Моя вторая жизнь

После проведенного вместе гона они практически не общались. Джеюн так же проводил время, латая волков, ухаживая за Сынмином или изредка охотясь в компании Чонвона или Хисына. Брат, судя по всему, заметил, что запах Шима немного изменился, но никак это не прокомментировал, лишь сморщив волчий нос. Больше никаких перемен не произошло, разве что некоторые члены стаи кидали на него заинтересованные взгляды. Никакой уверенности Джейк, как и прежде, не чувствовал. Он хотел спросить у Сонхуна про обещанное обучение в соседней стае, но кажется, Паку было не до этого. Вожак был постоянно занят охраной границ, собраниями старейшин, поездками в город либо охотой. Ничего в стае не происходило без ведома Пака, поэтому Джейк решил, что о его просьбе забыли. Но все оказалось немного иначе. В один из прохладных весенних дней Сонхун подошел к нему после охоты и заявил: — Я нашел тебе нового помощника. Это юный ученик лекаря из дружественной стаи. Я уже говорил с ним — он молод, но мудр не по годам, многое умеет. Вы сможете обменяться опытом, а в будущем, когда обучится всему и станет справляться сам, он займет твое место. Джеюн понятливо кивнул, преклоняя голову перед вожаком и благодаря. Вопреки ожиданиям он не испытывал радости. Душу затопил страх того, что когда замена подрастет, он будет не нужен ни стае, ни вожаку. Шим уже сам себя не понимал. Он знал, что Сынмину осталось не так много — отец медленно но верно угасал. Разумеется, Джеюн желал ему здоровья, но понимал, что речь идет в лучшем случае о годе-двух, не о десятилетии. Так чего же он боялся? Новый целитель был юн, ему еще многому предстояло научиться, а значит, пара лет в запасе у омеги имелась. Получается, он волновался не за Сынмина. Он уже трясся за свою шкуру и не представлял жизни без стаи, без своего дома и привычного уклада жизни. Пораскинув мозгами, он смог сделать вывод, что теперь, когда его навыки охоты и выживания улучшились, он способен выжить в одиночку. Да, это будет непросто, но не невозможно. Наверное, стоило отпустить страхи и смириться с одиночеством, ожидавшим его в будущем. Шим так и не смог привыкнуть к стае, может потому что она не нуждалась в нем, а может, потому что он сам не нуждался в ней. С новым лекарем Джеюн познакомился на следующий же день и вовсе не был впечатлен. Это оказался четырнадцатилетний хромой мальчик, новоявленный омега. Он выглядел худым и слабым и даже не скрывал, что именно из-за его врожденного уродства его стая легко распрощалась с ним. — Родители отдали меня в ученики лекарю, потому что посчитали, что на большее я не гожусь, — спокойно и без сожалений констатировал Сону. — В общем-то они правы. В лазарете я нашел свое место и призвание. Джеюна удивило, с каким спокойствием Ким рассказывал о всем, через что ему пришлось с ранних лет пройти. Отсутствие друзей и неприятие из-за врожденного порока, как оборотень он был несостоятелен. К тому же в его стае к таким же ущербным относились хуже, чем в стае Джеюна. — Я благодарен, что меня не выкинули умирать. Хотя родись я зимой, быть может, так бы и сделали — оставили где-нибудь в лесу на морозе. Пришел через пару часов, а там лишь окоченевший труп. Даже усилий прилагать не пришлось бы. А я умудрился родиться летом. Вопреки некоторым физическим особенностям Сону нельзя было назвать пессимистом. Он был себе на уме, молчалив, немного нелюдим, но действительно мудр не по годам. Иногда он поражал Джеюна, и через пару недель общения с ним тот мог сделать вывод, что лекарь из Сону выйдет лучше, чем из него. — Шайле нужно проверить печень и посидеть на диете. Ты видел ее склеры? Или — У