Моя вторая жизнь

— На твоем месте я бы проводил с отцом больше времени. Джеюн замер, застыл с баночкой мази в руках. Если бы это сказал кто-то другой, он бы не придал совету значения или ответил, что и так навещает Сынмина каждый день. Но к странным фразам своего помощника Шим относился с особым вниманием и настороженностью. А все потому, что Сону никогда не говорил ничего просто так. — Что ты имеешь в виду? — Ничего, — Ким пожал плечами, продолжая заниматься своим делом — комбинированием трав для приготовления отваров и настоек. — Просто скучаю по своим родителям, вот и все. Ответ немного успокоил Джеюна, но не до конца. Он все чаще стал замечать, что высказывания Сону в том или ином виде становились явью, сбывались. И если Ким порекомендовал ему уделять отцу больше внимания….Что, если у Сынмина осталось меньше времени, чем он предполагал? Джеюн мотнул головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Нет, нельзя принимать каждую фразу Сону близко ко сердцу. В конце концов, ему недавно исполнилось шестнадцать, он мог ляпнуть любую ерунду, а Шим пытался найти в его словах скрытый смысл. Быть может, Сону просто сказал то, что думал, и никакое это не пророчество. Надо меньше загоняться. — Ты решил провести течку с вожаком, — утверждал, не спрашивал Сону, решая внезапно сменить тему. — Опережая твой вопрос — да, я тебя подстрахую, и нет, не стоит волноваться. Я подготовил для тебя отвар — выпей, если не хотите детей, а если хотите, просто вылей, — он протянул наставнику флягу с сильно горчащей жидкостью. Рецепты такого лекарства в их племенах немного отличались, но оба были эффективными. — Спасибо, — смущенно пробормотал Джеюн. В который раз ему показалось, что Сону видит его насквозь и возможно даже читает мысли. Стало неловко, ведь он совсем ничего не знал о своем ученике и потому решил спросить. — А ты как проводишь свои течки? Если понадобится, я могу всегда принести лекарств. Или ты уже встретил альфу? — Мой альфа придет еще нескоро, — уверенно произнес Ким, будто точно знал, что его ждет. — Он пока не знает обо мне. — Он из другого племени? — изумился Джеюн. В глубине души он был рад, что Сону вообще планирует найти кого-то. Все же не каждый захочет себе в мужья омегу- инвалида, да и юный лекарь вел себя отстраненно и мало с кем общался за пределами работы. На его вопрос Ким не ответил, молча возвращаясь к своему занятию. Наверное, так давал понять Джейку, что это не его дело и не стоит совать длинный нос, куда не следует. Либо же не знал верного ответа. Сону же не был всевидящим, ведь так? Но все же он знал больше, чем было подвластно обычному человеку или волку — в этом Джеюн был уверен наверняка. Осмотрев волчонка с больным горлом и перевязав очередному нерадивому охотнику лапу, Джеюн попрощался с учеником, прихватил отвар и двинулся в сторону дома Сынмина. Он ценил заботу Сону, но не был уверен, что отвар вообще пригодится — течка должна была начаться со дня на день, а Сонхун покинул их поселение. Решал с другими вожаками вопросы по сохранению леса. Ближайший город разрастался и расширял границы, и поговаривали, что вблизи от их территории собираются построить то ли санаторий, то ли турбазу. Этого нельзя было допустить. Вопрос был серьезный, а потому Сонхун не мог отправить кого-то вместо себя. — Я приеду, как только смогу. Надеюсь, все решится быстро, — пообещал альфа перед отправлением. — За меня не волнуйся. Я справлялся сам раньше, справлюсь и сейчас. — Так не годится. Я хочу быть рядом и заботиться о тебе. Вот увидишь, я успею. И нет, Сонхун не успел. Течка застала Джеюна среди ночи, началась внезапно, но он был готов. Подавители, обезбол, и отвар, который он все же решил выпить на всякий случай. Быть может, Сонхун приедет завтра или послезавтра и все же застанет его в уязвимом и нуждающемся состоянии. Первый день прошел как в тумане — наполовину в бреду, его пораженный болью и жаром организм искал альфу, но того рядом не было. Джеюн сглупил: надо было попросить у Пака хотя бы вещи, пропитанные его запахом, но его скудный ум до такого не догадался. В свое оправдание Шим мог лишь сказать, что не думал, что будет настолько хреново. По сравнению с нынешним разом, предыдущие течки были песней и ощущались нормально. Но теперь волк внутри выл, ища партнера, а самого Джейка ломало, тело болело, и таблетки с