Моя вторая жизнь

— Я стану омегой? — Откуда мне знать? Увидим, как придет время, — Сынмин безразлично пожал плечами, не отрываясь от своего занятия — чтения. Будто Джеюн спрашивал о чем-то неважном. — И как я пойму, кто я? — Когда наступит первая течка или гон, и проявятся феромоны. Твой организм начнет перестраиваться — не слишком приятно, но неизбежно. Не торопи события, просто живи как живется. — Большинство моих ровесников уже прошли через это, — тихо пробормотал подросток, — поэтому я подумал, а что, если я не стану ни тем, ни другим? — Глупости, — старейшина, наконец, отложил газету и перевел на подростка внимательный взгляд, — Тебя осматривала целительница и заверила, что ты полностью здоров. Просто из-за того, что ты не полностью оборотень, с тобой эти изменения произойдут, вероятно, позднее. — И что потом? Мне надо будет найти себе пару? — Не обязательно, — покачал головой Сынмин. — Кто-то просто находит партнера на течку или гон, чтобы облегчить это время и провести его…приятно. — Не всем везет обрести пару или сыграть волчью свадьбу. — А волчья свадьба означает вместе навсегда? — Именно, — важно закивал альфа, — а поэтому, прежде чем совершать такой шаг, надо хорошенько подумать. И быть уверенным в партнере. А что, ты уже присмотрел кого-то? — лукаво ухмыльнулся он. — Нет, — отрезал Джеюн, смущенно отворачиваясь. Вообще-то Сонхун показался ему симпатичным, но это и неудивительно — за альфой хвостиком бегало множество омег. Ему явно было из кого выбирать, а у Джеюна даже не было вторичного пола или феромонов. Он оставался безликой массой. — Почему не рассказал мне о том, что случилось при выборе добычи? — аккуратно поинтересовался Сынмин. — Ты же знаешь, что я не брошу тебя, Джеюн. Ты всегда можешь рассчитывать на меня. — Я знаю, — смущенно буркнул подросток. — Просто не хотел, чтобы ты тревожился. — Понимаю. Предлагаю вернуться к нашим индивидуальным тренировкам — покажу тебе некоторые приемчики боя и охоты, что скажешь? Ты должен уметь постоять за себя. Неизвестно, с чем придется столкнуться в будущем. — Хорошо. Спасибо, что тратишь на меня время. — Глупости, — отмахнулся Сынмин, поднимаясь, и легко потрепал Шима по лохматой макушке. — Мне это только в радость, волчонок.

***

— Джеюн, Джеюн! Скорее! Хисын бы не стал прибегать просто так и отрывать Шима от занятий — тренировка была в самом разгаре. Да и было заметно невооруженным взглядом: брат чем-то напуган. Случилось что-то ужасное. Со всех ног Джейк рванул за Ли, пытаясь не отставать. Спросил, в чем дело, а альфа впопыхах объяснил: — Сынмин тяжело ранен. Он у лекаря. Хотел тебя увидеть. Сердце Джеюна упало в пятки. Сынмин оставался единственным, кто по-настоящему заботился о нем. И сам Шим успел к старейшине прикипеть, нашел в нем отца, которого у него никогда не было. Но если с ним что-то случится… Нет, он даже думать о таком не хотел. До дома лекаря они добрались в кратчайшие сроки — Джеюн, наверное, никогда так не бегал. У домика творилась суматоха: скопившиеся там оборотни что-то громко обсуждали, переругиваясь между собой. — Ты можешь войти, — один из старейшин и друзей Сынмина подтолкнул Джейка к двери. — Он звал тебя. Кивнув, Джеюн аккуратно юркнул за дверь. В домике оказалось просторнее: здесь стояло несколько кушеток, две из которых были заняты. На дальней лежал Сынмин. Широкие раны от когтей или зубов испещряли его тело. Целительница склонилась над ним, что-то бормоча — то была пожилая волчица, знающая свое дело. — Ты можешь подойти, — разрешила она, — Я как раз закончила. Джейк подбежал к Сынмину, окидывая его более внимательным взглядом. Раны выглядели страшно, но у оборотни