старика Сокджина совсем слабые легкие. Надо при следующей поездке купить ему ингалятор. — Это ты по одышке решил? — поинтересовался Шим. — Нет. По форме ногтей. Иногда Джеюн поражался знаниями Сону. У того явно имелась какая-то чуйка или провидение. Омега с легкостью предсказывал погоду, а как-то раз видел сон про то, что Хисын поранился на охоте, и что вы думаете — на следующий день брат действительно загремел к ним в лазарет с поврежденной ногой. Джеюн, вопреки сперва возникшей неприязни к Сону (ничего личного), постепенно проникся к юноше уважением. Пускай Шим не мог его полюбить, да и времени с их знакомства прошло недостаточно, он все же сменил гнев на милость. На Сону злиться не получалось, к тому же очевидно было, что наберись он немного опыта, станет для стаи отличным лекарем. И даже если Джеюн уйдет, будет знать, что все его знакомые в надежных руках. Иногда Сону мог молчать целый день или ответить острым словцом, но все равно с ним Джейку было не так уныло, хоть и говорили они в основном по делу. Вместе ходили в лес (Шиму приходилось притормаживать, чтобы младший омега за ним поспевал). Говорили они мало, но иногда Джеюн не сдерживал любопытства и спрашивал Сону что-то о прошлой стае: — Ты слышал их голоса? И что теперь — ты начнешь слышать голоса нынешней стаи? — Со временем, — волчонок задумался, обмывая коренья водой из ручья. — Я уже иногда их слышу, когда эмоции особенно сильны, или если это вожак. Только твой еще ни разу. Сону не стал задавать вопросов, почему так. Джеюн мог предположить, что для него не составило труда догадаться. Все в стае знали о его происхождении, в том числе и новенький. — Я их не слышу, — подтвердил его догадки Шим. — Хотя в стае уже не один год. Хотя ты это и так знаешь, верно? — Верно. Не стану тебя утешать и обещать, что ты услышишь, но всякое бывает. Иногда глубокие сильные эмоции становятся толчком. Когда наш прошлый вожак скончался, его волчица, пережившая глубокий шок, потеряла связь со стаей. С тех пор она не услышала никого, даже собственных детей. — Все жалеют меня, но если подумать, можно жить и без этого. Да, это удобно, но самое плохое во всей ситуации — то, что меня считают неполноценным. — Можешь не продолжать. Это прозвучит странно, но я не только научился жить с изъяном, но иногда и извлекать из этого выгоду. Я с детства ненавидел сражения, они давалась мне тяжело. Я неплохо охочусь, но никто от меня ничего не ждал, поэтому и не заставлял. Что возьмешь с калеки? Поэтому я собираюсь заниматься тем, что у меня получается лучше всего. Джеюн задумался — а что он мог извлечь из отсутствия связи со стаей? Разве что постоянную тишину и спокойствие в собственной голове. Но это было как плюсом, так и причиной постоянной тревоги и беспокойства. В постоянных заботах о стае и обучении Сону незаметно наступил апрель, а значит — брачный сезон для волков. В этот период многие омеги становились более беспокойны и нервны, но Джеюн за собой такого не замечал. Он знал, что со дня на день наступит полнолуние, а с ним — день весеннего венчания. По крайней мере именно так у них назывался праздник, когда молодые омеги и альфы выбирали себе пару. Сначала это шокировало Джеюна, но после нескольких лет в стае он привык. Найти себе партнера можно было в любое время, не только весной, но апрельская полная луна знаменовалась тем, что любой альфа мог предложить омеге свою кандидатуру прилюдно. Альфы могли даже вступить в битву ради омеги, если тот не мог сделать выбор самостоятельно. Было много иных нюансов, в подробности которых Джеюн не вдавался: Чонвон как-то пытался ему объяснить, но Шим быстро запутался