трудом справлялись со своей задачей обезболить. Он заснул лишь под утро, истощенный лихорадкой, болью и острым чувством нужды. Омега не знал, сколько еще так сможет протянуть, но не то чтобы у него был выход. На месте Сонхуна он не мог представить любого другого альфу, наоборот, казалось, если он почует хоть кого-то поблизости, его вывернет наизнанку. На рассвете Джеюна разбудил шорох и тихий хлопок двери, будто в доме кто-то был. Омега сонно приподнял голову, щурясь от светящего в окно солнца, и увидел тихо приближающуюся фигуру. — Сонхун? — Спи, Джеюн, — альфа осторожно опустился рядом, обвивая его руками. — Отдыхай. Шим провалился в сон моментально, наконец ощущая спокойствие. Он проснулся ближе к обеду, неуверенный, приснилось ли ему это или было на самом деле. Быть может, то игры утомленного жаром разума? Постель рядом была пуста, но от нее пахло Хуном. Быть может, все-таки не приснилось? С осторожной надеждой омега выбрался из кровати и вышел на разведку. Весь дом пропах им, его приторным запахом, и парень едва ли мог еще что-то различить. Пройдясь по комнатам, Шим никого не обнаружил. Значит, все-таки сон. Он устало опустился на стул и поставил чайник. Надо было выпить еще таблеток, потому что его начинало ломать по новой. Повезло, что он вообще поспал. Кое-как омега впихнул в себя немного еды, зная, что организму нужны силы. Из-за лихорадки Джеюн чувствовал себя таким усталым, будто весь день бегал или таскал тяжести. А это ведь только вторые сутки. От каждой следующей ложки завтрака становилось все хуже, и в итоге Джеюн отодвинул тарелку подальше, больше не в силах впихивать в себя еду. Кажется, жажда и желание возвращались, и в комбинации с усталостью это ощущалось хуже всего. Он едва не заскулил от бессилия, опуская голову на стол, но тут же подскочил от звука приближающихся шагов. — Привет, — Сонхун торопливо вошел, выглядя обеспокоенным. — Прости, что сбежал, ты спал, и я решил, что есть немного времени — нужно было кое-что проверить. Думал, ты еще отдыхаешь. — Я встал недавно, — омега постарался выдавить улыбку, но она наверняка вышла вымученной. — Рад тебя видеть. — Как ты? Выглядишь… — Ужасно, я знаю, — на мгновение Джеюну стала стыдно, и он отвернулся, чтобы вожак не видел его покрасневшее отекшее лицо. — Чувствую себя также. — Я хотел сказать — выглядишь усталым, — раздался голос прямо над ухом, после чего аккуратная ладонь взяла его за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. — Я бросил своего омегу, заставил страдать, но больше это не повторится. Я никуда не уйду, ладно? — Сонхун бережно потянул Шима на себя, усаживая на колени и обнимая. — Постараюсь облегчить боль. — Спасибо, — Джеюн шмыгнул носом, впиваясь крепче в плечи Сонхуна, будто боялся, что тот исчезнет. Или что это все же сон или мираж. — Тебе не за что меня благодарить. Ты умница, так хорошо справлялся без меня, но теперь все будет по-другому, — проворковал альфа, поднимаясь с Джеюном на руках. — Пойдем в постель. Будем обниматься и делать все, что ты захочешь. Шим что-то неразборчиво промычал в ответ — походило на согласие. Ему сейчас было все равно, что делать, лишь бы Сонхун был рядом, держал его своими крепкими руками и успокаивал запахом. Омега улегся так близко в Сонхуну, как мог: обвил ногами, а голову положил на грудь. Ему хотелось близости, но усталость была слишком сильна, поэтому он просто вырубился на несколько часов. Когда проснулся, было еще светло, но понятие времени пропало совсем. Осталось лишь понятие жажды. Джейк наспех умыл лицо, чтобы продрать глаза, и выпил воды — внутри все сушило, будто в пустыне. Вернулся в комнату к развалившемуся на кровати Хуну и застыл в дверном проеме, любуясь красивым, мощным телом альфы. Сонхун молча выжидал, вынуждая Джеюна к активным действиям. Теперь, когда омега немного отдохнул и ощущал, что тело вновь наполняется силой, на первое место вышло невыносимое желание и возбуждение. Еще никогда Шим не хотел альфу так сильно, как сейчас. Неслышно ступая, он подошел к кровати, как волк подкрадывается к добыче. Но Сонхун никуда не собирался убегать. Через минуту Джеюн обнаружил себя на коленях у альфы, вылизывающим его жилистую шею и ерзающим задницей по его паху. Да, вероятно потом ему будет стыдно за свое поведение. Но это будет потом. — Хочу, чтобы ты взял и повязал меня, — промурлыкал