величайшей. Но после всего за эту неделю… После того, как она позволила себе быть слабой, позволила Блум видеть её ранимость… Эта магия казалась такой бесполезной, такой неспособной защитить её от этого. От чего-то, что было гораздо страшнее любого огненного шара или заклинания. И тогда, самым ужасным вопросом, пронзившим её насквозь, стал: Выросла ли после этого случая с Блум… наша совместимость? Она вспомнила, как они вместе, тогда, в библиотеке, "победили" кристалл при помощи их магии. Огонь. Лед. Вспомнила, когда Блум пыталась её разговорить, как между ними возникла эта странная атмосфера в примерочной, эта электрическая искра, которую она поначалу списывала на обычную конфронтацию. Но сейчас… после прикосновений, после поцелуев, после этих чёртовых слёз, это уже не казалось обычным. Эта мысль заставила её похолодеть. И вот, словно молот по наковальне, ударило то самое, самое страшное осознание. Она снова вернулась к мысли о том, что она нравится Блум. Но на этот раз не было ни тени сомнения, ни попытки отмахнуться, ни даже того отвращения, которое было раньше. Нет. Теперь это было стопроцентное, пронизывающее насквозь осознание: Блум влюблена в неё. Это было написано в её глазах, в её прикосновениях, в её дрожащем голосе. В каждом её движении. Глаза Фрост широко распахнулись, в них плеснулся чистый, неподдельный ужас. Бутылка в её руке слегка дрогнула, и несколько капель вина пролились на грязный стол. Её лицо, до этого застывшее в маске отрешённости, исказилось. Челюсть напряглась так сильно, что заныли виски. Она почувствовала, как её кожа покрылась мурашками, словно холодный ветер пронёсся прямо по её позвоночнику. Это было не просто неприятие, это было почти физическое отторжение, граничащее с паникой. Фея. Влюблена. В неё. В Айси, Королеву Тьмы, владычицу льда. Это было безумие. Это было неправильно. Это было… опасно. Голова закружилась, и Айси резко сделала ещё один глоток вина прямо из бутылки, пытаясь заглушить этот нарастающий, оглушительный ужас.

***

Внезапно, когда последняя капля вина скатилась по её горлу, воздух в кафе дрогнул. Не от сквозняка, а от чего-то иного, гораздо более древнего и могущественного. Вокруг Айси мгновенно похолодело, но это был не тот привычный холод её магии. Это было что-то пронизывающее, почти обжигающее, как сухой лёд. И в этом неестественном холоде Фрост почувствовала странное, чужое тепло, исходящее из глубины её собственной сущности, из самой сердцевины её ледяной силы. Рука, сжимавшая бутылку, задрожала, и та с глухим звоном упала на пол, разбившись вдребезги. По осколкам стекла растеклось тёмное пятно вина, но Айси не замечала его. Перед её внутренним взором мелькнули хаотичные, искажённые образы: не просто лёд, а застывший, древний огонь. Не просто снежинки, а чешуйки, высеченные изо льда. Голос, не её собственный, прозвучал в её разуме – низкий, рычащий, полный первобытной ярости и… тоски. — Признание… завершённость… пламя… — прошептал этот голос, словно эхо забытой эры. Холодный пот выступил на её лбу. Ужас, который она испытывала до этого, был ничем по сравнению с тем, что охватил её сейчас. Её ледяная магия, её гордость, её идентичность – всё это было ложью. Это было не просто её силой. Это был дремлющий, расколотый фрагмент истинного, первородного Великого Дракона, источника всего огня, который был каким-то образом искажён, проклят и запечатан во льду миллионы лет назад. И теперь, благодаря Блум, благодаря её чистой, мощной Силе Драконьего Пламени, этот фрагмент пробудился. Притяжение, "совместимость", та странная связь, которую она чувствовала к Блум – это было не просто эмоции. Это был древний, необузданный зов двух разделённых частей, стремящихся к воссоединению. Её сущность, её самая глубокая сила, была не просто её магией, а проклятым, застывшим эхом того самого огня, который она так