обладали повышенными возможностями регенерации. Оставалось надеяться, что матерый волк сможет излечиться. — Ты как? — тихо спросил Джейк, беря альфу за руку. — Жить буду, — прохрипел тот, пытаясь натянуть на лицо улыбку, — Прости, что напугал, я решил, мне хана. Хотел успеть попрощаться. — Не смей, — отчеканил Шим, крепче сжимая холодные пальцы, — Без тебя мне тут делать нечего. Если помрешь — я уйду из стаи. — Хорошая мотивация, чтобы выжить, — сквозь боль улыбнулся Сынмин, — Сделаю все что в моих силах, но все же… Когда-то меня не станет, Джеюн. Тебе придется справляться одному. Найти себе семью. — Ты — моя семья, — слова слетели с языка раньше, чем он успел их обдумать. Сперва он испугался: а как же его мать? Всегда его семьей была она. Как так получилось, он предал ее? Шим помотал головой — после нескольких месяцев здесь он мог с уверенностью сказать, что доверяет Сынмину больше, чем кому-либо. Старый оборотень действительно стал для него родным человеком. — Я горжусь тобой, Джеюн, — прошептал альфа, смотря с теплом, — Ты многому научился, а впереди у тебя еще больше. Вскоре и вся стая станет тобой гордиться. Вот увидишь. — Для меня самое главное, что ты мной гордишься, — признаться, парень держался из последних сил, чтобы не расплакаться. — Ты, главное, выздоравливай поскорее. Одному дома мне будет плохо. Ту ночь он провел у постели больного: приносил пить, обрабатывал швы несколько раз и колол обезболивающее. Медицина у оборотней не достигала уровня людской, но все же что-то имелось. К тому же, врачевательница Хэсу была опытной и много знала о лечебных свойствах трав, чем умело пользовалась. Следующие дни Джеюн почти не появлялся дома и не отходил от Сынмина. Даже спал, сидя возле названного отца: боялся, что тому что-то понадобится или станет хуже. Да и сном это можно было назвать с натяжкой: его мучали кошмары, в которых он обнаруживал холодное безжизненное тело старейшины, после чего просыпался в холодном поту. Хэсу, видя, как парень изводит себя, ворчала и гнала его прочь, но Джеюн не слушал. — Вы не понимаете. Кроме него у меня никого нет. — Оборотни не вечны, мальчик. Век их короток. Сынмину повезло выбраться живым из драки с медведем: столько лет, а ума нет. В этот раз он излечится, но как прежде уже не станет — у каждого организма есть свой предел. Через несколько дней Хэсу отпустила Сынмина домой, оправдывая это тем, что «вы двое надоели мне глаза мозолить». Но позже добавила, что если Джеюн захочет, то может приходить к ней. Она готова была обучить его взамен на помощь. — Мне нужен помощник, а у тебя неплохо получается. Не обязательно драться или охотиться, чтобы быть полезным. Возможно, твое призвание в другом. Идея стать лекарем возбудила в Джейке интерес, но пока у него было мало свободного времени: он продолжил ухаживать за Сынмином дома и по наставлению его же был вынужден посещать тренировки. Старейшина пока передвигался с трудом, и его раны все еще болели, но он медленно шел на поправку. — Я переоценил свои силы. Думал, справлюсь, — признался альфа, вспоминая битву с медведем, — Но я забыл, что не молод, что силы уже не те. И расплатился за самоуверенность. Если бы другие не подоспели…меня бы разорвали в клочья. — Права Хэсу — о чем ты только думал? — сердито бубнил Шим, — Полез на врага вчетверо крупнее. И зачем? Стая с голоду помирает или что? — подросток гневно стрельнул глазами в сторону старшего, — И обо мне даже не подумал. — Прости, я сглупил. Но ты справишься и без меня, волчонок. В этом я теперь уверен. Ты уже и сам все умеешь. Учителя говорят, есть прогресс. Как только подлечусь, мы возобновим тренировки. — Ловлю на слове.

