Стиль твоей магии

Утро следующего дня началось для Блум необычно. Она проснулась разбитой, несмотря на то, что уснула не так поздно. Мысли о вчерашнем, об Айси, о её словах и особенно о собственном глупом поведении не давали покоя. Дневник лежал на тумбочке, словно немой свидетель её внутренних терзаний. Встав, Питерс решила проветриться. Столовая Алфеи казалась слишком шумной, а необходимость притворяться была на первый взгляд непосильной задачей. Она тихонько выбралась из комнаты, сказав соседкам, что идёт на утреннюю прогулку по территории. Ей нужно было отвлечься, выплеснуть накопившуюся энергию и злость на саму себя. Блум направилась к дальней части Зачарованного Леса, что примыкал к границам Магикса. Там, в чаще, был небольшой, почти забытый водопад, где она иногда тренировалась, чувствуя себя ближе к природе и своей магии. Сегодня она хотела попробовать кое-что новое, что-то, требующее полного сосредоточения — контролируемую вспышку Пламени Дракона, которая должна была быть настолько концентрированной, чтобы превратиться в чистую энергию, не разрушающую, а созидающую. Это было сложно, но она чувствовала, что это именно то, что ей сейчас нужно. В то же самое время, в заброшенном кафе, Фрост чувствовала себя необычайно беспокойно. Процент синхронизации, слова феи, её нелепый взгляд на губы ведьмы… это всё бесило. Она провела почти всю ночь, пытаясь анализировать, что это означает, и почему её собственная магия так странно реагирует на эту красноволосую фею. Раздражение и необъяснимое любопытство грызли её изнутри. Айси тоже вышла наружу, чтобы "развеяться", направившись к одному из древних, потаённых источников магии, о котором она знала лишь из старых карт и слухов. Место находилось не так далеко, в той же части Зачарованного Леса, где и водопад. Да и "её" заброшенное кафе находилось рядом. По слухам, там были остатки древних порталов, давно закрытых, но всё ещё хранящих мощный магический потенциал. Айси хотела исследовать этот потенциал, возможно, найти способ стабилизировать или хотя бы понять, что происходит с её собственной магией. Солнце только начинало подниматься над верхушками деревьев, раскрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Блум стояла у подножия водопада, закрыв глаза. Её ладони были вытянуты вперёд, а тело окутано мягким, золотистым светом. Она сосредоточилась, пытаясь укротить свою внутреннюю силу, придать ей форму, отличную от разрушительного пламени. Энергия собиралась, пульсировала, подчиняясь её воле. В нескольких сотнях метров от неё, Айси стояла на небольшо каменном круге, скрытом в гуще зарослей. Её глаза были закрыты, вокруг неё витал морозный воздух, инеем покрывая листья. Она пыталась почувствовать старые энергетические потоки, что исходили из земли, пыталась впитать их, подчинить своей воле. Холод проникал глубоко, и она чувствовала древнюю, спящую мощь под своими ногами. Внезапно, одновременно, как если бы их действия были синхронизированы не только на 35%, но и на 100%, их магия достигла пика. Пламя Дракона Блум вспыхнуло ярче, чем когда-либо прежде, золотой столб света устремился ввысь. В тот же миг, из-под ног Айси вырвался поток льда и тёмной энергии, закручиваясь в спираль, способную пробить даже самый прочный камень. Их энергетические волны, выпущенные с такой мощью, встретились. Не было взрыва, не было столкновения. Вместо этого, пространство между ними исказилось. Воздух затрещал, словно ткань, которую разрывают на части. Яркая вспышка ослепила обоих, и земля ушла из-под ног. В одно мгновение мир вокруг них растворился в калейдоскопе света и цвета, закручиваясь в безумную воронку. Когда вспышка угасла, Блум и Айси оказались на твёрдой, но совершенно чужой земле. Вокруг них простирался сюрреалистический пейзаж. Небо было постоянно оранжево-пурпурным, освещённым невидимым источником света. Деревья, если это были деревья, имели спиральные, извилистые стволы из чёрного, блестящего материала, а их листья мерцали всеми оттенками синего и фиолетового. Земля под ногами была похожа на застывшую лаву, покрытую странными кристаллическими образованиями, которые светились мягким, фосфоресцирующим светом. В воздухе витал едкий, незнакомый запах, а воздух был плотным и тяжёлым, его было трудно вдыхать. В абсолютной тишине, нарушаемой лишь их собственным прерывистым дыханием, Айси резко открыла глаза и тут же увидела Блум, лежащую в нескольких шагах от неё. — Чёрт возьми, фея! — прорычала она, её голос был полон ярости, но в нём слышались и нотки паники, — что ты натворила?! Ты всегда всё портишь! Питерс, всё ещё дезориентированная, медленно поднялась на ноги, оглядываясь по сторонам. Её глаза расширились от ужаса, когда она осознала, где они оказались. — Я?! — выдохнула она, оборачиваясь к Айси, её лицо было бледным. — Я пыталась создать что-то! А ты наверняка опять полезла в какую-нибудь древнюю гадость! Это твоя вина! Айси резко встала, её тело было напряжено, она сканировала окружающую местность, её взгляд был полон недоверия и растущей тревоги. — Неважно, чья это вина, фея, — голос Айси стал тише, но гораздо опаснее. — Важно, что мы в полном дерьме. И, похоже, мы здесь… одни. Слова ледяной "мы здесь… одни" пронзили Блум насквозь, но не успела она ответить, как все её чувства были поглощены окружающей реальностью. Глаза, привыкшие к зелени Алфеи и уютным интерьерам, теперь невольно блуждали по немыслимому пейзажу. Над головами не было ни солнца, ни привычных облаков. Небо здесь было вечным, гигантским мазком художника, который смешал глубокий пурпур с насыщенным оранжевым и тёмно-красным. Оттенки плавно перетекали друг в друга, создавая ощущение вечного, зловещего заката или рассвета, который так и не наступит. Иногда, высоко-высоко, мелькали тонкие, как паутинки, ниточки мерцающего, электрического синего света, словно далёкие, невидимые разряды атмосферы, что создавало жутковатое, почти болезненное свечение, которое отражалось на поверхностях. "Деревья" – если их можно было так назвать – были просто поразительными. Они не имели коры и листвы в привычном смысле. Их стволы были извитыми, спиралевидными колоннами из чёрного, идеально гладкого, словно отполированного обсидиана или какого-то неизвестного, блестящего металла. От этих стволов, на разных уровнях, отходили тонкие, острые "ветви" из того же материала, увенчанные не листьями, а плоскими, треугольными или ромбовидными пластинами, которые мерцали всеми оттенками индиго и фиолетового. При каждом дуновении странного, едва ощутимого ветра, эти "листья" тихонько позвякивали, как тонкие стеклянные колокольчики, издавая почти неслышную, но тревожную мелодию, словно шепот давно ушедших существ. В некоторых местах они образовывали густые, непроходимые заросли, где царил полумрак, а светящиеся "листья" казались глазами, наблюдающими из темноты. Под ногами была твёрдая, неровная поверхность, похожая на застывшую, испещрённую