ненавидела. Она не просто ненавидела Блум, она ненавидела и желала её одновременно, потому что её собственная магия, её собственная душа, была частью её. Истинный ужас обрушился на Айси: она не просто борется с чувствами к фее. Она борется с самой своей природой, с древним, космическим императивом, который требует её возвращения к первоисточнику – к Пламени Дракона, к Питерс. Её "независимость", её злоба, её холодность – всё это было лишь попыткой подавить эту неотвратимую, смертельно опасную для её личности тягу. Она была не просто Айси, Королевой Тьмы. Она была тюрьмой для фрагмента древней силы, и этот ледяной фрагмент жаждал свободы и воссоединения с Пламенем. А это означало, что она была обречена быть связанной с Блум, её заклятым врагом, до конца своих дней. В тот же миг воздух вокруг неё стал вязким, словно патока, давя на грудь. Айси попыталась вдохнуть, но лёгкие отказывались повиноваться, будто их сдавили невидимые тиски. Дыхание стало прерывистым, судорожным, каждый вдох - борьба, каждый выдох - хриплый, отчаянный стон. Её сердце, до этого лишь бешено колотившееся, теперь буквально выпрыгивало из груди, отбивая бешеный ритм, который отдавался в ушах глухим, угрожающим стуком. Казалось, оно вот-вот разорвётся. Что за черт?! — мелькнула паническая мысль, но она тут же была поглощена нарастающим хаосом. Мир вокруг неё начал плыть, стены кафе расплывались, теряя чёткость, погружаясь в неясную, пугающую дымку. Глаза Айси метались из стороны в сторону, пытаясь за что-то зацепиться, но всё вокруг было чужим, искажённым, угрожающим. Голова закружилась, её охватило страшное головокружение, словно она падала в бездонную пропасть. Холодный пот вновь выступил на её лбу, стекая по вискам, но внутри её тела, наоборот, вспыхнул странный, обжигающий жар. Это было не Пламя Дракона, нет. Это была паника, которая жгла изнутри, выжигая остатки её хладнокровия. Руки начали мелко дрожать, затем дрожь перешла на всё тело, превратившись в неконтролируемую, крупную тряску. Зубы застучали, выбивая дробь, а мышцы напряглись до боли. Она попыталась встать, но ноги подкосились, и она тяжело опустилась обратно на стул, который скрипнул под её весом. Я... я умираю?, — эта мысль, ледяная и острая, пронзила её сознание. Ужас смерти, первобытный, всепоглощающий, накрыл её с головой. Она чувствовала, как теряет контроль над собственным телом, над собственным разумом. Её магия, её верный лёд, который всегда был её защитой, её щитом от мира, теперь казался бесполезным, даже опасным. От её пальцев начали произвольно отделяться крошечные, острые льдинки, рассыпаясь по столу и полу, как битые осколки. По стенам кафе, словно паутина, медленно полз иней, но это был не управляемый ею лёд, а хаотичное, беспорядочное проявление её внутренней агонии. Древний голос, который только что прошептал о воссоединении, теперь звучал неразборчивым, искажённым рёвом в её голове, сливаясь с нарастающим шумом крови в ушах и её собственным паническим хрипом. Это был уже не голос, а какофония, хор тысяч неупокоенных душ, запертых в её собственной сущности, кричащих о свободе. Она больше не понимала, что происходит. Её мир рушился, и она, Королева Льда, владычица тьмы, была абсолютно беспомощна перед лицом этого внутреннего апокалипсиса. Единственное, что она чувствовала, это безграничный, чистый ужас и неотвратимое знание: это всё из-за Блум. Из-за Пламени. И теперь, она будет связана с ним... с ней... до конца своих дней. Эта мысль была последней, прежде чем её сознание начало медленно гаснуть под натиском панической атаки. Руки вцепились в край стола, пальцы скрючились от напряжения, словно пытаясь вырвать кусок дерева. Ноги, словно ватные, не держали. Она дёрнулась вверх, весь мир качнулся, и пол под ногами превратился в зыбкую, коварную поверхность. С грохотом, который казался оглушительным взрывом