Там, Где Воют Волки

Элана гуляла по летнему саду вместе с Лииз. Земля под ногами была мягкой и теплой от солнца, а воздух напоен ароматами трав и цветов. Ветви деревьев, покрытые густой, пышной листвой, создавали прохладную тень и казались живой зеленой стеной на фоне яркого синего неба. Солнечный свет щедро заливал сад, играя бликами на мокрых после недавнего полива листьях и лепестках. Повсюду цвели розы — красные, белые, кремовые, и их пьянящий аромат витал в воздухе. Элана, одетая в нежно-розовое платье, которое выбрала для нее Лииз, выглядела хрупкой и нежной в этом пышном, цветущем летнем пейзаже. Она шла рядом с горничной, ее плечи все еще были чуть приподняты от напряжения, словно она ждала удара или резкого слова, но лицо в лучах солнца выглядело спокойным. Графиня Кора наблюдала за ней из высокого окна своего кабинета. Комната была просторной, наполненной запахом старой бумаги, воска и чего-то терпкого, возможно, вина или трав. Свет из окна падал на тяжелый письменный стол и на фигуру Графини, сидящей в кресле. Она смотрела на сад, но видела только одну маленькую фигурку в розовом. Девушка выглядела растерянной, словно потерявшейся в этом чужом, огромном мире, но одновременно невероятно милой в этом платье, которое подчеркивало ее юность. Рядом с Корой стояла Кассандра, чье лицо светилось добротой и мудростью. Она следила за взглядом Графини. — Как удачно вы угадали с цветом и фасоном, Ваша Светлость, — заметила Кассандра, глядя на Элану. — Она выглядит такой невинной в этом платье. Почти ребенком. Кора не ответила сразу. Ее синие глаза оставались прикованы к Элане. — Я не ожидала увидеть… такой ужас, — наконец произнесла Кора, ее голос был тих, но в нем прозвучала нотка глубокого изумления, даже потрясения. — Я думала, будет ненависть, обида, возможно, гнев за то, что ее выдали замуж насильно. Но не… не такой страх. Всепоглощающий страх. — Она совсем молодая, Ваша Светлость, — мягко ответила Кассандра. — И из всего, что вы мне рассказали… это дитя росло в совершенно невообразимых для нашего мира условиях. Постоянные наказания со стороны матери. Это так странно… Дети здесь — благословение Великой Матери, ее великий дар. Не каждой дано иметь дитя, Ваша Светлость это знает лучше многих… И так относиться к девочке… В голосе Кассандры прозвучала боль и непонимание. — Да… — Кора отвела взгляд от окна, ее лицо стало жестким. — Именно поэтому я и потребовала ее в жены в качестве решения территориального вопроса. Приехав тогда в замок Биатрис без приглашения, я увидела все без прикрас. Эта женщина… Она избивала эту девочку за то, что та просто пропала из поля ее зрения на пару часов. Порола ее с такой жестокостью… В моем замке даже к провинившимся рабыням так не относятся. Это… это поразило меня до глубины души. — Ваши рабыни живут не хуже принцесс, Ваша Светлость, — улыбнулась Кассандра, и в этой фразе не было лести, лишь констатация факта и легкое восхищение Графиней, которая, обладая огромной властью, оставалась человечной. — Я… я просто хотела забрать это дитя от такой матери, — тихо сказала Кора, и в ее голосе прозвучала неприкрытая боль. — У меня до сих пор в голове не укладывается… Одни молят Богиню о детях годами и не получают их, живут с этой болью всю жизнь. А другие получают такое благословение — дочь — а потом издеваются, ломают ей жизнь. Как это… как это несправедливо. — Да, Ваша Светлость, — Кассандра склонила голову. — Это глубоко несправедливо. Богиня не благословила дитем ни вас, ни меня… Кора замолчала, снова обратив взгляд к окну, наблюдая за Эланой, которая остановилась у куста еще розовых роз, наклонившись к их колючим веткам. Затем Кора медленно обернулась и посмотрела на картину, висевшую над камином. На ней была изображена молодая женщина — милая, с темными волосами и серыми глазами, с легкой улыбкой и добродушным выражением лица. Живая и счастливая. — Аннет… — выдохнула Кора, и в этом слове была вся скорбь мира. — Аннет умерла во время родов… вместе с нашим ребенком… Она тяжело вздохнула, ее взгляд вернулся к окну, где гуляла Элана. — Какой бы милой ни была Элана… она не Аннет. — Ваша Светлость, — Кассандра подошла ближе, ее голос стал еще мягче, — дайте немного времени. И этой девушке, и вам. Вы обе настрадались, каждая по-своему. Вам надо исцелить вашу печаль, Ваша Светлость. Отпустить прошлое, которое уже не вернуть. А этой девочке… — Кассандра кивнула в сторону Эланы, которая все еще склонялась над розовым кустом. — Этой девочке нужно время, чтобы излечиться от страха перед миром. От страха, который в нее вселили. Дайте ей покой и безопасность. Остальное придет.