и не собирался разбираться, решив, что это его не коснется. Как лекарь и как омега без пары он обязан был присутствовать на празднике. На главной площади собралась вся стая: по одну сторону стояли одинокие омеги, по другую — ищущие пару альфы. Все остальные с интересом наблюдали за происходящим. Один из старейшин объявил празднество открытым: заиграла музыка, и те, кто посмелее, начали подходить к костру. В основном это были омеги, заинтересованные в поиске пары. К некоторым подходили альфы: каждый приносил потенциальному партнеру подарки: то мог быть мех, гостинцы, украшения. Если омеге нравился кандидат, он принимал подарок. Большинство отвергнутых альф ретировалось или пробовало вновь с другим омегой. А одной паре волков даже пришлось вступить в бой из-за симпатичной Шиюн. К счастью, обошлось без кровопролития: Джеюн вздохнул с облегчением, когда волки, поскалившись и порычав друг на друга, разошлись с миром. — На самом деле драки случаются довольно редко, — поспешил успокоить его Чонвон. — Ты можешь расслабиться. Но Шим понимал, что успокоится лишь когда все закончится, и он окажется в своей постели. До сих пор некоторые порядки стаи вводили его в заблуждение и возвращали в каменный век. Вместе с Яном они тихо наблюдали за происходящим со стороны, не имея права уйти. Чонвон тоже находился здесь как незамужний молодой омега, но кажется, не был заинтересован в альфах. Либо же тщательно это скрывал. — А ты бы хотел, чтобы кто-то выбрал тебя сегодня? — Джеюн спросил больше чтобы подразнить приятеля, но к его удивлению, тот смутился и спрятал глаза. На постоянно смелого и бойкого Чонвона это было совсем непохоже. — Он точно ко мне не подойдет. Не о чем говорить, — буркнул друг, явно не желая продолжать этот разговор. Развивать тему Джеюн не стал, ему оставалось лишь догадываться, по кому вздыхал его друг. Кажется, его симпатия была безответной. Ни для кого не было секретом, что не один альфа в стае ухлестывал за Чонвоном, но каждый получал от ворот поворот. Шим стал мысленно перебирать кандидатов, но никто, способный привлечь внимание друга, в голову не приходил. Разве что… Не мог же это быть Сонхун? От этой мысли Шиму стало не по себе. Он бы не хотел, чтобы единственный друг обижался на него из-за альфы. Ян знал, что Джейк провел гон с вожаком, но вопросов не задавал и никак это не комментировал. Сперва Джеюн решил, что друг просто проявил тактичность, но что если на самом деле для Чонвона это было больной темой? Не хотелось, чтобы между ним и Воном оставалась какая-то недосказанность. Джеюн уже было раскрыл рот, чтобы спросить напрямую, но его опередили: — Чонвон! Я хотел спросить, станешь ли ты моим омегой? С удивленными лицами Вон и Джеюн пялились на подошедшего Лихана, хлопая глазами. Этот альфа уже делал схожее предложение Яну пару сезонов назад, но был отвергнут. Видимо, он чувствовал в себе достаточную уверенность, чтобы попробовать вновь. Почему бы и нет? Альфа был молод, привлекателен, силен. Многие омеги считали его достойным кандидатом и видели потенциальную пару. Но Джеюн знал, что характер у мужчины скверный. И пускай Лихан не вел себя с Чонвоном также высокомерно, как с ним, лично Джеюн бы не хотел, чтобы друг принял его как партнера. Но это было не его дело. В судьбу Чонвона он не имел никакого права вмешиваться. В руках Лихана виднелась большая шкатулка, которую альфа специально приоткрыл. Внутри ждали ожерелья и кольца с жемчугом, нити для волос и на пояс — сейчас среди волков такие украшения были в моде. Заметно, что подарок дорогой и стоящий. Лихан наверняка потратил достаточно денег, чтобы подкупить интересующего