в её искажённом восприятии, Айси рухнула обратно на пол, распластавшись среди осколков бутылки и разлитого вина. Падение было жестким, но физическая боль почти не ощущалась сквозь толщу паники. Воздух в лёгких словно закончился, горло сдавило, и она забилась в судорожном кашле, который был больше похож на хрип. Руки беспомощно скрючились перед лицом, закрывая глаза, словно она пыталась отгородиться от невидимого врага. Древний, рокочущий звук, который она ранее слышала, превратился в невыносимый, пронзительный визг, заглушающий все остальные звуки. Она была на грани, её разум рвался на части. В это самое мгновение дверь кафе распахнулась с привычным скрипом. На пороге стояла Дарси. Она только что вернулась с очередного «ночного патруля» по тёмным переулкам Магикса, ища вдохновение для своих тёмных заклинаний. При виде картины, открывшейся перед ней, она замерла. Айси. Её лидер. Её сестра. Её Королева. Распластанная на полу, среди разбитого стекла, бьющаяся в панических судорогах, словно пойманная в капкан дикая кошка. Её всегда ледяное, невозмутимое лицо было искажено гримасой чистого, первобытного ужаса, а из горла вырывались нечеловеческие хрипы. — Айси?! — прошептала ведьма, её голос был полон шока, смешанного с долей ужаса. Это было зрелище, которое её мозг отказывался обрабатывать. Фрост никогда не была такой. Никогда. Даже в самые тяжёлые поражениях она оставалась неприступной глыбой льда. И тут же, как удар под дых, на Дарси обрушилась волна. Не просто страх, не просто отчаяние. Это была невообразимая буря эмоций. Как эмпат, она мгновенно ощутила чудовищный водоворот, бушующий в душе Айси. Это была не просто паника, это был древний ужас, смешанный с чистейшей, дикой яростью. Она почувствовала не только ледяную панику, но и то самое странное, обжигающее тепло, которое пронзало её собственную грудь, исходящее от сестры. Это было похоже на то, как если бы в её груди разом взорвалась шаровая молния, а затем её тут же заморозили. Эмпат бросилась к Фрост, игнорируя осколки и разлитое вино. Её собственное дыхание участилось, и сердце бешено заколотилось в груди, отзеркаливая панику подруги. Она опустилась на колени рядом с Айси, пытаясь дотянуться до неё. — Айси, что случилось?! Посмотри на меня! — её голос, обычно такой ровный и уверенный, теперь был полон тревоги. Девушка схватила ледышку за плечи, пытаясь хоть как-то зафиксировать её дрожащее тело. Сквозь свою связь Дарси чувствовала каждую мельчайшую судорогу, каждый всплеск ужаса, который рвал Айси изнутри. Лицо Фрост было бледным, как полотно, а губы синели. Глаза, обычно такие острые и проницательные, были широко раскрыты, но совершенно расфокусированы, полные чистого безумия. Она не узнавала Дарси, не видела её. Она видела только свой внутренний кошмар. — Нет… нет… не она… не фея… связана… — хрипела Айси, её слова были обрывистыми, лишёнными всякого смысла для сестры, но пропитанными таким отчаянием, что у Дарси похолодело внутри. Иллюзионистка, несмотря на собственный нарастающий страх, действовала инстинктивно. Она крепко прижала беловолосую к себе, обхватив её руками. Она чувствовала, как дрожит тело девушки, как колотится её сердце. Она начала медленно, размеренно дышать, пытаясь передать этот ритм Айси, пытаясь стать якорем в её бушующем море паники. Она понимала, что рациональные слова бесполезны. Сейчас Айси нужна была не логика, а простое, осязаемое присутствие, подтверждение того, что она не одна в этом аду. — Всё хорошо. Я здесь. Я рядом. Просто дыши. Пожалуйста, дыши со мной, — шептала Дарси, её голос был глубоким и успокаивающим, словно тень, которая пытается укрыть от палящего солнца. Она не совсем понимала, что вызвало этот приступ, но знала одно: её королева, её холодная, неприступная Айси, была на грани полного разрушения. И это было зрелище, которое она никогда не забудет.