***

С тех пор много воды утекло. Джеюн помогал Сынмину оправиться от ранений, много тренировался и в свободное время заглядывал к целительнице: вместе они ходили в лес за разными травами, и пожилая волчица много поведала ему об их целебных свойствах и применении, научила делать перевязки и накладывать швы. Когда Сынмин вернулся в форму, они стали тренироваться один на один, но всем было ясно — старейшина потерял былую силу и сноровку. Но все еще мог одолеть Джейка. В шестнадцать Шим представился омегой и перенес свою первую течку. Хэсу помогала ему: рассказала, как приготовить отвар для подавления запаха, какой — для прекращения боли. Это были неприятные три дня, но целительница заметила, что Джеюн перенес течку легче, чем большинство других омег. — Ты лишь наполовину волк, поэтому и течки у тебя короче и менее болезненные. Благодари природу за это. Джеюн промолчал — для него все происходящее было дикостью. Он не мог поверить, что способен выносить и родить ребенка. Это все еще было за гранью понимания. Но благодаря Хэсу он знал, как вести себя в этот нелегкий период и как облегчить страдания. Шим просто предупреждал Сынмина заранее — тот перебирался в один из пустующих домиков или к друзьям, а Джейк пил отвары, закрывался в доме и никого не пускал. Ему удавалось подавлять все нехорошие порывы, и он не испытывал такого неуемного желания найти себе альфу, о котором рассказывали другие омеги. В восемнадцать лет он стал жить отдельно от Сынмина — на этом настоял прежде всего старейшина, утверждая, что Шим скоро найдет себе пару, а он только ему мешает. Джейк был с этим не согласен: к нему не проявляли интерес, он не проявлял интереса. Разве что Хисын выражал свою симпатию, но это понятно — они все же были братьями, хоть и общались не слишком часто. Зато у Джеюна появился друг. Чонвона можно было назвать одним из самых заметных омег стаи. Он был полной противоположностью Джеюна: шумный, решительный, сильный, он мог противостоять даже альфам. Некоторые его побаивались. Познакомились они внезапно: Джеюн охотился (весьма неумело), а Чонвон, заметив это, отпустил весьма едкий комментарий: — Ты напряжен до ужаса и каждым твоим движением распугиваешь дичь. Я охотился неподалеку, но от тебя шума, как от медведя, лезущего через бурелом. Расслабь лапы и присогни их, а еще смотри, куда ступаешь. Вот, погляди — он обратился, пригнулся и покрался среди деревьев, ступая тише мыши. Джеюн аж рот раскрыл от восторга — этот волк двигался столь ловко и изящно, что можно было позавидовать. Как ни странно, после этого они сдружились. Чонвон, будучи на пару лет старше и намного опытнее, взял Шима под свое крыло. Теперь у Джеюна был наставник не только в сражениях, но и в охоте. Кроме охоты с Яном приятно было просто поболтать или побегать по лесу. Джейк заметил, что смирился наконец со своей сущностью и стал больше времени проводить в волчьем обличье. Иногда он даже специально обращался: в обличье зверя легче было перенести душевную или физическую боль, а чувства как будто притуплялись. Так было легче сбежать от реальности. И все же у Джеюна не было связи со стаей: оборотни, обращаясь в волков, могли считывать сильные эмоции друг друга без слов, но не Джеюн. У него так и не появилось глубокого понимания связи, которое было у стаи. И даже спустя несколько лет он все еще оставался чужим. Реальность была такова: зимой после того, как ему исполнилось девятнадцать, в стае вспыхнула волчья лихорадка. Кто-то говорил, что ее принесли из города, другие считали, источник инфекции находился в соседнем поселении. Но факт оставался фактом: один за другим с чудовищной скоростью волки заболевали. Лихорадка сразила больше половины