трещинами лаву, но при этом не чёрная, а тёмно-багровая, с вкраплениями обугленного, почти чёрного камня. Из этих трещин и расщелин повсюду торчали острые, многогранные кристаллы, которые светились мягким, пульсирующим светом. Некоторые были нежно-зелёными, другие – янтарными, третьи – глубоко-синими. Они образовывали целые поля, словно инопланетные грибы, и их свет создавал причудливые, движущиеся тени на земле и стволах "деревьев". Передвигаться по такой поверхности было не просто, каждый шаг требовал осторожности, чтобы не поскользнуться или не пораниться об острые грани кристаллов. Атмосфера была тяжёлой, почти давящей, словно воздух был гуще и плотнее обычного. Каждое дыхание давалось с небольшим усилием, а на языке ощущался слабосолёный, металлический привкус, смешанный с едким, незнакомым запахом, похожим на озон после грозы, но с примесью чего-то органического и тлеющего. Тишина здесь была не успокаивающей, а гнетущей. Казалось, что сама вселенная затаила дыхание. Лишь изредка её нарушал тот самый тихий звон "листьев" или странное, низкое, почти ультразвуковое гудение, словно далёкий, невидимый механизм работал где-то глубоко под землёй. Это создавало ощущение, что они попали не просто на другую планету, а в какой-то живой, дышащий, но чуждый организм. Всё вокруг было не просто чужим, оно было футуристичным и архаичным одновременно. Это место не ощущалось "природным" в их понимании, скорее искусственно созданным, но заброшенным, или же развившимся по совершенно иным законам биологии и физики. От него веяло древностью и опасностью, скрытой под покровом странной, неземной красоты. Каждая деталь кричала: "Вы здесь незваные гости. И вы не в безопасности."

***

Прошло полминуты. Полминуты оглушительной, давящей тишины, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием и слабым звоном кристаллических "листьев" в чужом, плотном воздухе. Каждая секунда тянулась бесконечно, заполненная осознанием нереальности происходящего. Глаза Блум бегали по сюрреалистическому пейзажу – эти странные черные деревья, пульсирующие кристаллы под ногами, оранжево-пурпурное небо, – и с каждой секундой паника нарастала, подбираясь к горлу. Айси стояла, напряженная, словно струна. Ее ледяные глаза все так же сканировали местность, но в глубине них мелькало что-то, что было не совсем привычным для Королевы Льда. Это была едва уловимая растерянность, быстро прячущаяся за стальной маской. Ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а челюсть была слегка стиснута. Она почувствовала, как её обычная магия, такой мощный и надёжный лёд, здесь ощущалась… странно. Будто воздух сопротивлялся ей. Ей нужно было что-то сказать, что-то сделать, чтобы отвлечься от этого жуткого предчувствия. И, конечно же, выпустить свою привычную колкость. Внезапно, уголок ее рта дернулся в кривой, почти незаметной усмешке. Она чуть вздёрнула бровь, пытаясь придать лицу максимально непринуждённый вид, хотя внутри всё сжималось от напряжения. — А мне тут даже очень нравится, — произнесла Фрост, и в ее голосе прозвучал неожиданный, сухой смешок, лишенный привычной издевки. Он был скорее нервным, натужным. Она с вызовом посмотрела на Блум, будто ожидая протеста. — По крайней мере, никто не ноет про дружбу и не тащит меня за ручку, как беспомощную кошку. Отличная смена декораций, не находишь? Питерс, которая и так уже балансировала на грани, услышав это, наконец сломалась. Слова Айси, их ледяная, хотя и слегка дрожащая, колкость, стали последней каплей. Из ее горла вырвался сдавленный всхлип, а затем второй, более громкий. Она не смогла сдержать нахлынувших эмоций. По щекам тут же потекли горячие слезы, оставляя мокрые дорожки на пыльном лице. Ее губы задрожали, а плечи затряслись, будто от озноба. Руки Блум, словно ища опоры, прижались к груди, а дыхание стало быстрым и прерывистым. Нравится?! Что ей может здесь нравиться?! Мы застряли где-то в заднице галактики, и она еще шутит! Это всё из-за нее! Она всегда всё портит! Я хочу домой! Я не могу… я не могу здесь быть! — мысли феи метались в ее голове, усиливая приступ паники. Слезы лились ручьем, и она уже почти не видела перед собой мир, размытый пеленой отчаяния. Айси моментально побледнела. Она, конечно, ожидала возмущения, даже гнева, но не этого. Слезы Блум, такие искренние и безудержные, выбили ее из колеи. Ей всегда было глубоко плевать на чужие эмоции, а уж тем более на слезы фей, но эта паника Блум, такая откровенная и неконтролируемая, раздражала ее до глубины души. Ей было непривычно видеть такую слабость, и еще более непривычно было ощущать, как эта слабость каким-то образом влияет на нее. — Что за… — Айси резко вскинула руку, будто собираясь отмахнуться, но замерла. Её лицо скривилось в выражении полного недоумения и отвращения. — Фея, прекрати! Что ты, черт возьми, ревешь?! Мы всего лишь… переместились! Ничего еще плохого не произошло, чтобы так сопли распускать! Она сделала несколько шагов к Блум, её движения были резкими и неуклюжими. Фрост не умела успокаивать. Она умела только злиться и приказывать. — Соберись! — её голос был низким и резким, но не таким холодным, как обычно. В нём чувствовалась непривычная нотка требовательности, граничащей с… чем-то вроде беспокойства. — Ты фея Пламени Дракона, а выглядишь, как дитя, потерявшееся в магазине сладостей! Что это за цирк?! Прекрати немедленно! Айси чуть наклонилась, её взгляд был прикован к лицу Питерс. Она не знала, что делать с этими слезами, и это бесило её ещё больше. Боже, она выглядит такой жалкой. А мне нужна работоспособная фея, а не истеричка! — пронеслось в её мыслях. На секунду мелькнула мысль о том, чтобы просто заморозить эти слезы, но она отбросила ее – это было бы слишком. Ей нужна была сосредоточенная Блум. А это существо перед ней сейчас было абсолютно бесполезным. Она протянула руку, её пальцы на мгновение зависли в воздухе, словно она колебалась. Затем, вместо того чтобы прикоснуться, Айси резко хлопнула ладонью по кристаллическому «листу» рядом с Блум. От удара раздался звонкий, пронзительный звук, эхом отразившийся в давящей тишине. — Ты меня слышишь?! — почти прошипела ведьма, её глаза сузились. — Твоя истерика ничем нам не поможет! Нам нужно выбираться отсюда! А ты, вместо того чтобы думать, как это сделать, просто стоишь и ноешь! Встань! Немедленно! Звон, порождённый ударом Айси, всё ещё вибрировал в воздухе, смешиваясь с едким запахом чужой атмосферы. Блум, дрожащая и красная от слёз, подняла взгляд на ведьму, и её взгляд, полный отчаяния, наткнулся на неожиданное выражение на лице Фрост. Раздражение там было, да, но за ним, словно на дне ледяного озера, пряталась почти незаметная тень паники. И это, почему-то, немного отрезвило Блум. Айси же, видя, что её резкие слова не дали мгновенного эффекта, а фея лишь сменила громкие всхлипы на тихие, судорожные, почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Ей