омега Сонхуну на ухо. — Я выпил отвар, так что можно не волноваться. На этом его разумная часть уснула, уступая место животной. Теперь Джеюн отлично понимал, что двигало Сонхуном вовремя гона. Он и сам сейчас ощущал подобное зверское желание быть помеченным, принадлежать. Инстинкты брали верх, и если раньше Шим умудрялся держать их в узде, теперь у него не осталось на это сил и выдержки. Сонхун понял просьбу с первого раза, ему не обязательно было повторять. Развернув Джеюна к себе спиной, он аккуратно проник в него двумя пальцами, скользя в истекающее смазкой отверстие без особого сопротивления. Уже от этого проникновения Джейк прогнулся в спине и проскулил. Было хорошо, но чертовски мало. — Такой сладкий, — вынув пальцы, Сонхун облизал их с жадностью, собрал следы смазки со стройных бедер и дал попробовать омеге. Тот с удовольствием и аппетитом посасывал его пальцы, закатив глаза от наслаждения. Но все же ему до безумия хотелось Сохнуна — внутри было так пусто и все горело. Он едва не хныча, потерся задницей о чужой пах, активно намекая на продолжение. — Не спеши, я еще недостаточно растянул тебя, — пожурил его Пак, возвращаясь к самому важному — его заднице. Уже три пальца вошли внутрь, заставив Шима захныкать, насаживаясь им навстречу. Он наверняка выглядел жалким и беспомощным, но сейчас было плевать. — Ты такой умница, — Сонхун с силой сжал свободной рукой полную ягодицу. — Самый лучший и славный волчонок. От похвалы хотелось вилять хвостом и скулить, аура альфы сводила с ума, но Джеюн пытался сохранить последние крохи рассудка. Это было тяжело, ведь длинные пальцы внутри ощущались просто великолепно. Джеюн старательно двигался навстречу, усиливая тем самым проникновение, желая глубже, туже. Он знал, что Сонхун может дать ему это. Он хотел получить все. Изогнувшись и обернувшись, омега мазнул губами по Сонхуновым, пытаясь вылизать его рот с жадностью и томлением. Сплести свой язык с его, обменяться слюной казалось чем-то правильным и даже необходимым и ощущалось просто восхитительно. Хотелось поскорее слиться с альфой в одно целое и никогда не отлипать. — Ты готов, малыш? Сможешь меня принять? Джеюн лишь очень активно закивал, смотря в голубые глаза с щенячьей преданностью. Не то чтобы он мог здраво мыслить сейчас, но знал, что его тело готово принять Сонхуна. — Я буду аккуратен, — пообещал Пак, чмокая Джеюна в губы и выше приподнимая его задницу. Омеге даже было немного обидно, что он не видит, как медленно и туго член вожака входит в его худое тело, как растягивает покрасневшие стенки. Но он прекрасно ощущал все каждой клеточкой, сходя с ума от невероятного чувства наполненности. Первое время было страшно пошевелиться: он был нанизан на член, и казалось, если дернется, то его разорвет. Сонхун дал ему время привыкнуть, что-то шептал, целовал шею и загривок, прижимался вплотную мощной грудью, ласково стирал пот с висков, а после начал двигаться. Сначала мелко и неспешно, но потом все амплитуднее, доводя Джеюна до вспышек перед глазами. Его крупные ладони лежали на талии и контролировали все, и омега отдал бразды правления в его руки, превратившись в скулящее и хнычущее нечто. Удивительно, как тело омеги в течку могло адаптироваться, потому что уже через несколько минут Сонхун вколачивался в него, не сдерживаясь, а Джейку было до безумия хорошо. Он из последних сил удерживал себя руками, чтобы не упасть носом в подушку, а его стройное тело сотрясалось от мощных толчков, когда альфа входил в него до упора. Шиму казалось, еще чуть-чуть, и он кончит, даже себя не коснувшись. Он несколько долгих мгновений балансировал на грани, после чего содрогнулся от особо точного толчка и с криком запачкал постель. Сонхун не щадил его от слова совсем, гонясь за собственным наслаждением, но Джеюн был не против. Он хотел сцепку и получил ее, когда узел внутри разбух до крупных размеров, связывая их на долгие часы, омега внутри довольно заурчал. Он наконец был полностью удовлетворен, а Джейк — полностью вымотан. — Ты хорошо справился, волчонок, — нежный шепот Сонхуна заставил из последних сил приподнять веки и посмотреть на альфу. — Как ты себя чувствуешь? — Устал, — прохрипел он, вновь закрывая глаза. — Но все замечательно. Легкий поцелуй в щеку был последним перед тем, как его разморило, и омега уснул, обессиленный и удовлетворенный.