омегу. — Прости Лихан, но я не заинтересован. Тебе стоит попробовать с кем-то другим, — покачал головой Чонвон. В отблесках огня от костра его лицо казалось непроницаемым. — Я старался и искал эти украшения специально для тебя. Я не хочу искать никого другого. Я чувствую, что ты — мой омега. — Я не чувствую того же. Ты ошибся, Лихан, — Ян был непреклонен. — Этого не может быть! — из горла альфы вырвался рык, а пальцы злобно сжались в кулаки, заставляя обоих омег напрячься. Видимо, мужчина не желал принимать отказа. — Не повышай на меня голос, — Чонвону явно не нравилось происходящее, и даже если он был напуган, то никак этого не показал. — Не позорься и иди к остальным. Но судя по всему, хрупкое эго мужчины было задето, и тот не мог простить прилюдного отказа. Потому что вместо того, чтобы спокойно уйти, Лихан схватил Чонвона за предплечье и с силой потащил за собой. — Ты будешь моим, нравится тебе это или нет! Не хочешь по хорошему? Теперь уже настала пора Чонвону рычать. Он не без усилия выдернул руку из захвата альфы, и ощерился, по-волчьи скалясь. Проявление сопротивления не понравилось Лихану, и он начал обращаться: на месте ногтей прорезались когти, а на голове появились серо-бурые звериные уши. — Хочешь драки — ты ее получишь, — рыкнул Чонвон, готовясь отстаивать собственную честь до последнего. Он был худее и ниже альфы, но не собирался сдаваться или отступать без сопротивления. Джеюн опасливо оглядывался по сторонам, надеясь, что кто-то из старших вмешается. Их перепалка привлекала все больше внимания, но видимо, другие члены стаи не понимали, к чему все идет. Напряжение между Чонвоном и Лиханом можно было прощупать пальцами. Неизвестно, на какое согласие после такой перепалки рассчитывал альфа — по скромному мнению Шима это было явное «нет». Но судя по всему, Лихан не мог спокойно снести отказ и сопряженное с ним унижение. Оба мужчины не успели превратиться, когда меж ними стрелой пронесся бурый волк. Он резко остановился, скалясь на Лихана и прикрывая спиной Яна. Первой мыслью было, что это кто-то из младших братьев Вона, но присмотревшись, Джеюн узнал в волке юного Чонсона. Тому было лет шестнадцать от силы, он только недавно представился альфой, но уже пытался постоять за омегу. Это было смело, но глупо. — Прочь с дороги, щенок, — рявкнул Лихан, стягивая с себя футболку, чтобы обратиться. Был абсолютно ясно, что вступи альфа в бой с Чонсоном, от младшего не останется и клочков шерсти. Но Пак упрямо скалился, не жаля отступать, и прикрывал собой Чонвона. — Джей, уйди. Я сам смогу за себя постоять, — попытался утихомирить подростка Ян, но волчонок лишь бросил на него яростный взгляд и ни на шаг не отступил. Такая забота была трогательной, но увы, бесперспективной. — Я тебя предупредил, — скинув последние остатки одежды, Лихан обратился в огромного зверя, что в холке превосходил Чонсона на добрый десяток сантиметров. Пак был еще юн, ему еще расти и расти, а Лихан являлся одним из крупнейших волков стаи. Больше не желая тянуть резину, старший волк кинулся на младшего, звонко клацая зубами. Это были не детские игры и не учебный бой — Лихан был настроен агрессивно. Чонсон чудом успел уклониться, отскакивая вбок — челюсти сомкнулись в паре сантиметров от его морды. По сторонам раздались удивленные вскрики — теперь уже точно все наблюдали за происходящей дракой. — Мы можем сделать что-нибудь? Как-то их остановить? — Джеюн подбежал к оказавшемуся неподалеку Хисыну, что тоже наблюдал за боем. — Это будет неуважением к обоим соперникам. — Но очевидно, что Лихан от него живого места не оставит! — Джей вступил в бой, а значит, считал, что