нужна была дееспособная Блум, а не эта развалина, и, как ни странно, её обычные методы не работали. Впервые за долгое время ледяная оказалась в ситуации, где её привычная тактика была бесполезна. Она тяжело, очень тяжело выдохнула, словно этот вздох выталкивал из неё последние остатки терпения. Её губы скривились, будто ей пришлось проглотить что-то неимоверно горькое. Нет. Только не это. Я же не собираюсь… — промелькнуло в её мыслях, но в то же время осознание, что другого пути нет, пронзило её с ледяной ясностью. Она чуть прищурилась, её глаза задержались на дрожащих плечах Блум. — Ладно, — произнесла Айси, и её голос был глухим, почти не своим, словно каждое слово давалось ей с трудом. Она слегка отвела взгляд, не в силах смотреть на рыдающую фею. — Прекрати… эту хрень. Подойди сюда. Блум моргнула, словно не веря своим ушам. Ее всхлипы стихли вовсе, сменившись неровным дыханием. Она видела, как Айси стояла, чуть напряженная, словно каждая клеточка её тела сопротивлялась этому решению. И затем, с неожиданным, почти неслышимым стоном, Айси произнесла то, что заставило сердце Блум пропустить удар. — Иди, — пробормотала Айси, ее голос был чуть тише, чем обычно, и в нем прозвучала почти неслышимая нотка отвращения к самой себе, — Обниму тебя, что ли. Только чтобы ты перестала ныть. Глаза принцессы Домино, ещё секунду назад затуманенные слезами, теперь расширились, и в них вспыхнул такой яркий, такой чистый, детский свет, что Айси могла бы поклясться, что её внутренний лёд треснул. Это был взгляд ребёнка, которому только что пообещали самую желанную игрушку. Мгновенно забыв о страхе, о чужом мире, о недавней ярости Фрост, Блум издала тихий, едва слышный звук, похожий на писк, и, словно по волшебству, все её мускулы разжались. Она рванулась вперёд, сделав несколько неуклюжих, но быстрых шагов. Айси, предвидя этот рывок, успела закатить глаза, демонстрируя всю глубину своего отвращения к происходящему. Вот же дура! Какая наивная! — пронеслось у неё в голове. Но, тем не менее, когда Блум почти влетела в неё, беловолосая не оттолкнула. Её руки, словно по наитию, поднялись. Она неловко, но вполне нормально обхватила Блум, притянув её к себе. Одна рука легла на спину, другая на плечо, и в этом объятии чувствовалась неожиданная, почти жёсткая сила. Блум тут же прижалась к Айси, уткнувшись лицом ей в плечо. Её сердце, которое и так уже билось, как пойманная птица, теперь, в объятиях ведьмы, забилось с удвоенной силой, молотом отбивая ритм в груди. Оно не просто выпрыгивало – оно рвалось наружу, наполненное этим обжигающим, сладостным чувством. Тепло тела Айси, проникающее даже сквозь тонкую ткань, было неожиданным, почти обжигающим. Несмотря на всю её ледяную магию, Фрост была немного тёплой, а её запах – терпкий, немного горьковатый, с нотками свежего льда и чего-то неуловимо опасного – казался Блум самым лучшим в мире. Она обнимает меня! Она действительно обнимает! Моя Айси… — эти мысли кружились в голове Блум, вытесняя весь страх. Она обвила руками талию ведьмы, прижимаясь так сильно, словно боялась, что ледышка исчезнет, растворится в этом странном мире. Питерс не хотела вылезать из этих объятий. Они были таким контрастом к окружающей жути, таким оплотом безопасности, таким воплощением всех её тайных, безумных желаний. Её щеки горели, но теперь не от стыда, а от переполняющей радости и такой отчаянной, искренней любви, что казалось, будто она сейчас взорвется. Она почувствовала, как слезы снова начинают подступать, но на этот раз это были слезы облегчения и невероятного счастья. Айси же, ощутив этот приступ липкого, душащего счастья феи, внутри буквально скривилась. Она чувствовала, как Блум вцепилась в неё, как её горячее дыхание обжигает шею, как её маленькое тело дрожит от переизбытка эмоций. Это было невыносимо. Она не была создана для объятий. Её напряженные мышцы кричали о дискомфорте. Что это за чувство? Почему она так цепляется? Это отвратительно… и… мило. — Неожиданно, в глубине её сознания мелькнуло что-то чуждое, почти незаметное – крошечная, невыносимая искорка чего-то похожего на… мягкость? Нет, это невозможно. Её губы сжались в тонкую линию. Ей стало неловко от этой привязанности, от этой нежной хватки. В конце концов, это была Блум, её заклятый враг. И они были в смертельной ловушке. — Всё, достаточно, — голос Фрост был сухим, почти резким, хотя в нем не было привычной злобы. Просто усталость. — Хватит нюни распускать. Ты же не собралась здесь жить. Отпускай. Она попыталась слегка отстранить Блум, но фея вцепилась в неё с новой силой, словно маленький котенок в маму. — Не-ет, — пробормотала Питерс, её голос был заглушен плечом Айси, но в нём слышалась детская мольба. — Ещё чуть-чуть. Пожалуйста. Айси вздохнула, на этот раз уже по-настоящему, с раздражением. Её ледяные глаза снова закатились. Она буквально чувствовала, как её терпение истончается, как тонкий лёд под тяжестью. — Ты что, совсем свихнулась, фея? — прорычала она, её голос вернул себе часть привычного холода. — Мы в какой-то заднице, а мы тут обнимаемся, как… как пара влюблённых идиотов. Отпусти меня! Немедленно! Она резко, но не сильно, оттолкнула Блум от себя, разорвав объятие. В её движениях не было жестокости, только твёрдое намерение пресечь этот "цирк". Айси тут же сделала шаг назад, восстанавливая дистанцию между ними, прикосновение к Питерс немного обжигало её. Её руки опустились, но она не смогла до конца скрыть лёгкую дрожь, пробежавшую по её телу. Она чувствовала себя… нарушенной. Смущённой. И ещё больше раздражённой. Принцесса же, резко потерявшаяся в пространстве, когда объятие разорвалось, почувствовала острый укол разочарования. Но короткий миг тепла и близости уже сотворил своё. Хоть она и почувствовала обиду от такой резкости, но паника уже отступила, сменившись странным, не до конца осознанным спокойствием. Она посмотрела на Айси, которая стояла, пытаясь изобразить свою обычную неприступность, но в её глазах всё ещё читалась эта неуловимая, почти невидимая растерянность. — Ну вот, — произнесла ведьма, скрестив руки на груди, пытаясь вернуть себе прежнюю, властную позу. Её голос стал твёрже, но в нём всё ещё не было прежней уверенности. — Теперь, когда ты перестала устраивать истерику, может, мы наконец начнём думать, как выбраться из этой дыры? Или ты предпочитаешь стать кормом для местных… э-э… летающих кристаллов? Фея огляделась, пытаясь осмыслить увиденное, её взгляд скользил по чёрным, извилистым стволам и мерцающим сине-фиолетовым "листьям". — Это… это не похоже ни на один мир, который я знаю, — начала Блум, её голос был немного хриплым после слёз, но в нём уже появилась нотка любопытства и анализа. — Эти деревья… они не из дерева. И это небо… оно постоянно оранжево-пурпурное, но нет солнца. Это какая-то… очень древняя магия, или… или это вообще не наш континуум? Это не просто другое измерение, это… это