Там, Где Воют Волки

Графиню привезли в замок. Дворцовые врата распахнулись, и на встречу бросились слуги, их лица были полны тревоги. Впереди всех бежали Кассандра и Лииз. Увидев Кору, лежащую на руках охранницы, их лица исказились ужасом. Кровь на виске графини говорила сама за себя. Элана стояла рядом, её плечи сотрясались от рыданий. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с грязью. — Это моя вина! — всхлипывала она, повторяя эти слова, словно заклинание. — Это всё моя вина! Кассандра, её обычно спокойное лицо сейчас было жёстким и отстранённым, резко повернулась к Элане. — Иди в свою комнату, Элана, — приказала она, её голос был холодным и отрывистым. Лииз, стоящая поодаль, посмотрела на Элану долгим, печальным взглядом, но не произнесла ни слова. В этом молчании и отстранённости Элана ясно почувствовала, что все на неё злы. Она была отвергнута, словно прокажённая. Кору осторожно внесли в её покои. Элана попыталась бежать следом, её руки тянулись к дверям, но охрана у входа преградила ей путь. — Нельзя, леди Элана, — голос одной из женщин был строг. Элана умоляла, просила пропустить её, но двери захлопнулись прямо перед её лицом, скрывая Кору и Лииз. Вскоре за ними поспешили лекари, их серьёзные лица не предвещали ничего хорошего. Элана осталась одна. Она опустилась на пол прямо у дверей, прислонившись спиной к холодной стене. Охрана не пропускала её, и она чувствовала себя ужасно. Вина давила на неё тяжким грузом. Это её вина, что Кора сейчас, возможно, при смерти. Эта мысль разрывала её изнутри. Спустя томительные часы ожидания, из покоев вышла Лииз. Элана вскочила, бросившись к ней. — Что там? Что с ней? — голос Эланы был хриплым от слёз. Лииз остановилась, её взгляд был усталым и скорбным. Она посмотрела прямо в глаза Элане, и её слова были резки, словно удар. — Госпожа Кора в тяжёлом состоянии. Сильный удар по голове. Мы не знаем, выживет ли она… Элана зарыдала, повторяя свои слова: — Это моя вина… моя вина… — Да, это твоя вина, — тихо, но твёрдо произнесла Лииз, её глаза не выражали прощения. И, не сказав больше ни слова, она оставила Элану и ушла. Элана вновь осела на пол. Она подняла заплаканное лицо к небу, вспоминая Великую Мать, и начала молиться, молить о спасении графини. Так она и провела у дверей покоев графини несколько дней, отходя лишь на короткое время, чтобы выпить воды или ненадолго забыться в забытьи. Лекари и слуги входили и выходили, не обращая на неё никакого внимания, их лица были непроницаемы. Элана чувствовала себя брошенной, одинокой и потерянной, её сердце разрывалось от отчаяния и вины.