может с ним тягаться. Если вмешаюсь — покажу тем самым, что считаю его слабаком. Не думаю, что он мне скажет за это спасибо, — покачал головой брат. Джеюн клацнул зубами, сдерживая крик бессилия. Ему как лекарю претили эти традиции и попустительское отношение к жизни и здоровью. Он перевел взгляд на Чонвон, что внимательным образам наблюдал за кружащимися соперниками. Оставалось надеяться, что друг не станет молча смотреть на избиение молодого альфы. Это было не в правилах Яна и не состыковывалось с его бойким характером. Лихан вновь нападал, а Чонсон в основном уклонялся. У него получалось на удивление сносно, и более мощный волк явно начинал беситься, бросаясь на противника со все большей яростью. Одна из таких атак завершилась успешно: Лихан вгрызся в заднюю лапу Пака, заставляя того болезненно взвизгнуть. Юный оборотень попытался выскользнуть из захвата, но челюсти держали намертво. Джею ничего не оставалось, как из последних сил дернуться, чтобы вцепиться зубами в пушистый бок. Тут уж Лихану пришлось разжать челюсти и стряхнуть с себя подростка, что, хромая, отскочил вбок. Крупный альфа рыкнул, видимо, веля младшему отступить, но Чонсон проявил невиданное упрямство. Он волочил заднюю лапу, но все равно не отступал: смело, но опрометчиво и, увы, глупо. Разозленный Лихан бросился на противника с еще большей яростью, но теперь из-за травмы у Чонсона уже не выходило так ловко уклоняться. Он огрызался, получая укус за укусом, но слабел на глазах. Силы покидали юное тело, утекая вместе с алой кровью, что раскрасила молоденькую траву. Джеюн упустил момент, когда стоявший рядом Чонвон обратился волком. Не выдержав представления, что устроили альфы, Ян бросился прямо в разгар драки, вцепляясь в бок Лихану и оттаскивая его от еле стоящего на лапах Джея. Старший альфа явно был разъярен таким вмешательством, он злобно клацал зубами, но причинить Чонвону вред не осмелился. Теперь уже настал черед омеги прикрывать Пака собой и скалиться на Лихана, требуя прекратить бой. Будучи в облисчье человека, Джеюн не понимал, о чем спорят Вон и Лихан, но это явно была не милая приятельская беседа. Черно-бурая шерсть на загривке Чонвона стояла дыбом, чтобы он казался крупнее, но все равно до размеров Лихана омеге было далеко. Однако, Джеюн был уверен, что это друга не смущало: если придется, тот вступит в драку, не задумываясь. Неизвестно, сколько бы стояли волки, перерыкиваясь, если бы в происходящее не вмешался вожак. В обличье волка Сонхун ворвался на поляну, что-то тихо, но властно рыча. Чонвон прижал уши к голове, Лихан же рыкнул в ответ. И тогда вожак оскалился, наступая и показывая свое превосходство. Лихану пришлось отступить: поджав хвост, альфа попятился назад, не выдерживая давления сильнейшего волка. Он скрылся с глаз, продираясь меж зевак, и покинул поляну, не успел никто и глазом моргнуть. Облегченно вздохнув, Джеюн подоспел к начавшему обращаться Чонсону В обличье человека подросток выглядел хрупким и угловатым. Его тело испещряли царапины, а левая нога кровоточила, на голени виднелись глубокие следы от укусов. Малейшее движение доставляло несчастному сильную боль, и когда Джеюн помог ему подняться, понял, что путь до лазарета они будут преодолевать очень долго. — Хи, помоги! — он махнул брату, и тот, подоспев, подхватил Чонсона с другой стороны. Так дело пошло гораздо лучше, и они вдвоем понесли опирающегося на здоровую ногу парнишку в пристанище лекаря. — Какая глупость, — про себя бубнил Джеюн, кидая озабоченные взгляды на изуродованную ногу. — И вот ради чего все это представление? — Он проявил неуважение к Чонвону, — недовольно буркнул