похоже на планету, но из кристаллов и лавы. Может, мы попали в какую-то затерянную карманную вселенную? Или на край Мультивселенной? Она провела рукой по воздуху, словно пытаясь его пощупать. — Я никогда не слышала о таких местах в Алфее. Ни в одной из книг по магии и межпространственным путешествиям… Здесь совсем другая атмосфера, другой запах… Что это за место? Как оно вообще могло возникнуть? Фрост слушала этот поток рассуждений с полупрезрительной усмешкой. Её ледяные глаза, однако, перестали шарить по сторонам, сосредоточившись на Блум. Она позволила фее выговориться, наслаждаясь её очевидной растерянностью и демонстрируя своё превосходство. Она уже давно поняла, куда их занесло. Знание, которое промелькнуло в её памяти, было из самых тёмных и редких свитков, которые она изучала в потайных библиотеках Облачной Башни — тех, что были запрещены для обычных студентов. — Заткнись, фея, — резко перебила Айси, её голос был низким и полным привычной надменности. — Ты только зря тратишь воздух. Неужели ты думала, что ты первая, кто столкнётся с подобной хренью? Она чуть склонила голову набок, её ледяной взгляд пронзил Питерс насквозь. На её лице появилась тонкая, ехидная усмешка. — Это не "карманная вселенная" и не "край Мультивселенной", хотя твоя наивность забавляет. Мы на Пурпуре. Последнее слово королева Льда произнесла с особым оттенком, почти смакуя его, как редкое заклинание. — Это одна из Кристаллических Планет. Место, о котором знают единицы, и ещё меньше тех, кто когда-либо здесь бывал. Сюда невозможно просто так попасть. Древние легенды гласят, что сюда можно быть только выброшенным — либо мощным, неконтролируемым выбросом энергии, либо целенаправленным, чудовищно сложным тёмным ритуалом. И, как видишь, твоя "великая" Пламя Дракона в сочетании с моей магией прекрасно справилось с первой частью. Айси чуть прищурилась, её губы искривились в самодовольной ухмылке, хотя в глубине её глаз всё ещё оставалась эта тень тревоги. Пурпур… Я читала о нём. Планета, где магия течёт по иным законам, где время искривляется, а разум слабых сходит с ума. Как иронично, что нас забросило именно сюда. Это место – ключ, но и огромная ловушка. И всё это из-за неё. Если бы не её бесконтрольное пламя… — мысль о том, что они могли оказаться здесь, потому что её собственная магия тоже была частью этого "выброса", промелькнула, но была тут же отброшена. Блум стояла, открыв рот, слушая Айси. Её глаза расширились от удивления. Пурпур? Она никогда не слышала этого названия. Кристаллические Планеты? Информация, которую Айси выдавала, звучала так… авторитетно. Впервые она увидела, что ведьма знает нечто, что превосходит её собственные знания о магии. Это было неприятно, но в то же время… внушало странное уважение. — Пурпур? — переспросила красноволосая, пытаясь осознать. — Откуда ты… откуда ты это знаешь? Я никогда не встречала этого названия! Фрост лишь насмешливо фыркнула, поправляя прядь волос. — Естественно, не встречала. Такую информацию не преподают в твоей приторной Алфее. Я изучаю то, что действительно имеет силу, а не детские сказки. Это знания, доступные лишь тем, кто ищет истинную мощь. Она сделала ещё один шаг, чуть склонившись к Блум, и её голос стал ниже, почти зловещим. — Так вот, фея. Мы на Пурпуре. Месте, где магия течёт, как кровь, но это чужая кровь. А теперь, когда ты достаточно поныла и получила эксклюзивную экскурсию, может, перейдём к главному вопросу? Как, черт возьми, мы отсюда выберемся, если даже сюда попасть – это чудо? Слова Айси, что они на месте, где магия течёт, как кровь, и откуда почти невозможно выбраться, эхом отдавались в голове Блум, мгновенно разжигая новую волну паники. Она вновь почувствовала, как её сердце замирает, а в горле сжимается болезненный ком. Кристаллическая планета? Неужели это навсегда? Что, если здесь есть… кто-то, кто питается чужой магией? Или они нас просто съедят? Мы одни! Совсем одни в этом жутком месте! А если мы не найдём способ? Если мы никогда не вернёмся домой? Что, если мама и папа… что если Стелла и остальные… они будут думать, что я просто исчезла? А что, если всё пойдёт не так? Что, если мы откроем портал куда-нибудь ещё хуже? Это конец! Я не могу… я не могу тут застрять! — Мысли Питерс метались в её голове, словно загнанные птицы, усиливая нарастающий ужас. Её взгляд вновь стал испуганным и потерянным, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Она уже чувствовала, как на глазах наворачиваются новые слёзы, но в этот момент её взгляд наткнулся на Айси. Ведьма стояла напротив, скрестив руки на груди, и буквально прожигала её взглядом. В её ледяных глазах не было ни капли сочувствия, лишь нарастающее раздражение, смешанное с нетерпением. Её губы были плотно сжаты, а одна бровь недовольно приподнята, словно она была готова в любой момент взорваться от бешенства. В этом взгляде читалось немое, но очень чёткое: Только попробуй снова начать ныть, фея. Клянусь, я заморожу тебя прямо здесь. Этот взгляд, словно ушат холодной воды, мгновенно привел Блум в чувство. Она глубоко вдохнула, пытаясь подавить нахлынувшие эмоции. Нет. Я не могу. Я не могу снова паниковать. Она права, это бесполезно. Нужно думать, как выбраться. — Она заставила себя успокоиться, но сердце всё равно бешено колотилось. Принцесса Домино быстро огляделась, её взгляд скользнул по извилистым черным деревьям, по давящему пурпурно-оранжевому небу, а затем остановился на пульсирующих кристаллах, торчащих из земли. Они светились мягким, ровным светом, и Блум вдруг почувствовала что-то… необычное. Она почувствовала поток энергии. Чужой, но ощутимой. — Стой, — Питерс подняла руку, её голос был всё ещё немного дрожащим, но уже твёрдым. Она заставила себя посмотреть прямо в глаза ведьмы. — Ты сказала, что нас сюда выбросило из-за мощного, неконтролируемого выброса энергии… из-за нашей магии. И ты сказала, что это Кристаллическая Планета, где магия течёт, как кровь. Айси лишь насмешливо приподняла бровь, не опуская рук. — Ну и? Ты наконец-то начала слушать? Какая честь. Блум сделала шаг вперёд, её взгляд был сосредоточен, а в глазах снова зажёгся огонь решимости, вытесняя страх. — Значит, мы можем использовать это. Нашу общую энергию, которая нас сюда выбросила, но на этот раз - контролируемо. И мы можем использовать… эту планету. Она указала рукой на ближайший сверкающий кристалл, который пульсировал мягким зеленым светом. — Смотри. Эти кристаллы… они живые. Они наполнены магией этой планеты. Если мы смогли разорвать пространство, чтобы попасть сюда, то мы можем разорвать его снова, чтобы вернуться. Но нам нужна не просто наша магия. Нам нужно её фокусировать. Блум посмотрела на Айси, и в её глазах не было уже паники, только чистое, безумное озарение. — Мы должны… соединить наши силы, не как противники, а как… как один мощный канал. А затем мы должны использовать эти кристаллы, как… как линзы! Или