***

Димный свет кафе, просачивающийся сквозь грязные окна, искажал очертания. Лицо Дарси, её тёмный плащ, её озабоченное выражение – всё это медленно и пугающе трансформировалось в воспалённом сознании Айси. Успокаивающие прикосновения, тихий шепот, ритмичное дыхание сестры – всё это, вместо того чтобы принести облегчение, лишь подпитывало её бред. Её мозг, перегруженный шокирующим открытием и алкоголем, исказил реальность. Иллюзионистка, её верная тень, медленно, неотвратимо превращалась в то, что она ненавидела и боялась больше всего. Тёмные волосы Дарси сливались с тенями, становясь в её глазах красноватыми, а её заботливые тёмные глаза теперь казались наполненными тем самым огнём, который терзал Айси изнутри. — Блум? — этот вопрос вырвался из горла Фрост хриплым, едва слышным шёпотом, полным изумления и ужаса. Голоса в её голове на мгновение стихли, сменившись навязчивым, ноющим звуком, который был почти невыносим. Она медленно, мучительно подняла голову, её взгляд, словно в тумане, скользнул по лицу Дарси, но видел совершенно другое. Её губы, пересохшие и бледные, дрогнули в подобии улыбки, смешанной с отвращением. — Ты… снова здесь? — пробормотала беловолосая, её голос был слабым, как шелест умирающих листьев, но в нём слышалась странная, почти детская уязвимость. Она попыталась протянуть дрожащую руку к лицу "Блум", но та повисла в воздухе, не в силах достигнуть цели. — Твои губы… такие горячие… — прохрипела Айси, и её глаза на мгновение остекленели, погрузившись в воспоминания. Неудачная близость, от которой её бросало то в жар, то в холод. Она вспомнила не только поцелуи, но и то, как отчаянно пыталась оттолкнуть фею, когда та пыталась ей помочь, но её тело не слушалось, и как Питерс, вопреки всему, лишь прижала её крепче. — Почти… почти… — это слово застряло в горле, горькое, как яд. Затем лицо старшей исказилось в гримасе боли, и новые, горячие слёзы навернулись на глаза, стекая по вискам, смешиваясь с холодным потом. — Ты… ты видела, как я плакала… видела мои слёзы… Это же было… так унизительно… — прошептала она, и в её голосе прозвучало нечто, что было глубоко чуждо Айси – стыд и отчаяние. — И ты… ты не ушла… ты слушала меня… Как… как психолог, ха? Последнее слово вырвалось с хриплым, горьким смешком, полным самобичевания и растерянности. Дарси чувствовала каждый этот всплеск эмоций, каждый оттенок безумия. Её собственное сердце сжималось от боли при виде того, как Айси рассыпается прямо у неё на руках, галлюцинируя о своём враге (?). Это было как видеть самое сильное дерево, срубленное одним ударом молнии. Она ощущала, как глубоко в подсознании Фрост зреет это чудовищное откровение о древней силе, о связи с Пламенем, и это было настолько же отвратительно, насколько и пугающе. — И ты… ты правда… влюблена в меня? — пробормотала Айси, её взгляд, полный безумия, был прикован к лицу Дарси, которое в её глазах было лицом Блум. В этом вопросе не было вызова, только чистая, болезненная просьба о подтверждении, которая ужасала своей хрупкостью. — Ты… любишь меня…? — и в этом последнем вопросе, невольно вырвавшемся из её самых потаённых глубин, прозвучала невыносимая тоска, жажда, которая противоречила всей её натуре. Для зеленоволосй это было шоком. Айси, которой, казалось, неведомы были подобные чувства, произносила эти слова, обращая их к тому, кого она считала своей врагиней, но кем-то, кто, очевидно, вызывал в ней нечто большее, чем просто ненависть. Дарси прижала ледяную крепче, пытаясь успокоить дрожь. Она осознала, что что-то необратимое произошло, что-то сломалось внутри Айси, и теперь ей предстояло иметь дело не только с панической атакой, но и с безумием, порождённым этим шокирующим открытием. И теперь, как эмпат, она ощущала, что её сестра не просто бредит о принцессе Домино. Она чувствует к ней нечто настолько сильное, что это сводит её с ума. Это было не просто "нравится", это было нечто гораздо глубже, нечто, что полностью переворачивало представление о Королеве Тьмы. Взгляд средней