молодой альфа, все еще корчась от боли. Учитывая тяжесть травмы, он держался молодцом. — Альфы, — закатил глаза Шим, помогая юноше устроиться на лежанке. — Сейчас обработаю твои раны. Попрощайся с охотой и тренировками как минимум на неделю. Не желая слышать чужих возмущений, лекарь поблагодарил брата за помощь и принялся готовить необходимые лекарства. Тут же подоспел Сону, и осмотрев рану, вколол Паку антибиотик. Он еще меньше чем Джейк церемонился с больным и выдал что-то по типу: — Радуйся, что ногу не придется ампутировать. Я как-то был свидетелем драки двух оболтусов — один остался без глаза, а второй — хромым на долгие годы. Под впечатлением Джей наконец замолчал, и получив дозу обезболивающего, стоически терпел, пока Сону и Джеюн обрабатывали мелкие царапины и более глубокие раны. — Хочешь сам зашить? — предложил помощнику Джеюн. Признаться, он не очень любил все, что касалось хирургических манипуляций, а у Сону неплохо это получалось. — Конечно, — Сону уверенно смотрел рану и зарядил иглу, дожидаясь, пока Джею обезболят поле. — Постарайся не дергаться, Чонсон. Юный альфа вел себя показательно, только изредка жмурясь или кривясь от неприятных ощущений. Края раны в некоторых местах выглядели не очень хорошо, но все же наложив повязку, Джеюн решил, что сможет отпустить больного домой уже сегодня, повелев явиться или позвать в случае чего. — На перевязку завтра утром, — сердито буркнул он, наводя порядок в помещении для манипуляций. — И больше не лезь на рожон. Джеюн передал пациента в руки отцу, который пожурил молодого альфу, но сильно не ругал. Как оказалось, Чонвон тоже ожидал Джея снаружи, волнуясь о его состоянии. Он окинул волчонка обеспокоенным взглядом, подходя ближе: — Как ты? Сильно болит? — Оставь меня в покое, — с неожиданной для него агрессией бросил Джей, и не удостоив Яна и взглядом, похромал следом за отцом. Джеюн же смотрел на все это с удивлением и непониманием. — Это что сейчас было? — Он обижен, — уныло протянул Чонвон, повесив голову. — Я знал, что так будет. — Это из-за того, что ты вмешался? — Да. Где это видано, чтобы омега заступился за альфу?! Для Джея это величайший позор. — Но Лихан бы разорвал его, неужели он этого не понимает? — Альфы, — растерянно пожал плечами друг. — Видимо, лучше остаться калекой, но не потерять достоинство. Какая глупость! — И что будешь делать? — аккуратно поинтересовался Джеюн. — Ничего. Я не жалею о том, что сделал. Нужно будет — поступлю так снова. Он ныл мне о том, что я считаю его ребенком, но ведет себя при этом как маленький. Пускай сначала вырастет, — друг обреченно махнул рукой, все же уточняя. — С ним же все будет в порядке? Рана не слишком серьезная? — Оправится через недели две, — заверил его Шим. — Войди, я осмотрю тебя. Вдруг поранился. — Не, я цел, — покачал головой Чонвон. — За меня не переживай. — Лихана не видел? Его бы тоже глянуть. — Он скрылся. Наверное, бегает где-то по лесу, — безразлично ответил омега. — Пускай срывает злость на деревьях или добыче, а не на волках. Мысленно Джеюн с ним согласился, думая над тем, что злопамятный альфа может как-то отомстить Чонвону или же Джею. Быть может, Шим думал о Лихане слишком плохо, но просто не мог иначе, храня старую обиду еще с того раза, когда альфа прилюдно его унизил и отобрал добычу. Но если бы Лихан явился к нему за помощью как к лекарю, естественно, он бы не отказал. Пациентов к счастью больше не предвиделось, и Джеюн отпустил Сону отдыхать, а сам быстро прибрался, все еще думая о произошедшем и о том, как странные традиции волков вклинены в их устои. Казалось бы, оборотни жили в современном мире, водили