𝚂𝚝𝚎𝚕𝚕𝚎 𝚌𝚑𝚎 𝚜𝚌𝚘𝚖𝚙𝚊𝚒𝚘𝚗𝚘(𝚍𝚒𝚟𝚒𝚍𝚒 𝚕'𝚊𝚗𝚒𝚖𝚊 𝚒𝚗 𝚍𝚞𝚎 𝚙𝚊𝚛𝚝𝚒)

      — Я же предупреждал, — сквозь пелену многочасовой тишины шепчет Хенджин матери, голос его надломлен.       — Да, — покорно соглашается она в ответ, голову опустив в знак поражения. — Предупреждал.       И это было самым страшным воспоминанием, запечатленным в памяти Суджин. Неужели… ее мальчику, тому, кого она так отчаянно желала оградить от всех бед, не удалось избежать прикосновения богов? Они наделили его жалкими искрами той божественности, что текла и в ее жилах. Наказали его за нее. И теперь он был обречен видеть будущее. Будущее, которое безжалостно кромсало его душу на части.       С самого рождения в нем чувствовалась какая-то червоточина. Суджин это знала, видела по мере того, как он рос. Хенджин был неординарным ребенком. Слишком быстро схватывал новое, знал вещи, о которых ему никто не рассказывал, понимал суть вещей глубже, чем иные взрослые. Казалось, он родился, уже обладая всеми знаниями мира. Когда эта догадка начала обрастать доказательствами, до них наконец-то дошло. Во взгляде маленького мальчика, едва отползшего от пеленок, уже тогда крылись ответы.       Его способность видеть будущее, еще до формирования полноценной личности, была направлена на обучение. Он поглощал знания о мире задолго до того, как научился складывать слова в предложения. Он даже говорить начал слишком рано и складно.       Что это, если не проклятие, завуалированное под благословение?       — Тогда почему ты так поступила?!       — Потому что я не могла иначе, — с горечью выдыхает она и смотрит сыну в глаза, полные упрека. — Моя фамилия Андонатил, дорогой. И если бы я не поступила так, ты мог пострадать вместо меня.       — Но ты могла умереть! Ты бы погибла там! Если бы… если бы я не успел, ты бы действительно умерла!       Да. Именно ее смерть маячила перед ним в предрешенном будущем.       Задолго до того, как Король послал за ней стражу, Хенджин прибежал к ней. Обеспокоенный до глубины души, испуганный до дрожи в коленях. Он ворвался в ее покои с криком: «Они не имеют права тебя забрать!» — и Суджин все поняла. Она поняла, что планы Наследного Принца рассыпаются в прах, а ее ждет неминуемая гибель. Но она также понимала, что если не схватят ее, то заберут ее сына. И им не вырваться из этой страны, пока Король восседает на своем троне.       Поэтому, когда явились стражники, она с покорностью последовала за ними, наказав Басиме и Лоуэну ни на шаг не подпускать Хенджина к ней. Но кто мог знать, что помимо дара предвидения он обладает еще и магией?       — Госпожа, — робко подает голос Басима, стоя за ее спиной. — Прошу прощения за дерзость, но что это была за… сила, которую использовал господин?       — Это была магия.       В Лосумете магов днем с огнем не сыщешь, в отличие от Империи или других государств. Здесь в почете грубая сила. Королевство славилось своими воинами. Чего только стоил Клан пустынных воинов. Выходцы из знойных песков были мастерами клинка, бесстрашными бойцами и превосходными полководцами, не ведающими страха. Они сильнее и выносливее других, а еще… их называли дикарями. Они поклонялись Богу Смерти. Ведь издревле сложилось так, что именно пустынники любили проливать кровь. Варвары Восточных Земель.       — Магия? — удивленно переспрашивает Лоуэн. — Но как такое возможно?       — Мы и так знаем, что Хенджин… особенный.       — Тогда не следует ли нам узнать, сколько у него этой магии? Вдруг ее использование навредит молодому господину!       — И правда, стоит выяснить. Пошлите кого-нибудь в Клан с просьбой о встрече с отцом.       Басима торопливо удаляется. С недавних пор, когда Глава Клана, по совместительству опекун Суджин, узнал, что в ее доме почти не осталось слуг, он отчитал ее и предоставил в ее распоряжение несколько верных людей. Она была искренне тронута их преданностью и любовью к Хенджину. В отличие от многих других, весь Клан поголовно любил и оберегал ее семью.       — Хенджин, — тихо зовет она. — Прости меня. Мне искренне жаль, что ты не только предвидел это будущее, не только увидел его воплощение в реальности, но и что это причинило тебе такую невыносимую боль, которая пробудила твои скрытые способности.       В ответ он смотрит на нее взглядом, полным нескрываемой обиды. Для ребенка его возраста сложно постичь принятое ею решение. Каким бы одаренным он ни был, он все еще ребенок, мало что понимающий в хитросплетениях жизни. Он мало знает людей и их коварство, потому и не может понять, почему его драгоценная матушка не нашла другого выхода, чтобы изменить предначертанное. Ведь они могли! Могли избежать такой крайности, раз знали, что предрешено судьбой. Для чего ему дар предвидения, если он не может изменить грядущее?       — Хорошо, — неохотно соглашается мальчик, понуро опуская плечи. — Я просто… так испугался. Когда пришли эти люди, и ты добровольно пошла с ними. Когда меня чуть ли не заперли в моем же доме, словно в тюрьме, лишь бы я не выходил. Когда я понял, что ты действительно можешь там умереть.       Слышать эти слова от ее горячо любимого и драгоценного сына — невыносимая боль. Но она заслужила это, заставив его пережить такой ужас.       С горечью сглатывая неприятный ком в горле и заключая ребенка в объятия, она понимает, что в его жизни в дальнейшем будет слишком много боли и лишений. И она сделает все возможное, чтобы больше никогда не стать причиной его страданий.       — Теперь все хорошо, — ласково гладит она его по волосам, оставляя трепетный поцелуй на макушке. — Я обещаю, что мы немедленно покинем эту страну и заживем счастливо в другом месте.       Знала бы она, как мимолетно и эфемерно это счастье на самом деле.       Как бы ни хотелось отложить, дела не ждали. На следующий день Суджин отправилась на суд над теперь уже бывшим Королем, даже успела вновь повздорить с некогда Наследным Принцем, а под вечер принимала гостей в лице почтенного отца и сводного брата. Публичная казнь Короля была назначена на через два дня, и до этого момента ей необходимо было обсудить с ними все насущные вопросы.       Глава клана смотрел на нее предостерегающе-угрожающим взглядом, когда она вернулась домой. Несмотря на свой грозный вид, он бережно держал на руках Хенджина и то и дело отвлекался на его вопросы и болтовню.       — Явилась, наконец, — насмешливо звучит со стороны, и Суджин оборачивается на голос, встречаясь взглядом со сводным братом. Тот смотрит на нее с усмешкой на губах и подходит ближе, чтобы заключить в крепкие объятия. — И откуда у тебя столько смелости?       — Вот именно! — гневно выкрикивает с места мужчина, тут же панически придерживая ребенка на своих коленях от падения. — И хватило же смелости! Никогда, черт бы ее побрал, не обратиться за помощью! Все сама да сама. Посмотри, до чего довело твое «сама»! Несносная девчонка. Что в детстве была такой, что и сейчас такой же осталась.       На его ворчание и показной гнев она тихо посмеивается, высвобождаясь из объятий брата. Отец тяжело вздыхает, закатывая глаза, и зовет ее присоединиться к ним с малышом. Что толку ругать эту упрямицу, если она все равно поступает по-своему?       — Я рада видеть вас в добром здравии.       — Ну еще бы! Ха! Только и мечтаете меня поскорее состарить, да в геенне огненной сжечь. Но этого, смею вас заверить, не случится. Я еще вас всех с удовольствием переживу!       Денай, его старший сын и будущий глава клана, качает головой, закатывая глаза.       — Мы рады видеть тебя и Хенджина живыми, — говорит в конце концов он, и Суджин становится не по себе.       Они были одними из немногих, кто знал и о даре предвидения Хенджина, и о его первом предсказании. Джалу, а именно так зовут их отца, еще тогда приказал ей немедленно сообщить ему, как только начнет сбываться пророчество. Но Суджин не стала этого делать. Почему-то она никогда не просила его о помощи первой, потому и полагалась только на себя и свои силы. Возможно, она слишком сильно поверила в могущество Наследного Принца.       — Это уже не важно, — все же произносит она. — После казни Короля я попрошу разрешения покинуть Лосумет, и мы уедем в… ну, например, в Империю.       — Сможешь ли ты гарантировать вашу безопасность там? — осведомляется Джалу, легко играя с мальчиком на руках.       — Да, по крайней мере, Императорская семья нас точно защитит.       — Откуда такая уверенность, Суджин? — Денай тоже настораживается от ее слов. — У тебя есть тому подтверждения?       — Однажды, когда Империя и Королевство подписывали договор о ненападении после затяжной войны, я встречалась с их послом, будущей Императрицей. Тогда я оказала ей услугу, и она обещала мне помочь, если однажды мне понадобится ее поддержка. Я планирую воспользоваться этой возможностью, — она выставляет ладонь вперед, предвидя последующие вопросы, потому сразу же продолжает рассказ. — В Империи к нам отнесутся намного лояльнее, ведь Святая, какой бы она ни была, все еще почитается ими. Даже если я… в конечном итоге отказываюсь от какой-либо связи с богами и их упоминанием. Если это поможет мне защитить и сделать жизнь Хенджина легче и безопаснее, то я готова пойти на это.       — Хорошо.       Обычно эти двое никогда не соглашались с ней так легко. Денай переводит взгляд на притихшего на руках отца ребенка и внутренне соглашается с выводами сестры.       — Но помни, если тебе когда-нибудь понадобится поддержка и помощь, в какой бы ситуации или стране ты ни оказалась, твой клан, твоя семья всегда придет на помощь.       И эти слова, произнесенные ее благодетелем и самым лучшим отцом, распускают в ее душе цветы. Ведь она, в конце концов, никогда не была одна, а теперь у нее на руках ребенок, которого не только она, но и все они не могут потерять.