Там, Где Воют Волки

Первый день Эланы в стенах замка графини Коры тянулся невыносимо долго. Время словно замерло, обволакивая девушку густой скукой, от которой не было спасения. Она чувствовала себя потерянной в огромных, незнакомых покоях, не зная, чем занять свои руки и мысли. Рядом неизменно находилась горничная Лииз – молодая, тихая девушка с робким взглядом, но её присутствие не облегчало гнетущего одиночества. Затем потекли дни, один за другим сливаясь в череду унылых и тоскливых часов. Семь дней. Семь долгих дней Элана провела в этой золотой клетке, где роскошь окружала её со всех сторон, но не приносила ни радости, ни покоя. Каждый рассвет был лишь началом новой пытки, каждый закат – предвестником ночного ужаса. Скука была невыносима. Элана бродила по просторным комнатам, как призрак, или сидела на скамье в обширном замковом саду, куда её выводила Лииз. Молодая горничная старалась развлечь её разговорами, указывала на редкие цветы и поющие фонтаны, но её доброта не могла заполнить зияющую пустоту в душе Эланы. Лииз была добра, внимательна, но она не могла заменить Ирис. Воспоминания о подруге, о её смехе, о их тайных встречах и нежных прикосновениях, жгли сердце нестерпимой тоской. Мир без Ирис казался бесцветный и унылым. Наряды, подаренные графиней, новые платья, тонкие украшения, которые Лииз помогала ей примерять, — всё это не радовало. Они были лишь яркими лоскутами, прикрывающими боль и страх, которые с каждым днём проникали всё глубже. Элана почти не ела, каждый кусочек казался безвкусным, а в горле стоял ком.

***

Графиня Кора и Кассандра стояли у высокого арочного окна, откуда открывался вид на цветущий сад. Они наблюдали, как Лииз и Элана медленно прогуливаются по извилистым дорожкам, их фигуры казались хрупкими на фоне зелени. — Элана не очень хорошо выглядит, — произнесла Кора, её взгляд был прикован к девушке внизу. — Бледная, сонная. Я даже отсюда вижу синяки под глазами. Она не больна? Кассандра, как всегда, излучала спокойствие и мудрость. — Нет, Ваша Светлость. Я проверяла её сегодня утром. Но мне кажется, дело не в болезни. Кора повернулась, её взгляд, полный скрытого беспокойства, остановился на экономке. — Что тогда? Кассандра вздохнула. — Я думаю, она не спит. — Не спит? — Кора удивилась и снова посмотрела на девушку в саду. — Ваша Светлость, она боится уснуть или расслабиться. Боится, что вы придёте… придёте за супружеским долгом. Кора повернулась к подруге, в её глазах мелькнула тень усталости. — Если она и дальше не будет спать, она точно заболеет. — Вам надо поговорить с ней, — мягко сказала Кассандра. — Она молода, не понимает, что происходит, не понимает, чего ей стоит бояться, а чего нет. Поговорите с ней. Кора задумчиво покачала головой. — Может, надо было дальше продолжать просто драться за тот клочок земли? Мы ведь успешно отбивали все нападения этой семьи. Она бы сейчас была дома, была бы спокойнее. Кассандра подошла ближе. — Её мать отдала бы её за кого-то, кто не был бы к ней так добр, как вы, Ваша Светлость. То, что она сейчас здесь, — это лучшее, что могло с ней произойти. Кора тяжело вздохнула. — Я поговорю с ней… — наконец произнесла графиня, поворачиваясь к окну. Её взгляд снова задержался на Элане, и на этот раз в нём промелькнуло нечто большее, чем просто озабоченность.

***

Каждый вечер, когда солнце клонилось к закату, Элану охватывала волна ужаса. Замок, такой прекрасный и величественный днём, с наступлением сумерек становился пугающим. Каждая тень на стенах казалась зловещей, а каждый скрип пола – предвестником беды. Её сердце стучало в груди, отбивая тревожный ритм. Она знала. Знала, что рано или поздно Кора придёт. Придёт, чтобы взять то, что полагалось ей по браку, то, на что, она имеет полное право. Графиня Кора. Эта женщина, чьи синие глаза могли быть холоднее льда, чьё присутствие излучало властность и силу, пугала Элану до самых мурашек. Элана не могла спать. Ночи тянулись в нескончаемом ожидании. Она сидела на краю огромной кровати, вцепившись пальцами в мягкое покрывало, и её разум лихорадочно работал. Что она будет делать, если Кора войдёт? Сопротивляться. Да, она будет сопротивляться. Пусть это бессмысленно, но она не позволит себе вновь стать бессловесной жертвой. Её взгляд заметался по комнате в поисках чего-то, что могло бы послужить оружием. Острые канделябры? Нет, слишком тяжёлые. Бесполезно. Её взгляд упал на небольшую, искусно расписанную вазу, стоящую на тумбочке у окна. Хрупкая, но достаточно увесистая, чтобы нанести удар. Это был её единственный шанс. Элана осторожно взяла вазу в руки, её пальцы скользнули по гладкому фарфору. Она села на полу, прислонившись спиной к резному изножью кровати, и крепко сжала своё импровизированное оружие. Часы шли медленно, каждый удар сердца отдавался в ушах. Из-за толстых стен замка до неё доносились слабые, протяжные звуки, от которых по спине бежал холодок. Где-то далеко, в тёмной чаще Волчьего Леса, выли волки. Их вой был полон древней, дикой тоски, и Элана слушала его, невольно прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Лишь под самое утро, когда первые бледные лучи рассвета начали пробиваться сквозь окна, её веки отяжелели. Испуганная, измождённая неделями страха и недосыпа, она провалилась в короткий, тревожный сон, так и не выпустив вазу из ослабевших рук. Рано утром графиня Кора, словно невидимая тень, заглянула в спальню Эланы. Она увидела странную, трогательную картину: юная девушка спала, прислонившись к кровати, сидя на полу, и из её сонных рук выпала небольшая ваза. Взгляд Коры скользнул по вазе, затем вернулся к безмятежному лицу спящей. В её холодных глазах мелькнуло понимание, а уголки губ дрогнули в еле заметной, горькой улыбке. Девушка собиралась защищать себя. Это было одновременно печально и вызывающе. Кора поняла: с этой девушкой нужно поговорить, и разговор этот должен быть иным, чем любой из тех, что она вела прежде.