как усилители! Если мы сможем направить нашу слияющуюся магию через эти кристаллы, используя их собственную энергию как проводник, то мы можем создать… управляемый разрыв! Мы должны отразить тот выброс, который нас сюда забросил! Создать противоположную волну, которая откроет путь домой! Блум выдохнула, словно только что пробежала марафон. Она ждала привычной насмешки, очередного укола, что её идея — бред. Но Айси… Айси стояла как вкопанная. Её скрещенные руки медленно опустились. Выражение насмешки на её лице медленно, почти неуловимо исчезло, сменившись… чистым, неприкрытым шоком. Её глаза, обычно холодные и расчетливые, теперь были широко распахнуты. Её челюсть чуть отвисла. Фрост, Королева Льда, та, что всегда была готова к любому повороту событий и никогда не позволяла себе показать слабость или удивление, стояла с открытым ртом. Что за…?! — пронеслось в её голове. Эта идея… она была гениальной. Она была безрассудной, да, но в ней был смысл. Полный смысл. Это был не просто приступ магии, это была попытка понять и использовать природу их собственной, неконтролируемой силы и уникальные свойства этого чужого, враждебного мира. Это было нечто, о чём она, Айси, даже не подумала. Она всегда была склонна к прямому, мощному применению магии, а Блум… Блум только что предложила изящное, хоть и безумное, решение, используя окружающую среду. Секунда тишины. Только неземной звон "листьев" и пульсация кристаллов. Айси медленно, почти с трудом, закрыла рот, а затем быстро моргнула, пытаясь скрыть своё потрясение. Её взгляд на Блум был теперь совсем другим – в нём мелькнуло нечто, похожее на неохотное признание. И раздражение от того, что эта фея смогла придумать такое. Она быстро моргнула, пытаясь вернуть своему лицу прежнее выражение холодного презрения. На секунду её взгляд метнулся к собственным ладоням, затем к Блум. И в этот момент в её голове, словно ледяная игла, пронзила мысль: Пламя Дракона. То самое Пламя, которое было и в ней. То, что она так тщательно презирала и ненавидела, но которое, как бы она ни отрицала, было неотъемлемой частью её самой, появившись непонятно откуда. Её губы сжались в тонкую линию, словно она пыталась сдержать что-то горькое. Айси медленно, почти с отвращением, отвела взгляд от Питерс, опустив его на один из пульсирующих кристаллов под ногами. Мысль о том, что ей придется сотрудничать с Блум, используя их общую силу, была сама по себе пыткой. Но мысль о том, что её собственное, ненавистное Пламя Дракона может быть задействовано, вызывала внутренний бунт. — И… — Ведьма выдавила из себя, и её голос был глухим, почти неслышным, словно она говорила не Блум, а себе самой. Она тяжело выдохнула, чуть ли не со стоном, и подняла взгляд, неохотно глядя на фею. В её ледяных глазах промелькнула невыносимая смесь гордости, отвращения и… какой-то затаенной тревоги. Она ненавидела себя за этот вопрос, но он был необходим. — Что будет, если… — она запнулась, подбирая слова, чтобы не произнести ненавистное название. — Что будет, если… эта хрень во мне… активируется? Ну, та… другая сила. Если она вдруг… присоединится к твоему и всему этому? Она провела пальцем по своему запястью, словно там был невидимый шрам. Это было практически признанием, и это давалось ей с невероятным трудом. Её мимика была напряжена до предела: чуть подергивался уголок губ, глаза были прищурены, словно она ожидала удара. Это было не просто "что будет, если что-то пойдет не так", это было "что будет, если моя часть этого отвратительного Пламени Дракона, которую я так тщательно прячу, вырвется наружу и всё испортит, или, ещё хуже, свяжет нас сильнее?". Она чувствовала, как внутри всё сжимается от этой мысли, от этого вынужденного, пусть и завуалированного, признания общей тайны и общей силы. Блум вздрогнула. Этот вопрос заставил ее внутренне сжаться. Она знала, что в Айси есть Пламя Дракона, она чувствовала это, но почему именно в ней, ведьме льда, после начала их сотрудничества (даже если оно было враждебным и случайным), никто не понимал. Это была тайна, которая лежала между ними, словно тлеющие угли. Ни она, ни Айси не знали, почему эта сила так проявилась в ведьме, и сама мысль об этом вызывала у феи тревогу. Она запнулась, пытаясь найти ответ, который хоть как-то объяснил бы необъяснимое. — Э-э… ну… — Питерс замялась, её взгляд заметался между сверкающими кристаллами и напряженным лицом беловолосой. — Ну, это же… Пламя Дракона. А ты ведьма льда. Огонь и лёд… — она почесала затылок, пытаясь сформулировать нечто логичное. — В обычной магии, если смешать огонь и лёд, получается… вода? Блум подняла взгляд, ища в глазах Айси хоть какое-то понимание. — Может быть, если он активируется, твоя магия трансформируется? И ты сможешь… управлять водой? Ну, раз огонь плюс лёд равно вода… это же как бы… самый очевидный элемент, который может получиться из такого слияния, да? В воздухе повисла звенящая тишина. Секунда. Две. Лицо Фрост медленно исказилось. Сначала это было чистое недоумение, затем удивление, а потом… ярость. Чистая, неприкрытая, обжигающая ярость, которая даже в этом чужом мире ощущалась до боли знакомой. Её ледяные глаза сузились до щелочек, а губы скривились в выражении глубочайшего презрения. — ВОДА?! — голос Айси прорезал воздух, словно ледяной клинок, полный бешенства. Она буквально зашипела, сделав шаг к Блум, её руки непроизвольно сжались в кулаки. — Ты что, совсем свихнулась?! Что за бред ты несёшь, фея?! Вода?! Она фыркнула, её ноздри гневно раздувались. — Я, Айси, величайшая ведьма льда, королева Зла, должна вдруг начать пускать сопливые ручейки и мочить ноги в лужах?! Я что, по-твоему, Лейла?! С её вечно хлюпающими пузырями и водорослями?! Ты думаешь, мне нужен этот… мокрый бесполезный хлам?! Айси резко взмахнула рукой, и вокруг неё на мгновение вспыхнули крошечные, острые льдинки, тут же растаяв в чужом воздухе. — Моя сила — это лёд! Вечный, незыблемый, разрушающий лёд! И эта другая сила, если она и будет проявляться, будет только усиливать мой лёд, или, по крайней мере, не превращать меня в жалкую водоплавающую фею! Ты что, издеваешься?! — Она чуть ли не рычала, её грудь тяжело вздымалась. — Думаешь, я ради этого тебя из объятий выпустила, чтобы ты мне такой чуши наговорила?! Блум, которая до этого пыталась хоть как-то удержать себя в руках, теперь почувствовала, как внутри всё загорается не Пламенем, а чистой, обжигающей злостью. Она не могла поверить, как эта ведьма могла так легко перечеркнуть её попытку помочь, её идею, её рациональное предположение – каким бы оно ни было! Она столько сил потратила, чтобы успокоиться и подумать, а ведьма снова начинала свои привычные оскорбления. — Да как ты смеешь?! — закричала Питерс, сделав шаг навстречу Айси, её глаза горели уже совсем другим огнём – огнём ярости. Её голос дрожал, но не от страха, а от негодования. — Я тебе тут пытаюсь помочь, пытаюсь выбраться из этой