машины и ездили в город, они могли пользоваться компьютером, телефоном, но в их жизни в то же время оставались традиции, из-за которых можно было даже лишиться жизни. Это до сих пор казалось Шиму странным и неуместным. Задумавшись о бурных событиях вечера, омега не заметил, что больше не один. — Привет, — низкий тихий голос заставил Джеюна вздрогнуть, и он резко обернулся к выходу. В дверях возвышался Сонхун в своем человеческом обличье. — Где Чонсон? — Я отпустил его домой, — выдохнув от испуга, отчитался лекарь. — Рана серьезная, но не смертельная. — Прости, если напугал. — Все в порядке, — поспешил заверить Джеюн. — Просто не ожидал кого-то здесь увидеть. А уж тем более вожака. С гона Сонхуна они и не говорили толком, за исключением короткого диалога перед появлением Сону. Джеюну казалось, Пак его избегает. — Спасибо, что позаботился о Чонсоне. И что заботишься обо всех нас. — Это моя обязанность, — Джейк продолжил уборку, делая завершающие штрихи. Неловко было слышать от вожака благодарность, и он смутился. — Как проходит обучение Сону? С ним нет проблем? — Очень хорошо. Сону невероятно талантлив и предан своему делу. Он станет прекрасным лекарем, — поспешил ответить омега, почему-то ощущая себя, как на допросе. Его голос стих, и в тесном помещении повисла тишина. Казалось, неловкость между ним и Сонхуном можно было ощутить, она тяжелым грузом легла на плечи Джейка, и он просто не знал, куда деть глаза. Как на зло, все дела были уже переделаны, и он просто принялся переставлять баночки и флаконы, создавая иллюзию бурной деятельности. — Твоя течка уже прошла? — неудобный вопрос повис в воздухе, заставив Джеюна замереть на месте. Другому альфе он бы сказал, что это не его дело, но Сонхун был вожаком. Ему грубить Шим не имел права. — Да, — тихо ответил он, заглядывая все же в ледяные глаза оборотня и ища там ответ. — Почему это важно? — Ты меня не пригласил, — ответ заставил Шима отступить назад. Прямота Сонхуна и эта грусть или разочарование в голосе….Джеюну стало не по себе. — Я всегда провожу их один, если это имеет какое-то значение. Мне…так спокойнее. — Прости, что лезу не в свое дело. Я просто….сначала я злился, потому что считал, что ты нашел кандидатуру получше. Но когда подумал обо всем, то понял, что обошелся с тобой грубо. Я должен был лучше заботиться о тебе во время гона. Наверное, во мне все еще жила обида из-за смерти отца. Но сейчас, осмыслив все, я понял, что в произошедшем нет твоей вины. Прости меня, Джеюн. Я вел себя, как мудак. Джейк смотрел на альфу, тупо хлопая глазами, пытаясь понять, что вообще происходит. Чего он никак не ожидал услышать от Сонхуна, так это извинений. Он скорее бы поверил, что вожак попросит его на выход или отчитает, но никак не это. — Тебе не за что просить прощения. Это я подвел тебя во время гона, не подготовившись. Величайшая глупость, учитывая что я — лекарь и должен был понимать, что меня ждет. А что по поводу отца… Мне правда жаль, Сонхун. Если это что-то прояснит, я делал все, что мог, чтобы помочь ему, — на глаза навернулись непрошенные слезы, к горлу подступили еще не забытые воспоминания о тяжелейших в его жизни днях. Если даже Сонхун винил в смерти сородичей Шима, то другие — тем более. — Я знаю. Знаю, — Пак подступил ближе, рванул к нему резко, уложив ладонь на спину и прижимая крепче. Джеюн уткнулся носом ему в шею, вдыхая успокаивающий запах. Аура вожака, сильного альфы, безусловно влияла на сознание, заставляя потеряться в ощущениях. Тревога постепенно отступала, и Шима затопило ледяным, каким-то странным спокойствием. Они постояли так немного, пока Джеюн не поднял на