сестры скользнул по стенам кафе и задержался на старинных настенных часах. Тусклый свет свечей едва освещал циферблат, но Дарси отчётливо видела, как стрелки неумолимо приближаются к двум ночи. Время шло, а Айси всё ещё билась в этом кошмаре. — Ну же, Айси… Держись, — прошептала эмпат. Словно под воздействием какой-то невидимой силы, она медленно подняла свою ладонь и осторожно, но твёрдо приложила её ко лбу беловолосой. От её ладони исходило мягкое, тёмное свечение, которое Дарси призвала из своих глубочайших резервов – это была успокоительная тёмная магия, которую она развивала специально для таких случаев, для контроля над чужими и своими эмоциями, для укрощения хаоса. Под прикосновением, Фрост замерла. Её тело, до этого бьющееся в конвульсиях, вдруг обмякло. Звон в ушах начал постепенно стихать, превращаясь в приглушённый гул. Удушающее давление на груди спало, позволяя Айси сделать глубокий, хотя и прерывистый вдох. Её бешеный пульс, который ещё мгновение назад угрожал разорвать её изнутри, начал замедляться, становясь почти приемлемым, хотя и всё ещё учащённым. Лицо, до этого искажённое чистым ужасом, медленно разгладилось, приобретая измученное, но уже не безумное выражение. Её глаза закрылись, а губы перестали дрожать. Дарси, почувствовав, как паника отступает, выдохнула с облегчением, но её сердце всё ещё болезненно сжималось. Теперь, когда непосредственная опасность миновала, зеленоволосая ощутила, как навалилась вся тяжесть ситуации. — Держись, — снова прошептала девушка, обращаясь скорее к себе, чем к уже почти бесчувственной Айси. С огромным трудом, цепляясь за последние силы, Дарси осторожно подняла Айси на руки. Тело ледяной было неожиданно тяжёлым, словно свинцовым, а обмякшие конечности свисали, делая процесс переноски особенно неуклюжим и изнуряющим. Эмпат медленно, шаг за шагом, двинулась к выходу из кафе, лавируя между опрокинутыми стульями и осколками. Сквозь открытую дверь проник холодный ночной воздух, который Дарси восприняла как глоток свежести после удушливой атмосферы ужаса внутри. Она с трудом добралась до своей "тайной базы", которая представляла собой небольшую, но уютноее и всегда затемнённое помещение-комнату – место, где Дарси уединялась для медитаций и тренировок. Она никогда не приводила сюда никого, но сейчас, в эту ночь, другого места не было. С осторожностью, словно неся бесценный, но хрупкий груз, Дарси медленно опустила Айси на свою кровать, укрытую тёмными, тяжёлыми покрывалами. Тело Фрост безвольно опустилось на мягкую поверхность, и она слегка простонала. Ведьма на мгновение задержалась, поправив одеяло, чтобы Айси было чуть прохладнее. Она долго стояла над ней, вглядываясь в бледное, измученное лицо подруги. В её собственном разуме всё ещё отдавалось эхо паники Айси, а самое главное – слова о Блум и этот странный, резонанс, который, как чувствовала Дарси, только начинал проявляться. Она поняла, что эта ночь изменила всё. Айси больше не будет прежней. Тяжело вздохнув, эмпат отвернулась. Она не могла оставаться здесь, не могла спать, зная, что произошло. Ей нужно было подумать, осмыслить это, прежде чем она позволит себе закрыть глаза. Скрипнув зубами, Дарси медленно вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой тяжёлую дверь. Как только средняя из Трикс исчезла, в комнате воцарилась полная тишина, лишь изредка нарушаемая мерным дыханием Айси. Без её сестры, без её присутствия, без напоминания о реальности, последние остатки напряжения покинули тело королевы Льда. Чудовищная усталость, которая накрыла её после стольких потрясений, взяла своё. Подсознание, словно защитный механизм, наглухо закрыло страшные воспоминания о фрагменте Дракона, о Блум, о панике. Айси была слишком измотана, чтобы сопротивляться. Словно младенец, который плакал весь день и наконец уснул, она погрузилась в глубокий, безмятежный сон, почти в спокойном состоянии, не зная, что мир вокруг неё, и её собственный мир, только что перевернулся с ног на голову.

Продолжение следует...