стаи: молодые переносили болезнь легче, чем щенки, пожилые волки, а также те, кто отличался слабым здоровьем. Джейк, как и Чонвон, отделались лишь кашлем и температурой, но не все были столь же везучими. Одной из первых отправилась к волчьим предкам целительница Хэсу — волчица была уже стара, к тому же постоянно контактировала с больными и мало беспокоилась о собственном здоровье. Стая оказалась в ужасном положении: в столь страшный период осталась без целителя. На следующий же день Джеюна вызвал к себе вожак стаи. Разумеется, не явиться Шим не мог. — Я знаю, что ты в рядах охотников, Джеюн, но выбора нет. Кроме тебя у Хэсу не было учеников. Я послал в соседнюю стаю прошение о помощи: быть может, они направят к нам помощника целителя, но пока его нет, тебе придется занять его место. — Но я…так многого не знаю! — испуганно пролепетал омега, — Я не готов взять на… — Это не просьба, Джеюн, — в голосе Шихёна появились властные нотки, так что молодого волка аж придавило к земле. Неподчинение было наказуемо. — Я понял, вожак, простите. Сказать, что Шиму было страшно — не сказать ничего. Его знания были не полными, а как лечить волчью лихорадку никто толком не знал, даже почившая Хэсу. Целительница лишь поила своих пациентов отварами для снятия температуры и симптомов интоксикации, но многое зависело от самого организма. Заболевших становилось все больше — они не помещались в небольшом домике целителя, и Джейк принял решение перевести туда только самых тяжелых пациентов. Также он запретил здоровым членам стаи контактировать с больными и настоял на том, чтобы те отселились в пустующие дома. В связи со смертью прежней целительницы в стае нарастали волнения и страх, а нового лекаря они так и не дождались. Шим понимал, что волки не слишком ему доверяют: он был молод и неопытен. Но омега старался делать все, что в его силах. Он ночами не спал, отпаивая тех, кто не мог сам о себе позаботиться. Днем навещал больных в их домах, разнося лекарства и пытаясь внушить надежду на выздоровление. Эпидемия не отступала, и казалось, становилось все хуже. К третей неделе заболел вожак стаи, а еще через пару дней — Сынмин. Это стало для Джеюна последней каплей. Ему казалось, он больше не выдержит — ни морально, ни физически. Он уже не помнил, когда в последний раз нормально спал, когда у него оставалось свободное время, чтобы выйти на охоту или просто отдохнуть. Благо стая хотя бы не голодала: с осени они подготовили много запасов продовольствия. — Тебе нужна помощь, — заявил Чонвон, видя плачевное состояние друга. — Многие готовы помочь, если ты позволишь им видеться с заболевшими. — Это лишь приведет к распространению болезни, — горестно покачал головой Шим. — Но ты говорил, что раз мы с тобой перенесли лихорадку в легкой форме, то вероятнее всего, у нас теперь иммунитет. — Верно. Но это не стопроцентная гарантия того, что мы не заболеем повторно. — Но ты же контактируешь. Значит, и остальным можно. — Я целитель, Чонвон, — вспыхнул Джейк, гневно смотря на друга, — У меня нет выбора. Ты думаешь, я об этом просил? — Я знаю, что нет. Извини, — притих друг. — Это ты извини. Я зря вспылил. Буду благодарен, если ты отнесешь Даре лекарства, — он передал Яну несколько склянок с растворами. — А мне надо навестить вожака, а после — Сынмина. — Не забывай заботиться и о себе. Шим бездумно кивнул, провожая друга усталым взглядом. Он не мог дождаться, когда первые лучи весеннего солнца прогонят болезнь. Лишь тогда он сможет вздохнуть спокойно. Омега собрал необходимые лекарства и спешным шагом двинулся в сторону жилища вожака. За последние несколько дней альфе стало только хуже, и состояние Шихена все больше и больше волновало