***

— Это было слишком? Джеюн боялся посмотреть альфе в глаза. Когда течка подошла к концу, в голове всплыли смутные воспоминания о том, как он умолял Сонхуна взять его, как жадно заглатывал его член, а потом крутил бедрами, умостившись на его лице. Как Пак поил его, истощенного и ослабленного, как на руках относил в ванну, отмывал от смазки и семени. И теперь, когда разум прояснился, стало до безумия стыдно. — О чем ты? — альфа воззрился на него с непониманием. Его ясные глаза вновь заглядывали прямо в душу. — То, как я себя вел. — В этом нет ничего постыдного, Джеюн. Ты впервые поддался инстинктам. Для оборотней это нормально. Шим тяжело вздохнул, присаживаясь рядом и тут же ощущая прикосновение теплой ладони к своему бедру. Подняв глаза на Хуна, он вновь не увидел на прекрасном лице осуждения, только нежность и беспокойство. — Не о чем не жалей, — Пак наклонисля к нему, коротко целуя, нежно прикусывая его губу, а потом зализывая. — Иначе я буду считать, что тебе не понравилось. — Все было замечательно, — тихий шепот сорвался с его губ, и Джейк уткнулся носом в щеку альфы, чувствуя себя на своем месте. — Я рад, — Сонхун с улыбкой утянул его к себе на колени, вновь целуя. — Я буду скучать по тебе, такому нуждающемуся и немного капризному. — Можем повторить как-нибудь, — подавляя смущение, промямлил Джеюн, надеясь, что его внезапный порыв оценят. — Я только за. Джеюн почувствовал себя полным сил как раньше только через несколько дней. Все таки этот период был энергозатратным и требовал много сил, как физических, так и моральных. Его немного пугала зависимость от альфы: страшно было представить, что бы случилось с Шимом, если бы Сонхун так и не появился. Должно быть, он бы выл от боли и бессилия и лез на стену от желания. И за что оборотням такое наказание?! Джеюн проникся уважением и состраданием к волкам, потерявшим свою пару. Неужели они обречены на подобные муки до конца своих дней? Или вынуждены искать партнера на течку или гон, чтобы хоть как-то сгладить страдания? Его подмывало спросить у Сынмина, но он не решился. Нечего было бередить старые раны отца. — Что я пропустил? — Шим едва скрыл улыбку, видя, как Чонвон прощается с Джеем и спешит к нему. — Ничего, — буркнул друг. — Все по-прежнему. — Ага, я вижу. — Ладно, мы помирились. Решили, что будем друзьями. На этом все. — И чья это была идея? — Моя. Я знаю, что ты собираешься сказать. Но мы с Джеем заключили соглашение. Если к его восемнадцатилетию я никого не встречу, а он все еще будет заинтересован, то мы попробуем. Если же нет, то так тому и быть. — Что ж, наверное, это логично. Но он продолжает смотреть на тебя щенячьими глазами. Сколько он уже бегает за тобой? Год? — Допустим, но ему только шестнадцать. Все может измениться. В его возрасте волки довольно влюбчивы. — А как же любовь однажды и на всю жизнь? — И такое бывает, но реже. Я бы хотел, но не уверен, что это наш вариант. Шим задумался над словами друга. Хотел бы он такого сам? С одной стороны — безусловно, но с другой… Потерять свою пару, вероятно, было самым страшным наказанием для оборотня. Это как смерть при жизни. Ты продолжаешь существовать, при этом у тебя отобрали часть души. По крайней мере, так это описывали старейшины. — От тебя за версту несет вожаком, — сморщил нос Чонвон. — Ни для кого уже не секрет, что вы вместе. Не собираешься переселиться к нему? — Нет, — покачал головой Шим. — Категорично. — А что я еще должен ответить? — Что ты не против? Или что ждешь предложения! — Я ничего не жду. Чонвон взглянул на него с недоверием, но промолчал. Иногда он не понимал Джеюна до конца. Сам Шим порой тоже себя не понимал. Но это тяжело было объяснить. После течки он вновь много думал о словах Хисына и о том, что Джеюн для вожака — лишь временное увлечение. К сожалению, про себя омега так сказать больше не мог: Сонхун ему нравился, и нравился сильно. Альфа стал настолько важным, что Джейк с трудом представлял даже день без него. Но в одном Шим был уверен — у него, по крайней мере, имелась гордость. И если Сонхун вычеркнет его из жизни, он не станет унижаться и умолять остаться, как и не станет запасным вариантом. Он будет мучиться в течку, но не приползет, даже если станет совсем хреново. Ради других, самых близких, Джеюн был готов идти на подобные жертвы. Но не ради самого себя.