Сонхуна глаза, видя в его заботу и беспокойство. — Сходим на охоту как-нибудь вместе? — предложил вожак с неловкой улыбкой. — Или просто побегаем по лесу. Или…можем посмотреть кино у меня, если захочешь? — Прогулка звучит хорошо, — кивнул Джеюн. Теперь с появлением Сону у него образовалось свободное время, которое он мог уделить альфе. Тот ярко улыбнулся, демонстрируя клыки, когда услышал положительный ответ. — Уже поздно. Могу проводить тебя до дома? — Хорошо. Но я собирался навестить Сынмина, — захватив с собой пару трав и горсть таблеток для отца, Джеюн прикрыл пустующий, к его большому облегчению, лазарет. Облака рассеялись, и полная луна кидала аккуратные блики на их поселение. С поляны все еще доносились радостные крики и смех — празднество продолжалось, но Джеюн слишком устал, чтобы присоединиться. Он знал, что если его помощь понадобится, его разбудят. — Спокойной ночи, — пожелал Сонхун, когда они остановились у калитки дома старейшины. Джеюн будто почувствовал себя вновь пятнадцатилетним неуверенным пареньком, которого застал при попытке побега взрослый красавчик-альфа. С того момента много воды утекло, и они оба изменились. Тем не менее, на короткий миг ему захотелось, чтобы у них с Сонхуном все получилось. — Спокойной ночи, — с мимолетной улыбкой он махнул старшему и юркнул за двор, провожаемый внимательным взглядом. Лишь оказавшись внутри, он смог выдохнуть, прислоняясь затылком к двери. Сам не знал, почему так волновался, но сердце беспокойно трепыхалось в груди. Может, виной тому недавно перенесенная течка или проведенный вместе гон? Джеюн не признался, но в этот раз течка действительно далась ему тяжелее, чем прежде. Он может и не лез на стену, но ощущал острую потребность в альфе. А конкретно — в Сонхуне, его присутствии. Но позвать вожака казалось чем-то постыдным и унизительным. Гораздо легче было смириться с мыслью, что Пак либо ему откажет, либо согласится из жалости. От этих мыслей становилось горько и обидно, и Джеюн решил, что наилучшим выбором станет сдержаться и страдать в гордом одиночестве. Он справился и даже немного гордился собой, когда все закончилось, и он смог наконец выдохнуть и вернуться к привычной жизни. — Прости, что так поздно, — Джеюн тихо подошел к читающему в кресле Сынмину, что встретил его довольной ухмылкой. — Мог бы не дожидаться меня, а ложиться спать. — И тогда не узнал бы, что моего сына провожает до дома сам вожак, — довольно осклабился альфа, подтрунивая над Джеюном. — Мы просто… — попытался оправдаться Шим, но растерялся посреди предложения. А что он мог сказать? Провели гон вместе? Звучало странно. — Я не знаю, что между нами. — Тебя это беспокоит? Джеюн растерянно пожал плечами, раскладывая старейшине таблетки на завтра по специальным коробочкам, чтобы тот не забыл их выпить. Он уже сам себя не понимал. — Не торопи события и не переживай слишком сильно, — посоветовал Сынмин, заботливо глядя на сына. — И обязательно слушай свое сердце. Пускай Сонхун и вожак, не позволяй никому себя обижать, слышишь? — Я помню, отец. Не беспокойся, — Шим опустился на стул напротив, принимая ждущую его кружку подостывшего чая. — Сонхун кажется хорошим, просто все это так странно для меня. Я привык быть один и не могу сказать, что меня это тяготит. Не знаю, готов ли я к переменам. — Ты без сожалений распрощаешься с одиночеством, если партнер того стоит, — заверил Сынмин. — А если нет — ты поймешь, поверь. Дай Сонхуну шанс показать, что он — достойный альфа. А если нет — я еще в состоянии надрать ему зад. — Ага, как же, — рассмеялся Джеюн, со скрытой печалью смотря на ослабшее тело отца. — Но спасибо, папа.