Шима. Он чувствовал ответственность за здоровье всех членов стаи, и разумеется, ее главы. Тихо постучавшись, Джейк вошел внутрь. Он навещал вожака не впервые, потому уверенно проследовал в нужную комнату. Но вместо того, чтобы по обычаю застать Шихёна в одиночестве либо с женой, он наткнулся на выходящего из его комнаты Сонхуна. — Ты принес лекарства? — молодой альфа сверлил его недобрым, встревоженным взглядом. — Ему не становится лучше. — Я понимаю, — понуро кивнул Джеюн, — но делаю все что могу, клянусь. Иного лечения просто нет. — Он сможет выкарабкаться? — от пронизывающих ледяных глаз Шиму стало не по себе, аж кожа покрылась мурашками. — Я не знаю, — тишину, повисшую меж ними можно было тронуть руками — настолько она была тяжелая и материальная. — Почему ты здесь? Ты можешь заразиться. — Я не могу оставить отца. Я не боюсь заболеть. — А зря. Стае нужны охотники и защитники. Сейчас как никогда. — Не читай мне нотации, — огрызнулся Пак. — Ты сам болел, ухаживая за остальными. Я не собираюсь отсиживаться, пока моя семья нуждается во мне. — Как пожелаешь, — не в силах спорить, Шим покачал головой и вошел внутрь, кланяясь Шихёну. Тот выглядел хуже прежнего, кожа его приняла болезненный оттенок, альфа будто постарел на пару лет за последнюю неделю. — Я принес лекарства, господин. После дома вожака Джеюн торопливо двинулся в сторону дома Сынмина. Там дела обстояли чуть лучше, но все же юный лекарь был крайне обеспокоен состоянием близкого ему человека. Старейшина как всегда делал вид, что все в порядке и он вовсе не болен, но едва не выплевывал легкие из-за кашля. В эту зиму альфа совсем сдал позиции и уже не выходил на охоту, как прежде, а лихорадка окончательно подкосила его. — Посмотри на себя, Джеюна, — родитель приложил натруженную ладонь к его щеке. — Ты так похудел. И под глазами синяки — совсем не отдыхаешь. Я обеспокоен твоим состоянием, волчонок. Нельзя так себя истязать. — Просто сейчас тяжелое время, — покачал головой Джейк, — вот закончится лихорадка, я приду в норму и буду высыпаться. А сейчас пока не могу, сам понимаешь. — Я скажу Шихёну, чтобы выделил тебе помощников. Он взвалил на тебя непосильный груз, это несправедливо. Этот дурак совсем не подумал о моем сыне. — Прошу, не вмешивайся, — Джейк посмотрел на старшего со всей серьезностью, — я обещал быть сильным, помнишь? Не надо меня жалеть. Я не рассыплюсь. — Знаешь же, я переживаю. И не беспочвенно. — Знаю, поэтому и прошу не лезть. К тому же, вожаку сейчас не до чужих проблем. Всем занимается Сонхун. — Надеюсь, он унаследовал мудрость своего отца. Молодость горяча и яростна, но для того, чтобы вести стаю, силы не достаточно, нужен холодный разум. Сонхун кажется подающим надежды юношей. — Ты так говоришь, как будто он вот-вот станет вожаком, — одернул альфу Джеюн. — Не списывай Шихёна со счетов. — Не в коем случае. Но придет час, когда он уступит свое место Сонхуну. И возможно, этот час ближе, чем нам кажется. Мы должны быть сильны и едины. Ничего нет хуже, чем раздор в стае. — Хочешь сказать…кто-то может оспорить право Сонхуна на власть? — Да, вожака могут вызвать на поединок. И ему придется доказать свое главенство силой. От этих слов Джейку стало не по себе: он до сих пор не мог привыкнуть к подобным жестоким традициям. К счастью, такое встречалось редко — в основном порядки были похожи на людские, но с некоторыми особенностями. — Сейчас наш главный враг — это болезнь. Только дурак будет бросать вызов вожаку в такое время, — решительно заявил Джеюн. Он и сам хотел в это верить. — Ты прав. Будем молиться предкам, что они не заберут у нас столь опытного и мудрого вожака. Через три дня после их разговора Шихёна не стало.