дыры, а ты мне что?! Снова твоё высокомерие и твои дурацкие шуточки про Лейлу?! Она тяжело дышала, её кулаки сжались. Вся её злость, накопившаяся за время их вынужденного пребывания на Пурпуре, выплеснулась наружу. — Тебя бесит моё маленькое предположение?! — голос Блум сорвался на визг. — Ну так обними меня опять, если тебя так это бесит! Может, это поможет тебе остыть, сука! Последнее слово, произнесенное Блум, прозвучало как удар грома в звенящей тишине кристаллической планеты. Оно было резким, нецензурным и вылетело на одном дыхании, как чистый, нефильтрованный выплеск ярости, который она так долго держала в себе. Это было не просто оскорбление, это был вызов, брошенный Айси прямо в лицо. Ледяная замерла. Её ярость, которая только что горела ярким, морозным пламенем, внезапно, словно по волшебству, погасла, сменившись абсолютным, ледяным шоком. Её глаза, только что суженные от гнева, теперь расширились, а губы, готовые произнести очередную порцию оскорблений, застыли полуоткрытыми. Она не могла поверить своим ушам. Сука? Ей? Блум, посмела назвать её так? На мгновение воздух вокруг Айси ощутимо похолодел, а из её рук вырвались едва заметные искорки ледяной магии. Её лицо медленно, угрожающе изменилось. Шок сменился невыносимой яростью, которая была куда холоднее и опаснее предыдущей вспышки гнева. Эта ярость была концентрированной, смертоносной. Она была настолько сильной, что даже давящая атмосфера Пурпура казалась менее плотной. — Ты… — прошептала Айси, и её голос был низким, шипящим, словно скрежет льда. Каждое слово было наполнено чистым, неразбавленным бешенством. — Ты осмелилась?! Ты, жалкая фея, назвала меня… так?! Её ледяные глаза сверкнули, и в них не осталось ничего, кроме смертельной угрозы. Она сделала медленный, хищный шаг вперёд, направляя всю свою ненависть на Блум. Все мысли о сотрудничестве, о выживании, о кристаллах Пурпура – всё это на мгновение исчезло. Осталась только древняя, исконная ненависть между ними. — Я тебя заморожу, Блум. Заморожу так, что от тебя останется только ледяная статуя. И я не оставлю даже льдинки, чтобы ты могла потом растаять. Ты будешь пеплом. Или, что ещё лучше, я превращу тебя в собственный ледяной артефакт. Ты об этом пожалеешь, фея. Клянусь, ты пожалеешь об этом. В глазах ведьмы горела чистая, неразбавленная ненависть. Она сделала медленный, хищный шаг вперёд, готовая разорвать Блум на куски. Все воспоминания о мимолётной близости, о моменте уязвимости, о странном объятии – всё это стёрлось, словно их никогда и не было. Осталась только животная ярость. Но Питерс уже совсем не чувствовала страха. Ярость Айси, её угрозы, её неприкрытое презрение – всё это стало последней каплей. Любые, самые слабые и неосознанные чувства, что могли тлеть в её душе к этой ведьме, погасли в одно мгновение, вытесненные обжигающим бешенством. С ней разговаривают так, как будто она ничтожество, когда она только что предложила спасение! Она готова идти на компромиссы, а эта ведьма только и умеет, что хамить! — Жалеть? — Голос Блум был низким и дрожащим, но не от страха, а от гнева. Её глаза загорелись ярче, чем когда-либо на этом пурпурном небе. — Ты ещё не видела, о чём я могу заставить тебя пожалеть, сука! Вместо того чтобы ждать, пока Айси бросится на неё, Блум сделала первый ход. Не раздумывая, не колеблясь, она выбросила вперёд руку, и из её ладони вырвался не просто поток Пламени Дракона, а нечто гораздо более дикое и неукротимое. Это был не привычный столб огня, к которому привыкли в измерении Магикс. На Пурпуре, где магия текла по иным законам, пламя Блум повело себя иначе. Оно вырвалось не как однородный поток, а как волны пульсирующего света и жара, которые искажали воздух вокруг, заставляя окружающие кристаллы мерцать и издавать пронзительный, неземной звон. Пламя Блум не просто жгло — оно словно расщепляло само пространство, создавая вокруг себя ореол фиолетовых и зелёных искр, которые, касаясь поверхности почвы, оставляли за собой обугленные, оплавленные следы на чёрном кристалле. Волны жара, казалось, распространялись нелинейно, обходя Айси с разных сторон, заставляя её инстинктивно увернуться, хотя сам поток шёл прямо. Казалось, время вокруг этого пламени искажалось, делая его неуловимым. Фрост, застигнутая врасплох столь агрессивной и странной атакой, не успела выставить полный щит. Волны пульсирующего огня ударили по ней, не столько обжигая тело, сколько пронзая до костей изнутри, вызывая острую, жгучую боль, словно её собственные клетки начинали гореть. Её кожа покраснела, а из волос пошёл лёгкий пар. От неё мгновенно отшатнуло, но это лишь усилило её собственную, исконную ярость. — Ах ты… тварь! — выдохнула Айси, её лицо исказилось от боли и ярости. Её глаза вспыхнули ледяным синим светом. Если Блум решила драться по-грязному, используя силу этого проклятого мира, то и ведьма не отстанет. Она не стала отвечать привычными ледяными стрелами. Вместо этого, Айси взмахнула руками, и вокруг неё воздух замерз, создавая не просто щит, а неустойчивую, мерцающую решетку из тысяч тончайших ледяных игл, которые резонировали с кристаллами Пурпура. Эти иглы не просто отражали огонь — они поглощали тепло, вытягивая энергию из пространства, и направляли её в землю, заставляя кристаллы под ногами Блум покрываться инеем и трескаться. Одновременно с этим, из земли вырвались не просто ледяные шипы, а острые, бритвенно-опасные осколки кристаллов, которые Фрост, используя свою магию льда в сочетании с энергией планеты, заставила взметнуться в воздух, сверкая пурпурным светом. Они летели не прямо, а по непредсказуемым, ломаным траекториям, словно отталкиваясь от невидимых магнитных полей, созданных самой планетой. Один из них, завившись в немыслимом пируэте, процарапал щеку Блум, оставив тонкую алую полосу. Боль и вид собственной крови лишь подстегнули ярость Блум. — Вот так, да?! — закричала она, уворачиваясь от очередного роя кристаллических осколков. Она больше не сдерживалась, не думала о стратегии, не думала о выживании. Только о том, чтобы причинить этой ведьме такую же боль. В ответ Питерс бросилась вперёд, а её тело окуталось вихрем Пламени Дракона, который теперь был не просто огнём, а сгустком чистой, неистовой разрушительной энергии, разрывающей пространство. Каждый её шаг оставлял за собой светящиеся следы на черной земле. Айси, отлетев от пульсирующего огня Блум, зарычала от боли и ярости. Её тело горело изнутри, а из волос поднимался легкий пар. Это было не просто физическое жжение, это было нечто более глубокое, затрагивающее самую суть её магии. Эта фея… посмела… — её разум кипел от бешенства. Она должна была нанести ответный удар, мощный, смертельный, чтобы раз и навсегда показать Блум её место. Она подняла руки, готовясь обрушить на Питерс всю свою мощь, сконцентрировав в себе ледяной холод Пурпура. В её представлении это должен был быть не ледяной шторм, а волна абсолютного нуля, способная заморозить Пламя Дракона до мельчайшей искры. Однако на этой проклятой планете, где магия вела себя непредсказуемо, её сила, смешанная с Пламенем Дракона, которое она так усердно подавляла, сыграла с ней злую шутку. Вместо всепоглощающего льда, из её рук вырвалось нечто неопределенное. Не холод и не жар. Это был вихрь аномальной энергии, которая, казалось, пыталась замерзнуть и сгореть одновременно. Магия Айси, вместо того чтобы принять её команду, словно начала бороться сама с собой внутри этого потока. Часть энергии стремилась стать льдом, другая — внезапно начала поглощать тепло из окружающей среды с такой скоростью, что кристаллы вокруг них начали не просто покрываться инеем, а трескаться с громким, болезненным звоном, выбрасывая в воздух облака кристаллической пыли. Но этот же поток, вместо того чтобы ударить по Блум, обрушился на саму Айси, как обратный удар. Собственная магия, искажённая и неуправляемая, нанесла Фрост удар изнутри. Она почувствовала невыносимый холод, который обжигал её тело, заставляя мышцы сводить судорогой, а затем этот холод сменился внезапным, резким приливом неконтролируемого жара, который, казалось, выжигал её изнутри. Её колени подогнулись, а изо рта вырвался сдавленный стон. Она буквально рухнула, скрючившись на чёрной кристаллической земле. Боль была острой, пронзающей, словно её внутренности разрывали на части. Она задыхалась, пытаясь удержать хоть какой-то контроль над своим телом, но магия, бунтующая внутри, не давала ей этого. Блум, увидев это, не упустила свой шанс. Вся её обида, вся её злость сосредоточились в одном, мощном ударе. Она собрала оставшуюся ярость и выпустила её в виде концентрированного потока Пламени Дракона. Это была чистая, испепеляющая волна боли, направленная прямо в Айси. На Пурпуре эта атака ощущалась не только физически — она словно прожигала ауру ведьмы, проникая в её сознание, вызывая невыносимую, адскую агонию. Удар пришелся точно. Фрост, уже скрюченная от боли от собственного неудачного заклинания, вскрикнула. Она упала на бок, её тело содрогалось от судорог, а из горла вырвался хриплый, болезненный стон. Она попыталась подняться, но сил не было. Глаза её были закрыты, тело прижато к земле, словно она пыталась уменьшиться, исчезнуть. Боль была всепоглощающей, и для Айси, привыкшей к контролю, это было унизительно. Питерс стояла над ней, тяжело дыша. Её грудь вздымалась, волосы растрепались, а лицо было покрыто потом и кристальной пылью. Но в её глазах горел огонь победы. Она почувствовала себя… сильной. Наконец-то она дала отпор, наконец-то эта надменная ведьма получила по заслугам. И это чувство было опьяняющим. Рука Блум инстинктивно начала подниматься, чтобы нанести ещё один удар, окончательный. Её Пламя Дракона снова начало собираться в ладони. Но затем, что-то остановило её. Ненавистное, но в то же время глубинное правило, привитое ей годами обучения в Алфее и воспитания – "не бей лежачего". Это было что-то, что противоречило её новой, обжигающей ярости, но всё же удерживало. Она опустила руку, но злость никуда не делась. Взгляд Блум скользнул по скрюченной фигуре Айси, которая, казалось, пыталась слиться с кристаллической поверхностью. — Что, ведьма? Не ожидала, что Пламя Дракона может так обжигать, да? Или тебе просто не нравится, когда твоя собственная магия бунтует? — её голос был полон ехидства, смешанного с болью. — Не такая уж ты и всесильная, когда твой лёд не может справиться с… собственным огнём, да? Блум сделала шаг в сторону, всё ещё глядя на Айси свысока. — Где твоя гордость теперь, Айси? Где твоя великая сила? Ты лежишь там, как кучка растаявшего... снега, а я стою. Кто из нас теперь слаб, а? Я? Или ты, великая ведьма, которая не может справиться со своими собственными… сюрпризами? Это тебе за все годы, за все нападения, за все твои мерзкие шуточки! Это тебе за то, что ты посмела назвать меня жалкой! Ты сама — жалкая, Айси! Смотри на себя! Жалкая, извивающаяся змея! И ты ещё смеешь что-то говорить про Лейлу! Ты даже до неё не дотягиваешь! Фрост не ответила. Ни слова, ни проклятия, ни даже стона. Она оставалась скрюченной на земле, её тело содрогалось от невидимых конвульсий, вызванных болью от неудачного заклинания и удара Блум. Её волосы слиплись от пота, лицо было бледно, но сквозь сжатые веки, по её щекам медленно потекли слезы. Это были не слезы унижения или отчаяния, а чистые, физические слезы от невыносимой боли, которая пронзала её насквозь. Боль была настолько всепоглощающей, что эмоции, даже ярость, на время отступили. Блум, стоящая над ней, продолжала тяжело дышать, её гнев всё ещё бурлил в крови. Она ждала ответа, новой ругани, хоть какой-то реакции, но Айси молчала, лишь медленно дрожа. Видя это, Питерс почувствовала странное, нелогичное разочарование. Словно победа была неполной без ответного огня. Внезапно, словно по наитию, Блум, все ещё чувствующая прилив силы и превосходства, оторвалась от земли. Она взлетела на несколько метров вверх, зависнув в воздухе над лежащей ведьмой, чтобы видеть её сверху, словно с пьедестала. Пурпурно-оранжевое небо Пурпура служило странным фоном для этой сцены унижения. Сверху Айси казалась ещё более мелкой и беззащитной. Её согнутая фигурка, беззвучно плачущая на чужой земле, должна была бы вызвать сочувствие, но в Блум всё ещё кипела обида. И вот, когда она смотрела на Айси, в её голове, словно вспышка, возникло воспоминание – то самое, о чём она так старательно пыталась забыть. Воспоминание о принудительном, но ошеломляющем почти... сексе. Когда Пламя Дракона и Лед слились, а их тела прижимались друг к другу в такой интимности, которая была совершенно невозможна между ними. Её губы скривились в горькой, едкой усмешке. — И что, ведьма? — голос Блум, усиленный высотой, прозвучал резко. — Где твоя смелость теперь? Я помню, как ты была такой смелой, когда сжимала мои бёдра… — она сделала паузу, наслаждаясь каждым словом, каждой деталью, которая должна была быть для Айси такой же болезненной, как и её раны. — Как твои руки сжимали до боли, а твоё дыхание опаляло моё лицо. Где это всё? Где та Айси, которая могла бы прижать меня к себе так, что я чувствовала каждый изгиб твоего тела? Блум наклонила голову, её голос стал более ядовитым. — Теперь ты лежишь там, как тряпка. И даже не можешь ответить. Ты была такой… сильной тогда. Такой уверенной. И теперь ты просто… плачешь. Не можешь даже поднять головы. Как же это… жалко. Я думала, ты никогда не плачешь. Ты же королева льда, помнишь? Твои слёзы должны замерзать, прежде чем упадут на землю. Но они… они текут. Айси продолжала беззвучно плакать. Её тело сотрясалось, но ни единого звука не вырвалось из её горла. Каждое слово Блум, пропитанное ядом и воспоминаниями, было новым ударом, который пронзал её, не только физически, но и душевно. Она слышала эти слова, они отдавались эхом в её измученном мозгу, и она ненавидела себя за то, что не могла ответить, не могла защититься. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с грязью и пылью, и каждый кристалл под её щекой, казалось, впитывал её унижение. Она была полностью сломлена – не только физически, но и ментально, на этой чужой планете, под насмешливым взором той, кого она так ненавидела. — ...И как мое сердце стало думать о тебе в романтическом ключе только… — начала Блум, и в её голосе звучала смесь отвращения и едкого недоумения, словно она сама не могла понять, как такое могло произойти. Она хотела продолжить, дожать, раздавить Айси окончательно этим неприемлемым для ведьмы признанием. Но в этот момент в беловолосой что-то щелкнуло. Невидимая пружина, сжатая до предела болью, унижением и словами Блум, внезапно лопнула. Эти последние слова, это упоминание о романтике и её сердце… Это было хуже физической агонии. Это было прямое попадание в самый глубинный страх Айси, в ту паническую атаку, которая охватила её, когда она осознала возможные чувства Блум. Ненависть к себе, к Питерс, к этой проклятой планете, к собственной слабости, к любой форме уязвимости – всё это взорвалось внутри неё. Глаза Фрост, сквозь пелену слез, распахнулись. В них больше не было боли или унижения, только чистая, концентрированная, обжигающая ненависть, которая заставила её забыть о своих ранах. Она резко, словно марионетка, которой дёрнули за ниточки, стала подниматься. Каждый мускул её тела кричал от боли, но воля Айси была сильнее. Она поднялась на одно колено, затем на обе ноги, тяжело дыша, но её взгляд был прикован к Блум, парящей над ней. — Заткнись! — прохрипела Айси, и этот голос был полон такой ярости, что казалось, сам воздух вокруг неё замерз. Она прервала принцессу Домино на полуслове, не дав фее закончить свою фразу. Всё её существо сопротивлялось этой мысли, этому воспоминанию, этому унижению. Её ледяная магия, казалось, была полностью истощена, но Айси сосредоточила все свои последние остатки силы, всю свою ненависть и отчаяние. Она вытянула руку к Блум, а в её ладони собралось крошечное, мерцающее облачко, состоящее из мельчайших ледяных кристаллов и замерзших осколков ярости. Это был её последний, отчаянный жест. Она метнула его в Блум, надеясь, что хотя бы один из этих осколков заденет, оцарапает, причинит хоть какую-то боль. Это был не удар на победу, а просто попытка хоть как-то отплатить за своё унижение. Но проклятая магия Пурпура снова сыграла с ней злую шутку. Крошечное ледяное облачко, едва вылетев из её руки, не смогло преодолеть даже пары метров. Оно начало таять прямо в воздухе, превращаясь в крошечные капли воды, которые испарились, не долетев до Блум. Они просто растворились, бесследно. Ведьма стояла, тяжело дыша, с вытянутой рукой, и наблюдала, как её последний, отчаянный удар рассыпается в ничто. Её глаза расширились от неверия, а затем в них вновь вернулась та же адская смесь боли и бессильной ненависти. Она была истощена, унижена, и её последняя попытка отомстить оказалась жалкой неудачей. Красноволосая, с высоты, наблюдала за этим спектаклем. Она видела, как Айси поднималась, как её лицо исказилось от ярости, как она попыталась атаковать. И она видела, как эта жалкая попытка провалилась, как её магия просто растворилась. Ехидная улыбка тронула губы Блум. — Это все что ты можешь? — произнесла она с нескрываемым сарказмом. — Твоя «великая» магия даже до меня не долетает? Как печально. Ты теперь не только не можешь сражаться, но и твои «особые» силы не работают. Какая ирония, не правда ли? Ты так сильно хочешь, чтобы я замолчала, но ты даже сделать этого не можешь. Слабачка. Просто жалкая, никчемная слабачка. Слова Блум, прозвучавшие как приговор — "Слабачка. Просто жалкая, никчемная слабачка" — с полным провалом её последней атаки, обрушились на Айси с сокрушительной силой. Она стояла, вытянув руку, глядя на то место, где её магия бесследно растворилась. Неверие, унижение и абсолютное бессилие затопили её с головой. Это было не просто поражение в битве. Это было нечто гораздо глубже. В этот момент, под уничтожающим взглядом Блум, все её самые глубокие, самые сокровенные комплексы, все детские страхи и неуверенности, которые она так тщательно прятала за маской надменности и могущества, вырвались наружу. Комплекс неполноценности, страх быть слабой, жалкой, неспособной – всё это нахлынуло, обрушиваясь на неё волнами. Ей захотелось исчезнуть, испариться, раствориться в воздухе, лишь бы не видеть насмешливого лица Питерс, лишь бы не чувствовать этот всепоглощающий позор. Сжав зубы, ведьма собрала последние остатки своей воли и силы, вложив их в одно-единственное, отчаянное действие. Она не могла больше ни секунды оставаться здесь, под этим взглядом, под этими словами. Её тело вспыхнуло голубоватым светом, воздух вокруг неё исказился, а затем, с едва слышным хлопком, Айси исчезла. Она не телепортировалась далеко, не покинула Пурпур, но мгновенно переместилась куда-то в другое место на этой же кристаллической планете. Куда именно, знал только демон, который управлял её отчаянным прыжком. Она просто исчезла из поля зрения Блум, оставив за собой лишь лёгкий, мерцающий шлейф ледяной пыли. Принцесса, только что наслаждавшаяся своим триумфом, опешила. Она моргнула, пытаясь осознать увиденное. Айси… просто исчезла? Сбежала? Да и не просто сбежала, а телепортировалась, бросив её одну? Это было… неожиданно. Не так она представляла себе конец их драки, их конфликта. Сначала наступила тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Блум и звоном кристаллов, которые всё ещё вибрировали от остаточной магии. Затем, пришло осознание. — Сбежала? — прошептала Блум, не веря своим глазам. — Она просто сбежала? Секунда. Две. И на смену ошеломлению пришла новая волна ярости, но теперь она была смешана с отвращением и презрением. — Да и пошла она к чёрту! — выкрикнула Блум в опустевшее пространство. Её голос эхом отразился от пурпурных кристаллов. — Тупая сука! Даже до конца не смогла достоять! Адреналин, который бушевал в её венах, подпитывая её ярость и силы, начал стремительно спадать. Тело Блум вдруг ощутило всю тяжесть битвы, всю усталость, которую она до этого не замечала. Ноги подкосились. Она медленно опустилась на землю, тяжело дыша, пытаясь отдышаться. Голова слегка кружилась, а мышцы ныли. Она села на чёрную, холодную землю, прислонившись к ближайшему кристаллу, который всё ещё слегка вибрировал. Воздух вокруг стал прохладнее, а атмосфера — менее напряжённой. Блум закрыла глаза, пытаясь привести в порядок мысли. Конфликт с Айси, который только что достиг своего апогея, завершился так… нелепо. Ведьма сбежала. И хотя это должно было быть победой, на душе у Питерс остался горький осадок. Чувство, что что-то было не доведено до конца, что конфликт не исчерпан, а просто отложен. Но сейчас ей было важно просто отдышаться и восстановить силы. Продолжение следует...